Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...икрой и отправил обе в рот. Другой официант долил ему в бокал
шампанского Dom Perignon. Аннализа Райс очень постаралась, чтобы достойно
почтить память Билли: она пригласила к себе домой не меньше двухсот человек.
Внезапная смерть Билли опечалила Джеймса, и он, прилетев из Хьюстона, первым
делом познакомился с записью об этом в блоге своей жены. В които веки он был
вынужден с ней согласиться: смерть друга заставляет понять, что жизнь не
бесконечна, и почувствовать, что надо спешить быть молодым — или по крайней
мере молодиться.
Впрочем, смерть бедного Билли стала лишь одним из событий в цепи странных
происшествий, обрушившихся на дом номер один за его отсутствие. В их число
входили
катастрофа Интернета
и обнаружение креста Марии Кровавой, который,
как некоторые предполагали, раньше тайно хранился в квартире миссис Хотон. А
смертельная передозировка Билли, а утверждение Лолы, что она беременна от
Филиппа Окленда, отказавшегося от нее ради Шиффер Даймонд! За всем этим, по
утверждению Минди, должно было последовать объявление о предстоящей после
надлежащего траура свадьбе Филиппа Окленда и Шиффер Даймонд. Все это было,
на вкус Джеймса, довольно возмутительно: что же теперь будет с бедняжкой
Лолой Фэбрикан? Есть комунибудь дело до ее судьбы? Этот вопрос его волновал,
но он не осмеливался его задать вслух.
Ничего, теперь он все выяснит! Заметив Минди в столовой, за разговором с
Инид — они вроде бы снова стали друзьями и теперь были как будто полностью
заняты своей любимой темой, домом номер один, — Джеймс кивнул жене,
привлекая ее внимание.
— Да? — недовольно спросила она. Он постарался перекричать две
сотни голосов:
— Я пойду выгуляю Скиппи!
— Зачем? — спросила Минди.
— Ему пора на улицу.
— Как хочешь. — И она продолжила беседу с Инид.
Джеймс попытался ускользнуть незамеченным, но его остановил Редмон Ричардли,
разговаривавший с Дайаной Сойер. Редмон схватил его за плечо и спросил
Дайану:
— Вы знакомы с Джеймсом Гучем? Его книга уже пять недель занимает
первое место в списке бестселлеров The New York Times!
Джеймс кивнул и опять двинулся к двери, но теперь его задержал главный
редактор Vanity Fair, вздумавший предложить ему написать в журнале о смерти
Билли. Когда Джеймс вырвался из квартиры Райсов, было уже десять минут
четвертого. Он спустился к себе, схватил Скиппи и поспешил за угол дома.
Там, в коротеньком, мощенном булыжником переулке он не сразу увидел Лолу.
Потом он услышал свое имя, и она выступила из увитого плющом дверного
проема. Его поразил вид девушки. Видимо, после похорон она побывала дома и
переоделась, поскольку теперь на ней были грязные джинсы и старая красная
куртка. Но выражение ее лица осталось прежним — ласковым и восторженным.
Джеймс, как всегда, решил, что она им восхищается, и почувствовал
потребность ее защитить. Скиппи прыгнул ей на ногу, она со смехом нагнулась,
чтобы погладить собачонку.
— Я беспокоился, не случилось ли с вами чтонибудь, — сказал
Джеймс.
— Ах, я так счастлива снова вас видеть! Я боялась, что вы не придете.
Все приняли сторону Филиппа, и я лишилась друзей. Мне даже жить негде.
— Вы что, ночуете на улице? — спросил Джеймс, еще больше
напуганный ее видом.
— Нет, на кушетке у знакомого, — ответила она. — Сами
понимаете, каково это! Так не может продолжаться. Уехать домой, в Атланту, я
тоже не могу. Даже если бы хотела, там мне негде приткнуться: мои родители
обанкротились.
— Боже! — ужаснулся Джеймс. — Как Окленд мог так с вами
поступить?
— Ему нет до меня дела. Нет и никогда не было. Он использовал меня для
секса, а когда насытился, вернулся к Шиффер Даймонд. Я совсем одна,
Джеймс! — С этими словами она схватила его за рукав, как будто боялась,
что он тоже попытается сбежать. — Мне страшно! Прямо не знаю, как быть!
