Жанр: Журнал
Образ человека в древнерусской литературе
...ея и п'-
ссдс в доброде! ьС1йи на отни столе и дедни" (Лаирешы.вская летопись, под 1237
г, стр 467) Этот лирический пэртрет, в котором Внешним чертам княэя придано
тазюс большое значение, может сравниться,
Эпический стиль X/-X!!! ев 77
Трслателен и прекрасен в аПовести о разорении Рязани Батыем" образ жены
рязанскою князя Федора - Евпраксни Ее муж пожертвовал жизнью, защищая в стане
Батыя ее честь Услышав о смерти мужа, Евпраксия "абие ринуся из превысокого
храма своего с сыном своим со князем Иваном на среду земли, и заразися до
смерти" !!?
Скупая во всем, что касается личных чувств своих действующих лиц, русская
летопись отмечает все же, что суздальскому князю Всеволоду Большое Гнездо было
"жаль" своей "милой дочери" Всрхо-славы.20 Всеволод дал "по ней многое
множьство, бес числа зла га и серебра", богато одарил сватов и, отпустив се с
великою честью, при вожал ее до трех станов. "И плакася по ней отець и мати.
занеже бе мила има и млада".21 Не забыта летописцем и та безвестная женщина,
которая, приняв ослепленного князя Василька Ростиславича Тере-бовольского ча
умершего, оплакала его и выстирала его окровавленную рубашку
Описывая смерть волынского князя Владимира Васильковича, летописец не преминул
упомянуть о любви его к жене - "милой 0\ьге" Это была четвертая дочь брянского
князя Романа, но была она ему "всих милее". Роман отдал "милую свою дочерь"Е2 за
Владимира Васильковича, "посла с нею сына своего старейшего Михаила и бояр
много" 23 Впоследствии ее навещает брат ее Олег.24 С ее помощью на смертном одре
Владимир Василькович улаживает свои юсударствен ные дела, причем называет ее
"княгини моа мила Олго". Владимир и Ольга были бездетны. Предсмертные заботы
Владимира направлены на то, чтобы устроить судьбу ее и их приемной дочери -
Изяславы, "иже мнловах ю аки свою дщерь родимую^.25 Владимир Василькович
тол1||,д с портретом волынского князя Владимира Васильковича, соста ванным
волынским летописцем, также особенно внимательным к судьбам ял ?пы &того князя -
"мн\ои" Олыи Волынский и ростовский летописцы -оба писали для вдов своих княчей,
оба ь каьип-то мере отрачили ич чувства "Сии же б^аговер нын ы-язь Володимерь -
пишет эолынский \стописец -воэрас'юмь бе высок плс чима ве\икь, лицемь красен,
волосы имея жел-ш кудрявы, бороду пржын рукы же имея красны и но1Ы, ршь же
бяшеть в иемь ТОУЕК-ТВ и устна исполняя дебгна, глаголашс ясно от книг, заке
бькль филссг-ф в^лик, и лочець хигр хоробр, кроток смирен, незлобив, правдив, не
мьздоимсць, не лжив 1а~1 ьбы ненавидяще, пичья же не пи от вздраста ев его
Любовь же имеяпэе ко вСИм сыче же и ко братьи своей, в" хрестьном же целованьи
стояше со всею правдою истиньною, нелицемерною" (Ипа1Б некая летописи, под 1289
I , сгр 605)
1В Труды ОДРЛ, г VII, стр 289
20 Ипатьевская летопись, под 1187 г, стр 443
в1 Там же
22 Там же, под 1264 г, стр 569.
23 Там же.
Е4 Там же, под 1274 г., стр 577
э5 Там же, под 1287 г, стр 595
78 Г л а в а 3
разрешает своей жене поступить после его смерти, как ей вздумается-жить так или
идти в черницы: "Мне не воставши смотрить, что кто иметь чинити по моемь
животе",211-говорит он.
" Нежный, задумчивый облик женщины-матери донесли до нас и произведения русской
живописи XII в. В пих воплощена забота женщины, ее любовь к умершему сыну.
