Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...хочешь, чтобы я здесь
без тебя голодала.
— Не захочу, — согласился он. — Но ты все равно постарайся
найти работу.
— Обязательно! — пообещала Лола. — Только это нелегко.
— Я не смогу тебя постоянно содержать, — сказал он, продолжая
переживать свою неудачу.
— Об этом я тебя и не прошу, — сказала она обиженным тоном.
На улице Лола взяла его за руку.
— Не знаю, что бы я без тебя делала.
Сняв в банкомате пятьсот долларов, Джеймс отдал их ей.
— Я буду по тебе скучать. — Она обхватила его руками. — Как
только вернешься, сразу позвони. Мы встретимся. В следующий раз все
получится, — обнадежила она его, уходя.
Джеймс проводил ее взглядом и побрел по Девятой авеню. Неужели он
простофиля, которого бессовестно дурачат? Нет, убеждал он себя, Лола не
такая. Иначе она бы не сказала, что хочет его. Пятой авеню он достиг, полный
уверенности в себе. В дом номер один на Пятой авеню он входил, уже уговорив
себя, что инцидент с преждевременным семяизвержением — настоящая удача:
обмена жидкостями не произошло, а значит, измена не состоялась.
Глава 20
Вечером того же дня, направляясь к Тайеру Кору, Лола остановилась напротив
дома номер один и уставилась на подъезд. Она часто здесь стояла, надеясь на
встречу с Филиппом или с Шиффер. Неделю назад было объявлено об их помолвке,
все таблоиды неистово трубили об этом и о программе празднеств, словно союз
двух немолодых людей был потрясающей новостью и мог вдохновить на подвиги
все неприкаянные сердца, всех одиноких женщин средних лет, где бы они ни
коротали свое одиночество. Шиффер приняла участие в шоу Опры, якобы для
рекламы
Госпожи аббатисы
, а на самом деле — так считала Лола, — чтобы
похвастаться предстоящей свадьбой. По словам самой Опры, этот брак служил
подтверждением новой тенденции, когда мужчины и женщины находят тех, кто был
их первой любовью, и понимают, что они созданы друг для друга.
Да, но на
этот раз человек уже повзрослел и набрался ума — я на это надеюсь!
—
сказала Шиффер, вызвав понимающий смех аудитории. Оставалось лишь назначить
время и место.
Шиффер уже определилась с платьем — белым, узеньким, расшитым крупными
серебряными бусинами. Опра продемонстрировала платье зрителям. Аудитория
восторженно заохала, а Лоле стало дурно: Опра должна была бы нести весь это
вздор про ее свадьбу, при чем тут Шиффер? Лола бы выбрала платье получше —
традиционное, с кружевами и шлейфом. Она не могла не думать про эту свадьбу:
испытывая жестокую зависть и злость, она изводила себя фантазиями, как
столкнется нос к носу с Филиппом или со стервой Шиффер, потому и дежурила
перед домом номер один. Правда, на слишком долгие бдения она не
отваживалась: встретиться с Филиппом или с Шиффер еще куда ни шло, но только
не с Инид!
Через три дня после поминальной службы по Билли Личфилду Инид сама позвонила
Лоле. Та не узнала номер и ответила.
— Я слышала, вы вернулись в НьюЙорк, дорогая, — начала Инид.
— Совершенно верно.
— И напрасно. — Инид вздохнула. — На что собираетесь жить?
— Откровенно говоря, Инид, это не ваше дело! — выпалила Лола и
отключилась. Теперь она опять будет под наблюдением Инид и должна проявлять
осторожность. Разве угадаешь, что предпримет это чудовище?
Но в этот вечер, стоя напротив дома номер один, Лола увидела только Минди,
вернувшуюся домой с тележкой снеди.
— Мне нужна работа, — заявила Лола Тайеру через несколько минут,
шлепаясь на кипу грязного белья, которую Джош называл своей постелью.
— Зачем? — поинтересовался Тайер.
— Не будь ослом. Ради денег.
— Ты не одинока. Работать хотят в НьюЙорке все, кому еще нет тридцати.
Но все места давно расхватали те, кому сейчас от сорока до шестидесяти, их
чертова уйма: результат бэбибума. Для нас, молодых, ничего не осталось.