— Первое — это квартира. Или работа. Или то и другое, — сказал
Джеймс деловито, словно решить эти проблемы было легче легкого. Потом он с
недоумением покачал головой: — Трудно поверить, что Окленд вышвырнул вас на
улицу, даже не дав немного денег.
— Именно так, — ответила Лола — и соврала. На самом деле Филипп
прислал на адрес ее родителей чек на десять тысяч долларов, который Битель
переправила на адрес Тайера. Но Джеймсу не надо было этого знать. —
Филипп Окленд совсем не такой, каким его считают... — прошептала она.
— Он как раз такой, каким его всегда считал я, — заявил Джеймс.
Лола подошла ближе и отвела глаза, как будто от стыда.
— Конечно, мы с вами едва знакомы, — проговорила она тихо, —
но я надеялась, вы сумеете мне помочь. Больше мне не к кому обратиться.
— Бедняжка! — посочувствовал Джеймс и храбро предложил: — Скажите,
что мне сделать, — и я это сделаю.
— Я могу занять у вас двадцать тысяч долларов?
Джеймс побледнел.
— Это большие деньги, — осторожно напомнил он.
— Простите. — Лола сделала шаг назад. — Не надо было вас
беспокоить. Я чтонибудь придумаю. Я рада нашему знакомству, Джеймс. Вы
единственный в доме номер один, кто хорошо ко мне относился. Поздравляю вас
с успехом. Я всегда знала, что вы настоящая звезда. — И она побрела
прочь.
— Подождите, Лола! — окликнул ее Джеймс.
Она оглянулась, храбро улыбнулась и покачала головой:
— Я выпутаюсь. Какнибудь выживу.
Он догнал ее.
— Мне очень хочется вам помочь. Я подумаю, как это сделать.
Они договорились встретиться на следующий день под аркой в парке на
Вашингтонсквер. После этого Джеймс вернулся на прием и там сразу налетел на
дьявола во плоти — Филиппа Окленда.
— Простите, — пробормотал Джеймс.
— Я слышал, ваша книга занимает первое место в рейтинге, — сказал
Филипп. — Поздравляю!
— Спасибо, — вежливо ответил Джеймс. Он заметил, что на этот раз
Филипп Окленд не торопится от него сбежать, и ему захотелось както его
уязвить. Узнав о положении Лолы, он счел это своей обязанностью.
— Только что я видел вашу подружку, — начал он осуждающе.
— Ну да? — Филипп смутился. — Кого это?
— Лолу Фэбрикан.
Филипп смутился еще сильнее.
— Мы расстались, — сообщил он и для храбрости отхлебнул
шампанского. — Извините, я вас правильно расслышал? Вы видели ее только
что?
— Правильно. В переулке за нашим домом. Ей негде жить.
— Ей положено находиться в Атланте, у родителей.
— Она не в Атланте, а здесь, в НьюЙорке.
Джеймс развил бы тему, если бы не Шиффер Даймонд, подошедшая к ним и взявшая
Филиппа за руку.
— Здравствуйте, Джеймс. — Она даже чмокнула его в щеку, словно они
были давними друзьями. Смерть всех делает давними друзьями, пронеслось у
него в голове.
— Вы тоже знали Билли? — спросил он ее. В следующую секунду он
вспомнил, что это Шиффер нашла тело, и почувствовал себя идиотом. —
Извините...
— Ничего, бывает, — снизошла Шиффер.
Филипп теребил ее руку.
— Джеймс говорит, он только что встретил прямо здесь, на ВашингтонМьюс,
Лолу Фэбрикан.
— Она была на службе, — сказал Джеймс, желая объяснить, как это
вышло.
— Боюсь, мы ее не заметили. — Шиффер и Филипп переглянулись, потом
Шиффер сказала:
Прошу меня извинить
, — и отошла.
— Рад вас видеть, — бросил Филипп Джеймсу и последовал за ней.
