Жанр: Фантастика
Жуга 4. Кукушка
...е
важно. Важно другое. Сейчас ты в большой опасности. У тебя есть друзья и есть
враги. Друзья пытаются тебе помочь. Это, прежде всего, человек по имени Золтан
Хагг. Он может зваться разными именами, но тебе он назовётся непременно так.
Слушай его: он знает своё дело. Потом, есть Зерги, арбалетчица, и её друг
Рутгер. Им доверяй, но будь настороже. Если в странствиях тебе встретится Карел
- маленький человечек, который назовётся Карел-с-крыши или похожим образом, не
удивляйся и выслушай его - он знает много нужного о тебе. А третий друг зовётся
Тил, он высокий, светлый и насмешливый; буде он явится, ты можешь доверять ему
безоговорочно, однако же не перепутай его с кем-нибудь другим. Чтоб распознать,
спроси про имя, коим он звался, когда ты знал его раньше. Если скажет: Телли,
это он.
Твой путь лежит в окрестности Лейдена, но никому о том не сказывай. С тобою трое
Рутгер, Зерги и девочка по имени Сусанна. Последняя вовсе ни при чём, оставь её
где-нибудь в надёжном месте, на попечении добрых людей при первой же
возможности.
Твои враги - священник Себастьян, монах из ордена доминиканцев, а также
несколько его солдат, которым велено тебя найти. Зачем - долго рассказывать. Их
избегай до самого последнего момента. Есть ещё один враг - дворянин по кличке
Андерсон, престранный тип, который собрал клику и преследует тебя. Он маг и,
может, даже чернокнижник, и, возможно, сумасшедший, ибо называет себя царём
Нового Сиона. Он знает, где ты. Обмани его.
Теперь будь внимателен! Средь бурь и несчастий, среди хаоса и войны разыщи
троих: девушку Магдалину, более известную как Иоланта, или Ялка (иногда её зовут
Кукушкою), мальчишку Фридриха (где он обретается, не знаю, только, полагаю, они
будут вместе) и ещё другого мальчика по имени Томас, который монах и спутник
того самого священника, брата Себастьяна. Последний из троих особенно важен.
Остерегайся его!
А когда разыщешь всех троих - сведи их вместе. Это всё, что я могу сказать.
Остальное я не должен доверять бумаге. И пусть свершится то, что должно. Я
привык сомневаться во всём, поэтому не знаю, какой совет ещё могу тебе дать.
Верь в себя и слушай своё сердце.
А встретишь Единорога - не перечь ему.
И ещё запомни: ты не должен спать ни в коем случае. Иначе потеряешь память.
Писано от себя к себе травником Жугою с прозванием Лис.
Жуга ещё раз перечёл написанное, взъерошил волосы и удовлетворённо кивнул.
- Что ж, пусть будет так, - решил он. - Остальное будет только лишним.
НИЧТО
Из темноты зовёт молчание.
Зовут из света голоса.
Ольга Арефьева. Моление
- Чем могу служить?
Старик печатник был сух и тщедушен. Даже в этот жаркий день он был в тёплой
безрукавке, отороченной вытершимся лисьим мехом. Из-под суконной шапочки торчали
крупный еврейский нос и чёрная пакля вьющихся седоватых волос. Взгляд его глаз
сквозь кругленькие стёкла маленьких очков в роговой оправе был пристальным и
внимательным, казалось, старик видит намного больше, чем можно подумать. Веки у
него были красные, усталые, глаза с воспалёнными жилками, а руки покрывали
пятнышки ожогов от кислот и застарелые разводы въевшейся краски и литерного
свинца. Он всё время моргал и кашлял в кулак.
- Так чем я могу служить вам, уважаемый... э-э...
Золтан вздрогнул и вышел из оцепенелой задумчивости.
- Мисбах,- сказал он. - Моё имя Людгер Мисбах. Я хочу, чтобы вы напечатали
книгу.
- Книгу? - переспросил старик, поправляя очки.
- Книгу, - подтвердил Золтан Хагг,- Я расспросил знающих людей, и они
порекомендовали мне вас как человека разумного, трезвомыслящего и умеющего
держать язык за зубами.
