Жанр: Любовные романы
Пятая авеню, дом один
...е пять месяцев, тогда мы вернемся к этому разговору.
Старая карга!
— подумал Тайер, возвращаясь к себе в кабинку. Но если
честно, Минди его приятно удивила: раньше он думал о ней гораздо хуже.
Однажды она даже пригласила его попить пива и засыпала неудобными вопросами:
где он живет, что да как. Когда он признался, что живет на авеню Си, она
поморщилась.
Тебе это не подходит, — сказала она. — То ли дело — гнездышко
гденибудь в УэстВиллидже!
Она дала ему несколько советов, в частности
принять более
корпоративный
вид, надев галстук.
Он почемуто прислушался к ее совету. А ведь она права, подумал он,
вернувшись в свою мерзкую конуру. Он достоин лучшего жилья. Ему двадцать
пять, некоторые его сверстники уже миллиардеры, да и сам он неплохо
зарабатывает: сто тысяч в год — огромная сумма, по сравнению с заработками
его приятелей. Он посидел на сайте Craiglist и нашел квартиру на
Кристоферстрит, в четырехэтажном доме без лифта. В спальне там не помещалось
ничего, кроме огромной кровати. За квартиру просили две тысячи восемьсот в
месяц — три четверти его жалованья, но она стоила этих денег. Ему пора
двигаться вверх.
У себя за рабочим столом Минди, водрузившая на нос очки, внимательно читала
последнюю колонку Лолы. Девица оригинально живописала половой акт и, не
ограничиваясь описанием собственно совокупления, подробно перечисляла
физические характеристики своего партнера. В первых четырех колонках в роли
ее любовника явно выступал Филипп Окленд, но в этой, как и в предыдущей, со
всей очевидностью рассказывалось о Джеймсе. Хотя Лола дала партнеру прозвище
Терминатор, вызвавшее у Минди громкий смех, по описанию его члена
с
созвездием родинок по всей длине — кажется, они складываются в Осириса
Минди сразу узнала Джеймса. Его выдали не только особенности пениса.
Я хочу
изучить все твои местечки, включая самое грязное
, — сказал Терминатор.
Примерно те же слова произносил Джеймс в первые годы их супружества, когда
склонял Минди к анальному сексу.
Отложив колонку, Минди вписала в строку поиска адрес агента по недвижимости
в округе Личфилд, открыла сайт агентства и нашла фотографии и описание
одного из выставленных на продажу домов. В прошлый уикэнд агент объяснила,
что в доступной для них ценовой категории предложений мало: дом дешевле
миллиона вряд ли отыщется. У нее был для них именно такой дом, как им нужно,
только он немного дороже. Минди захотела его посмотреть.
Дом был в неважном состоянии — из него только что выехал пожилой фермер. Но
такое строение — редкость на рынке: участок целых двенадцать акров, возведен
в конце восемнадцатого века, с тремя каминами... Старый яблоневый сад,
красный амбар (развалюха, конечно, но ее легко восстановить). К тому же дом
располагается на одной из лучших улиц в одном из самых дорогих городков
округа Личфилд — Роксбери, штат Коннектикут. Население — две тысячи триста
человек, но что за люди: Артур Миллер и Александр Колдер, Уолтер Мэтью... До
Флипа Рота рукой подать — несколько миль. Дом отдают буквально даром: за
миллион девятьсот тысяч.
— Слишком дорого! — возмутился Джеймс. Они ехали в арендованной
машине.
— Зато дома лучше этого не найдешь, — возразила Минди. — Ты
слышал, что сказала риелторша: таких на рынке почти не бывает.
— Мне не по душе вбухивать столько денег в дом. К тому же его еще нужно
ремонтировать. Знаешь, сколько это потянет? Сотни тысяч! Допустим, сегодня у
нас есть деньги. Но кто знает, что произойдет в будущем?
Действительно, думала Минди теперь, у себя в кабинете, нажимая кнопку
коммутатора, кто знает?
— Тайер, — сказала она, — зайди ко мне, пожалуйста.
— Что теперь?
Минди улыбнулась. Мистер Тайер Кор ее приятно удивил, оказавшись не только
мастером своего дела, но и таким же, как она, вместилищем зла, паранойи и
всяких темных мыслей. Он напоминал ей ее саму в двадцать пять лет. Его
откровенность действовала на нее освежающе.
