Жанр: Фантастика
Жуга 4. Кукушка
...нас всех в одном месте... О боже мой... о
боже... Какая же я дура...
- Он не метит на костёр, Кукушка, - поправил её ван Хорн. - Нет создания,
которое хотело бы для себя подобной участи. Просто у него нет другого выхода.
- И что будет? Ты хочешь, чтобы я стояла и смотрела, как его будут убивать? Да я
никогда не решусь на такое!
- Ты уже решилась. Следуй за ним. Музыканты двигаются в Лейден? Травник тоже
будет там! Иди за ними. Выждите, когда они уйдут, и выходите следом. Это будет
тяжёлый путь, но ты справишься. Я верю в тебя.
Смех прекратился так же внезапно, как и начался. Девушка сидела, судорожно
всхлипывая и дрожа, и вытирала слёзы рукавом. Фриц в полном ошеломлении
переводил взгляд с неё на ван Хорна и обратно.
- Высокий? - растерянно проговорил он. - А... э...
И он умолк.
- Если веришь... почему не сказал мне раньше? - прошептала Ялка.- Почему ты не
сказал мне этого тогда, в лесу?! Ван Хорн отвёл глаза и стал теребить заколку на
берете.
- Я не мог, - признался он.
- Но почему? Почему?
- Ты б уничтожила этот мир. А новый создавать не стала. Это был бы конец. Теперь
ты так не думаешь: ты снова стала верить в будущее, снова начала любить и
ненавидеть. А значит, будущее появилось и у нас.
Ялка помолчала, собираясь с силами. Слишком много всего обрушилось на неё в
последние месяцы и дни.
- А это... - Она повела рукой. - Всё, что вокруг... Чем оно станет? У него есть
будущее? Во что мы превратимся, если... если я и вправду сделаю это?
- Откуда мне знать? - Ван Хорн опять пожал плечами. - Может, в чей-то сон? В
воспоминание? В старую картину? Или - вовсе не изменится? А может, кто-нибудь
когда-нибудь напишет о нас книгу. Нам не дано предугадать, чем слово наше
отзовётся. В тот миг, когда решится всё, мой мир закончится. Оставишь ли ты
место для меня в том, новом мире? То мне неведомо.
Девушка вздрогнула.
- Это невозможно, - прошептала она. - Я просто не справлюсь. Не смогу. Я даже не
представляю, как это можно сделать!
Дудочник кивнул:
- Не только ты - никто не представляет. Но я знаю, ты справишься. А сейчас... - Он
посмотрел на девушку, на Фрица, словно колебался, говорить ему дальше или нет, и
решил не говорить. - Ложитесь спать. Вам потребуется много сил.
- А я-то при чём?! - воскликнул Фриц. - Что я могу сделать?
Ван Хорн, который уже уходил, остановился на пороге и оглянулся на него через
плечо.
- Хотел бы я, чтоб ты здесь был ни при чём, - проговорил он. - Ищите третьего,
мышата. Ищите третьего. Он шагнул вперёд и растаял в ночной темноте. Больше в
этой занесённой песками корчме его никто не видел.
Фриц поставил свечку на стол, сам сел рядом и достал из-за пазухи кожаный
мешочек.
- Пожалуй, я брошу руны, - сказал он.
Однако не успел он развязать узел, как в коридоре послышалось шлёпанье маленьких
ног, и на пороге комнаты возникла заспанная Октавия.
- Ой, здрасте... - растерянно сказала она, завидев Ялку. - А чего это вы здесь
делаете?
Проснулся Жуга оттого, что его били по щекам. Не сильно, но чувствительно. Он
замычал, попытался заслониться, потом всё-таки открыл глаза.
Перед ним стоял Рутгер.
- Очнулся? - ворчливо спросил он. - Вставай. Вставай, вставай. Ты сам просил,
чтоб тебя будили, если ты уснёшь.
Жуга опустил ноги на пол и сел. Потёр лицо. Голова была тяжёлая и гулкая.
- Чёрт... Всё-таки уснул,- проговорил он.- Чёрт... Сам не понимаю.
- Чего тут понимать! - Наёмник обошёл вокруг кресла, приподнял одну пустую
бутылку, другую и многозначительно взглянул на травника. Тот покраснел и отвёл
глаза.
- Я не про это, - сказал он. - Это-то само собой. Я про девочку. Почему она меня
не разбудила?
