Жанр: История
Национальные образы мира (Космо-Психо-Логос)
...у убийство Федора Павловича - это космическое
(а не семейное лишь) дело: в нем оскопляется
Уран, в нем поколение мелких, но уже личных, световых
богов - Зевсов - поднимает руку на Крона, на
Хроноса, т.е. корень свой убили и подрезали (греки-то
мудрее: Урана - лишь на время оскопили, Хроноса -
в Тартар запрятали - т.е. всех в бытии: к его обилию,
жизни и разнообразию - сохранили), а здесь убили,
преемственность разрушили, а потом восстановить захотят
(как усадьбы - "памятники старины" реставрировать)
- да поздно: уж не сотворишь ныне того, что
в азарте и беспамятстве крушилось в запойно-разгульное
хмельное время, когда сорвиголовы и куполятами
- церковными головками швырялись. И так, все
заново, на пустом месте мнили строить - будто до
ничего не было...
Но в том-то и дело, что Федоры Павловичи - не
убиенны; да и все не убиенно, и все всегда есть и
полностью: в земле ли, в воздухе, в ветре, в памяти,
в слове, в раскаяньи, в чувстве греха и вины, - есть,
пребывает, сохраняется - и вновь воплощается, оседает,
материализуется, видимо становится в новом обличьи:
такова вечная жизнь и бессмертие всего - и
глядят на нас ив 1967 г. олимпийские боги...
Но вернемся к загвоздкам Левина на земле, имея
в виду, что земледелие - это любовь с землею, так
же как соитие = возделыванье женского лона. (Так
что вот и экономика и политэкономия вполне входят
в орбиту Эроса и нашего рассмотрения.)
Но предварительно выясним то, что бросил выше:
о жалости. Что есть жалость как вид любви, слияния?
В жалости - прижимают, гладят, глядят, утирают слезы
- т.е. поверхностно, все на поверхности тела женщины:
ухаживают (обрабатывают землю), утешают-утишают
- без проникновения, внедрения телесного. Жалея,
сохраняют в целости и неприкосновенности - как
раз не трогают. А в страсти - вон как в видении св.
Теодоры: распарывают, все кости зубилами пересчитывают
и душу вытряхают... Видно, велика русская земля
- да, как белотелая русская красавица, - тонкокожа,
голубенькие венки просвечивают: недаром такие
неглубокие здесь колодцы: ткни - и вода пошла. Так
что любит она обращенье нежное, обходительное -
при всей своей большой комплекции и рыхлой массовидности:
погладить, приголубить - тогда тает и легко
отдается - из благодарности, нежности, опять же жалости,
а не обязательно из влечения: раз тебе хочется
- на, мне не жалко: но сама вертикально-коренного
сотрясения (оргиастического землетрясения) не испытывает,
или редко... А что ж: зачинать - зачинает,
плод дает.
Левин у Толстого и уперся в главный для России
тогда и космический, и политэкономический пункт: нежеланье
народа более энергично и рачительно эксплуатировать
землю. "Левин начал этою зимой еще сочинение
о хозяйстве, план которого состоял в том, чтобы
характер рабочего в хозяйстве был принимаем за абсолютное
данное, как климат и почва, и чтобы, следовательно,
все положения науки и хозяйства выводились
не из одних данных почвы и климата, но из данных
почвы, климата и известного неизменного характера рабочего"
("Анна Каренина", ч. II, гл. XII).
Значит, русский ум Толстого, во-первых, восстает
против западноевропейской вещно-предметной науки,
которая исследует и высчитывает объективные факты:
климат, почва, что могут и должны дать "при правильной
агротехнике", - и тупы перед "психологическим фактором";
хотенье или нехотенье земледельца; или полагают,
что можно эту волю земледельца организовать и науськать
его на землю (как подпустить жеребца на кобылу),
если создать ему хорошие условия: трудовые от-ношения.
Но "от-ношение" = "ношение", вещь поверхностногоризонтальная.
