Жанр: Журнал
Образ человека в древнерусской литературе
... же впереди речено будег".12
"о нем же писах в царстве блаженныя памяти Фео-дора Ивановича",^ "о нем же писах
и преже" 14 и т. п.
Важно при атом отметить, что и само это произведение, как и вся композиция
второй редакции Хронографа, идет по пути той же секу \яризации исторической
литературы В нем нет ссылок на священное писание, нет рслишозного объяснения
событий Автор не приписывает "Смуту" наказанию божию за 1рсхи всех русских
людей, как другие сочинители исторических произведений первой половины XVII в
Этот светский дух пронизывает собою и всю систему характери стик дея гелей
русской истории. Перед нами в Хронографе второй редакции действительно "система"
характеристик: теоретически изложенная в кратких, но чрезвычайно значительных
сентенциях и практически примененная в изображении действующих лиц "Смуты" ^та
"система" прогивостоит средневековой, она подвергает сомнению основные принципы
агиографического стиля В ней нет резкого проти вопоставления добрых и злых,
1решных и безгрешных, нет строгого осуждения грешников, нет "абсолютизации"
человека, столь свойственной идеалистической системе мировоззрения
средневековья.
В предшествующее время человек, особенно в житийной литера туре, выегупает либо
абсолютно добрым, либо абсолютно злым. Исследователь творчества ГТахомия Серба
В. Яблонский пишет, напри мер- "Подвижники родят"ся у Пахомия такими же святыми,
какими и умирают^ Эта несообразность с законом естественного развития всякой
человеческой жи-1ни не препятствует трудам Пахомия быть поучительными
панегириками, в жизни подвижников мы не находим ни единого темного пятна от
раннего детства до блаженной кончины в старости глубокой. ." \3 Правда, в
литературе исторической эта идеали зация и абсолютизирование нарушались сплошь и
рядом но эти на
1(1 А Попов Обчор хронографов русской редакции, оып 2 М 1869 стр Л7
н "-\
11 А II о 31 и в Изборник славянских я русских сочинений и статей,
внесенных в хронографы русской редакции М, 1869 стр 158.
12 Там же, стр. 188 " Там же, стр 192. 14 Там жг, стр 194 1Л
В Я б энский Промни С*.рб СПб 1908 стр 234
Проб гема характера в исторических п.роизшд{.нии\ начала Х.У // в 15
рушения бьми бессознательными, они не входили в художественный замысел автора,
они происходили под влиянием воздействия самой действительности, дававшей
материал для изображения человека, или под влиянием тех литературных образцов,
которые писателю служили Противоречивые черты могут быть замечены в изображении
Дракулы в "Повести о Мутьянском воеводе Дракуле" (011 спрапедлив и одно временно
извращенно жесток), в изображении отдельных летописных героев и т. д Однако
противоречивость характера исторического деятеля никогда .еще не-'отмет1алась в
письменности особо Никогда исторические писатели сознательно не ставили себе
целью описать эту про тиворечивость. Она слагалась как бы_стихиино, слагалась в
сознании читателя, а не в намерениях и тем более не в декларациях авторов
Впервые исторические писатели открыто заговорили о противорс чивостИ
"человеческого характера только.в начале XVII в. Особенно ярко это сказалось в
Хронографе второй редакции Человеческий характер объявляется автором второй
редакции Хронографа сотканным из противоречий, сложным, в известной мере
"относительным", со-огнссснньш со средой, условиями жизни, особенностями
6ио1рафи ческого порядка "Не бывает же убо никто от земнородных бсзпоро-чен в
житии своем",16-объявляет автор Хронографа. "Но убо да никто же похвалится чист
быти от сети неприячньственаго члокозиь-ствия врага",-повторяет он "Во всех
земнородных ум че\овечь погрешителен есть, и от добраго нрава злыми совратеп" 17
иначе говоря,-каждый человек в той или иной степени "совращен" от "добраго
нрава", данного ему при рождении Нет, следовательно, во пер вых, людей только
злых или только добродетельных, и, во-вторых, человеческий характер формируется
жизнью.
