Жанр: Журнал
Образ человека в древнерусской литературе
...угодис не творяще, соблгодающи тело свое по
браце греху пепричасна. Государь-ский сан держа, а посту и молитве прилежаста; и
кресты на раме своем носяща. И честь, и славу от всего мира приимаста, а святыа
дни святого поста честно храняста, а по вся святыа посты причаща-стася святых
пречистых бесмертных тайн И многи труды и победы по правой вере показаста. Л с
погаными половцы часто бьяшася за святыа церкви и православную веру А отчину
свою от супостат велми без лености храняща. А милостипу неоскудпо даяше, и
ласкою своею многих от неверных царей, детей их и братью к себе прини-маста, и
на веру истиную обращаста". В этой "Похвале" роду ря занских князей вс собрано,
все сосредоточено, до предела сжато и выпукло, как в каменной рези владимиросуздальских
соборов Каждая черта до предела обобщена и продумана, каждая деталь
- следствие работы мысли многих поколений, создавших свой идеал князя, его
поведения, его внешнего облика В этой монументальной характеристике рязанские
князья обрисованы такими, какими они должны казаться людям, своей братье, их
послам, дружине, боярам и врагам. Куда ни обратится князь, всюду он лучший из
лучших, для всех он такой, каким он должен быть, с точки зрения древнерусского
автора. Для одних он грозен, для других ласков, к третьим щедр, для четвертых
боголюбив, к пятым приветлив. Он весь в деятельности, он представитель своего
положения, он как бы обращен во вне-к зрителю, к окружающим. И замечательно, что
в "Похвале" роду рязанских князей исчислены почти все те зрители, к которым
обращена эффектная наружность князя: это бояре, приезжие, своя братья князья и
греческие цари, "супостаты"-враги, "неверные цари", послы, духовенство. Ко всем
этим зрителям-князь красен лицом, грозен и светел очами, всюду он первый в
выполнении своих обязанностей: на пиру и в церкви, в битве и при приеме послов.
Его облик легко обозрим, прост и впечатляющ В многоликом идеале князя, то
и Д. С. Лихачев. Повести о Николе Заразском (тексты). Труды Отдела древнерусской
литературы (ОДРЛ) Института русской литературы Академии наук
СССР, т VII 1949, стр. 300-301.
з*
36 Глава 2
^родном, то приветливом и величавом, находят себе место и церковные Добродетели.
Качества князя соединены в его облике механически: рязанские князья и "на
пирование тщивы" и в посте прилежны, грозны и приветливы, до госнодарских потех
"охочи" и "срамных человек" отвращаются, "пустотных" бесед не творят.
Качества князей, их добродетели могут соединяться бесконечно-Иногда они лишены
настоящей внутренней, психолошческой связи. Добродетелен в князе может быть
столько, сколько колец в его кольчуге. "Каждая "добродетель" обращена к зрителю,
надета на нем, как дос'пех~мехапи чески соединена с соседней. Он окружается ими,
как бС10"^"- _0ни.г-=кдк бы-его парадная одежда.. Это хорошо подметил Даниил
Заточник: "Паволока бо испестрена многими шолки и красно лице являть: тако и
ты, княже, многими людми честен и славен по всем с^гранам"."*^
Ь-щс отчетливее сравнение добродетелей князя с его одеянием ъ пространной
посмертной характеристике волыиского князя Владимира Васильцовича. "Ты правдою
бе о б о л ч е н, - обращается к нему летописец,-крепостью препоясан и
милостынею яко гривною утварью златою украсуяся, истиною обит, смыслом
венчан".13 К каждому из своих зрителей князь обращается как бы в отдельности,
полностью растворяясь в окружающей его феодальной среде и становясь до предела
абстрактным. "Ты бе, о честная главо,-продолжает летописец,-нашм одеяние, ты бе
алчющим коръмля и жа-жющим во вьртьпе оглашение, вдовицам помощник и страньным
по-коище, беспокровным покров, обидимым заступник, убогым обогате-ние, С1раньн
приимник".11
То обстоятельство, что добродетели механически присоединяются к другим
добродетелям без внутренне., . об^единяющед' их, свя^й^ привело к" "дрГЕ^тяу--
совмещению идеалов ... све.тского и церковного. В произведениях светской
литературы к дружинным добродетелям князя, рисующим его добрым воином и Ш)бдым
главой дружины, тщи-вым на пиры, щедрым и храбрым, ^присоединяются духовные
добродетели аскетического характера, нищелюбие, смирение, постничество -__-.---
" /^ ----- - '' -=. - -..зд- " -* '
и благочестие. ^ другой стороны, в житииных^характеристиках Дружинные
добродетели легко присоедин_яю.тс^_к, церковным и осеняются венцом святости".
