Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...ю, чтобы полакомиться
омарами и цитрусовым салатом.
— Ты днем тоже будешь нырять? — спросила Аннализа.
— Хотелось бы. Тут неподалеку лежит на дне затонувшее судно, вот бы его
облазить!
Бесшумно приблизились два стюарда в серой униформе и белых перчатках. Они
убрали тарелки и ловко разложили серебряные приборы для десерта.
— Не желаете еще вина, мэм?
— Нет, благодарю, — ответила Аннализа. — Немного болит
голова.
— Дело в атмосферном давлении. Оно меняется. Завтра возможно некоторое
ухудшение погоды.
— А я выпью еще вина, — решил Пол.
Пока стюард наполнял его бокал, Аннализа сказала:
— Я бы не советовала тебе погружаться сегодня днем. Ты же знаешь,
нырять больше двух раз в день опасно. Особенно когда выпьешь.
— Но я выпил меньше двух бокалов, — возразил Пол.
— Хватит и этого.
Пол не послушался и воинственно налег на вино.
— У меня отпуск. Что хочу, то и делаю.
После ленча Аннализа ушла в каюту — вздремнуть на широкой кровати. Пол зашел
переодеться.
— Даже не знаю... — протянул он, зевая. — Может, не нырять
больше?
— Меня радует твое благоразумие, — сказала Аннализа. —
Слышал, что сказал стюард? Меняется давление. Лучше не рисковать, вдруг
разыграется шторм?
Пол повернулся к иллюминатору.
— Погода совершенно безоблачная, — заявил он с присущим ему духом
противоречия. — Если сейчас отказаться от погружения, то может пройти
несколько дней, прежде чем появится новая возможность.
Пока Пол натягивал костюм аквалангиста, к нему подошел с таблицей, где
регистрировались погружения, капитан яхты.
— Мистер Райс, я обязан вам напомнить: это третье ваше погружение за
сегодняшний день. В общей сложности вы можете провести внизу не более
тридцати минут, включая десять минут на подъем.
— Я умею считать, — сказал Пол. — Занимаюсь математикой с
трехлетнего возраста. — И он прыгнул в воду.
При погружении к Полу, наслаждавшемуся ощущением, близким к невесомости, и
недавно обретенной ребяческой радостью при избавлении от гравитации,
присоединился инструктораквалангист с яхты. Вода у Большого Барьерного рифа
была восхитительно прозрачной даже на глубине восьмидесяти футов, и Пол без
труда нашел затонувший корабль. Это было чтото потрясающее! Пол чувствовал
себя совершенно счастливым, заплывая внутрь заросшего ракушками остова и
выплывая наружу. Вот почему отказаться от погружения было превыше его сил.
Он вспомнил предупреждение из инструкции для аквалангистов и то, что уже
ощущал легкое головокружение, которое может быть симптомом скорого азотного
наркоза, но отбросил паникерские мысли. Минут пять — десять у него еще
оставалось. Но очень скоро головокружение усилилось, Пол увидел, как
инструктор делает ему знаки начинать всплытие. Но вместо того чтобы
послушаться, Пол быстро поплыл в сторону. Впервые в жизни он поступал
иррационально, вопреки жестким правилам, всегда управлявшим его жизнью. Он
вырвался на свободу.
Инструктор устремился за ним. Последовала безмолвная подводная схватка,
совсем как в кино про Джеймса Бонда. В конце концов инструктор одержал верх:
он захватил Пола сзади за шею. Они стали медленно подниматься, но было уже
поздно. В позвоночнике у Пола образовался водяной пузырь, который
увеличивался по мере подъема. Когда Пол достиг поверхности, пузырь лопнул,
разорвав в позвоночнике нервные волокна.
— Эй! — позвала Инид Мерль Аннализу Райс. Аннализа сидела на
террасе, наблюдая, как рабочие раскладывают большой белый тент. Инид
взволнованно махала рукой, привлекая ее внимание. — Мне позвонил
репортер из газеты. Сэнди Брюэру вынесли обвинительный приговор. Он
отправится в тюрьму.
— Поднимитесь и расскажите подробно! — крикнула Аннализа вниз.
Через несколько минут Инид вышла к ней на террасу, слегка задыхаясь и
обмахиваясь газетой.