Живой пример такого "совращения" доброго нрава На злой - Иван Грозный
Первоначально Грозный - образец доброго, мудрого и мужественного царя "Он же убо
имый разум благообычен, и бысть зело благоумен, еще же и во бранех на
супротивныя искусен, велик бе в мужестве, и умеа на рати копием потрясати,
воиничеп 6о 6е к ратник непобедим, храбросерд же У хитр конник; той убо
варварския страны аки молния борзо обтече, и вся окресшыя устраши, и преюр-дыя
враги покори. Бысть же и во словесной премудрости ритор, естествословен, и
смышлением быстроумен, доброзрачен ж" и благо серд в воинстве, еще же и житие
благочестиво имыи, и ревностью по бозе присно препоясася " 1Й Но стоило умереть
Анастасии Романовой
16 А Попов Изборник сгр 1й6
17 Там же С1р 189 201 1Й Там же сгр 183
16
поддерживавшей в Грозном его "добрый" от природы нрав, как характер его резко
меняется - от старого не остается и следа Перед нами другой человек, с
диаметрально противоположным характером. "Блаженная же и предобрая супруга его
не во многих летех ко господу отиде, и потом аки чюжая буря велия припаде к
тишине благо-ссрдия его, и не вем, како прсвратися многомудреннмй его ум на нрав
яр, и нача сокрушати от сродства своего мношх, такоже и от велмож синклитства
своего; во истину бо сбысться еже в притчах реченное-яко парение похоти
применяет ум незлобив Еще же и крамолу междоусобную возлюби, и во едином граде
едины люди на другия поусти, и прочая опричиненныя нарсче, другия лчс собственны
себе учини, земщиною нарече. И сицевых ради крамолств сына своею большаго
царевича Ивана, мудрым смыслом и благодатию сияюща, аки недозрелый 1розд де6е\ьш
ВОЗДУХОМ отржл, и от ветви жития отторгну, о нем же неции глаголаху, як от отца
своего ярости прияти ему бо-\"^нь, от боле.1ни же и смерть. ." 19
Если в этой характеристике Грозного автор второй редакции Хро-ногрдфа еще
зависит от Курбского и, следуя за этим последним, рас пределжт добродетели и
злодейства Грозного во времени, относя первые к первой половине царствования, а
вторые ко второй, то во всех последующих характеристиках автор второй редакции
Хронографа уже не прибегает к такому механическому разделению свойств характера
во времени. Он'совмещает их одновременно в одном и том же человеке4~вДервъТе в
истории русскойисторической _мысли сознательно^ создавая жизнснно'противоречивые
характеристики исторических лиц, создавая образы, Болз^ье.-^йексдировских"
про^гиворечий, драматизируя историю душевной борьбой, внося в них коллизии,
борьбу и гворя характеры, когорые впоследствии действительно привлекли внимание
драматургов
Сознательной проти воре чи вое тью испо^нена^ характеристика Бо;
рнса~Т!одунова; противоположные качества его натуры как бы нарочно
сопоставлены", сближены в одной и той же фразе с тем, чтобы подчеркнуть
противоречие' Борис "аще и зело прорассудитсльное к народом мудроправ\ьство
показа, но обаче убо и царстей чести зависть излия" 20 Подробная характеристика
Бориса, с которой начинается повествование о ею царствовании во второй редакции
Хронографа, вся построена на ^том совмещении положительных и отрицательных
качеств его характера "Сей убо государь и великий князь Борис Федоровичь
Годунов в свое царство в Руском государьстве градов и
11 Там же с^^^ 1ЙЭ 211 Там ж" Iтр ЭЙ6
Проблема характера в исторических произведениях начала ХУН и, П
манастыреи и прочих достохвалных вещей много устроив, ко мддои-мапию же зело
бмсть ненавистен, разбойства и татьбы и всякого корчемства много покусився еже
бы во свое царство таковое не богоугодное дело искоренити, но не возможе отнюдВо