Сохранился рассказ о том, какое впечатление у зрителей оставляли ^ти
произведения. Гордый князь Андрей Юрьевич Боголюб-ский, никогда ни перед кем не
склонявший головы, смелый воин, всегда первым бросавшийся в битве на врагов, был
поражен изображением Владимирской богоматери. "Сказание о чудесах Владимирской
иконы" говорит о том глубоком впечатлении, которое произвела на Андрея
Боюлюбского икона Владимирской богоматери. Увидев ее впервые, он пал перед нею
на колени - "припаде на земли"27 Впоследствии все свои победы над врагами сам он
и его летописец приписывали помощи этой иконы,
Во всех этих немногих упоминаниях женщина неизменно выступает в обаянии нежной
заботливости, проникновенного понимания . государственных тревог своих мужей и
братьев. Дочь, мать или жена-она веет да поможет своему отцу, сыну или мужу.
скорбит о нем, оплакивает его после смерти и никогда нс склоняе! ею при жизни к
трусости или самосохранению ценой позора. Смерть в бою с врагами она
воспринимает как должное и оплакивает своих сыновей, мужей или отцов без тени
упрека, без следа недовольства, как воинов н патриогов, выполнивших свой долг,
не ужасаясь и не осуждая их поведения, а с тихою ласкою и с похвалой их
мужеству, их доблести. Любовь к мужу, отцу или сыну не притупляет их любви к
родине, ненависти к врагам, уверенности в правоте дела любимого человека.
Русские женщины "Слова о полку Игореве" воплощают в себе те же черты, которые
хо1Я и скудно, но достаточно отчетливо донесли до нас летописи и воинские
повести XII-XIII вв. Мы можем с уве-рснносэью представить себе идеал женщины
древней Руси XII- XIII вв., который будет одинаков и в летописи, и в воинских
повестях, и в "Слове о полку Игореве"; только в "Слове о полку Игореве" образ
скромной, заботливой, верной и любящей женщины, достойной жены своего героямужа,
вьютупает с еще большей отчетливостью
21" ТАМ же. Владимир говорит об Ичяславе' *;Бог йо не дал ми своих родити, за
мин 1рсхь1. ни си ми бькль аки от свосс княгине рожсна, взял бо семь ю 01 Сиоее
матери н Пеленах и воскирмил" ("-Ер. 593).
37 Сказание и ч"дс(.ах Владимирской иконы божьей матери. Под ред. В. О. Ключеоскою.
Общество любтелей древней письменности, вып. XXX, 1878, стр. 30.
Эпический стиль X/- ХП1 ев ^9'
и большим обаянием. Идеал женщины XII-XIII вв. заключает в себе мало классовых
черт. Класс феодалов не выработал собствен ного идеала женщины, резко отличного
от народного. Женщина и в среде феодалов была предана своим заботам жены,
матери, вдовы. дочери- Большие государственные обязанности не бьш! ее уделом . И
именно это способствовало сближению женских образов - фео- \ дальних и народных.
Вот почему и княгиня Р'.фросипья Ярославне! в "Слове о полку Игоревен
представлена в образе лирический, песенной русской женщины -Ярославны.
Эпический стиль в изображении людей ни разу не охватывает ли-" тературное
произведение нолнос1ью. Даже в "Слове о полку Июрсвс" этот эпический стиль
соединен со стилем средневековою монумента-л'изма. Как мы уже видели, элементы
аническоЕ о стиля явственно ощущаются только в начальной части Повести временных
лет, впоследствии - в образах женщин. Он сказывается в Ипатьевской ле-то1шси
(характеристика Романа Талицкого), в "Слове о погибели Русской земли", в Житии
Александра Невского (в характеристике шести храбрецов Александра Невского), в
"Повести о разорении Рязани Батыем" и в некоторых других произведениях. Такая
эпизодичность в проявлениях этого стиля вполне понятна: стиль этот в основном
выразился только в устном народном творчестве, а в личсратуре он отражался время
от времени под воздействием последнего. Поскольку же устное народное творчество
Киевского периода известно нам в скудных остатках среди произведений письменных,
многие особенности этого стиля остаются для нас все же не ясными.
