Жанр: История
Национальные образы мира (Космо-Психо-Логос)
...Средней Азии, откуда периодическими
извержениями скатывались лавы народов кочевых (арабы-бедуины,
турки, монголо-татары), но в равной степени
и преизобильнейших плодородием естественным
и землевозделывательным долин-равнин по великим рекам,
скатывавшимся с этих гор-плоскогорий еще до
кочевых народов - как бы их предвестниками-"предтечами"
- буквально: ведь реки текут... Так что будущие
народы-кочевники-повелители как бы забросили
поперед себя с гор своих реки великие - как бразды-вожжи
для повелевания покорно осевшими там,
стекшимися народами.
У земледельческих народов по этим великим рекам
еще до ислама сложились великие цивилизации: Египет,
Вавилон, Индия, Китай. Основообразовалищем их космосов
были реки. И у кочевых племен, по горам-плоскогориям
блуждавшим, были свои космосы и верования
(они у тюрков и степняков: казахов, половцев - "культура
Поля", как ее Олжас Сулейменов называет, прослежена
быть может): они идолов своих свозили в Кааба
в Мекке, например, - и их потом, числом в 300,
Магомет все выселил. Но специфика Космоса ислама
- в том, что только совместная встреча - симбиоз и
биоценоз - кочевников с плоскогорий и земледельцев
с плодороднейших долин великих рек и образует природную
платформу для Космоса ислама: только при
этой взаимной друг на друга ориентированности: кочевников
и земледельцев - мир ислама образуем, субстанцию
свою имеет. Ибо по отдельности у каждого
народа-страны - свой Космос есть и описан быть может.
Шутка ли: персы, зороастрийцы иль Египет - с
такой культурной традицией - великие цивилизации
прежние и самости культурные - вошли в ислам! Ясно,
что каждая будет преобразовывать Космос ислама
и гнуть в свою сторону, в своем поле изгибать; но все
равно: пока есть взаимное друг друга удержание-объятие
нагорий и долин (выразившееся в общей государственности
из кочевников бывших и земледельцев) вокруг
пояса плоскогорий, - до тех пор есть и описуем
Космос ислама: это есть природно-культурное образование
над народами-странами - тоже некая верховность
и кентавризм кочевников верхом на земледельцах.
"Имя арабов сделалось названием не племени, а
веры и культуры" ^ - т.е. "надстроечно" на космосах
народов-стран, влившихся в ислам.
О, это фундаментальное соображение: обретена
субстанция Космоса ислама! Она не горна, она не долинно-земледельческа,
но совместна, - так что не могу
я, например, утверждать, что тут нет модели мирового
древа и растения (которые типичны для народов-земледельцев),
но модель животного преобладает - как
я ранее собирался полагать, - но придется все время
эту совместность иметь в виду. И в Коране недаром
рай видится как сады, внизу которых реки струятся:
это образ плоскогорий, окаймленных долинами рек.
ГЕНИЙ НАСЛАЖДЕНИЯ
29.Х1.76 г. Итак, ислам - кентавр всячески: человек
- на коне, кочевник - на земледельце, мужчина -
на женщине, господин - на рабе. Нет прямого отношения
к земле. Приближен к небу мусульманин. Небо
же - чистая книга с письменами звезд ясными: там
скрижали, Коран предвечный, несотворенный. Оттуда
и Судьба спускается как удел. Астрология, гороскопы,
звездочеты, фатализм - это все от ясного неба: в мутных
небесах Европы Предопределения на небе не прочтешь.
А где ж его тогда искать? В сердце, в "я", в
личности, и характере, и воле: чего хочешь - то и
есть твоя судьба.
Вообще фатализм - идея тропиков и субтропиков,
средиземноморства: Испания, где католицизм с мавританством
стакнулся; Рим-Италия, Франция с ее дуализмом
Предопределения и Свободы воли; Эллада - с
роком, Ананке... Это все космосы с ясным небом, где
волю высшую читать можно. А севернее, в германославянских
странах, Предопределения не знают с неба,
но лишь снизу, из Матери-Земли, как у древа-растения;
и прорастание "я" и натуры человека и есть не пред-,
^Виппер Р.Ю. Цит. соч.. - С. 103.