— Ну и жара! В сентябре так быть не должно. Говорят, в субботу
температура превысит тридцать градусов. Да еще грозу обещают!
— Все будет в порядке! — подбодрила соседку Аннализа. — В
нашем распоряжении тент на террасе и вся квартира. Я вынесла из бального
зала почти все вещи Пола, так что места хватит.
— Как Пол? — по привычке спросила Инид.
— Без изменений, — ответила Аннализа. Как всегда, говоря про Пола,
она понизила голос и печально покачала головой. — Я навещала его
сегодня утром.
— Не представляю, как вы это выносите, дорогая, — посочувствовала
Инид.
— Остается небольшой шанс, что он поправится. Говорят, иногда случаются
чудеса.
— Тогда он станет еще одним Стивеном Хоукингом, — сказала Инид и
похлопала Аннализу по руке.
— Я решила пожертвовать от имени Пола средства на новый больничный
корпус. Даже если он никогда не выйдет из комы, то лет через десять чудо
может произойти с кемнибудь другим, получившим такую же травму.
— Правильное решение, дорогая, — похвалила ее Инид, одобрительно
кивая. — То, что вы попрежнему каждый день его навещаете, достойно
искреннего восхищения.
— Это полчаса на вертолете, — сказала Аннализа, переходя в
прохладу квартиры. — А теперь расскажите мне побольше о Сэнди.
— В общем, — начала Инид с глубоким вздохом, соответствовавшим
важности новости, — его приговорили к пяти годам.
— Какой ужас!
— Обвинитель решил сделать этот процесс показательным. На самом деле, я
надеюсь, он проведет в тюрьме гораздо меньше времени, скажем, года два с
половиной, а потом выйдет, и все про все забудут. Так всегда бывает. Одно
мне непонятно: как крест вообще попал к Сэнди Брюэру.
— Разве вы не знаете? — удивилась Аннализа.
— Представьте, понятия не имею, дорогая!
— Тогда идемте, — позвала ее Аннализа. — Я вам коечто покажу.
И она повела Инид наверх, в спальню. Там, на туалетном столике, стояла
грубая деревянная шкатулка, которую миссис Хотон оставила Билли.
— Узнаете? — спросила Аннализа, открывая крышку. Она вынула
украшения миссис Хотон, которые приобрела, и, указывая на крючок на задней
стенке, подала шкатулку Инид. — Здесь есть второе дно, — объяснила
она.
— О Боже! — воскликнула Инид, с любопытством вертя в руках
шкатулку. — Вот, значит, где она его хранила! — Она вернула
шкатулку Аннализе. — Очень похоже на Луизу. Спрятать на самом виду,
чтобы никто не догадался! Откуда у вас это, дорогая?
— От Шиффер. Она отдала мне шкатулку после благотворительного вечера
фонда
Царь Давид
. Ее растрогали мои слова о Билли, и она настояла, чтобы я
это забрала.
— А у нее это откуда?
Аннализа улыбнулась:
— Вы и этого не знаете? Она унесла шкатулку из квартиры Билли в тот
день, когда нашла его мертвым.
— Умница! — сказала Инид. — Я так счастлива, что они с Филиппом наконецто поженятся!
— Идемте наверх, — предложила Аннализа. — Я хочу показать вам
бальный зал.
— Какая прелесть! — воскликнула Инид, остановившись в широких
двойных дверях. Мраморный пол стал прежним — в чернобелую клетку, аквариума
больше не было, мраморный камин опять сиял, резьба на нем наглядно
демонстрировала историю богини Афины. На счастье, до потолка Пол не
добрался, и там осталась прежняя роспись — херувимы в синем небе. По залу
были расставлены столики, кресла, вазы с белыми лилиями и сиренью. Аромат
был упоительный. Подойдя к камину, Инид рассмотрела изысканную резьбу.
— Чудесно! — одобрила она, кивая. — Вы сделали так много — и
так быстро!
— Я не теряю времени, — ответила Аннализа. — К тому же после
несчастья с Полом мне было просто необходимо чемто заняться. А показываться
на людях мне пока не стоит.
— Это верно, еще как минимум полгода. Но пригласить к себе гостей —
почему бы и нет? Подумаешь, какихто семьдесят пять человек!