В изобразительном искусстве эпический стиль почти не отразился.. Э-ю и попятно:
изобразительное искусство было юраздо более "дорогим", чем литература, но и в
изобразительное искусство все же проникали отдельные элементы эпического стиля
через непосредственных выполнителей воли' заказчиков-феодалов. Вот что пишет по
Г)ТОМУ поводу М. В. Алпатов: "До нас не дошли искуссгво, которое создавалось в
Киеве народом для себя. Смердам приходилось жить в курных избах полуэемляиочною
типа. Но они слагали песни и героях. голос протеста простого люда звучал в
городах на вече. У люден труда были свои идеалы жизни и свои попятил красоты.
Руками этих людей создавались киевские здания с их пышным убранством. Вот почему
и во мноих великокняжеских памятниках чувствуются отголоски народных
художественных представлений".2^
М В- Алпатов. Всеобщая история н".кусс1в, г. III. М., 1955, стр. 60-61 ,
^-*-у"^-------------^^^-
Г л а в а 4
ЭКСПРЕССИВНО-ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ СТИЛЬ КОНЦА XIV-XV в.
Первоначально, в XI-XIII вв., в центре внимания русской литературы стояли
поступки человека, - именно они описывались и оценивались писателями. Эти
поступки рассматривались главным образом с точки зрения того официального
положения, которое занимал человек на лестнице феодальных отношений. Характер
человека, как мы уже отмечали, был "открыт" в литературе лишь в начале XVII в. в
силу резкого обострения классовой и внутриклассовой борьбы и накопившегося
социального опыта на определенной стадии развития феодализма. Однако раньше, чем
был открыт характер человека, была открыта психологическая жизнь человека.
Психологические побуждения и переживания, сложное разнообразие че\овече-ских
чувств, дурных и хороших, сильных, экспрессивно выраженных, повышенных в своих
проявлениях, стали заполнять собою литературные произведения примерно с конца
XIV в. и с особой отчетливостью проявились в произведениях Епифания Премудрого.
Для каждой эпохи и для каждого стиля существуют в литературе жанры, в которых
эпоха и ее стиль отражаются наиболее ярко. Для конца XIV-начала XV в. таким
самым "типическим" жанром явились жития срятых.^_В этом жанре отчетливее всего
прояви^ лись черты нового в изображении человека и свойственная своему времени
ограниченность.
Самое характерное и самое значительное явление в изображении человека в конце
XIV-начале XV в. - это своеобразный "абстра^ьд!-
Экспрессивно-эмоциональный стиль Конца Х/17-У-У а й1
ный психологизм". Если в литературе XII-XIII вв , как мы уже видели в свое
время, изображались по преимуществу поступки людей и эти поступки
характеризовались с точки зрения норм феодального поведения, то теперь в центре
внимания писателей конца XIV-на чала XV в оказались отдельные психологические
состояния человека, его чувства, эмоциональные отклики на события внешнего мира
Но эти чувства, отдельные состояния человеческой души не объединяются еще в
характеры. Проявления психологии не складываются в психологию Связующее,
объединяющее начало-характер человека - еще не открыто Индивидуальность человека
по-прежнему ограничена прямолинейным отнесением ее в одну из двух категорий -
добрых или злых, положительных или отрицательных Психологиче ские состояния как
бы "освобождены" от характера. Они могут поэтому меняться с необычайной
быстротой, достигать невероятных размеров Человек может становиться из доброго
злым, при этом происходит мгновенная смена душевных состояний
Новое понимание человека стоит в непосредствежюй-евяаи с влия-ниемцедковной
идеологии.* особенно- сильно сказавшимся во всех литературных жанрах именно
этого периодаСогласно
ортодоксальным взглядам церкви человек обладает свободой воли, он
обладает свободой выбора между добром и злом Выбрав добро, он может
последовательно идти по пути добра и достичь святости; выбрав зло-пойти по пути
(тоже последовательно) зла Каждый человек может решительно изменить свой путь
Правда, последовательный праведник, вкусив истины, грешником не сгановится, но
грешник на любой ступени своего падения может покаяться и стать сразу же
праведником Примерами таких превращений полна церковная литература XIV-XV вв. -
превращений полных, не знающих компромиссов~[Раз все зависит от решения человека