— Мне нужна еще одна распечатка, цветная, — сказала она.
Через несколько минут Тайер вернулся с распечатанной брошюрой про дом в
Роксбери. Она прикрепила ее к двум сексколонкам Лолы, посвященным Джеймсу,
приклеила бумажку, написала на ней
FYI
и отдала все это Тайеру:
— Будь добр, отправь это с курьером моему мужу.
Тайер полистал страницы, восхищенно присвистнул и сказал:
— Сильное средство!
— Спасибо, — сказала Минди и велела ему убираться.
Тайер вызвал курьера из службы доставки и сложил листки в плотный бумажный
конверт. Делая это, он уважительно хмыкал. Много месяцев он поднимал Минди
Гуч на смех. Он и сейчас находил ее потешной, но отдавал ей должное:
храбрости ей не занимать.
Часа через два Минди позвонила Джеймсу.
— Ты получил от меня посылку?
Джеймс издал стон, означавший испуганное
да
.
— Я тут поразмыслила, — продолжила она, — и решила, что хочу
купить этот дом. Немедленно, не желаю ждать ни дня. Прямо сейчас позвоню
риелторше и велю подготовить сделку.
— Конечно, — пискнул Джеймс, слишком напуганный, чтобы изображать
энтузиазм.
Минди откинулась в кресле, намотала на палец телефонный шнур.
— Меня так и подмывает побыстрее начать ремонт. У меня столько
блестящих идей! Между прочим, как поживает твоя новая книга? Продвигается?
У себя в триплексе в доме номер один по Пятой авеню Аннализа Райс изучала
схему рассадки гостей на благотворительном приеме фонда
Царь Давид
. Список
гостей занимал двадцать страниц, и она указывала напротив каждой фамилии
номер столика. Занятие нуднее трудно придумать, но ктото должен был это
делать. Теперь, когда Аннализа сменила Конни Брюэр в роли председателя,
обязанность пала на нее. Она подозревала, что Конни с радостью
председательствовала бы и дальше, но с приближением суда над Сэнди другие
члены комитета посчитали это неуместным. Присутствие Конни напоминало бы о
скандале с крестом Марии Кровавой, и репортеры переключились бы с освещения
самого события на чету Брюэров.
До бала оставалось четыре дня, и он должен был затмить размахом предыдущий.
Ждали выступления Рода Стюарта, на роль ведущей пригласили Шиффер Даймонд.
После смерти Билли Аннализа и Шиффер сблизились: сначала они находили
утешение в обществе друг друга, а потом их печаль переросла в настоящую
дружбу. Обе были постоянно на виду, но общим у них было не только это.
Шиффер предложила Аннализе нанять ее рекламного агента Карен, а Аннализа
познакомила Шиффер со своей сумасшедшей стилисткой Норин. В съемках сериала
Госпожа аббатиса
образовалось
окно
, поэтому Шиффер часто поднималась к
Аннализе ближе к полудню, выпить кофе. Они устраивались на террасе, иногда к
ним присоединялась Инид. Аннализа искренне наслаждалась такими моментами.
Инид оказалась права: кооператив — вроде семьи, причуды других жильцов
давали пищу для веселых пересудов.
— Минди Гуч вняла наконец моему совету и взяла на работу Тайера
Кора, — сообщила однажды Инид. — Больше он не будет нам докучать.
А у Джеймса тем временем роман с Лолой Фэбрикан.
— Бедняжка! — произнесла Шиффер.
— Кто, Минди или Лола? — спросила Аннализа.
— Обе, — решила Шиффер.
— Лола вовсе не бедняжка, — возразила Инид. — Это настоящая
золотодобытчица, побойчее Флосси Дэвис. Ей одно было надо: жить у нас в доме
и транжирить деньги Филиппа.
— Вы не считаете, что были с ней жестковаты? — спросила Шиффер.
— Совершенно не считаю! К таким, как она, надо проявлять твердость. Она
спала с Тайером Кором, обманывая Филиппа, в его же постели. Помоему, она как
вирус — от нее трудно избавиться, — сказала Инид.
— Но зачем она вернулась? — спросила Аннализа.
— Ее бы решительность — да на благие цели! Ничего, она далеко не уйдет,
вот увидите, — предрекла Инид.