— Хватит с меня твоих шуток, — сказала Лола. — Я говорю
серьезно. Джеймс Гуч опять смотался. Я выудила у него всего пятьсот баксов.
Он полная дешевка! Между прочим, его книга уже два месяца остается в списке
бестселлеров, он огребает по пять тысяч в неделю. Дополнительно,
представляешь? — Она сложила руки на груди и злобно прищурилась. —
Я ему говорила:
Дай денег!
— А он что? Ты ведь с ним трахалась? Значит, у него перед тобой должок.
Зачем еще тебе с ним трахаться, если не для денег?
— Я не шлюха, — проворчала Лола. Тайеру стало смешно. Отсмеявшись,
он сказал:
— Кстати, у меня для тебя найдется работенка. Ктото прислал нам сегодня
по электронке запрос. Нужны писатели, вернее, писательницы, для нового
вебсайта. Обещают тысячу баксов за текст! Подозрительно все это! Но ты
можешь проверить.
Лола записала на бумажке координаты. Раньше она не представляла, до чего в
НьюЙорке дорого бездельничать. Если она засиживалась в своей крохотной
квартирке, ей становилось не по себе. Не позже девяти вечера Лоле было
необходимо выйти. Обычно она искала убежища в одном из ночных клубов
Мясного квартала
. Секьюрити знали ее и обыкновенно впускали бесплатно:
хорошенькие женщины привлекают дополнительных клиентов. Она почти никогда не
платила за выпивку сама, но без еды еще никто не выживал, а еще ей нужна
была одежда, чтобы прилично выглядеть и претендовать на угощение за чужой
счет. Получался замкнутый круг. Чтобы продолжать даже такую жизнь, Лола
нуждалась в наличных.
На следующий день Лола пришла по адресу, указанному в предложении о работе.
Это было недалеко от ее дома, в одном из огромных новых зданий, выросших над
Гудзоном. Ей надо было в квартиру номера 16С. В доме номер один по Пятой
авеню швейцар позвонил бы туда, здесь же ее попросили расписаться в журнале
посещений, как будто она шла в офис. На ее стук дверь открыл молодой человек
со страшноватой татуировкой вокруг шеи. Присмотревшись, Лола заметила у него
татуировки не только на шее, но и на правой руке снизу доверху. Картину
дополняло кольцо в левой ноздре.
— Вы, наверное, Лола, — сказал он — Я Марки. — Обошлось без
протянутой руки.
— Марки? — удивилась она, идя за ним в скупо обставленную гостиную
с видом на УэстСайдхайвей, бурую воду Гудзона и небоскребы НьюДжерси
вдали. — Вас зовут Марки?
— Именно, — холодно подтвердил он. — А что? Вы не из тех, кто
устраивает проблемы изза имен?
— Нет. — Лола улыбнулась, желая показать ему, что ей совсем не
страшно. — Просто я никогда не слышала, что бывает такое имя.
— Это потому, что я сам его придумал, — сказал Марки. — Марки
на свете всего один, и я хочу, чтобы все это запомнили. Расскажите, что вы
умеете.
Лола осмотрела гостиную. Обстановка ограничивалась двумя диванчиками,
покрытыми, как ей показалось, простой белой тканью. Это оказался белый
муслин. Диванчики словно стояли в одном нижнем белье.
— А что умеете вы?
— Я умею делать деньги. Коекакие уже сделал. — Марки обвел рукой
квартиру. — Знаете, сколько стоят такие хоромы?
— Лучше не буду гадать, — сказала Лола.
— Два миллиона. Это при однойто спальне!
— Вау! — Лола сделала вид, что поражена. Встав и подойдя к окну,
она спросила: — Что за работа?
— Сексобозреватель, — ответил Марки.
— Оригинально!
— Еще как! — Марки говорил без всякой иронии. — Видите ли,
проблема большинства колонок про секс состоит в том, что в них нет секса.
Сплошная болтовня про отношения. Поэтому никто не хочет их читать. Моя идея
совершенно нова. Этого еще никто никогда не делал: настоящая сексколонка про
секс.
— Кажется, это называется
порно
, — подсказала Лола.
— Если вы собираетесь называться сексобозревателем, то покажите мне
секс.
— Если вы собираетесь нанять меня для секса, то покажите мне
деньги, — ответила Лола.