- Думаю, она просто уснула раньше.
Оба посмотрели на пол, где на коврике перед камином, завернувшись в одеяло, всё
ещё спала Сусанна. Не самая мягкая постель, но девочка, видно, преизрядно
утомилась.
Жуга рассеянно поскрёб в затылке.
- Может быть, - признал он.
- Хорошо, что я не пью, - сказал Рутгер. - Где моя одежда?
Травник только сейчас обратил внимание, что Рутгер совершенно гол, только на шее
висит нож.
- В мешке. Он внизу, на кухне, у плиты; всё там.
- Хорошо, хоть не на улице...
Огонь в камине давно погас, даже угли успели остыть. В щель между шторами бил
солнечный свет, в воздухе плясали пылинки. Утро явно было в самом разгаре.
Снаружи доносились отдалённые голоса прохожих, лай собак, крики разносчиков и
грохот колёс по булыжной мостовой. Под крышей дома ворковали голуби. Стараясь не
шуметь, оба спустились на кухню, где по очереди посетили нужник, после чего
Рутгер наконец оделся, а Жуга долго плескался над большой бадьёй, проигнорировав
рукомойник. Когда он обернулся, мокрый и взъерошенный, Рутгер стоял у окна,
комкая в руках рубашку Зерги. Ноздри его раздувались, взор был направлен в
никуда, он будто прислушивался, в общем - целиком ушёл в себя. Травнику пришлось
дважды его окликнуть, прежде чем тот вздрогнул и вернулся к реальности.
- Ты что... чувствуешь её на расстоянии? - поинтересовался травник. (Рутгер
кивнул.) Где она сейчас?
- Не знаю. - Наёмник неловко скомкал рубашку и запихал её в мешок. Зачем-то
вытер руки. - Где-то там.
Он указал куда-то в сторону востока и отвернулся.
- Далеко? - спросил Жуга.
- Недалеко, - ответил тот и уточнил: - Для ястреба - недалеко.
- Что она задумала?
- Не знаю.
- Но хоть что-то ты знаешь? Что-то можешь про неё сказать?
Рутгер наконец соизволил посмотреть на травника.
- Да, - ответил он. - Она движется. Только очень медленно.
- Медленно? - нахмурился травник. - В каком смысле - медленно? Я не понимаю...
- Ястреб не ходит пешком.
Жуга задумчиво потёр небритый подбородок.
- Занятно... - пробормотал он.
Рутгер приоткрыл штору и выглянул наружу.
- Где мы? Это Цурбааген?
- Угу. Бывал тут? Бывал, - лаконично ответил Рутгер и спросил: - Зачем мы здесь?
Травник посмотрелся в зеркало, висящее над умывальником, потрогал одну щёку,
другую, вздохнул и полез в мешок. Вынул оттуда мыло, бритву, помазок, черпнул
воды в железный тазик и принялся взбивать пену для бритья. Рутгер молча смотрел
на него, ожидая ответа; его выдержке можно было позавидовать.
- Во-первых, это крыша. Дом, - ответил наконец Жуга и с хрустом выбрил на щеке
первую полоску. - Или ты уже забыл вчерашний дождь? Во-вторых, нам надо гденибудь
оставить девочку.
- Нам надо? - с нажимом уточнил наёмник.
- Нам, именно нам, - подтвердил Жуга. - Ты всё ещё считаешь, что мы врозь?
- Пусть пастухи считают - им важнее.
Жуга обернулся и несколько мгновений со странным выражением смотрел Рутгеру в
лицо.
- Не шути так. Аз есмь пастух, - сказал он. - И хватит ёрничать. Вы сами себя
загнали в ловушку. Я не могу вам помочь. Способ есть, я уверен. Но у меня свои
дела.
- Важнее наших?
- В сто раз важнее, - подтвердил травник и снова повернулся к зеркалу.- Втретьих...-
сказал он, долго смотрел на своё отражение, примериваясь так и этак,
потом продолжил: - В-третьих, Андерсон будет нас искать. И сто против одного -
искать он будет именно здесь, в этом городе и даже в этом доме.
Лицо Рутгера озарилось пониманием.
- Ах вот как! - вымолвил он. - А мы, стало быть...
- А нас, - перебил его травник, - здесь уже не будет.
- А как же девчонка?
- Сусанну он не тронет.
- Почему?
- Потому, что уже не успеет.