а самоопределение: всяк своего счастья кузнец: -ургийно,
по-мастеровому, удел изготовляется. И именно
Мать-Земля снизу наводит-направляет: как растение -
расти, так и человека-сына = свое щупальце на Небо,
- Эдипово свергнуть Отца, Да: воля и характер в
человеке - это дар низа, близкодействия Антеева, способность
противиться отцовым письменам Неба, которые
к тому же и не видны, скрыты, тайны. Другое
дело - в Космосе ислама, где небо вечно ясно и все
про себя там прочитать можно - сумей только! Оттого
и наука и мысль здесь не к низу прикованы (к технике
-ургии, как в Европе: на ощупь-опытно познавать продвигаться
декартово шаг за шагом в невидали бытия) -
но умозренны они, возвышенно-небесны, а не прагматичны.
Итак, небо распростерто над нами как книга вечного
суда, и Аллах = Господь в День Судный. Бог - прежде
всего Судия: грозный иль милостивый - это вторично.
В христианстве же Он еще и Отец: этого атрибута
Аллах не имеет. Его атрибуты: Господь, Судия, Творец:
Он все сотворил - и нам ничего не оставил добавлять
к бытию. А ведь это: призванность к сотворчеству с
Богом - важнейшее в самоощущении западного человека,
чем и оправдывается его бурно-ургийная деятельность
в мире. Бог христианства, будучи еще и Отцом,
уменьшен в качестве Творца и оставляет-предоставляет
творчество Сыну = человечеству, роду людскому, который
свободнее в своих путях: раз сам Бог так унижен
и очеловечен: отцом стал, до -гонии опустился
материнской, - то в этом и Сын его в принципе превзойти
может, ибо тоже отцом в свой черед ему становиться
и, значит, в этом деле - отца эдипово свергать...
Бог ислама более сух и жесток: не родитель Он.
Но продолжим важную рефлексию из ислама на
западного человека. В исламе у человека нет "я" и
личности, и свободы воли, и тенденции пробиваться
сквозь жизнь, самому строить свою судьбу. "Ведь уделы
распространены на всех, и каждому достанется то,
что назначено ему. Ты не терзайся особенно из-за удела,
он от стараний не умножится. Ведь сказано: живи
усердием, а не усилиями"^. А ведь усилие, Сила -
^Кабус-намэ. - М., 1958. - С. 62-63.
362
важнейшее понятие западной цивилизации: и в механике
Ньютона она все к уравнениям сил приводит. Сила,
стремление, деятельный индивидуализм, самореализация,
зависящая от меня...
Но это все - воля, одна составная "Я". Вторая же -
личность; она, по-русски-то, - светова ("лик" -
лицо - верхне-небесны они). Лик = раскрытость и
обращенность: к переду и к небу. Воля же - темна,
душа - потемки, низова, скрыта, как чрево материнское
Земли недр. Личность в исламе на всех одна:
Аллах и Мухаммад = пророк-Слово-речь-язык Его. Аллах
= небо, Мухаммад = Коран, перевод языка неба
на человечий. Это и нельзя назвать "откровением", ибо
небо тут открытая вечно книга; то туманным Космосам
Европы Слово Божье представляется "откровением"
("религия откровения" - термины и Шеллинга и Гегеля).
Итак, воля - материнска, личность - небесна, отцовска.
Но в западноевропейских языках личность -
"персона": от per se (лат.) - через себя, посредством
себя, т.е. нутряна-недряна она, а не раскрыто-небесна,
- так что и "личность" здесь тоже материнска,
как и "воля". Все это - от маловидности небес-светил
и от многоглагольности всяческой Земли в среднем
космосе Европы, где земля рыхла и шумом лесов разговорчива
с человеком, и реками-озерами, морями-океанами...
В Космосе же ислама земля - твердыня камня,
тупа и молчалива: ни лесов, ни вод; даже плодородие
долин по великим рекам - не Земли рождение, но с
гор, с Неба стекает, как и ливни зимние, что плодородят
центральные плато и пустыни.