бранех же неискусен бысть: время бо тому не настояше, оруженосию же не зело
и.эн-щен, а естеством светлодушен и нравом милостив, паче же рещи и нищелюбив,
от него же мноэи доброкапленыя потоки присмльше и от любодаровитыя его длани в
сытость напитавтпеся, всем бо не оскудно даяния простирашеся не точию ближним
своим и сыновом руским, но и странным далним и иноплеменным аки море даяния и
озеро питич разливашеся всюду, яко камения и древа и нивы вся дармн ею упо-''^
коишася. и тако убо цветяся аки финик листчием добродетели. Аи^е ; бы не терние
завистныя злобы цвет добродетели того помрачи, то
могл бы убо всяко древьним уподобитися царем, иже во всячественсм 'С благочестии
цветущим Но убо да н и к -1 о же похвалится чист бытн ог сети неприязньственаго
-злокозньст-вия врага, понеже сей перстною плотию недуговаше, зело воз-^ люби, и
к себе вся приправливая, и аки ужем привл^чаше".21 " Из тех же
противоречивых черт соткана и характеристика патриарха Гермогена. Признавая, что
Гермогеи был "словесен муж и хитро-речив", составитель второй редакции
Хронографа тут же добавляет:
"но не сладкогласен", и дальше: "а нравом груб и бывающим в запрещениях косен к
разрешениям, к злым же и благим не быстро рас" презрителен, но ко лстивым паче и
лукавым прилежа и слуховер-ствователен бысть".
Соткана из противоположных качеств в Хронографе и характеристика Ивана
Заруцкого: "Не храбр, но сердцем лют и нравом лукав".23 Достаточно сложна
характеристика Козмы Минина: "Ащс и не искусен стремлением, но смел
дерзновением" 21 и т. д.
Вслед за автором второй редакции Хронографа эту противоположность, контрастность
человеческого характера подчеркивают и другие авторы исторических сочинений
первой половины XVII в.
"Этикетность" прежних летописных характеристик по немногим рубрикам (либо
законченный злодей, либо герой добродетели) исчезает в произведениях начала XVII
в Прямолинейность предшествую" щих характеристик отброшена,-и с какою
решительностью! Вслед да второй редакцией Хронографа наиболее резко сказывается
новый
21 Там же, стр. 189.
22 Там же, стр. 201.
23 Там же.
21 Там же, стр. 202.
2 Д. С. Лихачев
18 Глава 1
тип характеристик во "Временнике" Ивана Тимофеева. Характеристика Грозного
составлена Иваном Тимофеевым из риторической похвалы ему и самого страстного
осуждения его "пламенного гнева". Все люди причастны греху: "... сице и сему (т.
е. Грозному), осрамив-шуся грехом, ему же причастии вси".25 Тимофеев дает
разностороннюю и очень сложную характеристику Борису Годунову и утверждает, что
обязан говорить и о злых, и о добрых его делах: "И яже злоба о Борисе извещана
бе, должно есть и благодеяний его к мирови не утаити" 2С
Тимофеев как бы считает себя обязанным писать о добродетелях Годунова, поскольку
он писал и о его "злотворных": "Елика убо злотворная его подробну написати
подщахомся, сице и добротвори-вая о нем исповедати не обленимся".27
Двойственность, контрастное совмещение скверных и добрых качеств в
харатеристинах Тимофеев считает знаком их беспристрастности: "И да никто же мя о
сих словесы уловит, иже о любославнем разделением: во овых того есмь уничижая, в
прочих же, яко похва-ляя".3^ И в другом месте. "... егда злотворная сдинако
изречена бы, добрая же от инех сказуема, нами же умолкнута,-яве неправдова-ние
обнажилося бы списатслсво; а иже обоя вправду известуема без прилога, всяка уста
заградятся",2^ т. е. никто не сможег возразить к упрекнуть автора в пристрастии,
в односторонности, если он будет отмечать в человеке и .злые и добрые черты.