Рутгер помолчал. Чувствовалось, что он мало что понимает в происходящем. Он
шумно вздохнул и помотал головой Ты по-прежнему хочешь идти в Лейден?
- Да.
- Ты вроде говорил, что тебе нельзя спать. Что ты от этого теряешь память.
- Ну, говорил,- рассеянно сказал Жуга.- Возможно, так оно и есть. Только мне
кажется, не так всё страшно. Я проспал две ночи, однако у меня нет чувства,
будто я что-то забыл.
- Может, ты просто не помнишь, что что-то забыл?
- Тогда какая разница? - Травник вытер лицо полотенцем и с неудовольствием
посмотрел на тонкую полоску крови, отпечатавшуюся на ткани. - Нет, Рутгер. То,
что надо, я всё помню. Думаю, пройдёт месяц или больше, прежде чем я понастоящему
начну забывать. А коли так, время не имеет значения: этого мне
хватит. Остальное... Ну, об остальном я позаботился.
- Как тебя вообще угораздило?
- Долго рассказывать, - уклончиво ответил Жуга и повесил полотенце на крюк.
Посмотрел на Рутгера. - Будешь бриться?
- Нет. Нет смысла: к вечеру я снова обрасту.
Шутка получилась мрачноватой.
Жуга откинул крышку подпола, спустился и выволок оттуда большую корзину угля.
Растопил плиту. Уголь был немного отсыревшим, трещал и вонял, однако травник
поджёг его удивительно быстро и даже без дров. Он поставил кипятиться воду в
горшке, ушёл наверх и вскоре возвратился, облачённый в высохшую рясу и
монашеский плащ.
- Я в город, - объявил он. - Если хочешь, идём со мной.
- А девчонка?
- Сейчас разбужу... Так ты идёшь?
- Ты на рынок?
- На рынок.
Рутгер потёр живот.
- Зверски хочу есть, - признался он. - В животе будто яма.
- Неудивительно,- усмехнулся Жуга.- Посмотри в коридоре, в седельных сумках: там
остатки хлеба, сыр и солёная рыба. Надеюсь, мыши их ещё не нашли. Перекуси,
только не ешь всё, оставь Сусанне. В подвале есть вино, я сейчас принесу.
- Спасибо, я не пью вина. Молока бы... Постой-ка! А где лошадь?
- На постоялом дворе. Там за ней присмотрят.
- Нам надо раздобыть ещё одну, если хотим быстрее добраться до места.
Травник, уже набросивший капюшон, чтобы скрыть шевелюру и хвост из волос,
обернулся на Рутгера и хмыкнул.
- Знаешь, - сказал он, - сдаётся мне, лошади нам не понадобятся.
Снаружи было чисто и светло. Вчерашний дождь оставил после себя только холодную
свежесть и быстро высыхающие следы на мостовой. Город умылся, стал похож на
раскрашенную картинку: крыши, карнизы, оконные стёкла блестели в солнечных
лучах. Возле большой лужи прыгали шальные воробьи - купали крылья и охотились за
крошками. Парило. Солнце взбиралось всё выше, повсюду на земле пропадала тень.
Воздух со всех сторон, весь купол небес, был окрашен яркой, пронзительной
осенней бирюзой. Прохожие, рассыльные, торговцы, нищие встречались на каждом
шагу. Высоко над головами полоскалось на верёвках бельё. Старушки цветочницы на
углах вязали чулки, торговцы жареным арахисом расхваливали свой товар. Короче,
город жил в обычном ритме, словно и не было войны; по какому-то странному
стечению обстоятельств ни штатгальтер[88 - Штатгальтер (букв, "гараннтель") -
официальная должность принца Вильгельма I Оранского в Северных Нидерландах], ни
король не спешили предъявлять права на владение им. Может, потому, что
стратегически он не представлял интереса, а может, потому, что в денежном смысле
с него просто нечего было взять или всё было давно уже взято. Вообще-то Рутгер
был пришлым человеком. Если бы он знал, что над этими двумя городами восемь лет
тому назад простёр свои крылья золотой дракон, он бы, наверное, думал иначе. Но
он не знал.