— Я позвала Минди и Джеймса. И Сэма, конечно, — стала перечислять
Аннализа. — Я решила, что Минди сильно смахивает на ведьму из сказки
братьев Гримм. Если ее не пригласить, она учинит скандал.
— Полностью с вами согласна, — сказала Инид. — И потом, дети
на свадьбе — это всегда прекрасно. — Она с удовольствием осмотрела
просторное помещение. — Ах, как же веселились когдато в этом бальном
зале! Луиза была еще молода... О приглашении на ее вечера мечтали все, от
Джеки Онассис до Нуриева и принцессы Грейс, тогда еще Грейс Келли. Однажды
даже королева Елизавета пожаловала со своими телохранителями — интересными
молодыми людьми в костюмчиках, сшитых на заказ.
— А теперь выясняется, что миссис Хотон была воровкой, — заявила
Аннализа, глядя Инид прямо в глаза. — Так по крайней мере кажется.
Инид споткнулась, и Аннализа поддержала ее под локоть.
— Вы хорошо себя чувствуете? — спросила она, подводя соседку к
креслу.
Инид помассировала себе левый бок.
— Приемлемо, милая. Все дело в жаре. Старикам в жару приходится
несладко. Поэтому только и слышишь эти ужасные истории про стариков,
умирающих от теплового удара. Можно мне немного воды?
— Конечно! — Аннализа нажала кнопку интеркома. — Герда?
Будьте добры, принесите немного воды со льдом для мисс Мерль.
Долго ждать воду не пришлось. Инид отпила большой глоток.
— Мне уже лучше. Так на чем мы остановились, моя дорогая?
— На кресте и на миссис Хотон.
Инид отвернулась.
— Вы слишком на нее похожи, моя милая. Я убедилась в этом тогда, на
приеме.
— Хотите сказать, у меня здесь тоже спрятана какаянибудь историческая
ценность? — засмеялась Аннализа.
— Нет, дорогая. Миссис Хотон не была воровкой. Ее можно было много в
чем обвинить, но только не в выносе из музеев экспонатов.
Аннализа присела рядом с Инид в неглубокое кресло.
— Как же тогда у нее оказался этот крест?
— Какая вы любопытная! — усмехнулась Инид.
— Просто мне интересно.
— Есть тайны, которые лучше оставить тайнами.
— Изза этого расстался с жизнью Билли Личфилд.
— Да, милая. — Инид потрепала ее по руке. — До самой
последней минуты, пока вы не показали мне шкатулку, я не могла вообразить,
что Билли Личфилд был причастен к продаже креста. Это было не в его
характере.
— Он оказался в отчаянном положении, — сказала Аннализа. —
Его дом превращался в кооператив, а у него не было денег на выкуп квартиры.
Он был уверен, что ему придется покинуть НьюЙорк.
— Да, НьюЙорк... — проговорила Инид, выпив еще воды. —
НьюЙорк всегда был непростым местом. В конце концов, этот город
значительнее, чем все мы, вместе взятые. Я прожила здесь дольше семидесяти
лет и много раз наблюдала одно и то же. Город устремляется вперед, а
отдельные люди за ним не поспевают, многих переезжает, как катком. Боюсь, то
же самое произошло и с Билли. — Инид откинулась в кресле. — Я
устала, милая, — призналась она. — Тоже старею.
— Нет, НьюЙорк ни при чем, — не согласилась Аннализа. — Вина
лежит на Поле. Сэнди Брюэр показал ему крест. Пол боялся, что Сэнди уволит
его за потерю двадцати шести миллионов долларов в то утро катастрофы с
Интернетом. Вот он и отправил электронное письмо в The New York Times.
— Вот оно что! — Инид махнула рукой, словно не желая принимать во
внимание услышанное, и добавила: — Вот видите! Все всегда разрешается
наилучшим образом.
— Наилучшим? Ну, не знаю. Я попрежнему хочу узнать, как крест попал к
миссис Хотон. — Она решительно смотрела в глаза Инид. Та вспомнила, что
такая же манера — мучить человека взглядом до тех пор, пока он не
отступит, — была у Луизы. — Инид, у вас передо мной долг.