"Так было в характеристиках князей, погибших "от татар, так было и в Житии
Александра Невского.
Христианское мировоззрение при изображении людей было поставлено па службу"
укреплению феодального строя. Оно вступало в силу
" Н, Н, Зарубин. Слово Даниила Заточника. Л.. 1932, стр. 16-17.
13 Ипатьевская лег'пись, под 1289 г., стр. 607.
14 Там же, стр. 607-608.
Стиль монументального истори ч мо X/-.X/// вв 37
по преимуществу там, где_речь заходила о правовых преступлениях об убийстве,
ослеплении, вероломстве, нарушении крестного целования и т. д. Убийство Игоря
Ольговича побудило летописца обратиться к житийным образцам, то же можно сказать
об убийстве Андрея Боголюбского и о многих других преступлениях периода
феодальной раздробленности.
Характерно проникновение церковного элемента по преимуществу в изображение
отрицательных' персонажей свечских произведений - врагоа.внещдих и
внутренниХд.Положительный идеал был "лавным о6-1 разом светский, церковные
добродетели лишь механически пржоеди-иялись в характеристике светских героев к
основным светским, феодальным добродетелям Но коль скоро речь заходила о дурных
поступках, о врагах, - летописец становился целиком на церковную точку зрения и
приписывал отрицательному персонажу ни преимуществу церковные грехи и
недостатки. В церковной литературной традиции светский автор находил сильные
слова" Осуждения, яркие краски~и твердую почву'для морализирования
В изображении отрицательных персонажей сказывался и христианский психологизм,
когда делались попытки проникнуть^во внутреннюю жЙзнБ"7[ейСтвующго лица.
Летописец в гораздо большей степени, "чем в изображении положительных героев
своего повесгвования, стремился психологически объяснить поступки врага, описать
внугренние побудительные причины его дурных поступков. Правда, этих
побудительных причиннемногр: гордость, зависть, честолюбие, жадность
Внешний враг устремляется на Русь "в силе тяжце", "пыхад духом ратным", под
влиянием зависти, которую^ вложил ему в сердце дьявоДд"устре
мивцПУСя"пр5й"яГи~град и землю",10 "надеяся объяти землю, потребитн море".
Владимир Мстиславич нарушает крестное целование, так как был к братии своей
"верьтлив" и "не управли-ваше к ним хрестьного целования".17
Однако и в отношении к отрицательным персонажам писатель XI-XIII вв. не в
меньшей степени официален, чем в отношении к положительным героя м^врегр
повествования -Отрицательный герой ) летописи-это внешний враг, всякий
противник^тою князя, кочорому I сочувствует летописец. Отрицательные персонажи
летописца найдены им"'т"Гпо их внутренним отрицательным свойствам, а по тому
внешнему положению, которое они занимали в феодальной и классовой борьбе
"своего-*ремяни^ __Характерно, что многие отрицательные
15 Там же под 1229 г. стр 507 18 Там же, под 1217 г, счр 4^2 17 Там же, пгд 1171
г, стр 374
48 Глава 2
психологические свойства противника определены летописцем также с этой
официальной, служебной позиции. Один из самых отрицательных персонажей
Ипатьевской летописи - князь Владимирко Галиц-кий Его главная черта-жадность; он
действует не прямо, не войной, а подкупом, деньгами. В этом изображении
Владимирки сказалась ненависть представителя беднеющего Киевского княжества к
гораздо более богатому в XII в. княжеству Галицкому. Беднеющий Киев презирал
молодой и богатый Галич. Это презрение воплотилось в огрицаюльном образе
"многоглаголивою" Владимирки Галицкого, действовавшего деныами, а не оружием,
жадною к добыче и беспо";
1 П
щадного в своей жадности.