Так это видится кочевникам. Но не так - жителям
речных цивилизаций (Египет, Вавилон, Хорезм): тут
культ Великой Матери (и) - Кибелы, Астарты, Изиды
и т.п. Арабские же завоевания молниеносно пронеслись
над ними всеми и соединили их = покрыли шатром
одним: дали им всем одно небо (развернули его, как
штандарт), усилили его значимость - за счет умаления
Матери-Земли. И тут кентавр: Небо верхом на Земле.
Естественно (именно!), что человек здесь себя более
верховным, небесным чует, нежели сыном земли, праха,
- и очевиднее ему его последующая загробная
жизнь в горнем мире: тем более что тут и зарыватьхоронить
некуда - в каменную-то землю: отвергает
она от себя существа - тоже вверх. Недаром тут трупы
- на расклевывание птицам оставляют (в Иране, в
Тибете): в небо его опять же прибирают тем. Или пеплом
над рекой (Гангом) развеивают.
И в этом: в неземности, надземности - сходство
цивилизации ислама с американской: та тоже надвинулась-опустилась
на новые себе земли и растет как бы
сверху, не чуя с Землей сопричастия и ее - МатерьюПриродиной.
Горизонтально подвижны люди и там и
сям: арабы - на лошадях, американцы - на автомашинах.
Вертикально не врастают и понятию "корней"
чужды. Но американцы чувствуют себя сотворцами Бога-неба
на земле, исполняются сверху электрической
энергией на -ургию-индустрию. Небесность же человека
ислама - в том, что он так же почивает на земле,
как и небо - вечно ясное и покойное, чистое, не
взволнованное: кейфует, как и Аллах, Вот: если для
германца и англосакса его уподобление Богу своему
выражается в усилии деятельности, то здесь покой и
чувственное наслаждение наличным бытием и есть
форма богоповедения. Потому именно здесь обитают
гении наслаждения, в котором они столь же изобретательны,
как американцы - в труде и технике. Устремления
- противоположны; и американцы - совершенные
варвары, бездарные, с точки зрения человека
ислама: ибо не знают божественного ничегонеделанья,
но торопятся заполнить, занять время ("бизнес" = "занятие")
кишением усилий ураганно-земных, затемняющих
истину-негу покоя неба, чему должен уподобляться
человек.
Индустрия, промышленность, Промысел, что изнутри
ведет человека чрез предприимчивость его, опекает
его рядом с ним, как нянька иль родитель, - чуждо
это исламу: Аллах - не нянька, и нет у него промысла
о каждом, но ясный ему удел, что есть внешняя, а не
внутренняя участь, и пишется письменами пространства
на небе, а не письменами времени в душе-характере
индивида. Да и небо для европейца читается как Время
и соотносится со стуком сердца: тут же Время неважно,
оно застыло в Пространстве - как Вечность. Время
- пространственно тут, есть (пред)вечность.
Потому не торопятся тут и не считают, что деньги =
это время: не произведут тут такого уравнения. Время
совершенно не ценится: всякая скорость изготовления
- разве что в сказках, когда джинн за ночь выстраивает
дворец иль про ковер-самолет... А в труде тут
или лень, или искусство филигранное, со временем не
считающееся: дамасская сталь и резное оружие, персидские
ковры и т.п.
Ну да: американцы опускаются на землю, которая
для них tabula rasal, пуста, есть платформа и ожидание
их цивилизующей деятельности. Эти же, арабы, нашествуют-огтускаются
на все готовое, на цветущие до и
без них цивилизации - с тем чтобы их всесвязывать
сверху и по горизонтали: торговля, как и война, -
основное занятие араба: тоже ведь виды кочевья. Их
призвание - не усиливать производительность, и так
тут избыточную, природы-земли, но умерять-расхищатьопустошать-очищать,
- чтоб возможность новых рождений
и плодорождений тут осуществляться могла все
время и затем. Потому и права им, кочевникам, от
бытия были даны на истребительную жестокость и разорение
цветущих культур-стран.