выбрать добро или зло, - он до конца последователен в этом. Он либо до конца
свят, либо до конца зол В первом случае он свят до полной абстрактности, во
втором-всегда может резко измениться, стать добрым. Вот почему в литературе
этого времени нет характера Характер-это нечто более или менее устойчивое в
человеке; характер может развиваться, изменяться, но он не может "превращаться^
только в зависимости от решения человека. "Превращения" же и Чрезвычайная
неустойчивость психологических состояний - характер ная черта житийной
литературы эюго времени Все психологические состояния, которыми так щедро
наделяет человека житийная литера Тура конца ХТУ-XV в , - это только внешние
наслоения на основ ной, несложной внутренней сущности человека, доброй или злой,
определяемой решением самого человека встать на тот или иной путь.
6 Д С Лихачев
82 Глава 4
Все психологические состояния-это как бы одежда которая может быть сброшена или
принята на себя В "Житци^ Сте^^1а'~в^е"жители Перми .ведут себя диаметрально
противоположным образом до кре щения и после пего Их психологические состояния и
до и пос\-кре 'щения описаны ре.жо различными чертами, они обуреваемы совершенно
противоположными чувствами При этом автора Жития Стефана Пермского отнюдь не
смущает то обстоятельство что такая перемена произошла в целом народе и
произошла без вс_яких про медлсний Прямолинейность характеристики -объясняется
.здесь ее несложностью, все зависит здесь от оттого актя к решения до креш,е ния
Пермь описана целиком отрицательными чертами^ после цели венгТюложитльными
Загадочным с психологической ^натпеи) точки зрения остается только сам акт
крещения как решили они креститься Заслуга здесь приписывается и Стефану
Пермскому^ и самим жите лям 11ермской земли", но в конечном счете ато
несомненное "чудо Вот почему чудо в житийной, христианской литературе-сюжетная
необход+ндсСТТ] д^удо'VI заменяется психологическая мотивировка Только чудо
вносит движение и развитие в биографию святого"^ дна свобода выбора между добром
и злом определить развитие личности еще не может
Победа Стефана над ядычникачи-победа прежде всего психо логическая Злые и
нетерпимые язычники обращаются в кротких и послушных последователей Стефана Они
"восхотели " креститься, - в сласть" послушали его проповедь "с радостдюа^рандмают
его слова Описание нового психологическою состояния язычников и ра
дости Стефана занимает несколько листов жития последнего
Психологические "превращения" язычников потому и возможны, что у них нет никакой
индивидуальной психологии никаких'постоянных качеств характера "Они потому злы,
нетерпимы,, похому так- аро стно нападакггнаСтефана гонят его, питают к нему
ненависть, что они язычники Катт только они крестятся, сердца их наполняются ве
селием они с умиленпсТГслушают того же Стефана
"Перед нами проходит калейдоскоп различных психических состоя ний, различных
душевных движений, страстей чувств всегда силь ных до чрезмерности никогда не
останавливающихся на полпути, всегда доведенных до наиболее резкого выражения И
это возможно отчасти потому что психология всех действующих лиц выражена очень
неясно Авторы описывают психические состояния, игнорируч психоло! ию человека в
целом, его характер Чувства как бы живут вне людей, но чато проникают все их
действия, смешиваются с чув ствами автора, который постоянно стремится их
выразить, придать эмоциональность своему повествованию
Экспрсссивно-^моциональньШ стиль кониа Х!У-XV а, йЗ
Если в XII-XIII вв изображения людей статичны и монументальны^ напоминают собой
геральдические фигуры, взяты как бы в их "вечном" смысле, то в житийной
литературе конца XIV-начала" XV в, вес движется, все меняется, объято эмоциями
до предела обострено^полно Ткспрессйи - ~ -"
Авторы конца ХТУ-XV в как бы впервые заглянули во вну тренний мир своих героев,
и внутренний свет их эмоции как бы осле пил их, они не различают полутонов, не
способны улавливать соотношение переживаний. Писатель впервые видит внутренний
мир чело века, но он видит его пока еще "младенческим глазом", для когорого
раскрыты краски, вся яркая пестрота огромного мира, но для кото рою эти краски
еще не объединены в предметы, в объективно существующие реалии.