Джеймс взял с подноса полный бокал шампанского и присоединился к другим
гостям. Шиффер и Филипп стояли в нескольких шагах от него, держась за руки,
и кивали, беседуя с другой парой. Похоже, Филипп Окленд не испытывает
чувства вины за то, как обошелся с Лолой, подумал Джеймс с отвращением. Он
проскользнул в гостиную, опустился на диванчик и оглядел помещение. Вокруг
толпились известные люди: из мира моды и искусства, прессы, светские
тусовщики. Все эти болтуны в последние лет двадцать задавали тон в НьюЙорке.
Теперь, после месячного отсутствия, Джеймс на все смотрел поновому. Все
вокруг казалось ему до смешного глупым. Разве что половина собравшихся в
этой комнате, включая мужчин, занималась в жизни чемто конкретным. Смерть
бедняги Билли оказалась для них очередным поводом, чтобы выпить шампанского,
полакомиться черной икрой и поболтать про свои последние проекты. А в это
время совсем рядом, на улице, бродила без крыши над головой, возможно, даже
голодала ни в чем не повинная молодая девушка, ненадолго принятая в этот
круг, а потом отвергнутая им потому, что не отвечала какимто его
требованиям...
Мимо Джеймса прошла незнакомая пара.
— Я слышала, у Райсов есть Ренуар, — донесся до него шепот.
— Он висит в столовой. Совсем маленький. — Они помолчали, потом
прыснули. — Картина обошлась им в десять миллионов долларов! Но это
подлинный Ренуар, за такого мастера ничего не жалко!
Джеймс подумал, что проще всего было бы попросить двадцать тысяч для Лолы у
Аннализы Райс. У нее, судя по всему, такая куча денег, что она уже не знает,
на что бы их потратить.
Погодика! — сказал себе Джеймс. — У тебя самого теперь тоже есть
деньги, даже больше, чем ты рассчитывал!
Две недели назад агент сообщил
ему, что если его книгу и впредь будут раскупать так же бойко — а причин
сомневаться, что спрос сохранится, как будто не было, — то он
заработает не меньше двух миллионов. Но его жизнь ничуть не изменилась!
После возвращения в НьюЙорк все шло как раньше: он попрежнему просыпался
утром Джеймсом Гучем, мужем Минди Гуч, и влачил унылое существование во все
той же маленькой квартирке. Вся разница сводилась к тому, что сейчас, в
двухнедельном антракте, прервавшем его авторское турне, ему было нечего
делать.
Джеймс встал и, пройдя через гостиную, вышел на нижнюю из трех террас
Райсов. Перегнувшись через перила, он стал рассматривать Пятую авеню. Улица
тоже ни капельки не изменилась. Он допил шампанское и, заглянув в пустой
бокал, ощутил у себя внутри такую же пустоту. Первый раз в жизни над ним не
нависала угроза полного краха, ему не на что было жаловаться, причины для
дурного настроения как будто отсутствовали. Тогда почему он не испытывал
удовлетворения? Джеймс вернулся в гостиную, жалея, что находится здесь, а не
внизу, с Лолой.
На следующий день Джеймс и Лола встретились, как условились, под аркой в
парке на Вашингтонсквер. Джеймс твердо решил быть героем и все утро посвятил
поиску квартиры для Лолы. Минди была бы поражена его предприимчивостью, но
жене в отличие от Лолы его помощь никогда не требовалась. Секретарша Редмона
Ричардли сделала несколько звонков и доложила Джеймсу о сдающейся квартире в
ее доме, на углу Восемнадцатой улицы и Десятой авеню. Стоила эта студия
тысячу четыреста долларов в месяц. Джеймс связался с владельцем, который,
как оказалось, не только слышал о его книге, но даже прочитал ее и очень
лестно о ней отозвался, и договорился о просмотре квартиры в три часа дня.
Потом он отправился в банк и, чувствуя себя преступником, снял наличными
пять тысяч долларов. Придя в парк, Джеймс увидел, что Лола уже там. Тушь у
нее под глазами была размазана, словно она плакала, а потом не стала
приводить себя в порядок.
— У вас неприятности? — спросил он.
— А вы как думаете? — ответила она с горечью. — Я чувствую
себя бездомной. Все мои пожитки хранятся на складе, я плачу за это сто
пятьдесят долларов в месяц. Мне негде ночевать. Ванная комната в той конуре,
где я вынуждена ютиться, такая мерзкая, что меня тошнит, я боюсь принимать
там душ. У вас получилось... чтонибудь придумать?