— Желаете наличными? — спросил Марки. — Наличности у меня
полно. — Он достал из кармана набитый купюрами бумажник и помахал им у
нее перед носом. — Договариваемся так: каждый материал — тысяча
долларов.
— Аванс — пятьдесят процентов, — потребовала Лола.
— Идет! — Марки отсчитал пять сотенных купюр. — Только чтоб с
подробностями: длина и ширина, отличительные свойства, где и когда.
Вечером, вместо того чтобы идти в ночной клуб, Лола осталась дома и уселась
писать про секс с Филиппом. Это оказалось на удивление просто, даже освежало
голову. Она пришла в искреннее возмущение, когда попыталась поярче отразить
жестокость, которую он проявил, променяв ее на Шиффер Даймонд.
Член у него
толстый, яйца болтаются в мошонке из прыщавой кожи. Затылок морщинистый, на
мочках ушей растут волосы. А сначала мне эти волосики даже понравились...
Закончив свое
произведение
, Лола поймала себя на желании не
останавливаться на малом: Филипп заслужил больше, нежели какойто жалкий
грязный текстик. Достаточно будет изменить его имя и профессию — и она
настрочит еще как минимум три подобных сочинения. Пора было подумать о том,
как она потратит свой заработок. Просмотрев несколько таблоидных журналов,
она наткнулась на элегантное платьице от Hervе Lеger и решила: вот то, чего
ей хочется.
Через три дня Инид Мерль затеяла уборку на своих кухонных полках. Она делала
это каждый год, не желая уподобляться пожилым людям, которые обрастают пылью
и всяким хламом. Когда Инид извлекла из заповедных глубин железную коробку
со старым серебром, ее отвлек звонок в дверь. На пороге стояла возмущенная
Минди Гуч.
— Видели? — спросила она с ходу.
— Вы о чем? — переспросила Инид с некоторым неудовольствием.
Теперь, когда они с Минди снова были в хороших отношениях, та не оставляла
ее в покое.
— Snarker! Вам это не понравится, — предупредила Минди и,
подскочив к компьютеру Инид, сама открыла сайт. — Я уже не первый месяц
страдала от этого Тайера Кора, — сказала она таким тоном, словно вина
за это безобразие лежала на Инид. — Но это никто не принимал всерьез.
Теперь коекто схватится за голову: досталось вашему Филиппу.
Инид надела очки и уставилась на монитор вместе с Минди. Заголовок
Богатые
и неугомонные
был набран мелкими красными буквами, далее следовала строка
крупным шрифтом
Аду неведома злость
. Иллюстрацией служила фотография: Лола
перед церковью, где шла поминальная служба по Билли. Инид оттолкнула Минди и
стала читать:
Красотка Лола Фэбрикан, отвергнутая любовница потасканного
сценариста Филиппа Окленда, поквиталась с ним на этой неделе, предложив
собственную блестящую версию секса с мужчиной, сильно напоминающим этого
стареющего холостяка
. Слова
блестящая версия
были выделены, и, кликнув по
ним, Инид угодила на сайт
Замочная скважина
, где красовалась еще одна
фотография Лолы и рисунок — половой акт молодой женщины с мужчиной средних
лет. Зубы, пальцы, даже волоски на мочках ушей — все это позволяло
безошибочно опознать Филиппа, хотя подробности относительно его пениса Инид
читать не стала.
— Ну? — нетерпеливо спросила Минди. — Что вы предпримете
теперь?
Инид устало посмотрела на соседку:
— Я еще несколько месяцев назад советовала вам нанять этого Тайера
Кора. Если бы вы послушались, это бы прекратилось.
— Почему нанять его должна была я, а не вы?
— Если он будет работать на меня, то продолжит заниматься тем же:
таскаться на приемы, придумывать невесть что и писать о людях разные
гадости. А если его наймете вы, то он поступит работать в компанию, будет
томиться в офисе, ездить на метро, как весь остальной персонал, питаться
сандвичами за рабочим столом. Так перед ним откроются новые жизненные
перспективы.
— А как быть с Лолой Фэбрикан?
— О ней не беспокойтесь, дорогая. — Инид улыбнулась. — Это я
возьму на себя. Я обеспечу ей именно то, чего она хочет, — рекламу.