Положительная же или отрицательная характеристика лишь обнажает "неправдование"
писателя.
Иван Тимофеев не может решить, какая из чаш весов перетянет после смерти Бориса:
"В часе же смерти его никто же весть, что возо-доле и кая страна мерила претягну
дел его: благая, ли злая".30
Так же, как и автор второй редакции Хронографа, Иван Тимофеев не рассматривает
злое и доброе начала в характере человека как нечто извечное и неизменное.
Впервые в русской литературе писатели начала XVII в. стремятся выяснить причины
появления и роста в ха-рактрре исторического лица тех или иных качеств,
рассматривают влияние одного человека на другого. Автор второй редакции
Хронографа отмечает влияние Анастасии Романовой на Грозного; Иван
-' Вртменник Ипащ Тимофеева Подготовка к печати, перевод и комментарии
О. А. Державиной, М.-Л., 1951, стр. 17.
м Там же, стр. 63. 27 Там же.
2Й Там же, стр. 56.
ет Там же, стр. 63.
¦ Там же. стр. 64.
Проблема харакпра в исюрических произведениях начале XV И д 19
Тимофеев как один из факторов добродетели в характере Бориса отмечает доброе
влияние на него со стороны царя Федора Иоанновича:
"Не вем вещи силу сказаги. откуду се ему доброе прибысть: от естества ли, ли от
произволения, ли за славу мирскую. .. Мпю бо, не мал прилог и от самодержавного
вправду Феодора многу благу ему навыкнути, от младых бо ногот придержасн пят его
часто",31
Впервые, следовательно, в русской литературе применительно к историческим
деятелям был поднят вопрос о факторах, вызывающих появление тех или иных черт в
человеческом характере. Вневременная и абсолютная сущность человеческого
характера, какой она представлялась в средневековье, поколеблена. Автора уже не
смущает изменчивость характеров, как не смущают и контрасты в них. Иван Тимофеев
различает в исторических деятелях следующие слагаемые их характера наряду с
"естеством": "произволение", т. е. свободный выбор человека, "за славу мирскую",
т. е. тщеславие-оглядку на людское мнение, и, наконец, непосредственное влияние
других людей-а данном случае царя Федора.
Перемена этих слагаемых вызывает изменения в человеческом характере. Так же, как
у автора второй редакции Хронографа Грозный, у Ивана Тимофеева Борис Годунов
меняет свой характер под влиянием изменения внешней обстановки. Эта перемена
картинно изображена Иваном Тимофеевым: "Сице и Борис, егда в (-""* в нечестных
честен 6е и по цари вся добре управляя люди. тогда по всему благ являяся, во
ответех убо обреташеся сладок, кроток, тих, податлив же, и любим бываше всем за
обиды и неправды всякия от земля изятелство, яко едину ему такову по цари
праведпу тогда мняху вси во всецарствии обрестися. Сего, таковаго правосудства
ради, и к церковию помазанию вси людие земля о нем усладившеся прсдкнушася: в
получении жь толика преестествена высотою сана и несвойствена ему такова по
всему чина, егда паче естества си совершено одеся преславнаго царствия
превсесветлаю благолепия порфирою, тогда мирови о мнящихся ими благих солган
бысть надеждею, еже о нем чаянием уиовдния лучшаю, к нему купно и душевне верою.
По получении же тою величеством абия претворся и нестерпим всяко, всем жесток и
тяжек обрется;
о людех варив благотворением малем и прельсти державу свою".32
Сложная и контрастная характеристика Бориса обошла всех писателей, писавших о
"Смуте" после 1617 1. Она сказалась не только во "Временнике* Ивана Тимофеева,
но и в "Словесах дней и царей и святителей московских" Ивана Хворостинина У него
мы видим то же
31 Там же.
32 Там же, стр ЙО-81.