Настроение у травника было взвинченно-приподнятое; ветер трепал его рясу и то и
дело сшибал капюшон. Жуга шагал легко и бодро и с таким любопытством смотрел по
сторонам, словно все дома принадлежали ему. То ли это сон так благотворно
сказался на нём, то ли вино, то ли хорошая погода. Так или иначе, они без
приключений миновали улицу Элсенер, прошли Большой улицей, затем - Малой
Большой, на улице Кронеян не удержались - купили пирог с требухой, разорвали его
и вмиг проглотили, потом пересекли Цветочный канал, кишевший лодками и баржами,
и наконец вышли на площадь, ограниченную церковью, ратушей, двумя гостиницами и
большой корчмой с блохой на вывеске, - между всем этим и располагался рынок.
Здесь был гам. Царила атмосфера ярмарки, повсюду гул, трезвон и круговерть,
сплошной гудящий столб людских возгласов, звон бубенцов, пиликанье скрипки и
взвизги губной гармоники. Со всех сторон несло запахами пота, жареного масла,
чеснока и сладкого кардамона. Травник шёл как ни в чём не бывало, Рутгер - за
ним. Где-то толпа расступалась сама, где-то приходилось проталкиваться. Иногда
Рутгеру казалось, что он видит в сутолоке своих бывших знакомых, подельников, но
всякий раз людской водоворот уносил его прочь, прежде чем он успевал в этом
убедиться. А Жуга ещё издалека приметил шест цирюльника в красных и белых
спиральных полосках и теперь уверенно пробирался к нему. Эту палку заставляли
сжимать пациента, чтобы набухала вена, а когда дело было сделано, выставляли
сушиться вместе с бинтами. Венчал шест наконечник из латуни, "золота бедняков",
который должен был символизировать инструменты и посуду брадобрея.
Завидев Рутгера и травника в наряде бернардинца, цирюльник, до того скучавший у
жаровни, просиял и радостно засуетился:
- А, святой отец! Желаете побриться? Вижу, уже не желаете, а зря: у меня хороший
инструмент, отточенный на диво, острый. Не бреет - гладит, как шёлк! Я правлю
его на дамасском камне - волос на воде разрежет, можете сами попробовать,
останетесь довольны! Ох ты ж... как вы заросли-то! Долго странствовали?
- Долгонько. Жуга откинул капюшон, уселся на табурет и потянул шнурок. Рыжие
волосы рассыпались по плечам. - Справишься?
- Что за вопрос! Что надобно?
- Срежь покороче. Сделай тонзуру, - пожелал травник. - Обычно, в общем.
- Это будет стоить два патара.
- Получишь ты свои патары. Только не порежь.
- Не извольте беспокоиться! А если что, у меня есть шафран и кёльнская вода.
Он подбросил угольку в жаровню под латунным тазом, где грелась вода, пару раз
качнул ручными мехами, дал пинка какому-то мальчишке, дабы тот не толкнул его
ненароком под руку, обернул травника полосатым, как матрас, полотенцем, пощёлкал
ножницами и приступил к делу.
- Рутгер, возьми, - позвал травник и незаметно, под покрывалом, отсчитал из
кошелька несколько монет, - Чем стоять, купи еды. Возьми бобов, капусты,
окорока, масла... Ну, я не знаю, смотри сам. Я буду тут.
Рутгер молча зажал деньги в кулаке, кивнул и пошёл прочь. Душа его была в
смятении. Он шёл мимо лотков и палаток, где продавали овощи, орехи, рыбу,
креветок и устриц, а сам раздумывал о том, что с ним произошло. Цурбааген был не
самым плохим городом, который он знал, сколько-то времени Рутгер даже промышлял
здесь, впрочем вскоре перебравшись в соседний Лиссбург. Он вспоминал переулок
Луны и дом-полумесяц, засаду - ту ночь, когда он впервые встретился с
травником,- и терзался сомнениями. О чём тогда сказал ему Жуга? И главное - что
он сделал с толстяком Смитте? Не тогда ли начала свиваться ниточка, которая
привела Рутгера к травнику, а их обоих - в Цурбааген? И если Жуга так, походя,
сумел свести с ума одного человека, почему бы ему не сделать подобное и с
другим? Например, с ним, с Рутгером. А иначе почему он, Рутгер, здравому смыслу
вопреки, ходит за травником как привязанный, чуть ли не служит на побегушках?
Из-за Зерги? Вряд ли. Всё-таки он - сам по себе, она - сама по себе. И если чтото
связывает их, Лис здесь ни при чём. Или - при чём?
И вообще, с какой стати все зовут его Лисом?