С увлечением неофитов писатели этого времени живописуют слож ные переживания
личности. Пораженные величием того, что они увидели, они пишут о своем бессилии
выразить всю святость подвигов своего героя Описать величие деянии святого так
же невозможно. утверждает Пахомии Серб. как нельзя измерить широту земли и
глубину моря, сосчитать звезды на небесной высоте или исчерпать вечно текущий
источник, непрерывно пополняемый из земли ' Писатель сравнивает себя с
водолазом, ищущим жемчуг на дне морском 2
Тема неизреченности, невыразимости божественной премуд рости- обычная, тема в
устах писателей конца XIV-начала XV" в "Временное" и конкретное слово бессильно
выразить "вечные" и а6 страктные истины, вскрыть непреходящий смысЛ~сТ)"БП'ий"
ТТисатели жалуются на свою грубость, "худость", невозможность достойно по
хвалить святого. Епифаний пишет, обращаясь к Стефану ". . .тем же похвалити тя
гряду, но не умею, елика бо изрицаю, и та суть словеса скудна, худа бо, по
истине худа и грубости полна; но обаче приими сиа, отче честнейший, яко отець
немованиа от уст детищу пемующу" и т д 3
Авторы как бы не мо1ут удержаться от выражения нахлынувших на них чувств Описав
погребение Дмитрия Донского, составитель "Слова о житии и о преставлении
великого князя Дмитрия Ивано вича, царя русьского" патетически восклицает- "О
страшно чюдо
1 В. Яблонский Пахомии Серб и его агиографические писания СПб ,
1908, стр. 232
я Пахомии Серб в похвале Варлааму Хутюжскому (там же стр. 253) л Житие ев
Стефана, епископа Пермскою написанное Епифанием Премудрым
СПб 1897, стр 102 Примеры аналогичньи высказывании у Пахомия Серба см
в указанной работе В Яблонского (стр 232)
б*
84 Глава 4
братие, и дива исполнено! О трепетное видение и ужас обдержаше! Слыши, небо, и
внуши земле! Како въспишу или како възглаголю о преставлении сего великаго
князя? От горести душа язык свя-зается, уста загражаются, гортань премолкаеть,
смысл изменяется, зрак опусневаеть, крепость изнемогаеть" 4
Бессильный выразить свои возвышенные представления,! автор стремится передать
лишь свое отношение к ним, охарактеризовать свои чувства, возбужденные жизнью
святого, извлекает из них нравоучительный смысл, учит и проповедует больше, чем
передает факты Факты в житии Стефана Пермского могли бы уместиться на одной
пятидесятой произведения; все остальное, т. е оста\ьные сорок девять частей,
посвящено взволнованным размышлениям о жизни святого.
С начала и до конца произведения автор пишет в повышенно-эмоциональном тоне, он
находится в восторге и напряжении, повествует -на самых высоких нотах, и это
создает ту эмоциональную атмосферу, которая нужна- ему для культивирования
христианских чувств, умиления перед христианскими ценностями. ..