А земледелие - любовь = вещь глубинно-вертикальная:
и без охотки, без того, чтобы сучка захотела
- у кобеля не встанет, вожделения не будет.
Нельзя возделывать землю не из любви к ней, не из самозабвенно-вертикального
в нее влечения, а ради чегото
другого: лишь бы отнести плод, как средство заработать,
и продать на рынке - и купить телевизор. Отнести
плод земли от земли вскормившей - это как ребенка
отлучить от матери и передать в руки приходящей женщины
или вообще - в ясли, на механические руки. Оттого
и получается американское продовольствие: химизированный
безвкусный хлеб, искусственно ускоренно
наращивающееся мясо - и рекламно-механические
улыбки и стандартные реакции людей среди взаимозаменимых
лично-любовных от-ношений.
Без трагедии - умирающего и прорастающего
зерна.
Когда же плод земли на ней же поглощается, тогда -
навоз (а не химическое удобрение), тогда плод и продукт
жизнью питателен, поддерживает именно живую
жизнь, а не просто продолжительное существование.
Так что Левин хорош тем, что вводит душу земледельца.
Но к чему он ее плюсует? К "климату" и "почве",
к "объективным" факторам: по ведомству науки
агротехники - соглашается их там оставить. А по сути -
что? Ведь под этими-то словечками, научными терминами,
прикрыта сама земля, мать-сыра, женщина. Выходит:
душа, охотка земледельца во внимание Левиным
принимается, а женщина-Земля оставляется обездушенной:
будто может так быть, чтобы желанье или нежеланье
земледельца пахать землю на нем лишь и замыкалось,
а не было обоюдным влечением: будто приступ
земледельца к работе, его настроенность на работу не
оттого, что весной, например, пары и дымы, волнующие
зовы поднимаются с груди земли, - как ароматы женского
тела бьют нам в ноздри и наливают нас вожделением,
или густые пряные травы в пору сенокоса зовут
взять себя... (Шолохов-казак умел это сказывать).
Собственно, Толстой-художник и душу, и Эрос земли
живописует (ср. Левин на сенокосе), но рассудок
его более холостой и скопческий: хочет соединить целостную
душу (которая вся состоит из любви и влечений)
с механическими лоскутами, понарезанными наукой
из земли и обозначенными ярлыками: "климат",
"почва". Он не понимает, что русский Эрос - между
русским человеком и его землей - не выдумка, и не
мистика, и не "грех" тем более, а живет и определяет
и время, и сроки, и характер вспашки даже: на сколько
сантиметров (обычно неглубоко, как и колодец, - потому
мог Терентий Мальцев предлагать вместо плугов
какие-то лущильные диски-колеса).
Оттого и решить ничего не может (ибо соединить
человека-работника можно не с "климатом", а с душой
же, с порбй: не с "почвой", а с кожей и телом) Левин,
упирается в то, что мужик не хочет работать, - и
надрываться, и ищет выхода в изменении условий и
хочет стимулировать, мастурбировать не работающий
инструмент; но тот после всякого искусственного
взбадривания снова опадает: отлынивает работник -
чует обман в барине и его замыслах. И это не просто
предубеждение от веков эксплуатации помещиками
крестьян, но из твердого убеждения и верного знания,
что барин, живущий на втором этаже, в каменных палатах,
да уже наполовину в городе и выдумывающий
из книжек, не может так чуять запроса земли, что ей
надо, как крестьянин, сидящий в дереве избы на земле
- прямо голой: тело мужика ее нюхом чует: как собака
- дичь. Обман в предложениях Левина лишь на
поверхности можно толковать так, будто крестьянин
чует своекорыстие барина. Нет, подвох здесь глубже:
крестьянин чует, что барин ошибается против земли,
обмануть хочет не работников, и сам обманывается, по
не-до-раз витию/умению.