— Я принес вам денег, — сказал Джеймс. — И коечто еще... Это
вас понастоящему обрадует. — Он выдержал паузу, проверяя произведенное
впечатление, и с гордостью закончил: — Кажется, я нашел вам квартиру.
— О, Джеймс! — воскликнула Лола.
— Всего за тысячу четыреста в месяц. Если она вам подойдет, то можно
будет заплатить наличными за первый месяц аренды и внести депозит.
— Где она расположена? — осторожно спросила Лола. Он ответил, и
она не скрыла разочарования. — Слишком далеко на западе, у самой
реки...
— Это почти рядом с Пятой авеню, — заверил привереду
Джеймс. — Мы сможем часто видеться.
Лола все равно настояла на такси. Машина подвезла их к небольшому зданию из
красного кирпича. Джеймс заподозрил в нем, учитывая расположение, бывшую
ночлежку. На первом этаже находился ирландский бар. Они с Лолой поднялись по
узкой лестнице в короткий холл с линолеумом на полу. Джеймс подергал ручку
на двери квартиры 3С. Дверь была не заперта, они вошли. Квартирка оказалась
крохотной, не больше трехсот квадратных футов, такую площадь имеет одна
комната в нормальном доме. Маленький стенной шкаф, ванная с душем, две
двери, за которыми располагалась малюсенькая кухонька. Зато тут было чисто и
светло — квартирка угловая, с двумя окнами.
— Недурно, — похвалил Джеймс.
Лоле стало нехорошо. Неужели всего за девять коротких месяцев, проведенных в
НьюЙорке, она так низко пала?
Хозяйка, особа с обесцвеченными волосами и с выраженным ньюйоркским
акцентом, сообщила, что ее семья владела этим домом уже лет сто, и главное
ее требование, после способности платить, состояло в том, чтобы жильцы были
приятные люди
. В Лоле ей хотелось видеть дочь Джеймса. Он разочаровал ее,
объяснив, что девушка — его добрая знакомая, которой не повезло с парнем —
тот ее обманул. Мужское коварство было одной из излюбленных тем хозяйки,
которая изъявила полную готовность помочь пострадавшей от мужчин. Джеймс
сказал:
По рукам!
Он даже заявил, что квартира напомнила ему его первое
гнездышко на Манхэттене. Как счастлив он был тогда, обретя свою первую
ньюйоркскую крышу над головой!
— Добрые старые деньки! — говорил он хозяйке, отсчитывая сотнями
три тысячи долларов. Еще две сотни должны были покрыть Лоле расходы по
переезду. — Теперь для вас главное — кровать, — сказал Джеймс
после заключения сделки. — Может, лучше раскладной диван? Рядом, на
Шестой авеню, как раз есть специальный магазин.
И Джеймс направился было в восточном направлении. Мрачная гримаса Лолы заставила его замедлить шаг.
— В чем дело? — спросил он ее. — У вас несчастный вид. Разве
не радость — получить собственную квартиру?
Лола пребывала в панике. Квартира в ее намерения совершенно не входила, тем
более такое неказистое, навевающее тоску жилье. У нее был другой план:
раздобыть у Филиппа и у Джеймса денег и поселиться в Сохо, чтобы оттуда
снова приступить к покорению ньюйоркского
общества
. Как вышло, что этот ее
план так быстро рухнул? Только она и видела три тысячи долларов!
— Я не ожидала, что это произойдет так быстро, — сказала она.
— Здесь не медлят! — Джеймс наставительно поднял указательный
палец. — Таков ньюйоркский рынок недвижимости. Если бы мы не сняли эту
квартиру, она бы ушла за час. Приходится рвать когти.
Джеймс купил Лоле диван с экономичной синенькой обивкой. Ставь на такой
сколько угодно пятен — они останутся незаметными. От одного прикосновения к
этой дешевке Лола почувствовала себя донельзя мерзко. Джеймс объяснил, что
это отличная модель, обрадовался, что такая удобная вещь в разложенном виде
просто огромная, предлагается по сходной цене, — и еще тысячи пятисот
долларов как не бывало.
Затем Гуч проводил свою подопечную в пустую квартиру, где ей предстояло
дождаться доставки дивана.