Вспоминая сейчас тот разговор, Аннализа поймала себя на мысли, что не может
осуждать Лолу за желание жить в доме номер один. Она сама, подобно Инид и
Шиффер, любила этот дом. Единственной проблемой оставался Пол. Узнав про
обручение Шиффер и Филиппа, он предложил жене воспользоваться своим влиянием
и вынудить Филиппа и Инид продать им, Райсам, свои квартиры под тем
предлогом, что молодоженам понадобится больше места, да и Инид захочет
переехать. Аннализа решительно отказывалась. Существовал другой план: Шиффер
и Инид обмениваются квартирами, после чего Филипп и Шиффер объединяют свое
жилье на тринадцатом этаже в одну квартиру. Тогда Пол предложил, чтобы они,
Райсы, переехали в квартиру побольше, миллионов за сорок. Против этого
Аннализа тоже возражала:
Это явный перебор, Пол
. Оставалось гадать, куда
заведет его бешеное стремление к большему и лучшему.
Обсуждение временно отложили, когда Пол загорелся идеей купить самолет
Джиб
, который обещали доставить через два года. Пол заплатил двадцать
миллионов долларов задатка, но горько жаловался на несправедливость жизни:
как же, он был в списке ожидания только пятнадцатым, а не первым! Его мании,
как замечала Аннализа, все больше выходили изпод контроля. А на днях он
швырнул в Марию хрустальную вазу только за то, что та немного запоздала с
докладом о доставке двух рыбок для его аквариума! Каждая рыбешка стоила сто
тысяч долларов и была специально привезена из Японии. Мария оставила рыбок в
упаковочных контейнерах с водой на целых пять часов, за это время они вполне
могли бы испустить дух! Мария уволилась, и Аннализа выплатила ей двести
тысяч долларов — годовую зарплату, — чтобы та не подала на Пола в суд.
Теперь Аннализа наняла двух горничных и этим как будто умилостивила Пола,
который потребовал, чтобы одна из них круглосуточно дежурила при рыбках. Это
вызвало у Аннализы тревогу, но еще больше ее волновало отношение мужа к
Сэму.
— Это его работа, — заявил Пол както вечером, за ужином, вспомнив
о перерезанных кабелях. — Маленького негодяя Сэма Гуча.
— Не сходи с ума, — сказала Аннализа.
— Знаю, это он, — уперся Пол.
— Откуда ты знаешь?
— Он на меня посмотрел. В лифте.
— Тринадцатилетний мальчишка посмотрел на тебя в лифте — и ты решил,
что это он перерезал кабели? — спросила Аннализа, с трудом сдерживаясь.
— Я установил за ним слежку.
Аннализа положила вилку на стол.
— Брось это! — сказала она твердо.
— Изза него я потерял двадцать шесть миллионов долларов.
— В тот день ты все равно стал богаче на сотню миллионов. Что такое по
сравнению с этим двадцать шесть миллионов?
— Двадцать шесть процентов, — ответил Пол.
Слова Пола о слежке за Сэмом Аннализа сочла преувеличением, но через
несколько дней, готовясь ко сну, увидела, как Пол читает непривычный
документ — не таблицы и не графики, с которыми муж обычно знакомился на сон
грядущий.
— Что это? — спросила она.
Пол поднял глаза.
— Донесение по Сэму Гучу. От частного детектива.
Аннализа вырвала у него из рук бумагу и стала читать вслух:
—
Подозреваемый находился на баскетбольной площадке на Шестой авеню...
Подозреваемый посещал с другими школьниками Музей науки и технологии...
Подозреваемый явился в дом номер 742 по Паркавеню и провел там три часа,
после чего вышел, сел в метро на Лексингтонавеню и доехал до Четырнадцатой
улицы...
Ты что, Пол? — С гримасой отвращения Аннализа порвала
донесение в клочки и выбросила в корзину.
— Напрасно ты это сделала, — сказал ей Пол, когда она легла.
— И ты напрасно. — С этими словами она выключила свет.
Теперь всякий раз при мысли о Поле у нее все замирало внутри. Постепенно
выявилась обратно пропорциональная зависимость между количеством
зарабатываемых им денег и его умственными способностями. Чем больше Пол
зарабатывал, тем менее стабильным становилось его душевное равновесие. Сэнди
Брюэр погрузился в подготовку к судебному процессу, а больше никто не мог
укоротить Пола.