17.1.86. Это все - не утверждения. Это - поиски,
вопрошающее движение мысли среди бездн сверхидей
и национальных сверхценностей. Тут непрерывно подстерегающие
опасности: не совсем то сказать, не совсем
так, впросак попасть - на хохот и осуду... Что ж, можно
и не делать этих усилий мысли или оставить при себе, не
выносить на люд и на суд. Однако История требует все
более сознания от своих участников, и надо уяснить естественную
склонность Природы и Космоса данной
страны (к чему их само собой клонит?), чтобы, во-первых,
Обществу в работе истории не искалечить свою
супругу = Природину данной страны, т.е. согласное с
нею тут творить; а во-вторых, человечеству здесь такое
преобразование и превозможение, переделку затевать,
которые б в дополнительности находились к естественному
устроению: создавать то, чего Природе недостает и
чего она сама алчет, но не может.
На эту мысль я напал, обдумывая грузинский КосмоПсихо-Логос,
У поэта XIX в. Акакия Церетели прочел:
он, княжич, был отдан в детстве не просто крестьянской
кормилице на грудь (это и русские баре делали), но прямо
в семью крестьянки и до шести лет рос там. Князь
воспитывался в крестьянской семье! И этот обычай издавна
повелся в Грузии. Также и царские дети - в семьях
эриставов, дети этих - в семьях дворян и т.д. Тут мне
видится некий закон обратной связи. Гора (= князь) добровольно
идет вниз на поклон в долину, склоняется на
смирение-отождествление-породнение с ней, с низами
общества, с народом простым тем, что самое свое дорогое,
наследника, доверяет долине, народу, матери-земле,
на наполнение соками и смыслами вещими. А потом, когда
воздымется вверх княжич и станет властителем, он
уже не может быть жесток к народу, ибо там его молочные
братья и сестры, побратимы, и узы эти сильнее даже
родственных в Грузии.
Значит, в естественном Космосе гор вектор Социума
- к поравнению. А на равнине как на ровнегладне
балто-славянского щита? Очевидно, что призвание
истории общества, развивающегося тут, - восполнить
нехватку высоты, структуры: социально-культурное
горообразование! Создать такие духовные, культурные
структуры, что были б аналогичны горам Кавказа.
И это при том, что Космос равнины естественно
тянет к нивелировке, а гуляющий беспрепятственно ветер
склонен впиваться и сдувать эти образования, а
топь матери-сырой земли склонна тушить огонь деятельности
и факел личности - в лень и уныние их
ввергать...
Итак, в национальной культурно-исторической целостности
Психо-Логос Истории, Труда, Общества, Культуры
находятся в диалогическом отношении с ПсихоКосмосом
Природы и Народа. Эти различения надо
иметь в виду, чтобы правильно воспринимать данное
художественное рассуждение: что тут высказываются
вопрошающие мысли, неизбежно частичные, и нет и
не может быть законченных ответов и утверждений
(хотя мысль вьется и льется в форме положений и
утверждений: таковы просто кирпичики всяких логических
выкладок...). Читать следует - как споры персонажей
в романе: понимая неизбежную односторонность
каждого слова, его спровержимость в любой точке,
что постоянно и делается здесь в самокритикующем
движении мысли, стремящейся постичь Целое...
ПАНОРАМА ЕВРАЗИИ
З.Х1.68 г. Общее для Европы представление об Индии
- "страна чудес". Чудо - то, что сверх меры и
рассудка, способности судить своим людским умом.
Следовательно, там - сверхчеловеческий ум, зона божеств
(все религии - с Востока недаром). Ну да: Восток
ведь - это восход солнца, зона первопричин. Оттуда
- начала народов: индоарийцев, гуннов, болгар,
татаро-монголов, тюрков - сгущается там бытие, оседает
массами атомов и пускает их катиться против часовой
стрелки (= против ритма Времени) - вращения
Земли с запада на восток.
Все переселения народов и направление кочевий -
оттуда, против Времени, и их призвание - оборачивать
историю вспять (что и делали переселенцы: варварыготы
- с античным миром, половцы-печенеги - с
Русью, с ней же - татаро-монголы, арабы - с Египтом,
Палестиной и Испанией, тюрки - с Византией...).