— Не понимаю, как вам все так быстро удается, — выдавила
Лола. — Большое спасибо. — Последовал поцелуй в щеку.
— Я загляну завтра, посмотрю, как вы устроились, — пообещал он.
— Буду ждать, — сказала Лола.
Джеймс мог бы отдать ей остаток денег, но она не посмела клянчить их сразу.
Эта тема была перенесена на завтра.
Сразу после ухода Джеймса Лола бросилась в конуру к Тайеру Кору.
— У меня появился свой угол, — объявила она.
— Как тебе это удалось? — спросил Тайер, отрываясь от компьютера.
— Джеймс Гуч нашел для меня квартиру. — Лола сняла пальто. —
Нашел и оплатил.
— Ну и дурак!
— Он в меня влюблен. — Лола уже почти ликовала: с мерзкой дырой
Тайера и Джоша было покончено! Тайер становился все более несносным,
требовал от нее орального секса и дулся, когда она уклонялась, даже грозился
ее скомпрометировать.
Блефуешь?
— спрашивала она.
Сама увидишь!
—
отвечал он.
— А ты, Тайер, попридержи язык! — сказала она ему теперь. — Я
и так знаю, какая ты мразь.
— Я думал, ты попытаешься пролезть обратно в дом номер один. Мне нужна
информация.
— Раздобуду у Джеймса.
— А он возьмет и потребует взамен секса.
— Я ведь занимаюсь сексом с тобой, так какая разница? Он по крайней
мере незаразный.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — сказала она. — У него за двадцать лет не было
другой женщины, кроме жены.
— Вдруг он спит с проститутками?
— Не равняй всех по себе, Тайер. Бывают и достойные мужчины.
— Вотвот! — насмешливо закивал Тайер. — Такие, как Джеймс
Гуч. Он спит и видит, как бы изменить жене. Хотя, если бы я был женат на
Минди, меня бы тоже тянуло на сторону.
На следующий день, придя в новую квартиру Лолы, Джеймс увидел ее на голом
диване всю в слезах.
— Что теперь? — спросил он, присаживаясь с ней рядом.
— Вы только посмотрите! У меня нет даже подушки!
— Я принесу вам подушку из дому. Жена не заметит.
— Не хочу старых подушек из вашего дома! — крикнула Лола. Надо же
было умудриться взять на роль поклонника самого большого идиота на всем
Манхэттене! — Лучше дайте денег. Тысяч пятнадцать.
— Сразу столько не смогу, — сказал Джеймс, — у жены возникнут
подозрения.
Хорошенько поразмыслив, Джеймс составил план: он будет полгода оплачивать за
Лолу аренду квартиры и давать ей по две тысячи в месяц на расходы.
— Когда найдете работу, все наладится, — сказал он. — У вас
будет гораздо больше денег, чем было в вашем возрасте у меня.
Джеймс стал наведываться к ней каждый день. Иногда он водил Лолу обедать в
ирландский бар внизу — по его словам, чтобы она хотя бы раз в день как
следует питалась, а потом торчал у нее в квартире. Ему нравилось
незагроможденное видами пространство, солнце в окнах. Он не уставал
повторять, что в квартире у Лолы света больше, чем у него.
— Джеймс, — не выдержала она однажды, — мне нужен телевизор.
— У вас есть компьютер, — возразил Джеймс. — Разве по нему
нельзя смотреть телепрограммы? Кажется, теперь все так делают.
— У всех есть и компьютеры, и телевизоры.
— Могли бы книжку почитать. Читали
Анну Каренину
? А
Мадам Бовари
?
— Читала, скука смертная! И потом, у меня здесь нет места для
книг, — пожаловалась Лола, обведя рукой тесное жилище.
Пришлось Джеймсу купить ей телевизор — 1бдюймовый
Панасоник
, который они водрузили на подоконник.
Накануне возобновления своего авторского турне Джеймс явился к Лоле раньше
обычного. Было уже одиннадцать часов, но она еще спала. Она купила в
магазине ABC Carpet пуховую подушку и пуховое одеяло — Джеймс подозревал,
что эти покупки потянули на тысячу, а то и больше. Правда, на его вопрос по
этому поводу Лола ответила, что нашла то и другое на распродаже, всего за
сотню баксов. Не думает ведь он, что она будет спать не накрываясь? Нет, так
он не думал. На этом их разногласия закончились.