— Долг, вы считаете? — Инид рассмеялась. — Наверное, вы
правы. Еще неизвестно, что случилось бы с этой квартирой, если бы не вы. Что
ж, моя дорогая, если вам так хочется правды — извольте. Луиза не крала крест
из музея. Она отобрала его у моей мачехи, Флосси Дэвис. Флосси стянула
крест, поскольку была дурочкой: она решила, что это очень милая вещица.
Луиза видела, как Флосси это сделала, и заставила ее отдать крест. Я не
сомневаюсь, что Луиза собиралась вернуть крест в музей, но у Флосси был на
Луизу компромат. Она была уверена, что Луиза убила своего мужа.
Аннализа встала.
— Кажется, вы говорили, что он умер от стафилококковой инфекции.
Инид вздохнула:
— Я запомнила такую версию. Но после смерти Билли у меня произошел
разговор с Флосси. А потом я побывала в библиотеке. Нет сомнения, что
Рэндольф Хотон вернулся домой с какойто заразой. Уже на следующий день ему
сделалось хуже, прошло двенадцать часов — и его не стало. Причину смерти
точно и не установили, но в те времена это никого не удивляло. Тогда не было
нынешних возможностей для анализов, всей этой медицинской аппаратуры.
Предположили, что его погубила инфекция. Но Флосси никогда этому не верила.
Похоже, ктото из прислуги рассказал Флосси, что перед самой смертью Рэндольф
совсем потерял голос. Это один из признаков отравления белладонной. Ужасно
старомодно!
— Значит, Луиза убила мужа? — спросила Аннализа.
— Скорее, она просто была страстной садовницей, — аккуратно
ответила Инид. — В свое время она устроила у себя на террасе теплицу,
но после смерти мужа разобрала ее. Флосси утверждает, что Луиза выращивала
там белладонну. Для этого без теплицы нельзя было обойтись, это растение не
живет на прямом солнечном свету.
— Понятно! — закивала Аннализа. — Наверное, вам хотелось,
чтобы я проделала примерно то же с Полом.
— Вовсе нет! — возмутилась Инид. — Хотя, признаться, меня
посещала мысль, что Рэндольф умер не зря. Луиза много сделала для города! Но
нет, в наши дни она бы так легко не выпуталась! К тому же ваш муж жив. Я
знаю, вы бы ничего не предприняли, чтобы причинить ему зло.
— Вы правы! — подтвердила Аннализа. — Теперь Пол совершенно
безобиден.
— Вот и хорошо, милочка. — Теперь встала Инид. — Вы уже все
знаете, поэтому я убегаю. На этой неделе мы с Шиффер меняемся квартирами,
так что мне пора собирать вещи.
— Конечно. — Аннализа поднялась, взяла Инид под руку и проводила
вниз по лестнице. У дверей она остановилась. — Но коечто вы мне еще не
раскрыли. Зачем миссис Хотон это сделала?
Инид хмыкнула:
— А вы как думаете? Ее мужу вздумалось продать квартиру. — Она
помолчала. — Теперь ваша очередь ответить мне начистоту. Как вы это
сделали?
— Я ничего не делала, — ответила Аннализа. — Я только
упрашивала Пола больше не нырять.
— Ну конечно, — согласилась Инид. — Мужчинам это так
свойственно! Они всегда все делают посвоему.
Часом позже Филипп застал свою тетушку на кухне. Опасно балансируя на
табурете, она доставала вещи с верхней полки стенного шкафа.
— Нини! — окликнул он ее. — Чем ты занимаешься? Мы же наняли
людей, которые сами все упакуют. — Он взял ее за руку и помог
спуститься на пол. — Завтра я женюсь. Вдруг бы ты упала, вдруг сломала
бы бедро?
— Ну и упала бы, ну и сломала! — Она любовно потрепала племянника
по щеке и, вспомнив Аннализу, добавила: — Все продолжалось бы попрежнему.
Так или иначе все всегда продолжается.
Утро дня, на который была назначена свадьба Филиппа и Шиффер, выдалось
мглистым и жарким. Все ждали, что тучи рассеются, но позже не исключалась
гроза. В своей донельзя раскаленной кухне Минди Гуч прорабатывала вместе с
Джеймсом каталог ультрасовременных холодильников SubZero.