...Так что чувственное наслаждение тут есть не низменное,
а именно горнее дело, небесное; и недаром
мусульманский рай исполнен чувственной неги и сладострастия:
кейф, игры, развлечения, сказки-загадки -
изобретательность в наслаждении бытием, вкушении
бытия, в разнообразии блаженств, - а не потреблений
и услуг, что сопряжено с трудом-производством. Блаженство
же - с ленью и негой неба на земле.
...А пока и мы закейфуем! Что изнурять себя поамерикански,
осмысляя Космос неги? Вот весть неприятная
настигла меня по телефону (= взломщику в доме)
- но ее отвергнем и запьем омар-хайямовым вином.
А потом расслабляться будем: сказки восточные
читать станем...
ДРАГОЦЕННЫЙ КАМЕНЬ
ЗО.Х1.76 г. Ну, продолжим нашу дедукцию Космоса
ислама. Правда, сам метод выведения и последовательного
развития мысли из единого зерна-принципа - растителен
и -ургиен, присущ германству и в этом Космосе
должен быть противопоказан. Или образ реки тут подходит,
что из родника зачинается, а потом набухает,
развертывается, распространяется... Но река ведь есть
древо, плашмя распростертое: та же структура. Но ни
Чистый лист (лат.)
река, ни древо не есть модель природная для бытия и
мышления в Космосе ислама: они боковинны тут, обочинны,
ибо именно окаймляют его великие реки; но в
сердце в нем - камень, так что Космос ислама - это
камень в оправе, агат-камея, что так любили коллекционировать
французские и английские эстеты. И
именно французский жанр "отрывочных мыслей", когда
нанизываются гирлянды афоризмов, mots^ и максим,
как ожерелье, - сродни тутошнему методу мышления,
а не эллински-германская диалектика. Недаром и из
античной философии клюнули здесь на сборную солянку
Аристотеля, с его набором отрывочно-диковинных
сведений и понятий, сию кунсткамеру и "диван" философии,
-а не на стройно-симфоническое развитие
мысли Платона. Да и Аристотель недаром с Александром
- Искендером восточных легенд связан: как тот
внял-обнял Восток с его множественностью стран и
чудес, так и философ Александра завален оказался
множественностью идей = вещей.
Однако именно по канве неприсущего здесь способа
мышления и развития мысли - и проступит лучше
собственный узор-арабески здешнего Космо-Психо-Логоса.
Вот Космос ислама, природное ему задание, лицо
земли, какое она приняла здесь: "Во всю ширину, от
Великого океана до Атлантического, протянулась, с некоторыми
только перерывами, длинная полоса песчаных
и каменистых пустынь, где нет дождей, а есть
только редкие ливни..."^, тоже ведь притча природная:
дождь и ливень. Мы, среднеевропейские, знаем поэзию
дождей: от гроз - до моросящего мелкого дождичка,
что думу наводит, в тоску-скуку вгоняет, - все эти
смутные-смурные чувствованья и мысли, следа которых
не заметил я доселе в исламской культуре. Ну да: то -
явление Психо-Логоса в Космосе, преизобильном посредничающими
стихиями: водой и воздухом, что размывают
определенности четких мыслей и чувств, как
и очертания предметов и силуэты их. А тут-то - Космос
рельефности: все высечено и гравировано по камню:
что тебе лица людей здесь, что мысли их и "бейты"
(двустишия) поэзии. Из Космоса изгнаны стихии-по^Mot
- изречение, словцо {франц.).
^виппер Р. Ю. Цит. соч. - С. 80.
средники: вода и воз-дух, - но образуем он четкостью
Двоицы: Небо, с его четкостью письмен-звезд по сини
ночного покрывала, и Земля-камень, с сумбуром гор и
песков, лишенных логосного смысла. И это тоже важно:
если для собственно тюркской, кочевой культуры
горы - многосказуемы, божества (для киргизов, казахов,
памирцев и т.п.), то для арабов-бедуинов, жителей
равнинных плоскогорий, пики гор - не божества, не
знают они их; и вообще земля, ее виды и варианты,
- малосмысленны. А весь Логос обитает на небе, А
сколько себе моделей-образов-парадигм обрел европейский
дух из земли, ее обоготворяя, как Мать, холя-лаская
ее формы! Еще для индусов, для зороастрийцев-иранцев
горы смыслообразующи...