Печатник поджал губы и задумался.
- Право, не знаю, что вам и сказать, - наконец ответил он. - Возможно, вас
неверно информировали, или вы просто ошиблись. Здесь не печатают что попало:
лубок, фривольные картинки, сочинения поэтов... я бы разорился или спятил, если б
печатал всё, что мне приносят с улицы. Здесь печатают только научные труды.
Научные и религиозные. А также познавательные - карты, атласы, мемуары,
исторические хроники, дневники различных путешествий или описания значительных
событий. Поэтому мне необходимо посмотреть ваш труд, прежде чем я...
- Это не мой труд, - перебил его Золтан.
- Это не имеет значения, - отмахнулся печатник и протянул руку к лежащей перед
Золтаном на стойке тетради. - Это он?
- Да. Это он.
- Позвольте взглянуть...
Тетрадь была тяжёлой, толстой, слегка разбухшей от сырости. Части страниц не
хватало (во всяком случае, кожаный переплёт был рассчитан на большую толщину).
Некоторое время печатник молча перелистывал исписанные страницы, затем снял очки
и по-новому взглянул на посетителя.
- Что это? - спросил он.
- Травник. Свод фармацевтических рецептов.
- О... хм! - Печатник бережно закрыл тетрадь и с мягким стуком положил очки сверху
на переплёт. Потёр переносицу, сложил ладони на животе и повертел большими
пальцами, левый из которых был испачкан красной краской, правый - синей.
Впечатление это производило, по меньшей мере, странное. - Видите ли, уважаемый
герр Мисбах, я не могу ничего вам сказать вот так, с ходу, - признался он. -
Возьму я вашу рукопись или откажусь от неё, в любом случае я должен просмотреть
её внимательнее, посоветоваться с компаньоном, и всё такое прочее. Могу я
оставить это у себя на некоторое время?
- На сколько именно? Я тороплюсь: сегодня вечером я уезжаю, а если вы мне
откажете, я хотел бы попытать счастья в других местах.
- Хм... Старик опять задумался. - День или два это было бы самое лучшее, это
хороший срок, чтобы трезво оценить такую книгу. Но раз вы говорите... Что ж.
Обычно не делаю исключений, но вы меня заинтересовали. Думаю, часа или двух мне
вполне хватит, чтоб просмотреть её, как говорится, по диагонали. В любом случае
вам грех сетовать на время - если я вам откажу, вы до вечера успеете обойти всех
кого хотите: в этом городе не так уж много типографий.
Золтан поколебался. По правде говоря, в издательских делах он абсолютно ничего
не смыслил, но доводы типографа звучали логично.
- Ладно, - решился он. - Но я могу вам доверять?
- Вполне. - После его слов старик был вправе обидеться, но этого не случилось;
он вёл себя совершенно спокойно. Видно, было это не впервой. - Кем бы я был,
если бы терял чужие рукописи? Какая репутация была бы у моей мастерской? Если не
случится ограбления, пожара или другого несчастья, вы получите свою рукопись
назад в целости и сохранности (это если я не возьму её в печать). Скопировать за
два часа я её всё равно не успею, разве что выпишу на листочек, хе-хе, какуюнибудь
рецептуру от радикулита... В остальном - на всё воля Божья.
- Хорошо, - решился Хагг. - Я зайду к вам через два часа.
Он развернулся... и вздрогнул, буквально натолкнувшись на взгляд мальчишки,
стоявшего у входа в типографию.
Это был брат Томас.
Старик печатник уже удалился, унеся с собою травникову тетрадь, а маленький
монах с корзиной всё стоял, загораживая входную дверь, и, похоже, совершенно не
собирался уходить. Капюшон его плаща был сброшен за плечи, руки упрятаны в
рукава. Замер и Золтан, не зная, как ему теперь поступить, что делать и что
говорить. Парнишка, похоже, слышал весь их разговор. Это было плохо. С другой
стороны, ничего особенного не случилось - ну зашёл он в книжную лавку, пусть
даже в типографию, что с того?
Другой вопрос, что палачу могло понадобиться в книжной лавке...
- Добрый день, брат Томас, - сказал он, поскольку молчание становилось уж вовсе
нехорошим. Томас слегка наклонил голову.