История - колесо; ее необратимость - в pendant^
тому, как на одно направление заведена, запущена вращаться
планета Земля, если только цивилизация не произведет
такой взрыв, в результате отдачи которого Земля
обратит вращение сйое (иль провиснет без вращения
в пространстве, нейтрализуется), а история - течение
свое. Во всяком случае, первый признак Востока в глазах
Запада, Европы - большая причастность к свету,
солнцу, огню-теплу, бблыпая отсюда исконная посвященность
в причины и тайны всего сущего, одаренность
этим знанием, тогда как человеку Запада этого приходится
добиваться усилием, напряжением, трудом - тянуться
кверху, противоборствуя более сильной здесь
тяге земной. Ну да; житель Востока более причастен
к выси мира (Восход), а Запада - к падению на Землю,
к стихии земли, к низу мира: и все низости в истории
- творятся с Запада, и оттуда распространялись
приземляющие оковы повсюду (колонизация и империализм).
^Соответствие (франц.).
Отсюда следует ожидать, что из стихий надземных
большую роль здесь играют: воздух, огонь, вода, тогда
как на Западе земля - ось и середина, и столько же
бытия видится под нею, сколь и над нею. Здесь -
разработанные представления о хтонической сфере
подземья: Аид, Персефона, Изида-Озирис; зерно -
умирающий и воскресающий бог; у Платона в "Федоне"
анатомировано нутро земли; вспомним также дифференцированные
представления об аде в Христианстве,
о царстве тьмы и геенне огненной; а в германстве -
культ глубины, Tiefe в душе и в мысли.
На Востоке же если и есть противостояние света
и тьмы, то тьма не крепка, не есть земля и недро
("твердый орешек"), но тоже полувоздушна (Ормузд и
Ариман). И в индуизме подземье очень слабо намечено:
трудно там локализовать в подземье и царство мертвых,
и его бога Яму. И погребение-то - не в землю
зарывание, но сжигание; иль труп - в воды Ганга; иль,
как в Тибете, где земля камениста, - грифам, т.е. в
воздух, в высь мира иль в бок (когда в воду): иль
зверям = демонам, пожирающим трупы: ракшасам и
якшам - опять в надземном уровне. В Индии - не
внедряются в Землю, ее глубь не смотрят: и хоть есть
там глины золотые и серебряные, но богатства свои
предпочитают брать из воды (искатели жемчуга в волнах
моря, в раковинах), а не в разработке недр, куда,
напротив, направлено воззрение горняка-германца^. И
то еще верно, что стихия земли в Индии не маняща в
недра свои, но отталкивающа: каменисты горы - Тибет,
Гималаи, Декан. А если почва там плодородная, то
ведь не земле она этим обязана, но воде: наносы ила
поверх земли могучими реками произведены, а берег
накатан прибоем моря.
Итак, земля там непривлекательна (нет и войн за
захват земли, и противоречий вгрызающейся в низ собственности
на землю); не самость она, но от себя самоотрицательна:
ввысь взор обращает по линиям гор
- хребтов их и рамен. Там ведь высочайшие горы
мира, и наиболее земля ввысь устремлена, грудью выпячена,
а не вогнута, засасывающа себя любить, как в
' И в медицине сопоставим: запрет на анатомирование трупа
в Индии, развитие терапии травяной с внешним укалыванием
на Востоке, т.е. не вскрывая нутра тела, - и развитие анатомии
и хирургии на Западе.
равнинах Европы, а тем более - в низинах, у моря
отвоеванных, Фландрии и Нидерландов. Оттого на Западе
- частная собственность на землю (атомы-тела
людей более плотные, плотнее здесь воплощение рассеянного
бытия в точки-индивидуумы - "неделимые";
на Западе, где свило бытие крылья, где пало оно и где
основной организующий миф - о грехопадении человека
- мифа этого ведь нет в Индии, - атому-телу
требуется при падении место под солнцем, в пространстве,
жизненное); а на Востоке, где воплощение рассеянного
бытия более кипуче и кишаще и где массовидны
скопища атомов и нет пустот меж одним телом
и другим, - там не разглядеть под кишением живых
существ и растений земли и невозможна индивидуальная,
но лишь общинная собственность на землю (ср.