— Я понимаю, что это только загородный дом, — говорила она, —
но почему бы нам не обзавестись самой лучшей моделью? Мы можем это себе
позволить. Зато лет двадцать не придется заботиться о приобретении
новой. — Она посмотрела на Джеймса и улыбнулась: — Через двадцать лет
нам с тобой будет за шестьдесят. Почти сорок лет в браке! С ума сойти, да?
— Да, — подтвердил Джеймс. Он в последнее время почти постоянно
нервничал. Минди еще ни разу не обмолвилась про Лолу, но это было не
обязательно. Ему хватило присланных газетных вырезок. Они никогда об этом не
заговорят, думал Джеймс, как никогда не говорил о том, что не удалось в их
браке. Собственно, Минди прекрасно обходилась без таких обсуждений,
достаточно было того, что она писала о своем супружестве в сетевом дневнике.
— Тебе какой больше нравится, сорока— или шестидесятидюймовый? —
спрашивала она его сейчас. — Я бы выбрала шестьдесят дюймов, не важно,
что это на три тысячи долларов дороже. У Сэма будет там много друзей, нам
понадобится много места для продуктов.
— Звучит неплохо, — покорно соглашался Джеймс.
— Между прочим, ты закупил туалетную бумагу и бумажные
полотенца? — спросила Минди.
— Еще вчера, разве ты не заметила?
— Мне не до этого, Джеймс, у меня и так много дел, — объяснила
она. — Ремонт дома, переработка моего блога в книгу... Кстати, Сэм
будет на свадьбе со знакомой девочкой. Я попросила Тайера Кора заехать сюда
в два часа, забрать его и встретить вместе с ним ее на Пэннстейшн. Она едет
из Массачусетса, из города Спрингфилд. Можешь сказать мне за это спасибо: я
подумала, тебе захочется спокойно провести день, поработать над новой
книгой.
— Спасибо, — промямлил послушный Джеймс.
— Да, и еще, — не унималась Минди. — Доминика — племянница
Билли Личфилда. Как тебе такая ирония судьбы? Помоему, это очень жизненно:
мир так тесен! Сэм познакомился с ней в летнем теннисном лагере, она
поступает летом в учебное заведение мисс Портер. Смотри, не ляпни чегонибудь
неодобрительного про Билли! Думаю, девочка должна быть очень ранимой. Хотя
особенно жалеть ее не приходится. Сэм говорит, ей досталось в наследство от
Билли три миллиона долларов на счету в швейцарском банке. Кто бы мог
подумать, что у Билли столько денег?
В тот же день, уже после полудня, Лола Фэбрикан проснулась в постели Тайера
Кора, чувствуя себя совершенно не отдохнувшей. Тайера не было дома —
наверное, побежал выполнять поручения кошмарной Минди Гуч. Лола по привычке
первым делом включила свой сотовый. Суббота считалась у нее выходным, но
новый босс, психованный режиссер Гарольд Диммик, уже успел прислать ей целых
шесть отчаянных призывов: он ждал ее у себя дома, чтобы она посоветовала, в
чем ему идти на свадьбу Шиффер и Филиппа. Сначала Лола решила наплевать на
его эсэмэски, но потом передумала. У Гарольда Диммика были невыносимые
привычки, он редко соизволял открывать рот, больше мычал, но изза того, что
он такой чокнутый, ему приходилось платить своим сотрудникам по восемьдесят
тысяч в год, за меньшие деньги никто не шел работать к психу. А Лоле были
позарез нужны и работа, и деньги, поэтому она мирилась и с Гарольдом, и с
переработками. Диммик недавно приступил к съемкам собственного фильма и
работал круглосуточно, соответственно доставалось и ей.
Она встала и побрела в крохотную ванную комнату, где поплескала себе в лицо
водой. Глядя в зеркало, она в который раз недоумевала, что происходит с ее
жизнью. После отказа Джеймса встречаться с ней удача от нее отвернулась.