Литературные портреты князей XII-XIII вв так же лаконичны, впечамяющи, энергичны
и просты, как и их портреты живописные На иконе XII в. Третьяковской галереи из
Новгородского Юрьева монастыря Геор1ИЙ Победоносец стоит со щитом за спиной, с
копьем и мечом в руках, с кесарским венцом на голове Все атрибуты власти при
нем, оружие при нем; вспоминаются слова из "Изборника" Свя тослава 1076 г:
"красота воину-оружие"19 Одежды Георгия тщательно выписаны и поражают
богатством. Он обращен к зрителю, как оы позирует перед ним и прямо смотрит на
него Вс в нем различимо,
1а "И нда Всеволоду Володимирке за труд 1000 и 400 гривен серебра переди много
глаюлив, а 1юс\"-ди много -оплатив",-юворит о нем лечописсц (Ипатьев скан
м?топи"-ь, и-д 1144 г стр 226) В противоположность Владимирке Всеволод Киевский
роздал пге серебро "кго же бяшсть с ним был" Об ограблении Влади-мирком жителей
МЬчРСКД см Инашевская летопись под 1150 г 1Тр 2Й9 "Оли же не нмсяхуть дати чего
у ИИУ хотяше они же смлюч'' серебро ич ушью и с тип 1 лииаюч!. же серебро
даякуть Володимеру Володимер же поймав серебро и поиде тлкиж" ^мля С(.р(.6ро по
всим градом, олн и до своей -аемли"
19 В III и м а н о в с к и и Сборник Святослава 1076 юда Изд 2-е, Варшава 1894
стр 11 На ,310 мс-сто "Изборника" обратила мпе вгима и" Н А Д"ыина В Н Лазарев
пишеч но поводу русской иконы Георгия-воина XII в Московского Успенского с бора
". .в икоио! рафии изучаемого нами памятника есть лишь одна невизантипская
деталь-ж?с'1 левой сошуюй руки, которая держит меч Георгий пп1|..11Ш^нег эпл меч
капока 1 подобно драгоЦепнои ре\икиии Известно чю каши далекие предки рассматривя
\и меч как своего рода военную эмблему Руси Вместе [ тем меч являлся и
символом власти в чагтносги-княжеской В эюм свете ста-илпшся гишя"111Б1м жест
левой руки Георгия Он выставляет напоказ меч либо как военною амплрму (^си, либо
как знак княжеского достоинства Если образ Георгия бм1 чакячдн каким-либо
русским князем а качестве иконы соименного рму свя-1ою го вероятнее второе
предположение В эгом случае Георгий выступает в роли патрО! а кияэя и держит меч
как знак княжеского достоинства охраняемого им -ища" (В Н Лазарев Новый памятник
станковой живописи XII о и образ Георгия воигд в шиа 1ийском и древнерусском
искусстве Византийский временник, т VI, 1953, стр 190) В наблюдении В Н Лазарева
для нас особенно важно идно \уд жник как и писатель, с1ремится к
эмблематическому изображению, ^ передаче признаков, знаков достоинства
Стиль монументального исюричлш Х/-ХП/ ив 39
ясно. Он изображен не в один из моментов своей жизни, а таким, каким он должен
представляться зрителю всегда^ Художник с грезился изобразить ВСЕ прйсуд^ие .ему
признаки, а нс какое-то из его временных состояний Таков же Дмитрий Солунский на
иконе ^СП в. (в Третьяковской 1алерее^ или Ярослав Всеволодович на фреске
новгородской церкви Спаса Нередац.м- "~
И в литературе, и в живописи перед нами несомненно искусство монументальное Это
искусство, способное воплотить героизм личности, понятия чести, славы,
могущества князя, сословные различия" в положении людей. Бесстрашие, мужество,
феодальная верность, Щедрость^ поскольку все они выражались в Поступках и речах,
были "доступны для обозрения" читателя, не скрывались в 1 дубине личности, были
выражены явно-словом, делом, жес1ами, положением, могли быть переданы летописцем
без особого проникновения в тонкости психологии
В образах князей этого времени отчасти проглядывает идеал мужественной красоты,
созданный народным творчеством. Этот идеал приобретал особую торжественность и
парадность под пером летописца, будучи поставлен им на службу интересам
феодалов, однако вместе с тем многое утерял из того, чем было богато народное
творчество, - главным образом элементы непосредственно реалистического
изображения Литературные портреты князей выступаю г перед нами как бы
высеченными из камня, подобно "прилепам" Владимире-суздальских соборов' с той же
мерою обобщения и с тем же мини-\ мумом жизненно наблюденных деталей.