Аннализа отложила схему рассадки и пошла наверх, переодеваться. Суд над
Сэнди начинался уже скоро, велся сбор письменных свидетельских показаний, и
Аннализа с Полом, принадлежавшие к тем немногим, кто видел крест, попали в
список. Пол дал показания накануне: следуя совету адвоката, он утверждал,
что не помнил ни креста, ни разговоров, с ним связанных, и ничего не может
сказать по поводу причастности к этой истории Билли Личфилда. Более того, он
якобы и самого Билли не знал, а только в курсе, что у его жены был знакомый,
носивший это имя. Сэнди Брюэр, присутствовавший при допросе Пола, испытал
облегчение изза его слабой памяти. Но Пол знал гораздо меньше, чем Аннализа.
Хуже того, адвокат сообщил, что ее показания будут сниматься в присутствии
Конни Брюэр. Они с Конни не виделись уже несколько месяцев.
Аннализа выбрала белый габардиновый брючный костюм, который одобрил бы
Билли. Ее мысли о нем теперь всегда окрашивала горечь. Какая бессмысленная
смерть! Он должен был жить!
Дача показаний происходила в офисе юридической компании Брюэра, в помещении
для совещаний. Сэнди отсутствовал, зато Конни сидела между двумя членами
команды его защитников. Во главе стола расположился представитель штата.
Бледная Конни выглядела испуганной.
— Начнем, миссис Райс, — сказал представитель штата. На нем был
бесформенный костюм, кожа лица имела нездоровый вид. — Вы видели
когданибудь крест Марии Кровавой?
Аннализа посмотрела на Конни, но та сидела, не поднимая глаз.
— Не знаю, — ответила Аннализа.
— В каком смысле не знаете?
— Конни показывала мне крест, это правда. Но я не знаю, был это крест
Марии Кровавой или какойнибудь другой.
— Как она его назвала?
— Она сказала, что это вещь королевы. Но он мог попасть к ней откуда
угодно. Я подумала, это дешевое украшение.
— У вас были разговоры о кресте с Билли Личфилдом?
— Нет, не было, — твердо солгала Аннализа. Билли умер изза этого
дурацкого креста, разве не достаточно?
Допрос продолжался час, потом Аннализу отпустили. Конни проводила ее к
лифту.
— Спасибо тебе, — прошептала ей Конни.
— Что ты, Конни! — Аннализа обняла подругу. — Это такая
мелочь! Как ты сама? Может, пообедаем вместе?
— Может, и пообедаем. Когда все это кончится, — ответила та.
— Конец уже близок. Все будет хорошо.
— Всякое может случиться. Федеральная комиссия по связи отстранила
Сэнди от биржевых торгов, поскольку он под следствием, так что поступление
денег прервалось. Я выставила на продажу нашу квартиру. Адвокаты выписывают
огромные счета. Даже если Сэнди выпутается, мне вряд ли захочется и дальше
жить в НьюЙорке.
— Как жаль! — сказала Аннализа.
Конни пожала плечами:
— Это всего лишь один город, один из многих. Я подумываю о переезде
туда, где нас никто не знает. Например, в Монтану.
Вечером Аннализа попыталась рассказать вернувшемуся домой Полу о том, как
прошел у нее день. Он стоял в кабинете перед гигантским аквариумом.
— Конни говорит, они собираются продать квартиру, — начала она.
— Вот как? — отозвался Пол, не отрываясь от своих рыбок. — Сколько они за нее хотят?
Она посмотрела на него с удивлением:
— Я не спрашивала. Както неудобно было.
— Может, нам ее купить? — предложил Пол. — Она больше этой.
Они в отчаянном положении, так что их квартира может достаться нам по
сходной цене. Рынок недвижимости падает. Им придется поторопиться с
продажей.
Аннализа смотрела на мужа во все глаза. Комок у нее в животе превращался в
камень.
— Пол, — проговорила она осторожно, — я не хочу переезжать.
— Возможно, — сказал Пол, следя за рыбами. — Но деньги мои,
мне и решать.
Аннализа замерла. Потом, двигаясь нарочито медленно, словно Пол стал
настолько неуравновешенным, что от него уже не приходилось ждать нормальной
реакции, она направилась к двери. По пути она лишь тихо обронила:
— Как скажешь, Пол. — И осторожно затворила за собой тяжелые
двойные двери.