Марки исчез вместе со своим сайтом
Замочная скважина
и — как Лола ни
бесновалась — задолжал ей две тысячи долларов — поделать она ничего не
могла. Какоето время она пыталась жить на свои средства, но деньги быстро
утекали между пальцев, и ей пришлось проситься жить к Тайеру. Она даже
попробовала найти постоянную работу, но оказалось, что Джеймс был прав,
когда стращал ее последствиями сочинения иллюстрированной сексколонки.
Каждый потенциальный работодатель знал, кто она такая, и ей не удавалось
попасть даже на собеседование. Но однажды, околачиваясь от тоски рядом с
домом номер один на Пятой авеню, она столкнулась с Шиффер Даймонд. Шиффер
заметила ее в кустах перед домом Флосси Дэвис, перешла улицу и
поздоровалась.
— Привет, подружка! — Можно было подумать, что они действительно
дружили, что актриса не увела у Лолы Филиппа. — Я все думала: что с
тобой случилось? Инид говорила, ты вернулась в НьюЙорк.
Лола попыталась разжечь в себе былую ненависть к Шиффер Даймонд, но та была
птицей слишком высокого полета: какникак кинозвезда, и потом, раз уж Филиппу
было суждено уйти от Лолы, то даже лучше, что его увела сама Шиффер Даймонд,
а не какаянибудь свистушка двадцати двух лет вроде самой Лолы. Она сама не
заметила, как перечислила все свои несчастья. Шиффер согласилась ей помочь,
сказав, что считает это своей обязанностью. Она устроила Лоле встречу с
Гарольдом Диммиком, одним из режиссеров, делавших сериал
Госпожа аббатиса
.
Благодаря рекомендации актрисы Гарольд предложил Лоле работу, хотя теперь
Лола уже не считала, что ей поспособствовала Шиффер: режиссер был до того
странный, что горбатиться на него мог только человек, попавший в самое
отчаянное положение.
— Наконецто ты встала! — раздался у нее за спиной голос Тайера,
вернувшегося домой.
— Если помнишь, я вчера вкалывала до трех ночи! — взвилась
Лола. — Не у всех работенка не бей лежачего, с девяти до пяти.
— А с девяти до семи не хочешь? — обиделся Тайер. — Да еще
эта Гуч заставила меня работать сегодня. Мне придется везти на вокзал ее
сынка, он встречает свою девчонку.
— Сама, что ли, не могла поехать? — пробурчала Лола. — Ее
ребенок, пусть сама и везет.
— Работает она. Книгу пишет.
— Представляю, что это за ужас! Надеюсь, ее опус провалится.
— Скорее всего, наоборот, произведет фурор. У нее в блоге уже сто тысяч
отзывов.
— Могла бы по крайней мере устроить, чтобы нас пригласили на свадьбу.
— Ты все никак не поймешь, что к чему. — Тайер махнул рукой. — Нас считают обслугой.
— Ну, знаешь... — оскорбилась Лола. — Если ты хочешь так
думать о себе — валяй, а я ни за что не буду.
— Ты не посвятишь меня в свои планы? — спросил ее Тайер.
— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока со мной чтото произойдет. И тебе
не советую. Слушай внимательно, Тайер. — Она перешла в маленькую кухню
и достала из минихолодильника бутылку минеральной воды. — Я не буду
дальше так жить. Я изучала объявления об аренде жилья и наткнулась на одну
квартирку в цокольном этаже здания на Пятой авеню, между Одиннадцатой и
Двенадцатой улицами, всего за четыреста долларов в месяц. Здание только что
стало кооперативным.
— Так ведь там жил Билли Личфилд! — сообразил Тайер.
— Тебе платят сто тысяч долларов в год, мне восемьдесят, после налогов
остается девяносто тысяч в год. Это почти восемь тысяч в месяц. Значит, мы
способны взять на покупку этой квартиры ипотечный кредит.
— Ты права, — согласился Тайер. — Только квартиркато,
наверное, площадью с обувную коробку.
— Это бывший склад. Ну и что, зато Пятая авеню!
— А потом тебе захочется замуж, — предположил Тайер.
— И что? Вряд ли ты найдешь когонибудь лучше меня.
— Я об этом поразмыслю, — сказал он. Небо за окном потемнело,
раздались раскаты грома. — Сейчас начнется гроза. Мне надо торопиться.
Пока он ждал с Сэмом поезд на Пэ
Закладка в соц.сетях