Маркс о восточноазиатской общине). В России -
"мир". Правда, здесь просторы, и народу мало, но, хоть
и полно места на земле каждому, община тоже складывается
- по слабости в России вертикальных тяготений
и по силе оттягивающих - горизонтальных: в
сторону, в "родимую сторонку".
В Индии конфликты меж людей не из-за того, что
один взял у другого землю, но из оскорбления наземного
- например, коров священных и т.д.
Наука геология сообщает нам, что Мировой океан -
воды - первоначально покрывал землю. А может, вообще
земля была каплей расплавленной жидкости (как
мы себе представляем солнце - шар раскаленных паров),
в которой по мере остывания поляризовались земля
и воздух (атмосфера), а связным меж тремя стихиями
был огонь ("Джатаведас" = "знающий существа"
- эпитет Агни в Ригведе). То же сообщает Книга Бытия:
что "Божий дух носился над водами"; и по Тютчеву,
в Последнем катаклизме:
...покроют воды,
И Божий лик изобразится в них.
Итак, земля выступает из вод Мирового океана -
проявляется во времени (как в фотографии в ходе "выдержки"
- времени - проступают очертания) рельефами
своими. И по мере превращения капель^, с одной
стороны, в атомы, частицы-песчинки - и в пузыри воз^
Ниже предлагается некая поэтическая космогония. 30.1П.89 г.
духа - с другой, на землю оседали, высаживались из
просторов рассеянного бытия (= иль на земле в этих
особых условиях возникали, что одно и то же, ибо эти
"особенные условия" устроило само бытие в ходе своего
раскола) истины-сути-существа-идеи-эйдосы-видысемена-искры
жизни, огни - словом, живые существа
всех родов и видов, как залоги всеединства расколотого
бытия и имеющего быть воссоединения всего и
возврата воплощения в рассеянное бытие. Это огни, и
люди-огни по преимуществу (недаром они начинаются
с откраденного Прометеем огня). Их суть - вгрызаться
в землю (= труд, цивилизация) и стремиться ввысь -
к идеалу, к духу, к свету, что есть возврат в рассеянное
бытие, но уже зачерпнув из земли запрятавшееся
туда "Черное солнце" (термин манихейства) = сопрелый
во тьме и без воздуха, под коркой-тюрьмой, в
плену земли, огонь: нефть, уголь, энергию атома. До
людей то же дело делают растения (чья ткань набухает
от света, воздуха и воды и которые суть труба между
надземьем и недром-ядром Земли) и животные - разносчики
живота - жизни, уплотнители земли удобрением.
Так что и древние предания: что духи-ангелы, грехопав,
отяжелев, отвердев, породили людей (что душа
посылается на воплощение в тело); и нынешние мифы:
что некогда на Землю высадились разумные существа
с других планет, прилетев на кораблях-эйдосах-архетипах
всякого умения, знания и существования, - варианты
одного подсказа бытия.