На следующее утро Лола Фэбрикан очнулась ближе к полудню. Ее шатало и мутило
с похмелья. Она с трудом встала, приняла болеутоляющее, потом стала изучать
в крохотной ванной комнате свое лицо. Несмотря на обильное возлияние вчера
вечером, на дне рождения знаменитого рэпера, ее кожа осталась совершенно
свежей, как после спасалона. За последние два месяца она поняла: что бы она
ни выпила, что бы ни съела, чем бы ни занималась, на лице у нее это не
отражалось.
К сожалению, о ее квартире сказать то же самое было нельзя. В крохотной
ванной было грязно, повсюду валялась косметика, кремы, лосьоны; бюстгальтеры
и трусики La Perla были разбросаны у унитаза: так она напоминала самой себе
о необходимости стирки. Но Лола давно запустила домашние дела, и ее
квартирка постепенно превращалась, по выражению Тайера Кора, в настоящий
свинарник.
Так найди мне уборщицу!
— возразила она, добавив, что
запущенность ее жилища не отбивает у него охоту здесь ошиваться.
Она ступила в пластмассовое корыто душевой кабины, такой тесной, что,
намыливая шампунем волосы, она всегда билась локтями о стенки. Как же она
ненавидела эту конуру! Даже Тайер Кор сумел перебраться в квартиру побольше,
в более приличном районе, что он не уставал подчеркивать. После получения
работы у Минди Гуч Тайер превратился в зануду, в одержимого карьериста, хотя
был всегонавсего помощником, пусть на его визитной карточке и значилось
компаньон
. Они попрежнему виделись, только теперь это происходило поздно
вечером. Просидев допоздна в клубе, Лола вспоминала, что ее ждет возвращение
в постылую пустую квартиру, и, борясь с одиночеством, звонила приятелю и
просила пустить переночевать. Тайер обычно соглашался, но уходить надо было
вместе с ним, в половине девятого утра: он говорил, что не так ей доверяет,
чтобы оставлять ее одну в своей квартире, ведь теперь, когда у него
появилось достойное жилье, ему не хотелось превращать его в хлев.
Обрабатывая волосы кондиционером, Лола находила утешение в мысли, что скоро
и у нее будет просторное жилье. Днем она записалась на пробу для участия в
реалитишоу. После успеха фильма
Секс в большом городе
продюсеры решили
сделать на его основе реалитишоу. Прочитав ее сексколонку, они обратились к
ней через ее страницу в Facebook и пригласили на пробы, назвав ее
настоящей
Самантой
. Лола согласилась, нисколько не сомневаясь, что роль отдадут ей.
Уже целую неделю она представляла себя на обложке Star — чем она хуже
девчонок из шоу
Холмы
? Она станет более известной, чем Шиффер Даймонд, и
натянет нос Филиппу Окленду и Инид Мерль. Как только у нее появятся деньги,
она первым делом купит квартиру в доме номер один на Пятой авеню. Пусть
маленькую, с одной спальней — не важно. Главное — превратить жизнь своих
врагов в кромешный ад!
Пробы начинались в два часа дня, у Лолы еще было время купить новую одежду и
подготовиться. Завернувшись в полотенце, она достала изпод кровати обувную
коробку и пересчитала деньги. Целых два дня она приходила в себя после
нападения Инид в газете, зато теперь полностью оправилась и заявила Марки,
что приобрела настоящую известность и требует от него больше денег. Она
запросила у него пять тысяч долларов, он закатил истерику, но всетаки
согласился поднять ее гонорар с одной тысячи долларов за статью до двух. У
Лолы уже собралось восемь тысяч своих денег, еще восемь тысяч она получила
от Филиппа, и по две тысячи в месяц поступало от Джеймса Гуча. Джеймс
оплачивал аренду и содержание ее квартиры, поэтому ей удалось скопить еще
двенадцать тысяч. Сейчас она взяла из коробки три тысячи стодолларовыми
купюрами, чтобы прикупить чтонибудь броское от Alexander McQueen.