Литературные способы характеристики князей согласуются со способами описания их
действий, поступков, подвигов И в этих описаниях писатели XII-XIII вв. также
полны заботы о соблюдении этикета, о максимальном обобщении эпизодов, о
зрительном, внешнем их эффекте в первую очередь \\
Говоря о князе, о своем князе, летописец постоянно изображает его в парадных и
официальных положениях; князь во главе своего войскал_князь въезжает в свой
город, его радостно встречают жители; князь "думает" с'5о'ярамй;"князъ принимает
и отряжает послов;
князь первым кидается в битву и "ломает копье"; юло кннзя с плачем хоронят
жители, называя его защитником "сирых", "кормителем" и "нищелюбцем" Перед нами
несколько церемониальных положении, каждое из которых прямо годилось бы для
печати князя как его эмблема. В каждом из эгих поло-к&ний князь предстает перед
читателем прежде всего как кннзь, в ореоле княжеской власти и княжеской славы.
Именно такие положения встречаются на иконах, на стенах храмов или на монетах
(монета Владимира с его изображением и подписью: "Володимер на столе, а се его
серебро").
40 Глава 2
Князь предстает перед читателем или зрителем во всем блеске его княжеского
достоинства. Летописец ловит его слова, фиксируег их, передает их в наиболее
обобщенной форме - почти как сентен ции, подчеркивает их мудрость и
дальновидность, рисует князя только в значительные и торжественные моменты его
жизни.
Вот Михалко и Всеволод въезжают во Владимир со славою и честью великою. "Узревше
князя своя", выходят им навстречу вла-димирцы и духовенство с крестами.20 В иных
случаях народ, встречая возвращающихся с победой князей, поет им славу.21
Вот изображение победившего врагов Мстислава Мстиславича Галицкого Он въезжает в
Галич, встречается там с Даниилом Романовичем. "Вси бо угре и ляхове убьени
быша, а инии яти быша, а инии бегающе по земле истопоша, друзии же смерды
избьени быша, и никому же утекши от них; тако бо милость от бога Руской земле"
22 Побежденный враг - Судислав - обнимает колени Мстислава-"Обуимая нозе ею,
обещася работе бмти ему" ^ Мстислав же прощает врага "и честью великою почтив
его, и Звенигород дасть ему".24
Еще более эффектны и импозантны картины парада княжеского войска с князем во
главе. Парад войск Даниила Романовича описан под 1251 г. Воины Даниила
представлены во всем их блеске: "Щите же их яко зоря бе, шолом же их яко солнцю
восходящу, копиемь же их дрьжащим в руках яко тръсти мнози, стрелцемь же обапол
идущим, и держащим в руках рожанци свое, и наложившим на не стрелы своя противу
ратным. Данилови же на коне седящу и вое рядящу".25 В следующем году Даниил
Романович показывает войско свое немцам. В описании этого смотра еще большая
роль принадлежит самому Даниилу. "Данила же приде к нему (к венгерскому королю,-
Д Л ), исполни вся люди свое. Немьци же дивящеся оружью татарьскому. беша бо
кони в личинах и в коярех кожаных, и людье во ярьщех, и 6е полков его светлость
велика, от оружья блистающася Сам же еха подле короля, по обычаю руску: бе бо
конь под нимь дивлению подобен, и седло от злата жьжена, и стрелы и сабля златом
украшена, иными хитростьми, якоже дивитися, кожюх же оловира грецького и круживы
златыми плоскыми ошит, и сапози зеленого хъза шити золотом. Немцем же зрящим,
много дивящимся" 26 Фигура князя привлекает внимание летописца и в битве, когда
князь обнажает меч,
а0 Ипатьевская летопись, под 1176 г. стр 408
21 Там же, под 1236 г. стр. 517-518
22 Там же, под 1219 г, стр 493
23 Там же
м Там же
35 Там же, под 1251 г, стр. 540.