Авторы стремятся писать "невидимо на разумных скрыжалех, сердечных", а не на
"чювственых хартиах".'-'
Невыразимость ч^вст^в, невыразимость высоты подвигов святого органически~связаны
со всей стилистикой житийных произведший- с их на! ромождением синонимов,
тавтологических и плеонастических сочетаний, неологизмов, эпитетов, с их
ритмической организацией речи, создающей впечатление бесконечности чувств Все
это призвано внушить читателю грандиозность и значительность происходящего,
создать впечатление его непередаваемости человеческим словом. Конкретные
значения стираются в этих сочетаниях и нагромождениях слов, и на первый план
выступает экспрессия и динамика Слово становится неконкретно, "невесомо". |
До крайней степени экспрессии доводятся не только психологические состояния, но
и поступки, действия, события, окружающиеся эмоциональной атмосферой Стефан
Пермский сокрушает идолов, не имеет "страхования", он сокрушает их "без боязни и
без ужасти", день и ночь, в лесах и в полях, без народа и перед народом Он бьет
идолов обухом в лоб, сокрушает их по ногам, сечет секирою, рассекает на члены,
раздробляет на поленья, крошит на "иверение", искореняет их до конца, сжигает
о1нем, испепеляет пламенем...5
4 ГЬлнос собрание русских летописей (ПСРЛ), т VI, СПб- 1853, стр. 109.
д Житие Си. Стефана, стр, 1 в Там же, стр 37.
Экспрсссивно-эмои.иональный стиль конца XIV-XV в 85Повь1шенна^_эмац1шцАЛЬыйсть
^отличает и поступки толпы_языч-ников.""^?)1^
нападает на Степана "с яр~остшб, и с гневом,^ с воп-"ДЯл^^о^убити и погубити
хотяще, ополчишася на нь единодушно, и акы ликы ставше окрест его, напрязаа
напрягоща-лукы св.од, и дело натянувше~я на него, купно стрелам смертоносным
сущим в луцех их, и прямолучными стрелами своими состреляти его жадаху, и тако
прочее смерти его предати хотяху".7 Все чувства обладают неимоверной силой.
Любовь к Кириллу Белозерскому влекла к нему Пахомия Серба, подобно железной
цепи,8 дружба Сергия Радонежского и Стефана Пермского связывает их с такою
силою, что они чувствуют приближение друг к другу на далеком расстоянии.9
Церковная богословская литература, оригинальная и переводная. дает некоторые
пояснения к тем явлениям, которые мы отметили для литературы художественной. В
сочинениях основоположников иси-хазма, Григория Синаита и Григория Паламы,
развивалась сложная система восхождения духа к божеству, учение о
самонаблюдении, имеющем целью нравственное улучшение, раскрывалась целая
лестница добродетелей. Углубляясь в себя, человек должен был победить свои
страсти и отрешиться от всего земного, в результате чего он достигал
экстатического состояния созерцания, безмолвия. В богословской литературе
встречались сложные психологические наблюдения, посвященные разбору таких
явлений, как восприятие, внимание, разум, чувство и т. д. Богословские трактаты
различали три вида внимания, три вида разума, учили о различных видах
человеческих чувств, обсуждали вопросы свободы воли и давали довольно тонкий
самоанализ,
Существенно, что эти трактаты не рассматривают человеческую психологию как
целое, не знают понятия характера. Они пишут об отдельных психологических
состояниях, чувствах и страстях, но не об их носителях. Чувства, страсти живут
как бы самостоятельной жизнью, способны к саморазвитию. Несколько позднее Нил
Сорский на основании сочинений отцов церкви (Иоанна Лествйчника, ФИАО-фея
Синаита и др.) различал пять периодов развития страсти: "при-лог", "сочетание",
"сложение", "пленение" и собственно "страсть".10
7 Там же, стр. 25.
8 В Яблонский, ук. соч., стр. 2^1.
в Житие преп. Сергия Чудотворца Сообщил архим, Леонид. СПб., 1885, стр. 115116.
10 М. С. Боровкова-Манкова. Нила Сорского предание и устав. СПб., 1912, стр. 16
и ел.