Но вернемся к ливню и дождю. Дождик - свой -
родимый, любимый, детский, родненький: о нем прибауточки:
"Дождик, дождик, перестань..." Дождик нам
подлинно - свой брат. Не то - ливень: он есть сверхчеловеческое
явление, насыл-наваждение - то ли
Божьей силы дар, то ли драконо-демонской. Он - из
чуд* природы, а не из ее, по человеку, свойскостей.
Да и вообще тут Космос чудес = безмерностей: то
смертельное бесплодие пустынь выжженных, то сумасшедше-взбесившееся
плодородие лессовых почв по
великим рекам. И птицы тут диковинные (симург, феникс,
попугай), и звери-животные, и деревья (и наш
Пушкин на анчар здешний позарился диковинный). Вот
тебе и предметы для духа и размышлений: чудеса, а
не норма вещей и мера человека, - чем занят среднеевропейский
дух: познавание самого себя и что нужно
человеку, мне. Это же не составляет заботы в Космосе
ислама, где самому человеку неча ерепениться:
все уделы распределены Аллахом: и не изготовлять вещи
и жизни - не на это устремлять дух-ум, а на
созерцание готовенького - то ли даром Бога, то ли
трудом земледельцев повоеванных. Так что исламские
мыслители - либо о Едином вечном, либо о чудесахдиковинках
промышляют, но не о мере человека, его
личности, и не о мере вещей. Протагорова формула,
съединяющая обе эти идеи в один узел: "человек есть
мера всех вещей", - там невозможна. Все тут без
человечной меры, И техника здесь направлена не на
^ Не "чудес" - неологизм образуем: как "при-чуд"
изучение устройства вещей для их изготовления, но на
небо: тут техника астрономии развилась, счисление судеб-предначертаний
человеку, - то, что извне определяет
его жизнь;, но не характер его и психика тут в
предмете интереса. И в литературе - случаи разные
сказываются, а даже не происшествия с человеком:
случай с неба сваливается, как ливень, а происшествие
все-таки исходит, из некоторой нутри вытекает, т.е.
предполагает внутренний смысл, изнутри присущий, в
событиях, а не извне распределенный, выгравированный
судьбами по камням человеков и вещей.
Но продолжим вникать в скрижали Земли в здешнем
Космосе, Значит, каменистые и песчаные пустыни,
где нет дождей, но ливни редкие. "На одном конце
этой полосы Гоби, на другом Сахара, между ними пустыни
Средней Азии, Ирана и Аравии, прерываемые узкими
морскими заливами, речными долинами и оазисами.
Среди пустынь и вдоль них каймой расположены
травянистые степи" 1. Этот космос, выходит, так же
препоясывает Евразию, как космос США препоясывает
Новый Свет, Северную Америку: тоже от океана до
океана. И в этом они тоже созвучны и взаимопонятливы
должны быть. Но и рознь огромная, Исламцы не
нюхали предельных океанов, они для них именно запредельны,
трансцендентны, их Психея - резкоконтинентальна,
тогда как американцы, пересекшие Атлантику
на ладье Харона, отныне носят Небогеан^ англоамериканский
в Психее своей: они на континенте с
психикой мореходов ("Моби Дик"!) обитают, тогда как
арабский Синдбад-мореход на море выехал с психикой
драгоценного камня, дрожит за сокровища, ужасается...
Итак, ислам - это космос драгоценного
камня: он тут в Психее, им мыслят, к
нему приводят все реалии: поэты - всяческую красоту,
любовь: ученые - все сути: "Минералогия" Бируни
не есть просто описание камней, но и стихи тут, и
философемы - книга о Целом Бытия. И "не счесть
алмазов в каменных пещерах" - это не Космос Индии:
там не пещеры, а горы (Меру) и долины, леса-джунгли
значимы, - но именно про Космос ислама. В сказках
* В и п п е р Р. Ю. цит. соч. - С. 80.
^ Небогеан - мой термин-неологизм для Космоса Англии:
тут и Небо, и Океан, и Бог, и He-Бог... 23.11.87 г.