яв Там же, под 1252 г . стр. 540-541.
Стиль монументального историзма XI-XII! ев 41
когда он ранен, когда оружие его в крови или пострадало от ударов врага. "И
сулици его кроваве сущи и оскепищю изсечену от у даренья! мечеваго",27-говорит
летописец о Данииле в битве с венграми.
Большинство положений князя, в которых описывает его летопи- ' сец, связаны с
княжеским этикетом, они в какой-то мере церемониальны. Церемониальны не только
встречи князя и его посажение на -тттае^ло !игакйе^_как езда "у стремени", что
^символизировало собой вассальную службу князя, его стояние "на костях" после
битвы, "обличающее" победу,28 и т. д Важно о'\. метить, что во всех этих
церемониальных положениях большое значение придавалось общественному гсоиэнанию
князя Въезды князя в город после победы, для посажения на столд встречаются
сочувственно народом Князь въезжает^ в Город "с великою славою и честью",^9 а
инозда -щ.адиг. сец не забывает упомянуть, что князю пелась слава ^_ ч торнадо д
встречал его, как пчелы встречают матку/0
"Геральдические" положения найдены летописцем не только для своих, но и для
врагов-например для Севенча Боняковича, стремившегося ударить своим мечом в
Золотые ворота Киева, как ударил в них когда-то его отец-хан Боняк, или для
Владимирки Галиц-кого, обманувшего русских послов, лежа в постели, и
посмеявшегося над другим послом, стоя на переходах из своего дворца в божницу
Слова того и другого выражают в лаконичной и почти "геральдической" форме смысл
их дсйс1вий. "Хочу сечи в Золотая ворота,- говорит Севенч Бонякович,-якоже и
отец мой"; "поеха мужь рус" кый, обуимав вся волости",31-говорит Владимирко
Галицкий. Свежесть и сила этих эпизодов не в том, что в них отражен какой-то
новый подход к событиям, а в том только, что самые события для изображения взяты
в них не совсем заурядные.
Враг изображается обычно в момент своего выступления в поход "в силе тяжцс"32
или в момент своего поражения, ко1 да он бежит, с позором "дав плечи", или
обнимает ноги победителя, "обещался работе быти ему" 33 Боярин Доброслав
выезжает "с великою гордынею", "во единой сорочцс, гордящу, ни на землю
смотрящий/'
21 Там же, под 1232 г., стр 512
28 См , например там же, под 1249 г., с1р. 534 "И Льн ыа на месю, воиномь
посреде трупья являюща победу свою".
29 Там же, под 1140 г.. с1р. 217; под 1142 г, стр. 223; под 1146 г, стр.233,
пол 1150 г.. стр 288 и ми др
Я1( Там же. под 1235 г, стр 517-518
я1 Там же, под 1152 г, стр 319
зя Там же, под 1237 г, стр 520, под 1240 г. "лр 522 и др
33 Там же, под 1219 г., стр. 493.
34 Там же, под 1240 г, стр 525
42 Глава 2
В этих изображениях внутренняя жизнь князя подчинена его внешнему изображению.