Прошло два дня — и в газетной колонке Инид Мерль появилась
правдивая
история Лолы Фэбрикан. Там было все: и то, как Лола врала про беременность,
чтобы удержать мужчину, и про ее сдвиг на тряпках и статусе, и про то, как
безответственно она относится к своим собственным поступкам, даже о том, что
от нее может быть польза для других: на ее примере многие молодые женщины
смогут научиться, как следует себя вести. Инид описала Лолу в своей
фирменной манере — так высказалась бы строгая школьная учительница.
Получился настоящий плакат из серии
Вредные поступки и их последствия
.
Уже в день появления материала Инид Лола, сидя на кровати в своей квартирке,
изучала отзывы о ней в Интернете. Рядом с компьютером лежала газета,
открытая на колонке Инид. Сначала, прочтя колонку, Лола заплакала. Откуда у
Инид такая безжалостность к ней? Но одной колонкой дело не ограничилось:
статья вызвала целый шквал отрицательных откликов о Лоле в Интернете. Ее
обзывали потаскухой и шлюхой, ее внешний облик подвергался тщательному
анализу, выявившему недостатки: несколько человек выдвинули предположение
(соответствовавшее истине), что у нее исправленный нос и имплантаты в груди.
Сотни мужчин оставили сообщения на ее странице в Facebook, вволю
пофантазировав о том, что бы им хотелось с ней сотворить в постели. Ничего
приятного она там не прочла: один, например, так увлекся, что всем сообщил о
своей мечте
запихнуть свои яйца ей в горло, чтобы она подавилась и чтобы у
нее глаза вылезли из орбит...
. Раньше Лола получала удовольствие от
гадостей, которые позволяют себе писать в Сети всевозможные чересчур
раскованные личности: ей казалось, что те, о ком все это пишется,
заслуживают и не такого. Но теперь, когда грязно облили ее саму, ей стало
противно, обидно, даже больно, она почувствовала себя загнанным зверем,
оставляющим за собой кровавый след. Прочитав чьето мнение, что все лолы
фэбрикан на свете заслуживают того, чтобы сдохнуть в одиночестве в
ночлежках, она опять разревелась.
Это несправедливо, думала она, обхватив себя за плечи и раскачиваясь на краю
кровати, как китайский болванчик. Еще накануне она воображала, что все ее
будут обожать, стоит ей прославиться. В отчаянии она отправила Тайеру Кору
эсэмэску:
Где ты?????????????
Подождав ответа несколько минут, она
написала:
Я не могу выйти из дому. Я голодная, у меня нет еды
. Послав это
сообщение, она сопроводила его еще одним:
И выпить захвати
. Прошел час,
прежде чем Тайер соизволил отозваться.
Занят
, — прочла она.
В конце концов он явился с пакетом сырных палочек.
— Все это изза тебя! — заорала на него Лола.
— Изза меня? — удивился он. — Я думал, ты всегда этого
хотела.
— Хотела, только не этого.
— Значит, не надо было соглашаться. — Он пожал плечами. —
Тебя никто не заставлял.
— Ты должен все исправить, — сказала Лола.
— Не могу. — Он открыл пакет и отправил в рот несколько сырных
палочек. — С сегодняшнего дня я работаю. У Минди Гуч.
— Что?! — взвизгнула Лола. — Я думала, ты ее терпеть не
можешь!
— Это еще мягко сказано, — согласился Тайер. — Но на ее
денежки моя ненависть не распространяется. Мне будут платить сто тысяч
долларов в год. Работа в отделе новых информационных средств. Через полгода
я даже смогу его возглавить. Там ребята ни черта не смыслят в этих вещах.
— А мне как быть? — спросила Лола.
Он окинул ее равнодушным взглядом:
— Почем я знаю? А впрочем, заруби себе на носу: если ты ничего не
сумеешь извлечь из рекламы, которую я тебе обеспечил, то ты даже большая
неудачница, чем я думал.
Наступил июнь, принесший не по сезону теплую погоду. Три дня подряд
температура подбиралась к тридцати градусам, в квартире Гучей стало
нестерпимо жарко, и Джеймсу пришлось включить плюющийся водой кондиционер.