арабских и турецких все время пещеры с драгоценными
камнями, да и сами пещеры - "каменны" - точный
это в опере эпитет. "Али-Баба и сорок разбойников",
"Волшебная лампа Аладдина" - везде тут камнем, подчиняющимся
волшебному слову: "Сезам" или "Чангачунга"
в турецкой сказке (и, значит, камень тут логосен:
понимает речь человечью, как в иных космосах
деревья, кони и птицы), - завалены пещеры сокровищами-смыслами.
Если Платонова пещера (в "Государстве" ее миф)
имеет свет вне себя и сама по себе есть тьма, матьма^,
утроба женски-материнская, бессветная, - то здесь
свет свой: от каменьев драгоценных-солнечных превращенно,
ибо в них мириадами лет спрессовывания свет
открытого пространства похищен, и сокровен, и обращен
волшебно в камень - как и люди тут в волшебных
сказках. Вот в турецкой сказке "Дильрукеш" старшая
женщина-дэв так растолковывает сыну падишаха: "На
этот раз, сынок, когда ты войдешь в пещеру - перед
тобой пойдет ровная дорога. Ты, не глядя по сторонам,
во мраке пойдешь по той дороге. Будешь идти долгодолго
и выйдешь на свет к кипарисовой роще (свет в
пещере свой, подземельный. - Г.Г.). За этой рощей
- кладбище, там - те, что приходили туда, чтобы
добыть Дильрукеш: все они от макушки до ногтя превратились
в камень. Не глядя на них, иди вперед..."2
И на захоронениях тут камень ставят, а не древесный
крест: не по дереву-растению, но по камню моделирует
себе тут человек и вечное бытие. И в языческой религии
бедуинов Аравии: "Основной чертой религии в
Хиджасе и Неджде представляется культ бетилов (семитское:
"бейт-эл" - "жилище бога". Ср. Бытие 28,
18-19; Левит 26, 1: Числа 33, 52) - стоймя поставленных
камней (по-арабски "нусуб"), подобных менгирам
(= продолговатые неотесанные камни, поставленные
вертикально = моделирующие человека. - Г.Г.).
Последователи этого культа бетилов периодически устраивали
процессии - вероятно, весной и осенью, -
обходили вокруг бетила, прикасаясь к нему, чтобы получить
часть той силы, которая была заключена в нем.
Два таких камня сохранились до сих пор в священной
1 Тоже мой термин-неологизм; МА +ТЬ = ТЬ+ МА. 23.11.87 г.
^Турецкие народные сказки. - М.: ГИХЛ, 1959. - С. 112.
ограде мекканского храма: "черный камень" и "макам
Ибрагим"... Были бетилы, стоявшие постоянно на определенных
местах, и передвижные (= тоже камни-кочевники
- Г.Г.). В последнем случае они сопутствовали
племени и в сражении играли роль палладия; над ними
воздвигали балдахин и перевозили их на верблюде, считавшемся...
священным: вокруг этого балдахина прорицатели
и в особенности пифии, сестры еврейских предсказательниц,
били в барабаны и выкрикивали заклятья
в форме "садж" - рифмованные фразы с размеренными
ритмами, с резкими, стремительными ассонансами;
поток сплетающихся в запутанный узор заклинаний"
^.
Тут съединились основные священства по-арабски:
камень, верблюд, "садж" - стих-заклинание, каким и
Коран написан, и поэзия тутошняя, Но это позднее
разберем, А пока и на то обратим внимание, что в
Мекке Кааба - святилище - вокруг и на основе черного
камня кубической формы. И если сначала Мухаммед
выступил против камней-бетилов как идолов и выкинул
их 300 из Каабы, - то затем принял камень в
культ; и если сначала он ориентировал молитву на север,
в сторону Иерусалимского храма, то затем все
мечети стали ориентировать по "кыбле"; в сторону черного
камня Мекки. Таким образом, не по странам света,
не открыто-пространственно, где стихия воз-духа
царит, - но по камню = сердцу исламского Космоса
ориентируют здесь свой дух люди. И значительно, что
именно черный камень выступает на правах "священного"
тела Бога. Это опять нощность Аллаха проявляет,
"Надписи, встречающиеся в Южной Аравии, показывают,
что поклонение луне, мужского божеству, одержало
верх над поклонением солнцу, женскому божеству"^,
Сие - дивно: луна обычно, как и ночь, и серебро
- цвет луны, ассоциируется с женским началом
(хотя немецкое: der Mond и die Sonne - промедитировать
это надо в отношении германского Космоса...).