3"
20 Глава 7
совмещение в образе Бориса противоречивых качеств: "Аще бо и лукав сын нравом и
властолюбив, но зело и боголюбив; церкви многи возгради и красоту градскую
велелепием исполни; лихоимцы укроти, самолюбных погубив, областем странным
страшен показася, и в мудрость житиа мира сего, яко добрый гигант, облечеся и
приим славу и честь от царей". А .затем без всякого перехода: "И озлоби люди
своя, и востави сына на отца и отца на сына, и сотвори вражду в до-мех их, и
ненавидение н лесть в рабех сотвори, и возведе работных на свободный, и уничижи
господа на началствующих, и соблазни мир и введе ненависть, и востави рабов на 1
осподей своих, и власти сильных отъят, и погуби благородных много, иже нелепо
есть днесь простерти слово, да не постигне" нас время, повести деюгце" 33
Контрастная характеристика Бориса предложена читателям и в "Повести" \Л, М.
Катырева-Ростовскою. "Бысть же той Борис об-ра,юм своим и делы множество людей
превозшед; ннхто бе ему от царских с-инклит подобен во благолепие лица его и в
разсуждение ума его; милостив и благочестив, паче же во многом раэсуждении
доволен, и велеречив зело, и в царствующем граде многое дивное о собс творяше во
дни власти своея Но токмо едино неисправление имяше перед боюм и всеми людми. во
уши его ложное приношаху; радостно тово послушати желаше и оболганых людей без
рассуждения напрасно мучителем предаваше И властолюбив велми бываше, и
началников всего Росийского юсударства и воевод, вкупе же и всех людей
московского народу, а подручны себе учини, якоже и самому царю во всем (юслушну
ему быти и поведенное им творичи",31
Остались чужды этой характеристики Бориса лиши "Иное сказание", хотя и
испытавшее влияние второй редакции Хронографа, но в своей начальной части более
всего зависящее от "Повести, како восхити неправдою на Москве царский престол
Борис Годунов^,80 и "Сказание" Авраамия Палицына в основной своей редакции,
составленное еще до 1617 г
Проблема человеческою характера встала, таким образом, перед историческими
писателями первой половины XVI в во всей ее сложности. Ее постановка повлекла за
собой пересмотр многих основ средневековой оценки исторических явлений,
средневековых исторических
ээ Памятники древней русской письменности, относящиеся к Смутному времени,
стлб, 532
94 Там же, счлб. 563.
як Точку чрения Е. Н Кушсвой на это произведение как на сынову для позднейшей
"Повести 1606 г ", известную только в составе "Иного сказания", счшаю доказанной
(Из истории публицистики Смутного времени XVII в Уч. зап Сарат уннв . 1. V,
Саратов. 1926)
Проблема характера в исторических произведения те начала XV II е 21
воззрений в целом Самое зло и добро в применении к человеческому характеру
оказались относительными Эту мысль прямо декларирует авюр второй редакции
Хронографа, поясняя, что от .зла может произойти добро, а от добра зло. "Бывает
бо по случаю и пелынная лютость врачевания ради недуг в достохвалных словесех
приобпошаетсн, тако же и от сеговыя злобы произыде доброта".36
Замечательно, что характеры исторических лиц показаны в произведениях о "Смуте"
не изолированно. Они раскрываются в связи со слухами о них, в связи с народной
молвой В летописи не встречается передачи разных точек зрения на события, не
согласных с авторской, характеристик неавторских. Между тем авторы исторических
произведений о "Смуте" постоянно ссылаются на различные слухи, разговоры, толки,
отчетливо осознавая значение "общественного мнения"
Автор второй редакции Хронографа ссылается на разговоры о ссылке Нашх в Углич,^7
об убийстве Борисом царевича Дмитрия,38 о поставлении Филарета Никитича "^ и т.
д.