- Pax vobiscum, - - произнёс он. - Мы с вами уже виделись сегодня, г-герр
Мисбах. Интересуетесь к-книгами?
Сам тон вопроса исключал любое истолкование. Общение с инквизитором явно не
прошло для парня даром. Странно, но при своём маленьком росте сейчас он как-то
ухитрялся глядеть на Золтана сверху вниз.
- Да, - ответил Хагг. - Чисто ознакомительно.
- Нашли что-нибудь п-полезное? Быть может, новое переиздание "Malleus
maleficarum" или что-то в этом роде?
- Увы, нет.
- А вы стали лучше г-говорить.
Золтан поджал губы и мысленно выругался, проклиная себя за рассеянность.
Непростительная ошибка! Притворяться далее германцем было бесполезно, да и
просто глупо. Кольнуло сердце.
- О да, - сухими губами выговорил он. - Практика, язык, общение с новыми людьми...
Путешествия всегда...э-э... обогащают.
- Особенно в вашем возрасте, - подытожил мальчишка. - Я т-тоже немец, герр
Мисбах, если вы ещё не заметили, и д-до сих пор по-фламандски не очень. А вы за
считанные д-дни освоили язык. Удивительные сп-пособности! Я вам искренне
завидую.
В голосе монаха не было сарказма или скрытой издёвки: Томас просто давал
собеседнику понять, что он в курсе дела и любое притворство излишне. Теперь
следовало или драться, или бежать, или раскрывать карты. Мальчишка был один,
однако смотрел на Золтана без всякого страха, открытым, живым взглядом, от
которого старому сыскарю сделалось не по себе. Он словно что-то знал, этот
монах, почти ещё ребёнок, что-то такое, что делало его неуязвимым. Это было
странно. Оставаясь внешне спокойным, Золтан продолжал лихорадочно размышлять.
Здесь действовала "бритва Оккама": логика доминиканцев не предусматривала
никакой двойственности суждений. Допущений могло быть множество, но теперь
маленький монах мог сделать лишь один разумный вывод: ему следует держаться
подальше от фальшивого палача и немедленно сообщить обо всём наставнику. Однако
он решил заговорить. Один на один, без свидетелей. Зачем? Этого Золтан не
понимал. Во всяком случае, оставалась надежда, что Томас всё ещё считает его
палачом. Просто палачом.
"Он - мышонок, - напомнил себе Хагг.- Третий из троих. Мне просто нельзя быть
его врагом".
- Давайте п-прогуляемся, герр Мисбах, - предложил вдруг Томас, не сводя с него
внимательного взгляда серых глаз. - Здесь душно и пахнет к-к... краской. Б-брат
Себастьян послал меня купить чесноку, салата, фасоли и м-масла к ужину. Фасоль я
к-к... купил, а всё остальное, увы, пока нет. Думаю, за два часа я вполне
управлюсь. К-как вы считаете?
Золтан сглотнул.
- Вполне, - сказал он. - Управитесь.
- Т-тогда пойдёмте. У нас есть ещё время.
С этими словами мальчишка повернулся и вышел. Золтан, как зачарованный,
последовал за ним.
Улочка с названием Хохе-Ступ, на которой они сразу оказались, была, скорее,
маленьким проулком, сумрачным и плохо замощённым. С обеих сторон нависали
трёхэтажные дома. Ни мясницкой лавки, ни зеленщиковой поблизости не наблюдалось.
Золтан ещё раз уверился, что Томас оказался здесь не случайно, а шёл именно за
ним. По всему выходило, он давно держал их с Иоганном под подозрением.
Накрапывал дождик. Народу почти не было, только навстречу попалась крикливо
одетая пожилая дама на высоких каблуках, с маленькой собачкой на руках в
качестве муфты и молодым человеком по левую руку в качестве телохранителя.
Золтан посмотрел последнему в лицо и вздрогнул: у парня была заячья губа,
которую тот безуспешно прятал под усами. Косо поглядев на палача и на монаха,
парочка проследовала мимо и свернула в книжную лавку. Что им там понадобилось,
знал один лишь бог.
- Д-дамы часто носят собачку на руках, - сказал вдруг Томас.