А тут не круглая луна-лик, но серп-кинжал-ятагансабля
- вот что, наверное, принимается за собственную
форму ночного светила. Недаром на мечетях не
^ Массэ А. Ислам. - М.: Изд-во восточной литературы,
1963. - С. 19-20.
^ Там же. - С. 18.
круг луны, но серп месяца обозначается: и русские
свою победу над татарами и турками обозначили попранием
крестом не круга луны, но серпа-ладьи; и в
песнях болгарского национально-освободительного движения
против турецкого ига идут на "полумесяц оттоманский"...
О, на слово "оттоманка" тут же напоролся:
это же поприще неги и сладострастия - и обозначено
оно в Европе ориентальским заимствованием: из быта
ислама; даже французы, эти верховные чувственники
Запада, - склоняются в деле божественной культуры
наслаждения перед мусульманством: оттоманка послаще
еще кушетки (от coucher - лежать) будет.
Итак, Бог здесь - не (воз)дух, но черный камень
драгоценный. Поразил меня образ, каким в "Кабус-намэ"
поясняется непознаваемость всевышнего Творца и
познаваемость остальных предметов мира: "Познаваемое
словно выгравированное, а познающий - как гравер,
и, если на данном материале нельзя себе представить
гравировки, никакой гравер не станет на нем гравировать.
Разве ты не видишь, что, так как воск легче
принимает рисунок, чем камень, из воска делают печати,
а из камня не делают. Следовательно, все познанное
доступно познанию, а творец недоступен"^.
Здесь прямое отожествление Бога - с камнем, по которому
резьба-гравировка познания невозможна. Кстати,
и в отношении дела познания характерно это сравнение:
оно уподоблено ювелирно-граверному ремеслу,
филигранному, с драгоценными материалами-камнями
дело имеющему, - а не там дыханию иль зрению,
освещению и т.п., с чем познание сравнивается в эллинско-европейской
и индийской традиции.
Теперь мне понятнее становится, почему в недалеком
отсюда иудействе небо обозначено как "твердь", -
что всегда удивляло меня. Но в "Книге о верных и
неверных женах" Инаятуллаха Канбу постоянен такой
образ ночи: красавица черными косами своими оплетает
"башню неба"...
1.Х11.76 г. Декабрь: снег, сырь, оттепель - а тебе
сладко про зной аравийский медитировать. Летом же,
напротив, в какую-нибудь Скандинавию совершим духовное
путешествие...
1Кабус-намэ. - С. 49.
Итак, "не счесть жемчужин в море полуденном...",
Исламский поэт действительно ныряет в себя и извлекает,
как ловец жемчуга раковины, - рубины сравнений
и нанизывает их в гирлянды и ожерелья вокруг
предметов своих. Вот свидание Лейлы с Меджнуном
из поэмы Низами:
Не Лейла - зари блеснули лучи.
Меджнун? Не Меджнун, а пламя свечи.
Не Лейла, а роза Голестана.
Нет, не Меджнун - раскрытая рана.
Поднявшись, Лейла стала звездой.
Поднявшись, Меджнун стал тростью прямой.
С губ Лейлы - цветы, дождь ароматный.
Как град, с губ Меджнуна жемчуг скатный...
Перевод А. Глобы
И в турецкой сказке "Дильрукеш", аналогичной
пушкинской "Сказке о царе Салтане", младшая сестра
обещает: "А вот если бы падишах взял меня за себя,
я бы родила ему двоих детей: мальчика и девочку. (Тут
Двоица - число основное. И священные камни "бетилы
часто встречаются парами". -М асе э, с. 19.-
Г.Г.) Когда бы девочка смеялась, распускались розы,
ког
...Закладка в соц.сетях