Этот подсказ дан и нам в карте земного шара, Две
трети поверхности - океан. Потом Запад - землян,
Восток - водян: там Великий или Тихий океан, и солнце,
по идее, встает не из земли, а из воды. Земля ж
расширяется и проступает к Западу: на Востоке узкий
мыс Японии; потом разрозненные острова и мысы: Чукотка,
Камчатка, Курилы, тысячи островов Индонезии,
Австралия. Потом собирается в протяжение континента
(Китай, Русь, Индия), кулак и узел гор. И далее распускается
в ширь и ровнь: Европа - Африка, а меж
ними лишь рудимент океана - щель Средиземного моря,
т.е. вода среди земель уже пленена, а не как было
на Востоке: земли среди вездесущей воды, И моря
здесь недаром так земельно-каменно называются: Черное
море (от тьмы, а не свето-воздуха), Мраморное,
Мертвое, Красное (кроваво-ржавое, ибо кровь = огневода,
как и окисление = сгорание металла), тогда как
на Востоке воды - Желтое море, Тихий (самодостаточный,
благой, ибо Великий, уверенный в себе) океан,
Однако признаюсь, что во всем этом рассуждении
я вчувствовался и проникся эллинским воззрением, по
которому в начале - вода (Фалес). И Платон многократно
исходит из древних мифов о потопах^, о гибелях
и циклах цивилизации: о затонувшем материке Атлантиде
(в "Тимее"), о началах обществ на вершинах
гор (в "Законах"). "Избежавшими тогда гибели оказались
чуть ли не исключительно горные пастухи - слабые
искры (люди = огни. - Г.Г.) человеческого рода,
спасшиеся на вершинах" (Законы, 677 В). И Страбон
развивает это эллинское толкование происхождения
народов, стран и государств; "По предположению Платона
после потопов возникли три формы цивилизованной
жизни: первая - на вершинах гор, примитивная
и дикая, так как люди испытывали страх перед водами,
которые еще держались как раз на поверхности равнин;
вторая развилась по склонам гор, так как люди
уже постепенно стали набираться храбрости, потому
что равнины начали высыхать (таким образом, храбрость
- от большей сухости человека, который более
воспламенен, тогда как страх - сырость, большая причастность
воде: плач, слезы от страха, - нежели огню;
страх гнетет, и душа по артериям, как капля, загоняется
в пятки, туда стесняется. - Г.Г.); третья образовалась
на равнинах. Можно, пожалуй, говорить равным образом
и о четвертой, пятой формах и даже больше; последняя
же форма цивилизации возникла на морском
побережье и на островах, после того как люди совершенно
избавились от подобного рода страха. (Ну здесь
Страбон явно как высший образ человеческого бытия
трактует свой родной эллинский Космос, который есть
острова средь моря: самостоятельные крепкие атомыиндивиды
- в пустотах бытия. - Г.Г.) Действительно,
большая или меньшая решимость приблизиться к морю
заставляет, по-видимому, предполагать также некоторые
различия ступеней цивилизации и нравов, так же
^ Циклы цивилизации, отсчитываемые по воде, потопам, -
мировоззрение средиземноморских народов: эллины, иудеи...
Германцы же рассуждают по огню - видят циклы мировых
пожаров: гибель богов в "Эдде" - пожар Валгаллы; закат Европы
Шпенглера - тоже сгорание огня-света.
как и доблести и дикости, которые до некоторой степени
составляют уже переход к культурной жизни на
второй ступени" (Страбон, География, кн. XIII, 1, 25),
Историк склонен эти отличия расположить по времени
и назвать словами: "лучше" - "хуже", "культура"
- "варварство", помещая добро в прогресс, а зло -
назад. Однако с точки зрения бытия и его измерений
(истина, святость, чернота-грех, совесть) в отличие от
уровня жизни и человечества (правда, добро-зло, стыд)
ни один Космо-Логос не оставлен бытием, и "ниже"
здесь (по склону горы) не значит "хуже", а так данному
народу заповедано: здесь стоять! сей именно необходимый
бытию форпост удерживать и стадию воплощения
рассеянного бытия (иль уже рассеяния воплощенного)
собой осуществлять. С этой поправкой на оценку
- т.е. на бесценность - можно и принять вывод
Страбона, по которому цивилизация распространяется
сверху вниз: "Совершавшиеся тогда такие переселения
в нижележащие местности, по моему мнению, указывают
также на различные ступени образа жизни и цивилизации"
(География, кн. XIII, 1, 25).