Золтан снова вздрогнул.
"Аш-Шайтан! - мысленно выругался он. - Это же всего лишь мальчишка! Пусть монах,
но всё равно мальчишка. Что же я всё время дёргаюсь?"
А вслух сказал:
- О да, такая мода. Это чтобы руки греть.
Томас посмотрел на своего собеседника.
- Герр Мисбах, - сказал он, - а знаете ли вы, что согласно откровению Иоанна
Богослова, собака относится к тем существам, к-которые не будут допущены в рай?
- Да. Я читал.
- Впрочем - задумчиво продолжил Томас,- та же к-кара ожидает колдунов,
развратников, убийц, ид-долопоклонников...
- И еретиков, - зачем-то добавил Хагг.
- И еретиков, - согласился Томас.
- Но при чём тут собаки?
- Нас, братьев Sacer Ordinis Praedicatorum, нередко именуют псами Г-господа, -
проговорил Томас, обходя большую лужу и приподнимая рясу, чтоб не намочить
подол. - Это игра слов, п-понимаете? Dominicans - domini canes. "П-псы
Господни". Я хочу этим сказать, что всякий взгляд однобок. Святые отцы, которые
развили христианское вероучение, были не так нетерпимы к собаке и говорят о ней
как о звере вполне симпатичном и б-близком к человеку. Восхваляют её дэ-а...
достоинства, среди которых особо упоминают верность и п-преданность. Собаки
вполне могут быть помощниками пастыря и охранять стадо от волков, ибо волк, по
утверждению святого Августина, есть воплощение д-дьявола, союзник еретиков и
враг Д-доброго пастыря. Ergo: с одной стороны, собака предстаёт животным,
которое воплощает такие пороки, как зависть и злоба, а с другой, н-наоборот,
олицетворяет т-такие достоинства, как п-правдивость, справедливость, сострадание
и покой.
- Значит, в конечном счете собака остаётся в выигрыше.
- Совершенно так, - подтвердил Томас. Золтан против воли оказался втянутым в
этот загадочный диспут и не мог не признать, что для своего возраста мальчик
рассуждает на редкость серьёзно и логично (школа!).- По легенде, - продолжил
Томас, - матери Д-доминика (а также Бернара) привиделся сон, будто она породила
щенка, держащего в зубах факел. Это ли не суть святой инквизиции? Пёс, к-который
убивает волков и сжигает их логово! Поэтому святого Доминика всегда
изображают в сопровождении чёрно-белой собаки, а святого Бернара сопровождает
собака б-белая. Святого Губерта тоже наделили собакой, ибо христианское
прозрение посетило его на охоте, к-когда ему явился олень с золотым крестом
между рогами; ну а какой же охотник б-без собаки? Святой Менделин пренебрёг
короной и стал покровителем пастухов, и у ног его тоже изображают собаку из ппороды
овчарок. При святом Сусо тоже находилась собака. Он, отпрыск богатого
рода, во время мора роздал всё своё состояние б-бедным, а сам отправился
выхаживать больных чумой и заразился. В лесу его врачевал ангел, а собака каждый
вечер н-носила ему свежий хлеб. А монахи из горного монастыря святого Бернара
Ментонского и вовсе разводят особых собак для поисков путников, заблудившихся в
горах и уг-годивших в пропасти. Я видел этих псов, они очень большие и добрые.
Золтан шёл рядом и терялся в догадках.
- Это так, - признал он. - Но к чему все эти рассуждения?
Не останавливаясь, Томас опять взглянул на Золтана.
- Я всё время д-думаю о том, - сказал он, - как мне, исходя из этого, относиться
к лисам?
Золтан весь похолодел и едва не споткнулся. В горле у него пересохло. Были эти
слова случайностью или тонким расчётом? Неужели маленький монах просто искал в
нём советчика? Нет, вряд ли - слишком ловко было выбрано место и время, слишком
хитро расставлена словесная ловушка...
- Вы ждёте от меня ответа? - спросил он, чтобы хоть как-то протянуть время.
