Жанр: Триллер
Ангелы-хранители
...собности хотя и близки к человеческим, но все же качественно другие, а это привносит в
общение с ним оттенок тайны и создает впечатление невероятности происходящего. Глядя на
фразу "ВЫ НЕ СОВСЕМ ЕЩЕ БЕЗНАДЕЖНЫЕ", Тревис подумал, что она может быть понята
как послание, адресованное всему человечеству.
В последующие полчаса они продолжали расспрашивать Эйнштейна, и Тревис записывал
все его ответы. Вскоре они заговорили о желтоглазом монстре, убившем Теда Хокни.
- Что это за мерзкая тварь? - спросила Нора.
"АУТСАЙДЕР".
Тревис переспросил:
- Аутсайдер? Что ты имеешь в виду?
"ТАК ЕГО НАЗВАЛИ".
- Люди в лаборатории? - спросил Тревис. - Почему они назвали его Аутсайдером?
"ПОТОМУ ЧТО ОН ЧУЖОЙ". Нора сказала:
- Я не понимаю:
"ДВА УСПЕХА. ОН И Я. Я - СОБАКА. ОН - ТО, ЧЕМУ НЕТ НАЗВАНИЯ.
АУТСАЙДЕР". Тревис спросил:
- Он тоже умный?
"ДА".
- Такой же, как ты?
"МОЖЕТ БЫТЬ".
- Господи, - произнес Тревис, потрясенный.
Эйнштейн издал жалобный звук и положил голову Норе на колено, прося, чтобы его
приласкали. Тревис спросил:
- Зачем понадобилось создавать такое существо?
Пес вернулся к карточкам.
"УБИВАТЬ ДЛЯ НИХ".
По спине Тревиса пробежал холодок.
- Кого же он должен убивать?
"ВРАГОВ".
- Каких врагов? - спросила Нора.
"НА ВОЙНЕ".
От отвращения Тревиса чуть не стошнило. Он оперся о спинку кровати. Помнится, он
говорил Норе, что мир, в котором не будет нуждающихся, мир всеобщей свободы, еще не есть
рай, поскольку существуют проблемы человеческого сердца и больного разума.
Обращаясь к собаке, он сказал:
- Значит, по-твоему, выходит, что Аутсайдер - прототип генетически
сконструированного солдата. Что-то вроде... очень умной полицейской собаки,
предназначенной для боевых действий?
"ОН СДЕЛАН ДЛЯ УБИЙСТВА. ОН ХОЧЕТ УБИВАТЬ".
Прочитав это, Нора пришла в ужас.
- Но это сумасшествие. Как можно управлять таким чудовищем? Оно же может
повернуться против своих хозяев.
Тревис сел прямо.
- Почему Аутсайдер ищет тебя?
"НЕНАВИДИТ МЕНЯ".
- Почему?
"НЕ ЗНАЮ".
Пока Нора собирала карточки, Тревис спросил:
- Он и дальше будет искать тебя?
"ДА. ВСЕГДА".
- Но как такое существо может передвигаться не замеченным?
"НОЧЬЮ".
- Тем не менее...
"ТАК ДВИГАЮТСЯ КРЫСЫ". Нора спросила с озадаченным видом:
- Но как Аутсайдер выслеживает тебя?
"ЧУВСТВУЕТ МЕНЯ".
- Чувствует тебя? Как это?
Ретривер долго соображал, несколько раз принимался отвечать и наконец разложил: "НЕ
МОГУ ОБЪЯСНИТЬ".
- А ты его чувствуешь? - спросил Тревис.
"ИНОГДА".
- А сейчас?
"ДА. ОН ДАЛЕКО".
- Очень далеко, - согласился Тревис. - За сотни миль отсюда. И он может отыскать
тебя на таком расстоянии?
"ДАЖЕ ДАЛЬШЕ".
- А сейчас Аутсайдер тебя выслеживает?
"ПРИБЛИЖАЕТСЯ".
Тревиса пробила холодная дрожь.
- Когда он разыщет тебя?
"НЕ ЗНАЮ".
Пес выглядел испуганным и дрожал.
- Скоро? Он скоро придет сюда?
"МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ ОЧЕНЬ".
Тревис увидел, как побледнела Нора. Он положил ладонь ей на колено и сказал:
- Мы не станем убегать от него, черт нас дери. Мы найдем дом, поселимся в нем и будет
ждать. Мы подготовимся к приходу Аутсайдера и сами разделаемся с ним.
Все еще дрожа, Эйнштейн стал тыкаться носом в карточки, и Тревис помог ему вывести:
"Я ДОЛЖЕН УЙТИ".
- Что ты имеешь в виду?
"Я ПОДВЕРГАЮ ВАС ОПАСНОСТИ".
Нора обняла ретривера за шею и прижала к себе.