В бутике на Четырнадцатой улице ее взгляд сразу привлекли высокие, до бедра,
замшевые сапоги с пряжками по бокам. Пока Лола их примеряла, продавщица
ворковала насчет того, что эта модель буквально для нее создана, и это
определило выбор. Лола отвалила за сапоги две тысячи долларов и понесла их
домой в огромной коробке. Дома она натянула сапоги и застегнула на них
молнию, потом надела приобретенное пару недель назад марлевое платьице.
Эффект получился сногсшибательный.
— Обалдеть! — произнесла она вслух.
В превосходном настроении она прикатила на пробы в такси, хотя преодолеть
надо было всегото семь кварталов — все происходило в офисе крупного
кастингового агентства. В лифт вместе с Лолой набилось еще восемь девиц,
определенно направлявшихся туда же. Лола, оценив конкуренток, решила, что ни
одна ей не чета и что ей не о чем тревожиться. Лифт остановился на
пятнадцатом этаже, где волновалась целая толпа молоденьких женщин всех
ростов и комплекций.
Лола решила, что произошла ошибка. Очередь змеилась до двери и продолжалась
в маленькой приемной. Оттуда появилась особа с перекидным блокнотом. Лола
остановила ее.
— Извините, я Лола Фэбрикан. Мне назначен просмотр в два часа.
— Простите, — ответили ей, — это открытый просмотр. Вам придется постоять в очереди.
— Я не стою в очередях, — сказала Лола. — Я автор
сексколонки. Продюсеры пригласили меня лично.
— Не встанете в очередь — не пройдете просмотр.
Лола, возмущенно пыхтя, была вынуждена встать в хвост очереди.
Ожидание растянулось на два часа. Наконец, когда она отстояла в коридоре и в
приемной, наступил ее черед. Она вошла в просмотровый зал, где за длинным
столом сидело четверо человек.
— Имя? — спросил один из них.
— Лола Фэбрикан! — отчеканила она, задрав подбородок.
— У вас есть фотография и резюме?
— Мне это ни к чему. — Лола усмехнулась, удивленная, что они не
знают, кто перед ними стоит. — У меня собственная колонка в Интернете.
Моя фотография появляется в ней каждую неделю.
Ее попросили присесть в маленькое кресло. Оператор направил на нее
видеокамеру, продюсеры начали задавать вопросы:
— Зачем вы приехали в НьюЙорк?
— Я... — Лола разинула рот и застыла.
— Давайте еще разок. Так зачем вы приехали в НьюЙорк?
— Чтобы... — Лола хотела продолжать, но количество возможных
объяснений затрудняло выбор. Рассказать про ВиндзорПайнс, о том, что она
всегда стремилась к лучшему, на самый верх? Или это слишком дерзко? Начать с
Филиппа? С того, что она всегда воображала себя действующим лицом
Секса в
большом городе
? Хотя это будет не совсем правдиво: героини сериала старые,
а она молодая.
— Лола? — окликнул ее ктото.
— Да?
— Ты можешь ответить на вопрос?
Лола покраснела.
— Я приехала в НьюЙорк... — начала она сдавленно и осеклась: в
голове не нашлось ни одной мысли.
— Спасибо, — бросил один из продюсеров.
— Что?.. — вздрогнула она.
— Ты можешь идти.
— Это все?
— Да.
Лола встала.
— Так, значит?..
— Да, Лола. Ты не то, что мы ищем. Спасибо, что пришла.
— Но...
— Спасибо.
Открывая дверь, она услышала голос:
— Следующая!
Лола в растерянности вошла в лифт. Что это было? Она потерпела неудачу?
Бредя по Девятой авеню к своей квартире, она сначала находилась в странном
оцепенении, потом пришла в ярость и загрустила, словно умер ктото родной.
Поднимаясь по обшарпанным ступенькам к своей двери, она подумала, что
умерла, судя по всему, она сама.
Она свалилась на неубранную кровать и уставилась на большое пятно с бурым
ободом на потолке — след протечки. Она поставила все свое будущее на этот
просмотр, на получение этой роли. Прошло два часа — и все кончено. Как ей
дальше жить? Она перевернулась на спину и проверила электронную почту. Одно
письмо было от матери — та желала ей удачных проб, другое от Джеймса.
Джеймс!
— промелькнула у нее мысль. Всетаки у нее оставался Джеймс.
Позвони мне
, — написал он.
Она торопливо набрала его
...Закладка в соц.сетях