- По правде говоря, нет, - признал Томас. - Я не жду ответа. П-просто я вижу,
что в последнее время случаются странные, невероятные вещи. Вы наверняка знаете,
что п-происходит: вам рассказали солдаты. Люди, к-которых мы преследуем по всей
стране, уходят от нас, утекают, как вода сквозь пальцы, б-удто кто им помогает.
Но при этом они оставляют ясные следы, будто хотят, чтобы их нашли. Мой
наставник склонен видеть в этом к-к... козни дьявола, а я всё чаще спрашиваю себя,
неужели враг человеческий настолько силён, что может одержать верх над святым
отцом, проповедником, да ещё в монастыре, к-который есть обитель Божия? Нет ли
здесь другой причины?
- Какой же?
- Я не знаю. М-может, в том повинны небеса? Может, это Божий помысел мешает нам
совершить какую-то ошибку?
Парень нёс откровенную ересь. Заблуждался? Провоцировал? Весь опыт Золтана
подсказывал, что отвечать нельзя, и он промолчал. Томас не обратил на это
внимания.
- В последние месяцы меня стали п-посещать странные видения, - задумчиво
признался он. - Точней, воспоминания. Может, вам покажется странным, н-но я пплохо
помню своё детство. Моя семья перебралась сюда из Германии. Отец никогда о
том не рассказывал, но что-то случилось, это точно... И вдруг я стал вспоминать.
Эта д-девушка... я знал её к-когда-то. Я её видел, и это не фантазии и не видения
- я знаю, к-как выглядят видения... Но вспомнил я и то, что знал также и ттравника!
Я видел его раньше, когда был ребёнком, но не помню, г-где и как. И я
заметил, как вы смотрели на неё и потом - н-на меня. Б-быть может, вам казалось,
я ничего не понимаю, но меня учили наблюдать и делать в-выводы. Мне не вспомнить
всё: это было слишком давно. Здесь к-какая-то тайна. И я уверен: вы причастны.
Может, вы знаете, к-кто та девушка. Может, знаете, кто я. А может - я д-даже
боюсь предположить это, - знаете, к-кто такой Лис.
- Не так ли, г-герр Мисбах? Или мне следует называть вас как то иначе?
Золтан прикрыл глаза и некоторое время шёл в темноте, рискуя упасть. Вот оно!
Настал момент истины. Необходимо было что-то сказать, раскрыть карты. Или
уходить в глухую несознанку. Невероятно, невозможно было, чтобы парень вызвал
палача на откровенность только для того, чтоб сдать потом священнику. И всё же,
всё же... Золтан глубоко вздохнул. При этом сердце его снова будто сжала холодная
рука, но Золтан усилием воли заставил себя не подать виду.
- Как ты догадался? - спросил он, невольно переходя на "ты".
- О чём? Что вы не настоящий палач? О, это п-просто. Я не удивлюсь, если и ббрат
Себастьян понял это. Хотя вряд ли. Видите ли, я п-привык записывать всё
сказанное, делать пометки. Отец Себастьян - потрясающий логик. Он делает выводы,
но, если думает о другом, способен их забыть. Но я всё записываю. А потом, когда
п-перечитываю, нахожу некие несоответствия. Так было и с вами. Вы слишком уж ппеклись
о той девушке. Обычно палачам в-всё равно. Вы грамотны, даже читаете ккниги.
А ещё у вас привычка д-держать руку у ремня, т-там, где носят меч. Б-брат
Себастьян сказал, что вы сведущи в восточных пытках. И говорите с акцентом. Но
отец Себастьян исп-панец по рождению, для него что немец, что фламандец, что
гельветский горец - разницы он не заметит. А у в-вас странный выговор. Вы
откуда-то с югов? Се-э... Семигородье, Трансильвания... Я угадал?
Оставалось только поражаться.
- Как же ты не боишься говорить это мне, коль я притворщик и чужак? - задал он
последний вопрос.
- Я ничего не б-боюсь, - глядя ему в глаза, ответил Томас. - Это, наверное,
неправильно, но мне н-незнакомо чувство страха. Ск-колько себя помню, я н-ничего
и никогда не боялся. Только недавно, один раз, мне стало страшно... и то я не
уверен. Я н-не знаю почему.
- Я знаю, - сказал Золтан.