- Выбрось это из головы. Ты часть нас самих. Мы семья, черт возьми, и мы будем
держаться вместе, как положено семье. - Она взяла в ладони песью морду и, приставив свой
нос к его носу, внимательно посмотрела ему в глаза. - Если однажды я проснусь утром и
увижу, что тебя нет, у меня разорвется сердце. - В глазах у нее стояли слезы, и голос дрогнул:
- Понимаешь, мохнатая морда? Я не выдержу, если ты уйдешь.
Ретривер отстранился от нее и начал выбирать карточки: "Я УМРУ".
- Ты умрешь, если уйдешь от нас? - спросил Тревис.
Пес сложил еще несколько карточек и стал ждать, когда смысл его следующей фразы
дойдет до них: "Я УМРУ ОТ ОДИНОЧЕСТВА".
Часть вторая
Хранитель
Глава восьмая
В четверг, когда Нора уехала на машине к доктору Вейнгольду, Тревис и Эйнштейн
отправились бродить по холмам и лесам позади дома, который они купили в красивом
прибрежном районе Калифорнии под названием Биг Сюр.
На лишенных деревьев холмах осеннее солнце нагрело камни, а редкие облака легкой
тенью скользили по земле. Бриз, поднявшийся с Тихого океана, с шуршанием шевелил сухие
золотистые травы. Воздух был прохладен. Тревис чувствовал себя уютно в джинсах и рубашке
с длинными рукавами.
В руках у него было короткоствольное самозарядное ружье двенадцатого калибра с
пистолетной рукояткой. Он всегда брал его с собой на такие прогулки. Если бы кто-нибудь
поинтересовался, зачем оно ему, он сказал бы, что вышел поохотиться на гремучих змей.
Там, где деревья росли густо, яркое утро меркло и воздух был холоднее. В такие моменты
Тревис радовался, что догадался надеть байковую рубашку. Массивные сосны, небольшие
рощицы секвой и лиственных деревьев, обычно встречающихся в предгорьях, плохо
пропускали солнечные лучи, поэтому здесь царил вечный полумрак. Местами попадались
заросли кустарника: непроходимые чащи вечнозеленых дубков, которые иногда называют
чаппаралем, да множество папоротников в цвету благодаря частым туманам и влажному
прибрежному воздуху.
Эйнштейн то и дело принюхивался к следам кугуаров и настаивал на том, чтобы Тревис
посмотрел на отпечатки лап этих лесных кошек, оставленных в сырой почве. К счастью, пес
хорошо понимал всю опасность преследования этих животных и подавлял в себе естественное
желание пойти по их следу.
Ретривер удовлетворялся тем, что наблюдал за местной фауной. Часто в пути им
попадались пугливые олени, пробегавшие по своим тропам. В местах, где они бродили,
водилось много енотов, за которыми было интересно наблюдать. Хотя некоторые из них вели
себя вполне дружелюбно, Эйнштейн знал: лучше их не трогать, и держался от них на
почтительном расстоянии.
Однажды на подобной прогулке Эйнштейн очень удивился тому, в какой ужас приходят
белки, когда он к ним приближается: застывают на месте и таращат со страху глаза. Видно
даже, как колотятся их маленькие сердечки.
"ПОЧЕМУ БЕЛКИ БОЯТСЯ?" - спросил он у Тревиса однажды вечером.
- Инстинкт, - объяснил тот. - Ты собака, а они инстинктивно чувствуют, что ты
можешь напасть на них.
"ТОЛЬКО НЕ Я".
- Конечно, не ты, - сказал Тревис, потрепав его по загривку. - Ты не сделаешь им
ничего плохого. Но ведь белки об этом не знают. Для них ты - собака, ты пахнешь собакой,
поэтому они тебя и боятся.
"МНЕ НРАВЯТСЯ БЕЛКИ".
- Я знаю. К сожалению, они слишком глупы, что бы это понять.
Впоследствии Эйнштейн старался не приближаться к ним, чтобы не пугать их. Иногда,
проходя мимо, он отворачивал морду в сторону, делая вид, что не замечает их.
Сегодня же был особенный день. Белки, олени, птицы, еноты и другие представители
лесной фауны мало занимали их. Даже открывающиеся время от времени виды Тихого океана
не привлекали их внимания. Они бродили здесь только для того, чтобы скоротать время и не
думать о Норе.
Тревис постоянно посматривал на часы и специально выбрал круговой маршрут, который
должен был привести их обратно домой к часу дня - когда предположительно вернется Нора.
Сегодня было двадцать первое октября - прошло уже восемь недель после того, как они
сменили свои личности в Сан-Франциско. Хорошенько поразмыслив, они решили двинуться на
юг, навстречу Аутсайдеру. Все равно - по их мнению - он найдет их, чтобы разделаться с
Эйнштейном, поэтому лучше не оттягивать время конфронтации.