Князь мудр, храбр, справедлия-в той мере, в какой это полагается ему там, где
это нужно по "этикету". Все совершается им в своем месте и в свое время. Князь
поступает так, как нужно по воззрениям своего времени. Его личным
привязанностям, вкусам, привычкам летописец уделяет место только тогда, когда
это отраждегся на его судьбе. Болезнь князя описывается тогда, когда он болен
смерюльно. Въезд князя в юрод описывается тогда, когда он приезжает с победой из
похода или для того, чтобы сесть на столе. Совет князя с боярами описывается
тогда, когда принимается какое-либо ^мудрое решение. Князь не принадлежит самому
себе. Он изо- ^ бра?иа"?тся только как представитель своего сословия, во-первых,
и как исторический деятель, во-вторых.
-Мттпнатюры Радзивиловской летописи выдержаны в едином стиле с текстом летописи
XII-XIII вв. Они этикетны и герадьдичны в самом точном смысле. В них
иллюстрируются главным образом те по-лоздения, которые связаны с церемониалом и
которые необходимо упомянуть по этикету. Посажение князя на стол, въезд его в
город, победа над врагами, прием послов, сцены инвеституры, осада князем или
врагами города, подвиг князя в битве, похороны князя, выезд в поход, переговоры
о мире и т. д-, и т п.-все эти действия изображены до предела лаконично. Войско
изображается условной группой, город-воротной башней, мирные переговорытрубачами,
и т. д.35
Хотя миниатюры Радэивиловской летописи и относятся к концу XV в., но по выбору
сюжетов, по проникающему их духу феодального этикета они ближе всего стоят к XII
и XIII вв , подтверждая тем самым гипотезу М. Д Приселкова/'" А. В.
Арниховского3' и других о том, что они копировали миниатюры более древниевладимирского
свода 1212 г.
*
^Подобное изображение людей было, конечно, близко к их прославлению/Там, где
древнерусский автор сознательно стремился дать чи"
Интересные особенности передачи в миниатюрах Радэивиловской летописи ряда
сюжеюв, огражающих феодальную идеологию "с диаграммной четкостью" и "плакатний
выразительностью" вскрыты в рабоче А. В. Дрциковского "Древнерусские миниатюры
как исторический источник" (М-, 1944)
зв М. Д При".елкоо. История русского летописания XI-XV вв. Л.. 1940,
стр. 58
я7 Л В. Л р ц и к о в с к н ". Древнерусские миштагюры как исторический
источник. См. также рецензию Н. Н. Воронина на эту р^богу в сВ^-тнике Академии
наук СССР" (1945, ¦ 9).
Стиль монументального ис-торизма X!-XIII вв. 43
тателю представление о том человеке, о котором он писал, обычно ясно ощущается и
стремление прославить его или, напротив, унизить. О задаче искусства как о
задаче прославления прямо писал в своем "Слове на седьмую неделю по Пасце"
Кирилл Туровский: "Историцьт и ветиа, рекше летописци и песнотворци;'
прйкланяють своя слухы в бывшая между царей рати н ополчения, да украсять
словссы слышащая и възвеличять крепко храбровавшая и мужествовавшая по своем
цари, и не давших в брани плещи врагомь, и тех славящй похвалами венчаеть".38
Общественное признание, "слава" князя, его "честь"-спутники феодальных
добродетелей князя в писательском представлении того времени. Авторы XII-XIII
вв. не знают коллизий между т^м, что представляет собой князь, и тем, как
воспринимают его окружающие:
его вассалы_ и_народ. Как мы уж&_сказали, добродетели князя все об-рагц&шд во
вне, достушщ дл^ои^н^-э-авдорм К^-XIII вв. не изд-бражают скрытой, внутренней
духовной жизни, ^о^-орая могла_бы быть неправильно понята окружающими. Вот
почему добрая слава низменно "сопутствует доброму князю и служит как бы
удостовере--ннем его феодальных добродетелей. Вот почему в похвале князю, живому
или мертвому, так часто говорится о его славе, о любви к нему народа.