- В-вот как? Интересно. Вы скажете мне?
- Какой смысл? - скривился Хагг. - Ты уже выбрал свою сторону.
- П-простой взгляд всегда однобок, - повторил Томас, глядя Золтану в глаза. -
Чтоб увидеть к-картину целиком, в-всегда необходимо выслушать обе стороны. Гговорите
спокойно. Если всё так плохо, я приму это как исповедь. В к-конце
концов, я всё-таки священник.
- Что ж, - решился Золтан, - если честно, Лис хотел, чтоб я рассказал тебе всё.
Надеюсь только, что здравый смысл возобладает. Я из Олтении, ты прав. Примерно
десять лет тому назад я был главой секретной службы господаря. Однажды, когда я
жил в Маргене, ко мне пришли трое. Один из них называл себя Лисом. Он сказался
травником, и у него был меч... необычный меч. Тогда я ещё не знал, с кем свела
меня судьба...
Часа Золтану едва хватило, чтобы вкратце рассказать всю историю и обрисовать то,
что связывало травника Жугу и трёх "мышат" из Гаммельна, а также кем являлись
эти самые "мышата". Пока он говорил, они прошли меж ратушей и старым домом Де
Плессе и вышли на Смиттенэнде. По обе стороны потянулись скобяные лавки и
галантерейные магазинчики. Брат Томас слушал, не перебивая, только изредка
кивал, когда что-то становилось для него понятным. Он ни разу не спросил ни о
чём, даже не взглянул Золтану в лицо. Самые поразительные сведения о своём
прошлом и деяниях травника он принимал спокойно. Впрочем, Золтана это не
обмануло: умом мальчишка понимал, что мир не делится только на чёрное и белое -
не может быть такого в принципе, но воспитание, привычка, вся его система знаний
о божественном и земном говорили иначе. И всё же сказывалась логика. Этот
маленький монах, этот мальчик был способен мыслить беспристрастно, отсекая
лишнее и оставляя единственное, даже будь оно невероятным. Всё та же "Бритва
Оккама": ne quid nimis - не умножай сущностей. Братья-доминиканцы слишком хорошо
учили своих питомцев думать.
Пока он говорил, а Томас слушал, они успели обойти полрынка и наполнить корзину
всем, чем собирались, включая горку яблок, грецкие орехи и две дольки мёда в
сотах. Две шальные пчелы увязались за ними и теперь ползали по крышке корзинки;
Томас не стал их прогонять.
- Я могу сравнить это с болью, - говорил Хагг, когда они снова подходили к
улице, на которой располагалась типография. - Боль - ужасное чувство. Но без неё
нельзя жить, потому что боль даёт сигнал, когда нам угрожает опасность,
заставляет нас быть внимательными с острым ножом и горячей сковородкой. Но,
подав первый сигнал, боль превращается в нашего злейшего врага, терзая нас
мучениями. То же и страх. Ты избавлен от долгих мучений, но ничто не даёт тебе
знать об опасности. Отсутствие страха ведёт к безрассудству. Жуга совершенно не
думал об этом, когда отобрал у вас страх. Он хотел как лучше. Он мне говорил, но
я тогда не понимал. И к девушке, и к твоему детскому другу страх вернулся. Ты,
похоже, избежал их участи. Может быть, твой сан хранил тебя... Не знаю, плохо это
или хорошо. Но вы должны соединиться, как-то снова оказаться вместе. Для чего?
- Не знаю, - признался Хагг. Подумал и добавил: - Может, для того, чтобы спасти
этот мир. Брат Томас задумался и не ответил.
- Скажите главное, г-герр Мисбах, - наконец произнёс он, - какой вы веры? Ккатолик?
Протестант? А может, вы приверженец в-византийской ереси? Или вообще ммусульманин?
- Я верю, что Господь един и милосерд, - помолчав, ответил Золтан. - О прочем я
стараюсь не думать.
Они вошли. Комната была пуста. Золтан постучал по столу костяшками пальцев -
никто не отозвался. Он постучал ещё и ещё, и только минуты через полторы из-за
занавески показался давешний старик.
А, это вы, - узнал он. - Проходите, любезнейший. И вы, брат проповедник,
проходите тоже.