Рутгер стиснул зубы. Всё-таки была в этом странность, запутанность, отголоски
какой-то давней истории. Он не мог понять, как Зерги к нему относится. Любит
его? Ненавидит? Любит и ненавидит? А может, он ей безразличен?
Так, за размышлениями не заметив, как пролетели полчаса, Рутгер набил мешок едой
и напоследок решил купить бутылку молока, как вдруг почувствовал, что чья-то
ловкая рука легонько, как бы случайно, хлопает его по карманам. Рутгер выждал
момент и быстрым движением схватил воришку за запястье. Развернулся и нос к носу
столкнулся с каким-то невысоким парнем.
- Ты что это здесь, - прошипел он, - а?
- Это ты чего! - заюлил парень. - Я шёл, а ты хватаешь... - Вдруг он переменился в
лице. - Э... Рутгер?!
Наёмник присмотрелся к вору и тоже вздрогнул:
- Штихель!
- Я...
- Твою мать... - Рутгер отпустил его (тот сразу стал разминать запястье). - Ты
что... карманничаешь, что ли?
- Я-то? А... Ну, так, по мелочи...- замялся парень. Глядел он в сторону. - Малина ж
развалилась. Ты ушёл, другие плюнули. Одно время мы домушничали со Шнырем -
знаешь его? Нет? Ну, дело же громкое было... Ну, всё равно. А потом на нас
наехали.
- А Цапель что?
- Так Цапель и наехал! Пришлось из Лисса ноги делать. А чего? Куда податься? Вот
я и щупаю по ширмам, надо ж как-то жить. А ты где?
Рутгер насупился:
- Где надо.
Штихель шумно почесался, смерил взглядом его потрёпанную одежду, корзинку с
продуктами и хмыкнул:
- Служишь, что ли, у кого-то?
- Никому я не служу.
- А... ну...
Тут кто-то тронул Рутгера за плечо; он обернулся и столкнулся с травником.
- Вот ты где! - с облегчением выдохнул Жуга. - А я тебя обыскался. Пойдём, там
Сусанна голодная.
Жуга разительно переменился. Рутгер даже сперва не понял, что это он. Хвост
волос исчез. Тонзура и короткая стрижка омолодили его и в то же время придали
солидности. Рыжина теперь не так бросалась в глаза. Бритое лицо, высокие скулы,
шрам на виске, аскетическая худоба и белая бернардинская ряса производили
впечатление мрачное и торжественное, хотелось попросить у него благословения.
Рутгер, уж на что был чужд подобных сантиментов, и то проникся, что уж говорить
о Штихеле... Жуга тем временем пристально смотрел на них и хмурился.
- Это кто? - спросил он наконец.
- Так... старый знакомый. - Рутгер пожал плечами.
- Ага. Ну что же, pax vobiscum, гepp старый знакомый. А теперь забудь, что нас
видел. Ну что, всё? Пойдём. Рутгер кивнул:
- Пошли.
Миг - и они смешались с толпой, оставив Штихеля в унылом одиночестве.
- Вот жохи...- с горькой завистью промолвил он.- Живут же люди, а? Не иначе, новое
дело хотят закрутить. Эх, ну почему мне так не везёт! - Тут он опять поскрёб
затылок и вдруг задумался. - By Got! - пробормотал он. - Этот монах... где я мог
его видеть? Чёрт... Не помню.
А Жуга и Рутгер двигались на юг. Рынок остался позади. Рутгер чувствовал себя
неловко. Все встречные, наверное, принимали его за разносчика, который
доставляет провиант монахам в обитель. С другой стороны, парочка не вызывала
подозрений, разве что бутылка с молоком торчала из корзины самым идиотским
образом.
- Куда мы? - Рутгер повертел головой. - Дом там.
- Я знаю, - кивнул травник, - просто мне надо зайти ещё в одно место. Что это
был за тип?
- Штихель-то? - спросил Рутгер и вдруг поймал себя на мысли, что стесняется об
этом говорить, будто вся его прежняя жизнь, всё его воровское прошлое, которым
он так гордился, сделалась вдруг чем-то мелким и постыдным. - Так... Подельник.
Жуга взглянул на своего спутника:
- Чем ты раньше занимался, Рутгер?
- Я наёмник. Можно сказать, налётчик. Убиваю за деньги. И многих ты убил?
- Порядочно...
Жуга, казалось, задумался.