Характеры исторических лиц показаны на фоне народных толков о них. Вот как
характеризуется, например, Самозванец: ". . глаго-лаша же о нем мнози, яко по
всему уподобитися ему нравом и делом скверному законопреступнику нечестивому
мучителю царю Иулиану".40 Передается и мнение народа о сыне Бориса-Федоре
Борисовиче: ". . о нем же мнози от народа тайно в сердцах своих во"1рыдаша за
непорочное его житие" 4
Автор второй редакции Хронографа не стесняется приводить мнения, резко
расходящиеся с его собственными. Он собирает вес "за" и "против", подвергая их
строгому разбору. Так, например, в Хронографе полностью переданы слова
сторонников Тушинского вора о Василии Шуйском, которого автор вюрой редакции
Хронографа в общем идеализирует. Эти " крамол ьницы" и "мятежницы" так
отзывались о Шуйском. " а ныне его ради кровь проливается многая, потому что
он человек глуп и нечестив, пияница и блуд ник и всячествованием неистовей,
царствования недостоин".12 В противовес этому мнению приводится и другое. "Сия
же слышавше и мнози от народа рскоша к ним сице- -государь наш царь и великий
311 А. Попов Изборник, стр. 193.
37 Там ЖР, стр 186-187
38 Там же, стр 188 и 189.
34 Там же, ".1р. 189 4" Там же, стр. 192 " Там же.
42 Там же, стр 198
23 Г -1 а в д /
князь Василей Ивановичь сел на Московское государство не сильно, выбрали его
быти царем большие боляре и вы, дворяне, и все служилые люди, а пиянства и
всякого неистовства мм в нем не ведаем;
а коли бы таковому совету быти, ино бы тут были большие боляре да и всяких чинов
люди""."
То же преломление характера исторического лица через народную молву, слухи,
иногда сплетни опять-таки встречается и во "Временнике" Ивана Тимофеева, и в
"Словесех дней" Ивана Хворостинина.
У Тимофеева окружена этой народной молвой смерть Грозного:
"Глаюлаху же нецыи, яко прежде времени той, яростнаго ради зель-ства, от своих
раб подъя угашение своея жизни, яко же и чадом его по нем они сотвориша тожде.
Смерти же его во странах языческих, яко о празднице светле, много сотворнся
радость, и весело воспле-снаща руками".14
У Хворостинина в связи с народными толками дана характеристика Гермогена:
"...яко же сльппахом. етери гиаголюгце, яко соб-ла^н и смущение патриарх той
сотворил есть и возведе люди своя братися на враги, владуща нами .." 45
Итак, характеры исторических юроев не неизменны, они могут изменяться под
влиянием других людей или с переменой обстоятельств. В них мог"т совмещаться и
дурные и хорошие качества- Человек по природе своей ни абсолютно добр, ни
абсолютно зол. Беспорочных людей нет Противоречивость, контрастноегь авторских
характеристик исторических лиц служат как бы удостоверением объективности их
и.юбражения, так как только таким и может быть человек в представлениях первой
половины XVII в. Характер человека преломляется в толках о нем. Историческое
лицо оценивается в исторической перспективе, в его "социальной функции".
Это новое представление о человеческом характере сказывается во всех деталях
восприятия исторических лиц.
Старые средневековые добродетели уже лишены своего положительною значения.
Безусловные добродетели оказываются относительными- Добродетели, заложенные в
характере исторических лиц, сыгравших отрицательную роль в русской истории,
оказываются только вредными. О Дмитрии Самозванце автор второй редакции Хроно1рафа
говорит: ". . ко книжному прочитанию борзозрителен, но не на благо".46
Внешность человека уже не соответствует по-прежнему его
" Там же
л П1Ы лп' 1
" Вррменшк Ин/ца Тимофр^ид. стр. 151.
" Памятники дррппсй русской письменности, относящиеся к Смутному времени, 556.
стр. 556.
4В Там же, стр. 264.