С другой стороны, им не хотелось рисковать, забираясь слишком далеко на юг, к
Санта-Барбаре, поскольку Аутсайдер мог добраться до них быстрее, чем дошел летом из
графства Ориндж до Санта-Барбары. Нельзя полагаться на то, что он будет преодолевать не
более трех-четырех миль в день. Если Аутсайдер будет двигаться быстрее, то разыщет их
прежде, чем они сумеют подготовиться к встрече. Район Биг Сюр показался им идеальным
местом, так как был малонаселенным и находился в ста девяноста милях от Санта-Барбары.
Если Аутсайдер будет идти за Эйнштейном так же медленно, как и раньше, то это займет у него
почти пять месяцев. Если же ему удастся удвоить скорость передвижения по открытым
пространствам и холмам, то все равно он доберется до них не раньше второй недели ноября.
День этот неумолимо приближался, но Тревис уже сделал все необходимые
приготовления и теперь почти с нетерпением ожидал появления Аутсайдера. В то же время
Эйнштейн пока не ощущал близкой опасности. Таким образом, у них было в запасе достаточно
времени, чтобы испытать свое терпение.
К четверти первого Тревис с ретривером дошли до конца маршрута, пролегавшего через
холмы и каньоны, и вернулись во двор своего нового дома. Это было двухэтажное строение со
стенами из мореного дерева, крышей из кедрового теса и двумя массивными печными трубами
с северной и южной сторон. На запад и восток выходили два крыльца, с которых открывался
прекрасный вид на лесистые склоны.
Поскольку снег здесь никогда не выпадал, крыша была не очень крутой - по ней можно
было даже ходить. Именно на крыше Тревис устроил первое оборонительное сооружение.
Сейчас, выйдя на опушку леса, он поднял глаза и увидел трапы из деревянных брусков,
установленные им на крыше. По этим трапам будет легко и безопасно передвигаться по
наклонным плоскостям. Если Аутсайдер подкрадется к дому ночью, он не сможет попасть
внутрь через окна первого этажа, потому что на ночь они запираются внутренними ставнями.
Тревис сам установил их, и они могут противостоять любому непрошеному гостю, кроме,
пожалуй, какого-нибудь сумасшедшего громилы, вооруженного топором. Обнаружив
препятствие, Аутсайдер скорее всего залезет по столбам на крышу переднего или заднего
крыльца, чтобы проникнуть в дом через окна второго этажа, которые укреплены так же, как и
нижние. В это время, получив предупреждение от инфракрасной системы сигнализации,
установленной Тревисом три недели назад, он вылезет на крышу через чердачный люк.
Наверху, воспользовавшись трапами, Тревис сможет подобраться к краю, откуда ему откроется
вид на крышу крыльца и на двор. С этой точки, недосягаемой для Аутсайдера, он и откроет по
нему огонь.
В двадцати ярдах к востоку от дома находился ржавого цвета амбар, дальняя стена
которого почти упиралась в опушку леса. В состав усадьбы не входили культивируемые угодья,
и предыдущий владелец, очевидно, использовал амбар в качестве конюшни и курятника.
Тревису и Норе он служил гаражом, поскольку проселочная дорога, соединявшая их участок с
шоссе, заворачивала мимо дома как раз к амбарным дверям.
Тревис предполагал, что, когда Аутсайдер прибудет на место, он произведет внешний
осмотр дома сначала из-за деревьев, а затем прячась за амбаром. Возможно, попытается
устроить там засаду, поджидая, когда они придут за пикапом "Додж" или за "Тойотой".
Поэтому Тревис приготовил в амбаре несколько сюрпризов для Аутсайдера.
Ближайшие соседи, которых Нора и Тревис видели только однажды, жили в четверти
мили к северу от их усадьбы, отделенные деревьями и зарослями чап-параля. Шоссе проходило
довольно близко, но по ночам там почти не было движения, а Аутсайдер скорее всего появится
именно ночью. Если в схватке с ним придется много стрелять, эхо от выстрелов прокатится по
холмам и многократно отразится в лесу - соседям или проезжающим по шоссе
автомобилистам будет трудно понять, откуда именно прозвучали выстрелы. Поэтому
Аутсайдера надо успеть убить и закопать прежде, чем появятся первые любопытные.
Сейчас же, больше думая о Норе, чем об Аутсайдере, Тревис поднялся на заднее крыльцо,
открыл двойной замок и, сопровождаемый Эйнштейном, вошел в дом. Там была кухня, которая
могла служить одновременно и столовой, несмотря на ее размеры, там было довольно уютно:
отделанные дубом стены, пол, выложенный мексиканской плиткой, стойки из бежевого кафеля,
дубовые шкафчики, текстурно оштукатуренный потолок и прекрасное оборудование. Вокруг
стола, сделанного из большой деревянной плахи, стояли мягкие, удобные стулья, а каменный
очаг превращал это помещение в главную комнату дома.