- Я тоже когда-то убивал, - сказал он. Может, за дело, а может, нет. Теперь уже
не выяснишь... Это каждый решает для себя сам - когда ему остановиться. А тебе это
было зачем? Деньги были нужны? Или ты просто любишь убивать?
- Да сам не знаю, - нахохлился Рутгер. - И деньги не нужны, и убивать не так
чтобы люблю... Это что-то вроде орлянки, чёт-нечет, я или меня. Знаешь... а ведь я
вполне мог убить и тебя тоже.
- Правда?
- Правда. Меня нанял этот, толстый... Андерсон. Меня и Зерги. То есть он сперва
нанял меня, я взял подельников, они не справились... Может быть, ты помнишь
переулок Луны?
- Переулок Луны... переулок Луны...- пробормотал Жуга, глядя себе под ноги и пряча
руки в рукавах. Шёл он теперь не таясь, отбросив на спину капюшон. - Ах да!
Вспомнил, конечно. Так это был ты? Угу. Только потом я нанял арбалетчика, вернее
- арбалетчицу.
- Глупые мальчишки.
Рутгер вдруг решился.
- Я вот всё хотел спросить...- злясь на себя за своё смущение, начал он. - Зачем
ты Смитте с ума свёл? Убить - убивал бы, но зачем же так... не по-людски?
- Смитте? А, того, толстого... Что ты, я даже не пытался. Для чего? Наоборот,
хотелось удержать его, как-то поймать, зацепить. Не вышло. Парень был на взводе,
в драке он ну как бы выходил из себя... То, что с ним случилось, могло случиться в
любую секунду. Он всегда ходил по грани. Понимаешь?
- Нет,- признался Рутгер. - А зачем сказал мне: "Приходи"?
- Я сказал?
- Ты. "Приходи" и "потом". Сказал, хоть меня и не видел, и сразу ушёл.
Жуга нахмурился. Потёр лоб.
- Не помню,- признался он.- Совершенно не помню... Я действительно это говорил?
- Да.
- Не помню.
Они вышли на улицу канатчиков за кожевенные склады и вскоре уже стояли перед
небольшим двухэтажным домом, оказавшимся корчмой. Тронутая ржавчиной вывеска
изображала лису, вставшую на задние лапки.
- Мы пришли, - сказал Жуга, отворяя дверь. Внутри было просторно и тихо.
Посетителей - раз, два и обчёлся. Девушка из прислуги скучала в уголке,
мечтательно уставившись в мутное окошко, парнишка за стойкой выцарапывал на
дереве узоры с помощью ножа. Завидев Рутгера и Жугу, оба встрепенулись и
выжидающе уставились на них.
Жуга без предисловий направился к стойке. Покличь хозяйку, - попросил он.
- А зачем вам? - отозвался парень. - Коль надо комнату, еды или чего ещё, так я
могу подать.
- Позови хозяйку, парень, - повторил с нажимом травник. - Надо.
Парень помедлил и ушёл, а вскоре показалась пожилая дородная тётка в чистом
платье и белом чепце.
- День добрый, святой отец, - поздоровалась она и сделала книксен. - Чем могу
служить?
Жуга вгляделся ей в лицо.
- Мефрау Марта? - спросил он.
- Да... ? - немного растерялась она. - Простите?..
- Вы меня не помните?
Женщина вгляделась ему в лицо... и вдруг ахнула. Поднесла ладонь к губам. Рутгер в
жизни не видал, чтоб за пару мгновений у человека на лице сменилось столько
выражений - от недоверия и подозрения до радости и страха.
- Силы небесные! Ты!..
- Тс-с! - Жуга тоже поднёс палец к губам.- Не называйте имён.
- Что ты здесь делаешь?
Мне нужна ваша помощь. Ничего особенного, просто надо присмотреть за одним... э-э...
человечком. Я сейчас всё расскажу.
- Погоди, погоди... у меня голова идёт кругом. Пойдём-ка на кухню. Эй, а это кто?
Твой приятель? (Жуга кивнул.)
Я скажу, чтоб ему дали вина и чего-нибудь поесть.
- Он не пьёт вина.
- Ох... ну тогда я не знаю... Есть бульон с яйцом, молочный суп, устрицы, жареное
мясо в белом соусе со сливками. Что вам предложить, молодой человек?
- Молочный суп - это очень хорошо, - неожиданно скрипучим голосом сказал Рутгер.