— Который час? — спросила она, сладко потягиваясь.
— Скоро полдень, — сообщил он укоризненно. Ему не понравилось, что
Лола так долго валяется в постели, в голову закрался вопрос: чем она
занималась накануне вечером, если потом столько спала? Или дело в ее
неважном настроении?
— Завтра рано утром я уезжаю, — объяснил он свой ранний
приход. — Захотелось попрощаться. И убедиться, что у вас все в порядке.
— Когда я снова вас увижу? — спросила она, продолжая потягиваться.
На ней была оранжевая майка на бретельках и больше ничего.
— Не раньше чем через месяц.
— Куда это вы собрались? — спросила она в испуге.
— Англия, Шотландия, Ирландия, Париж, Германия, Австралия, Новая
Зеландия.
— Какой ужас!
— Ужас для нас, зато хорошо для книги, — сказал Джеймс.
Лола отбросила одеяло и похлопала ладонью по дивану рядом с собой.
— Полежим рядом, — сказала она. — Я буду скучать.
— Я не думаю, что... — забормотал Джеймс, у которого сильно
забилось сердце.
— Подумаешь, обняться! — Она шутливо надула губки. — Какие
могут быть возражения?
Он лег рядом с ней, неловко растянувшись в нескольких дюймах от нее и очень
стараясь к ней не прикасаться. Она повернулась к нему лицом и ткнулась
коленями ему в пах. У нее изо рта неприятно пахло водочным перегаром и
табаком, и он снова стал гадать, как она провела вчерашний вечер и с кем.
— Ты такой смешной! — хихикнула Лола.
— Правда?
— Ты только на себя посмотри! — Снова смех. — Зачем так
напрягаться?
— Я не уверен, что нам нужно это делать, — сказал он.
— А мы ничего и не делаем, — возразила она. — Но ведь тебе
хочется, да?
— Я женат, — прошептал Джеймс.
— Твоя жена ничего не узнает. — Она провела рукой по его груди и
дотронулась до члена. — Полная готовность, — прокомментировала
она.
И она принялась целовать его в губы, просунула свой язык ему между зубов.
Джеймс был так поражен, что не сопротивлялся. Ласки Лолы разительно
отличались от поцелуев Минди — коротких сухих клевков. Он уже не помнил,
когда и с кем в последний раз так целовался, и поражался, что это еще может
происходить. Кожа Лолы была приятной на ощупь, совсем как у младенца. Он в
упоении гладил ее руки. Шея у нее тоже была гладкой, без единой морщинки. Он
робко потрогал ее грудь сквозь ткань майки и оценил задорно торчавшие соски.
Потом он оказался над ней и, упираясь руками в кровать, заглянул ей в лицо.
Надо ли идти дальше? Джеймс так давно не занимался любовью, что побаивался,
не забыл ли все приемы.
— Хочу, чтобы ты в меня вошел, — заговорила она, трогая его
напряженный член. — Давай, загони свою штуковину в меня поглубже,
слышишь, как там хлюпает?
Это оказалось для него чересчур, и, пока он пытался расстегнуть на штанах
молнию, случилось неизбежное: он кончил.
— Черт! — пробормотал он.
— Чтото не так? — Она села.
— Просто я... Ну, сама понимаешь. — Он засунул руку в джинсы,
нащупал предательскую влагу. — Проклятие!
Она опустилась перед ним на колени и потерла ему плечи.
— Ничего страшного, первый раз не в счет.
Он прижал ее руку к своим губам.
— Ты такая прелесть! Ты самая прелестная девушка, какую я встречал.
— Неужели? — Она соскочила с постели и натянула шерстяные
спортивные брюки. — Джеймс, — завела она сладеньким
голоском, — раз ты улетаешь и я тебя целый месяц не увижу, то...
— Тебе нужны деньги? — догадался он и потянулся к карману
джинсов. — У меня с собой всего шестьдесят долларов.
— За углом есть банкомат. Ты не против? Я задолжала хозяйке двести
долларов за домашний скарб. И потом, ты же сам не за
...Закладка в соц.сетях