- Вы прочитали книгу? - без предисловий спросил его Хагг.
- Да, прочёл, хотя и не до конца. Вполне солидный труд. Я буду это печатать.
Золтан посветлел лицом.
- Прекрасно! - выдохнул он.- Я надеялся на это. Каковы условия?
- Обычные, - ответил печатник и посмотрел на тетрадь. - Мы предоставляем бумагу,
станок и набираем текст. Переплетаем тоже сами. Думаю, cто книг - вполне
достойное количество. Десять получите вы, остальные остаются у нас для продажи.
Если хотите - можете выкупить и забрать все оставшиеся экземпляры. Сейчас мы
составим договор, а местный нотариус его заверит.
Томас с корзинкой, полной зелени, тишайшим образом стоял в сторонке и
рассматривал корешки переплётов на полках. Хагг поймал себя на мысли, уж не
выискивает ли тот запрещённые или еретические труды.
- Меня мало интересуют книги, я вполне удовлетворюсь деньгами, - несколько
торопливо сказал Золтан. - Одной книги мне хватит с лихвой. Ещё одну я хотел бы
передать автору. Итого две.
- Если это не п-покажется наглым, - вдруг вступил в разговор брат Томас, - я
хотел бы п-попросить экземпляр и для меня.
- Тогда три, - решил Золтан. - Три книги меня полностью устроят.
- Как скажете, - кивнул печатник, - три так три. За ходите месяцев примерно
через пять, а лучше - через пол года, и вы получите свои деньги.
- Полгода? Так долго? - поразился Хагг.
- Процесс печати - хлопотное дело,- со вздохом посетовал типограф и покашлял в
кулак.- Раньше, когда книги переписывали от руки, на это уходили годы, а в итоге
получалась только одна копия... Заходите через полгода. Это хороший срок.
- Хорошо. Куда мне надо пройти?
Старик опять откашлялся.
- Никуда не надо. Документ составим здесь, контора нотариуса в доме напротив.
Правда, есть одна формальность...
Золтан насторожился.
- Какая ещё формальность? - спросил он.
- Ваша рукопись без подписи. - Старикан повернул тетрадь так, чтоб показать
безликую, пустую крышку переплёта, а затем открыл первый лист, который так же
был девственно чист. - Аноним, - сказал он. - Конечно, можно напечатать и так,
но для науки лучше, если на титульном листе будет имя автора. Итак?..
Золтан на мгновение задумался, почесал подбородок и вдруг усмехнулся и поднял
бровь, как человек, которому пришла в голову оригинальная идея.
- Пусть будет Фукс[85 - Fuchs (нем.) - лиса],- сказал он.
- Инициалы?.. - Печатник взял перо и обмакнул его в чернила.
- Л. Фукс. Этого достаточно? - Вполне.
Они составили два договора и скрепили их подписями и рукопожатием.
- Я рад, что не ошибся в вас, герр Руж, - сказал Золтан, пряча свой экземпляр в
сумку.
- Я не Руж, я Даубманнус, - поправил его печатник. - Мишель Даубманнус. Пьер Руж
- это мой компаньон, его сейчас нет. И запомните на всякий случай: Даубманнус, а
не Даубманн. Как человек учёный, я предпочитаю латинское написание. Сохраните
документ.
Маркитанты подкатили в полдень или около того - две повозки с парусиновым
верхом, запряжённые волами, и телега с четырьмя большими бочками, которую тащил
изнурённый гнедой лошак. В отношении повозок хозяин корчмы не ошибся. Ошибся он
в другом - в количестве солдат. Уж неизвестно, что было тому причиной -
пресловутые "лесные братья", мародёры иль другое беспокойство на дорогах, только
их сопровождали не "пара солдат", а целый взвод - чёртова дюжина, способная
отбиться от серьёзного противника, - ландскнехты и рейтары в красно-жёлтых
камзолах. Все пропылённые, с утра уже поддатые, усталые и злые, они ввалились в
помещение корчмы, потребовали жратвы, вина и что-нибудь покрепче в дорожные
фляжки. В корчме сразу сделалось тесно. Их капитан - валлонский фламандец,
разодетый
...Закладка в соц.сетях