- И мясо тоже. Если можно - с кровью и без соуса.
Мефрау Марта, до того глядевшая ему в лицо, вздрогнула и отвела глаза, а он
вдруг сызнова почуял зверский голод - ночные превращения давали себя знать.
Травник и хозяйка удалились за занавеску, а Рутгеру принесли здоровенную миску
солёной лапши в молоке и большой кусок полупрожаренного мяса, края которого
свешивались с тарелки,- Рутгер с трудом подавил желание схватить его руками.
Шумно сглотнув, он поставил корзину и взялся за ложку. Девочка и парень за
стойкой с любопытством глядели, как он расправляется сперва с супом, потом с
жарким.
В последнее время слух у Рутгера значительно обострился - даже в человеческом
облике он слышал гораздо лучше, чем другие люди, и всё равно на кухне говорили
слишком тихо, только изредка до наёмника доносилась пара слов вроде: "...совсем
ещё девчонка...", "...надо присмотреть..." и "...как-нибудь пристроить...". Рутгер
догадался, что речь шла о Сусанне. К тому времени когда Жуга показался из-за
занавески, он уже покончил с обедом и теперь сидел в молчаливой задумчивости,
крутил перед собою ложку и хмуро разглядывал ряды пивных и винных бочек вдоль
стены.
- Всё. Теперь домой, - с облегчением объявил Жуга. - Кажется, она согласна.
- Откуда ты её знаешь?
- Мы давние знакомые,- уклончиво ответил травник. - Пошли.
Перевалило за полдень. С моря подул ветерок, стало немного прохладнее. Назад шли
торопливо, срезая дорогу через переулки. Оба рынка обошли стороной.
- Я ничего не понимаю,- наконец признался Рутгер.- Кто ты всё-таки такой, а?
Одни тебя страшатся как огня, другие преследуют, третьи на тебя чуть ли не
молятся, а гильдия воров тебя боится даже трогать. Кто ты? Чернокнижник?
- Я травник. Знахарь.
- Ха! Думаешь, я поверю? Да тебя тут каждая собака знает, но молчит! Никакой ты
не травник - это всё из книжек, это всё ерунда. В чём твоя сила?
- Долго объяснять, - ответил Жуга, - да и не нужно. Скажем так: когда-то, в
прошлом, я многим наступил на больную мозоль...
Он умолк.
- Ну? А потом? - подначил его Рутгер. - Договаривай!
- А потом я срезал им эту самую мозоль. Так что у людей есть повод помнить и
плохое и хорошее. Достаточно?
Рутгер растерялся.
- В общем, да... - признал он. - Что ты собираешься делать?
- Нужно время. Ещё немного времени. Но мне очень трудно сдерживать...
- В смысле - сдерживать? Это ты о чём?
- О Силе. Ты не поймёшь.
- Почему не пойму? - возразил наёмник. - Может, как раз очень даже пойму! Мне
рассказывала Зерги. Она даже сказала, что у меня есть талант к магии.
- Талант к магии? - Травник с интересом присмотрелся к Рутгеру.- Может быть,
может быть... Впрочем, не знаю. Надо будет испытать тебя ножом, когда всё
кончится. Ты знаешь, что не каждый способен колдовать?
- Ну.
- Знаешь, что Сила копится и расходуется?
- Ну.
- Знаешь, что ею можно творить добрые дела, а можно - недобрые?
- Ну.
- Заладил: "ну" да "ну"... Баранки гну. Так вот. Так получилось, что во мне сейчас
скопилось столько этой самой Силы, что я и сам есть Сила.
- Так это же замечательно!
- Дурак ты, Рутгер... Впрочем, ладно, это мы обсуждать сейчас не будем. Важно
другое: чтоб использовать такую прорву, дать ей выход, нужен кто-нибудь другой.
Не я.
- Почему?
- Потому, что я с таким потоком не справлюсь, ибо я и есть поток. Меня не будет,
если, так скажем, рухнет плотина. Сила ворвётся в мир, и, пока она не рассеется,
все, у кого есть даже самые слабенькие способности к колдовству, натворят таких
дел... Кругом война, ненависть, злоба. До конца света, думаю, не дойдёт, но кошмар
будет ещё тот...
Есть три ребёнка. Верней, они почти уж и не дети. Их я и ищу. Среди них есть
девочка, которая сильней меня. Но женщина не копит Силу, только п
...Закладка в соц.сетях