ЯГ" Глава 4
Он дал каждому и ч этих периодов подробную характеристику, основанную в
значительной мере на конкретном материале Таким образом чувства человека
рассматривались Нилом Сорским независимо от самого человека Страсти обладали у
него способностью к саморазвитию Это вс та же психология без психологии,
изучение психологических состояний самих по себе, вне единого целого, как чегото
постороннею человеку Не случайно страсти, "лукавые помыслы".
персонифицируются, сравниваются в литературе XV в. со зверями "лютый чверь
вражда", "сердиеснедивый медведь" и т д Сердце злого человека-это звериное
логово, "гнездо злобы" Ясно, "душа" человека в ^тот период-ато не та душа,
которая существовала в представлениях русских людей XI-XII вв., когда она
отождествлялась с дыханием и считалась отлетевшей от человека в каждом его
обморочном состоянии 1!
Поступки, действия человека продолжают, как и раньше, в XII- XIII вв , играть
важную роль в характеристике человека, в строении его образа Однако, в отличие
от летописных изображений людей, в житийной литературе изучаемого периода
первостепенное значение приобретает даже не сам поступок, подвш, а то отношение
к подвигу, которое выражает автор, эмоциональная характеристика подвига, всегда
повышенная, как бы преувеличенная и вместе с тем абстрактная. Преувеличиваются
самые факты, зло и добро абсолютизированы, никогда не выступают в каких-либо
частичных проявлениях. Только две краски на палитде автора - черная и белая.
Отсюда пристрастие авторов к различным преувеличениям, к
экспрессивньТмГ~эпитетам, к психологической характеристике фактов,- Весть о
смерти Стефана "страшная", "пристраивая", "пламенная", "горькая" и т. д
Если автор употребляет сравнение, он не заботится о том, чтобы оно могло быть
конкретно, зрительно воспринято. Для него важен внутренний смысл событий, а не
его внешнее сходство "По истине бо тех суть красны ногы, благовествующих
мир",13-говорит автор, не задумываясь над тем, как воспримут его читатели образ
"красивых ног" тех проповедников, которые "благовествуют мир". "Красивые ноги" -
это только абстрактная идея, но не конкретный образ.
11 См в понести об ослеплении Василька Теребовльскзго "... и испи воды,
и пступм во иь душа, и упомянут" (Повесть временных лет, т 1 М.-Л, 1950,
гтр. 173),
" Житир ев Стирана, стр. 91. 13 Там же, стр 18,
Экспрессивно, эмоциональней стиль к^нци XIV-Х^ " й?
Даже постоойка- церкви-дело конкретное и "материальное"-"Р^-зращаегсд. -в
псшшлоАический-акт. -Епифании говорит о пермской церкви Стефана: ".. . юже
въздвиже чистою _совест1Тю, юже създа г-прдшим^жрлянирш^'1^'("т^фятт, г^гТ^й^тельип,
гтрриг церкпв^ "^-РУ-ками строители, л "чистою ^авес^ию"_
и_"гордщим. желанием^. Нш и и .рук и, следовательно, становятся в первом случае
абстрактн^милнм волами во втором же реальное строительство совершается без
помощи рук "го_ряи^им жела.нйеМгГ и- "чистою совестяю". Одним ид
сред('тв"'1этого абстрагирования поступков служит сравнение их с событиями
священной истории. Епифаний Премудрый сопоставляет проповедь христианства
Стефаном Пермским среди Перми с проповедью Петра, Иоанна Богослова. Матвея,
Филиппа, Фомы, Иуды, Симона Зилота Кананитянина, Варфоломея, Андрея, Павла Одно
только перечисление стран, где было проповедано ими "слово божие", занимает 3 4
страницы рукописи Благодаря этому проповедь Стефана оказывается в ряду событий
всемирной истории, имеющих пер-, востепенное значение, но благодаря этому же она
переносится в какую-то абстрактную область общих судеб человечества и всякая
конкретность, сообщение реальных деталей оказываются почти исключенными
Изобретение
...Закладка в соц.сетях