Както утром, сидя под ним у компьютера и делая вид, что раздумывает, не
начать ли новую книгу, он слышал, как за стенкой, в комнате Сэма, жена и сын
собирают вещи. Джеймс посмотрел на часы: до отхода автобуса Сэма оставалось
сорок минут. Сразу после ухода Минди и Сэма, то есть с минуты на минуту, он
собирался прочитать сексколонку Лолы. Возвратившись из своего турне,
уставший и очумевший от разницы во времени, он заявил, что слишком устал,
чтобы снова начать писать, зато шесть раз за десять дней умудрился побывать
у Лолы. Каждый раз у них получался фантастический секс. Однажды она встала
над ним, раздвинула половые губы, и он лизал ее твердый клитор. Еще она
любила усесться на него верхом, спиной; пока она прыгала на его члене, он
засовывал средний палец ей в анус.
Возвращаясь вечером домой, Минди находила мужа в прекрасном настроении. Он
отвечал, что настроение у него и правда хорошее, а что, разве у него нет на
это права? Тогда Минди заводила волынку про загородный дом. Она соглашалась,
что дом в Хэмптонс — это для них дороговато, но можно чтонибудь подыскать в
округе Личфилд, а там так же красиво, если не лучше, ведь там пока еще
преобладают люди искусства, а не финансисты. Проявив обычную навязчивость,
Минди уговорила Джеймса поехать на уикэнд в Личфилд и остановиться там в
отеле
Мэйфлауэр
, заплатив за две ночи две тысячи долларов, чтобы днем
полюбоваться домами. Джеймс знал — Минди старается проявлять благоразумие и
ограничивает выбор домами стоимостью не более одного миллиона трехсот тысяч.
В каждом он находил недостатки. Бросая вызов мужу, она определила Сэма на
месяц в детский теннисный лагерь в фешенебельном городке Вашингтон в штате
Коннектикут. Детей там размещали в спальне частной школы.
Сейчас, пока Минди собирала вещи Сэма, Джеймса так и подмывало заглянуть в
колонку Лолы. В прошлый раз она распространялась о том, как он входил в нее
то посредством вибратора, то естественным образом. В отличие от Минди Лоле
хватило ума изменить его имя: у нее он получил прозвище Терминатор благодаря
силе оргазмов, которые она от него получала, — таких сильных, что
недолго было скончаться. Эта грубая лесть настолько нравилась Джеймсу, что
он не мог злиться. Он даже купил ей эмалевый браслет от Hermеs, по которому
она помирала: твердила, что такие есть у всех женщин Верхнего ИстСайда.
Джеймс, проявив находчивость, заплатил за эту вещицу наличными, чтобы Минди
не смогла отследить покупку. Теперь он сидел, с вожделением поглядывая на
компьютер: ему не терпелось узнать, не написала ли Лола о нем снова, и если
да, то что. Но пока Минди находилась в квартире, читать такое было бы
слишком рискованно. Вдруг жена его застукает? Доблестно сопротивляясь
соблазну, Джеймс встал и заглянул в комнату Сэма.
— Четыре недели сплошного тенниса! — сказал он сыну. — Не
боишься заскучать?
Минди, укладывавшая в сумку Сэма пачку белых спортивных носков, заверила:
— Не заскучает!
— Ненавижу подражать привычкам представителей высших классов! —
признался Джеймс. — Что плохого в баскетболе? Мне его вполне хватало.
— Твой сын — не ты, Джеймс! — фыркнула Минди. — Ты взрослый
умный человек, мог бы и сам сообразить.
— Гм... — отозвался Джеймс. В последнее время Минди была с ним
грубовата, и он, опасаясь, что причиной тому было подозрение о его связи с
Лолой, предпочел замять тему.
— И потом, — продолжила Минди, — я хочу, чтобы Сэм освоился в
тех местах. Скоро у нас будет там дом, пусть он приобретает новых друзей.
— У нас там будет дом? — изумился Джеймс.
— Да, Джеймс. — Минди скупо улыбнулась. — Непременно будет.
Джеймс разволновался и вышел в кухню, налить себе еще кофе. Через несколько
минут Минди и Сэм поцеловали его на прощание и отправились на автобусную
станцию. Минди собиралась ехать оттуда на работу. Не успели они закрыть за
собой дверь, Джеймс ринулся к компьютеру, ввел заветный адрес и прочел:
Терминатор наносит ответный удар. Мое горячее мокрое влагалище обхватывает
его член, а он снова пускается во все тяжкие: лезет пальцами мне в зад, пока
я скачу на нем, добывая его семя
.