Осаждение народов на землю (ибо как вода, оседая,
наносит ил, частицы песка, так и твари оседают на
земле из рассеянного бытия в ходе его воплощения:
народы = наносы, пласты, слои) идет слоями сверху
вниз - с Востока на Запад, Это сохранено нам в преданиях
о смене веков и поколений людей (см., в частности:
Гесиод, Работы и дни). Первыми осели самые
вышние, горние народы, приближенные к солнцу-золоту*:
золотой век и поколений людей. Соответствует ли
этому периоду осадок нынешней желтой расы иль она
вторична, судить не берусь, однако священность желтого
цвета (= цвета золота) в Китае и Агни-огня в Индии
на связь с этим слоем указывает. Местонахождение
золота (= представителя солнца из металлов, в зоне
недр - черного солнца) - тоже преимущественно Восток:
Колыма, Аляска, Лена, а также средняя, зенитная
полоса, приближенная к солнцу: экватор и тропики (Атласские
горы иль ЮАР): цветные металлы - в полосе
средиземноморской и Средней Азии: медь - Балхаш
и т.д.
* Недаром и географам бытийственная интуиция подсказала
обозначать горы золотым - желто-коричневым - цветом.
Следующий век и поколение и слой - серебряный:
бледнолицые, цвет Луны и Ночи; цвет света, воздуха
и снега - истины - белизны. Таковы индоарийцы,
расы Европы и России.
Переходные - бронзовый и медный век: инки,
майя, семиты (творцы архекультур), эллины-римляне,
отчасти романские народы - смуглолицые.
Белые же - выцветшие: свет их - от тьмы и ночи
кругом: бледность. И их упование - низ мира (и тепло
им оттуда - огонь черного солнца, добываемый огнивом:
трение железа о камень - искра!) и чтб там -
железо. Недаром страны Запада славны железом (и
углем): Рур-Эльзас, Англия - им оно больше всего
нужно. Золотым же народам (в частности, Индии) не
нужно железа, и нет там его залежей. По Платону, у
первых народов, осевших после потопа на вершинах,
не было надобности в железе: "Железо, медь и все
руды слились вместе и стали скрытыми, так что было
очень затруднительно их извлекать. Поэтому редко удавалось
тогдашним людям срубить дерево. ...Значит,
столько же времени не существовали тогда или даже
долее и те искусства, для которых нужно железо, медь
и тому подобное. ...И вот, в те времена совершенно
исчезли во многих местах междоусобия и войны. ...В
изобилии имели они одежду, подстилку, жилища и утварь,
как огнеупорную, так и простую. Ибо ни одно
из искусств, касающихся лепки и плетения, не нуждается
в железе" (Законы, 678Д-679А).
Однако Платон объясняет миролюбие послепотопных
людей также их малочисленностью и изолированностью:
"Ввиду своей малочисленности люди с удовольствием
взирали друг на друга в те времена" (679С), -
что есть типично эллинский взгляд, видящий в мире
атомы (и социальные) и пустоту. В Индии ж миролюбие -
и при кишмя кишении людском.
И то еще характерно, что для Индии тепло - с
верха мира, от солнца падает лучом, а для германцев
тепло и жизнь - из низа мира: вздымается огнем,
пламенем очага, который питают уголь (недро, глубина,
черное солнце) и дерево = застывший язык пламени
снизу вверх. Так что северные народы, когда им жарко,
как бы на сковородке поджариваются, в "геенне
огненной" снизу кипят, - а южные народы (иудеи,
арабы) испепеляются гневом Божиим сверху. Огонь на
Севере передоверен Богом черту.
Свет и тепло сверху из просторов даны - в Индии;
в Германии ж - снизу и из точки: из искры-свечи -
в ширь и стороны, от "я" вовне, из Innere; и свет от
"Я" сознания возжигает мир, субъект полагает объект
(априоризм, трансцендентальное Канта, Идея Гегеля,
Труд, производящий все, - Маркса). Свет в Индии
обволакивает человека из пространств; в Германии ж
от человека, его очага, Haus'a и Burg'a - "жизненного
пространства" - распространяется в якобы (ими предполагаемое)
"мертвое" пространство Востока; и Drang
nach Osten предпринимается - чтобы воживить его
будто и упорядочить,
Вообще, если движение с Востока на Запад - оседание
слоев
...Закладка в соц.сетях