Когда умер Владимир Мономах, "весь народ и вси людие по немь плакахуся, якоже
дети по отцю или по матери",39 По И^зяславе Мсти-славиче "плакалась" "вся Руская
земля и вси Чернии Клобуци".40 По Мстиславе Ростиславиче плакали все новгородцы"все
множь-ство новгородьское, и силнии, и худии, и нищий, и убоэеи, и черноризьсце",41
и т. д. Плач_.по__у!не^1шем-это и прославление князя. его заслуг,
его доброты, его храбрости, обещание не забыть его доблести и его
"приголублсния". "Уже не можем, господине,-плачут новгородци по Мстиславе
Ростиславиче, - поехати с тобою на иную землю, поганыих поработити во область
Новгородьскую: ты бо много молвяшеть, господине нашь, хотя на все стороне
погапыя; добро бы ныне, господине, с тобою умрети створшсму толикую свободу
новго-родьцем от поганых, якоже и дед твой Мьстислав свободил нь" бяше от всех
обид; ты же бяше, господине мой, сему поревновал и наследил путь деда своего;
ныне же, господине, уже к тому не можемь тебе
38 Памятники древнерусский церковио-учительной литературы. Под ред. А. И.
Пономарева, вып. 1, СПб., 1894, стр. 167. 33 Ипатьевская ЛРТОПИСЬ, под 1126 г.,
стр. 208.
40 Там же. под 11^4 г., стр. 323.
41 Там же, под 1178 г., стр. 413.
44 Глава 2
узрети, удае бо солнце наше зайде ны и во обиде всим остахом" г Все эти плачи и
прославления, конечно, далеки от передачи действи тельных- они в высокой степени
литературны и традиционно!
Есть и другая сторона в этом общественном признании князя Князь и вассалы, князь
и народ составляют единое целое, связанное феодальными отношениями. Народ
составляет неизменный и безлич ный фон, на котором с наибольшей яркостью
выступает фигура князя Народ как бы только обрамляет 1руппу князей Он выражаег
радость по поводу их посажения на стол, печаль по поводу их смерти, поет слаау
князьям при их возвращении из победоносных походов он все1Да выступает в унисон,
без единого индивидуального голоса, массой, в которой неразличимы отдельные
личности, хотя бы безы мянные, вроде тех безликих групп, которые условно
изображаются на иконах и фресках аккуратно разрисованными рядами голов, за ров
ным первым рядом которых только едва выступаю! верхушки голов второго ряда, да
ним третьего, четвертого и т д -без единого лица без единой индивидуальной черты
Их единственное отмечаемое достоинство-верность князю, верность феодалу.
Это вполне согласуется с основами феодальной идеоло-ии Князья постоянно требуют
от населения верности себе В свою очередь и на селение неоднократно заверяет в
летописи князя о своей верности Верность, преданность и любовь к князю народа
окружают его, как ореолом Могущество феодала гем больше, чем более преданы ем"
народ и вассалы. Чтобы возвеличить князя, надо подчеркнуть преданность ему его
людей, готовность их в любое время выступить со своим князем по его призыву.
Описания преданности горожан своему князю обычны в летописи народ, горожане,
вассалы постоянно изъявляют готовность сложить за своего князя головы, заверяют
его в своей верности и любви к нему Изяслав Мстиславич входит в Киев, "хваля и
славя бога и выидоша противу ему множество народа и игумени с черноризци и
попове всего города Кыева в ризах"43 Горожане радуются кчяже скому "седению" в
их городе.44 Они действуют по формуле "Мы людие твое, а ты еси нашь князь" 4Э
Подобно тому, как полки "гьа-дахуть боя"* за своего князя,46 и горожане заявляют
князьям "Аче ны ся и (с) детьми бити за тя, а ради ся бьем за тя" 47 или "Кде
42 Там ж
1Э Лаврентьевская летопись Полное собрание русских \етописей (ПСРЛ), т I вып 2
Л, 1926, под 1146 г, стр 313
44 Ипатьевская т.етопись под 1160 г стр 34')
46 Там же, под П59 г стр 339 4в Там же нод И74 г. стр 391
47 Там же под 1^9 г, стр 339
Стиль монументальною ислоризма XI-XIII ее 45
узрим стяг ваю, ту мы готовы ваю есмы".48 Горожане обещают княз
...Закладка в соц.сетях