— Лола, — сказал он ей, впервые прочитав в Интернете описание его
сексуальных подвигов, — как ты можешь? Тебя не беспокоит твоя
репутация? Представляешь, тебе хочется поступить на работу, а твой
наниматель читал это?
Взгляд Лолы означал, что Джеймс безнадежно отстал от времени.
— Чем я отличаюсь от других знаменитостей, трахавшихся на экране? Им
это не повредило. Наоборот, они построили на этом свои карьеры.
Сейчас, читая блог Лолы, Джеймс сильно возбудился. Это состояние требовало
немедленного внимания. Он перешел в ванную комнату и провел там сеанс
самоудовлетворения. Салфетку со спермой он спустил в унитаз. В следующий раз
при встрече с Лолой он проявит решительность и перейдет к настоящему
анальному сексу.
Минди посадила Сэма в автобус до Саутбери, штат Коннектикут, и махала рукой
перед его окном, пока автобус не покинул подземную стоянку. Она с
облегчением перевела дух: теперь Пол Райс не причинит ее сыну вреда, даже
если захочет. Она поймала такси, залезла на заднее сиденье и достала из
сумочки клочок бумаги.
Это сделал Сэм
, — было написано на нем
карандашом, мелким отчетливым почерком Пола Райса. На бумажке был символ
отеля
Времена года
в Бангкоке — наверное, у Пола Райса неиссякаемый запас
этих бумажек.
Она снова сложила записку и спрятала в сумочку. На днях Минди нашла ее в
своем почтовом ящике. Джеймс заблуждался, считая, что она хочет переселиться
в загородный дом из тщеславия: на самом деле она искала способ спасти Сэма
от Пола, не вызвав подозрений. Человек, заграбаставший фондовый рынок целой
страны, на все способен, в том числе на преследование мальчишки. Все
население их дома почтило умершего Билли, один только Пол не посетил
церковную службу и не был даже на траурном приеме у Аннализы. Минди считала,
что он попрежнему выясняет, кто перерезал его кабели Интернета, и близок к
тому, чтобы доказать: это дело рук Сэма.
Минди не хуже Пола Райса знала, что это сделал ее сын. Но она, разумеется,
никому никогда бы об этом не сказала, даже Джеймсу.
Впрочем, это был не единственный ее секрет. Теперь у нее работал Тайер Кор.
Приходя в офис, она сначала проходила мимо Тайера Кора, сидевшего в своем
закутке, как зверь в клетке. Сейчас он просматривал длинный список
электронных сообщений. Минди остановилась и заглянула к нему через
перегородку, словно напоминая о своей власти над ним:
— Распечатал протокол вчерашнего совещания?
Тайер откатился на кресле назад и, как будто бросая вызов, закинул ноги на
стол и сложил руки на груди.
— Какого совещания?
— Всех! — Она зашагала дальше, потом замерла. — Да, и еще сексколонку Лолы Фэбрикан.
Когда Минди скрылась в своем кабинете, Тайер пробормотал:
— Не можешь, что ли, прочесть на собственном компьютере, как все
остальные?
Он встал и побрел мимо других кабинок к принтеру, на котором уже были готовы
излияния Лолы. Он просмотрел их и покачал головой. Лола опять спит с
Джеймсом Гучем! Ну и дура же эта Минди, если не догадывается, что Лола пишет
о ее муженьке! Он почувствовал к Джеймсу Гучу подобие родственного чувства.
Джеймс давал Лоле деньги, а Тайер пользовался теми же привилегиями, что и
он, бесплатно, поэтому ему было не до возражений.
— Держите! — Тайер положил распечатку на стол Минди.
— Спасибо. — Она не сводила глаз с монитора. Тайер задержался, стараясь поймать ее взгляд.
— Я могу получить прибавку? — спросил он.
Так он завладел ее вниманием. Минди надела очки для чтения, взяла
распечатку, заглянула в нее, потом посмотрела на наглеца:
— Как давно ты у нас?
— Месяц.
— Я и так плачу тебе сто тысяч долларов в месяц.
— Этого мало.
— Потерпи ещ
...Закладка в соц.сетях