Проблема характера о исторических проиэо^зсниях начала XVII в 23
характеру. Иван Тимофеев так, например, описывает внешность своич современников,
легкомысленно предавшихся Самозванцу: "Вместо разума токмо седину едину имуще и
брадную власом долгость, юже являху людем и красахуся тою, яко мудрии".47 Вс
большее и большее значение в характеристике исторических лиц приобретают их
поведение, их действия. Это отчетливо видно в тех случаях, когда сравнение,
образ, применяемый к человеку, имеет в виду его действия, но не его внутреннюю
сущность, которая, как мы видели, в известной мере признавалась непознаваемой.
Автор второй редакции Хронографа вряд ли считает патриарха Гермогена похожим на
птицу и, тем не менее,
пишет, что его "аки птища в заклете гладом умориша".18
г" о
Вследствие этой манеры применять к историческим лицам различные образные
сравнения по их функции, по их действию, а не по их сущности, авторы прибегают к
таким сравнениям людей, которые, казалось бы, совершенно не шли к ним, с точки
зрения эстетической системы нового времени: историческое лицо может быгь
уподоблено реке, буре, молнии, горе, раю, ограде и т, д.; оно может быть
сравниваемо с различными дикими зверями, внешне мало похожими на человека. Автор
второй редакции Хронографа сравнивает Бориса Годунова с "морем", с "езером"; 4(?
Дмигрия Самозванца он называет язлодыхательной бурей".5- Тушинский вор"элобесный
и кривола-кательный пес, или человекояднмй зверь, и;ие лукавое око
отверзе и злое рыкание испусти".51 Федор Иоаннович, говорит автор в горой
редакции Хронографа, "ограда бысть многих благ, яже водами бо-жиими напояема,
или рай одушевлен, иже храня блаюдатная садо-вия".'12 Его же он называет "с вещ
а страны Руския".53
Все эти несовместимые с нашим эстетическим сознанием сравнения объясняются тем,
что человек подвергается характеристике по "функции", по своим "делам". Об этом
прямо однажды и заявляет автор второй редакции Хронографа, характеризуя
Тушинского вора: "... се другое зло прииде, другий зверь подобен первому явился
нс образом, но д е лы".54
Внешне этот способ характеристики человека еще очень близок к средневековой
системе, к системе Хронографа 1512 г.5^-самые
4? А. Попов. Изборник, стр. 192. 4В Там же, стр. 201. " Там же. стр. 189.
50 Там же. стр. 193.
51 Там же, стр. 197.
52 Там же, стр. 186. 63 Там те, стр, 188. 51 Там же, стр. 195. 55 См. ниже, стр.
86-87.
24 Глава 1
образы старые, но функция их в значительной мере новая, поскольку новым
оказывается самое видение человеческого характера, восприятие человеческой
личности, ее оценка И то, и другое, и третье оказываются бесконечно более
сложными, чем в предшествующий период, и вместе с тем более реальными, более
близкими действительности
В чем же исторические корни новых воззрений на человеческую личность, нашедших
себе место в литературных произведениях начала XVII в.?
Новое отношение к теме человеческого характера отразило общее накопление
опытного знания и отход от теологической точки зрения на человека, начавшийся в
XVI в и усиленно развивавшийся в XVII в
Период крестьянской войны и польска"-шведской интервенции способствовал
огромному накоплению опыта социальной борьбы во всех классах общества Именно в
это время вытесняется из политической практики, хотя еще и остаемся в сфере
официальных деклараций, теологическая точка зрения на человеческую историю, на
государственную власть и на самого человека
Ч-юбм представить себг конкретно влияние нового социального опыта на лии-радуру,
обратимся к некоторым фактам Мы видели выше, что обсуждению в литературе
подвергались в первую очередь характеры монархов. Это далеко не случайно Здесь
сказалась новая Практика поставления на царство "всею землею"" Если в XVI в
Грозный в своих посланиях к Курбскому отрицал право подданных судить о действиях
своею государя, утверждал богоизб
...Закладка в соц.сетях