Там было еще пять комнат: огромная гостиная и холл на первом этаже и три спальни на
втором. Кроме того, на каждом этаже размещалась ванная. Одной спальней они пользовались
вместе, вторая служила Норе студией, где она немного занималась живописью, а третья
пустовала до поры до времени.
Тревис включил свет на кухне. Хотя дом стоял особняком, но до шоссе было всего около
двухсот ярдов, и к строению сделали ответвление от линии электропередачи.
- Я буду пиво, - сказал Тревис. - Тебе дать что-нибудь?
Эйнштейн подошел к пустой миске для воды, стоявшей в углу рядом с миской для еды, и
стал толкать ее перед собой к раковине.
Тревис и Нора не рассчитывали на приобретение такого дома вскоре после отъезда из
Санта-Барбары, так как, позвонив Гаррисону Дилворту, узнали, что банковские счета Тревиса
заморожены. Им еще повезло! Они смогли провести через банк чек на двадцать тысяч
долларов. Адвокат перевел часть средств Тревиса и Норы в восемь кассирных чеков, как и
планировалось, и выслал их Тревису на имя Сэмюеля Спенсера Хайатта в мотель, где Нора и
Тревис прожили около недели. Двумя днями позже, однако, они получили пакет с кассирными
чеками и запиской, в которой Гаррисон сообщал, что ему удалось продать Норин дом за
неплохую шестизначную сумму.
Разговаривая с ним по телефону, Нора сказала.
- Даже если вы на самом деле продали дом, вряд ли вам удалось закончить оформление и
получить деньги так быстро.
- Верно, - сказал адвокат. - Оформление будет длиться еще месяц. Но вам нужны
деньги сейчас, поэтому я авансирую вас.
Они положили деньги на два банковских счета в Кармеле - городке, находившемся в
тридцати с лишним милях от их теперешнего местонахождения. После того как Тревис и Нора
купили себе новый пикап, они отогнали "Мерседес" Гаррисона в аэропорт Сан-Франциско и
оставили его там на стоянке. Затем, поехав в южном направлении мимо Кармела вдоль
побережья, начали присматривать подходящий дом в районе Биг Сюр. Когда они нашли вот
этот дом, то заплатили за него наличными. В их положении гораздо разумнее было приобрести
дом, чем арендовать, и при покупке заплатить наличными, а не оформлять рассрочку,
поскольку это давало им возможность избежать лишних вопросов.
Тревис не сомневался, что их новые документы не подведут, но не хотел испытывать
судьбу раньше времени. Кроме того, став домовладельцами, они превращались в
респектабельных граждан, сводя к минимуму возможность подозрения насчет их личностей.
Пока Тревис доставал бутылку пива из холодильника, открывал пробку и делал большой
глоток прямо из горлышка, Эйнштейн проследовал в кладовку, дверь в которую была
постоянно приоткрыта, и, нажав лапой на педаль, установленную специально для него
Тревисом, включил свет.
Помимо полок с запасами консервов, там находилось сложное устройство,
сконструированное Тревисом и Норой для облегчения общения с собакой. Устройство
располагалось у задней стены: двадцать восемь прозрачных трубок восемнадцати дюймов в
высоту. К каждой трубке была внизу приделана педаль. В двадцати шести трубках
разместились алфавитные карточки из игры "Скрэббл", по нескольку штук на каждую букву
для того, чтобы Эйнштейн мог составлять длинные фразы. Спереди на каждой трубке была
приклеена буква, соответствующая тем, что находились внутри: А, Б, В, Г и так далее. В двух
оставшихся трубках хранились карточки, на которых Тревис изобразил запястье и
вопросительные знаки. (Они решили, что без точек можно обойтись.) Эйнштейн научился
сбрасывать карточки, нажимая на педали, а затем носом выстраивать буквы в ровную линию на
полу. Тревис и Нора решили поставить аппарат в кладовке, подальше от посторонних глаз,
чтобы им не пришлось ничего объяснять, если вдруг к ним случайно кто-нибудь зайдет.
Пока Эйнштейн нажимал на педали и стучал карточками, Тревис вынес бутылку с пивом
и собачью миску для питья на переднее крыльцо. Там они будут ждать Нору. Вернувшись в
дом, он обнаружил, что Эйнштейн уже выложил фразу:
"МОЖНО МНЕ ГАМБУРГЕР ИЛИ ТРИ СОСИСКИ?"
Тревис сказал:
- Я буду обедать вместе с Норой, когда она придет. Может, подождешь и поешь вместе с
нами?
Ретривер облизнулся и с минуту пребывал в раздумье. Затем он осмотрел выстроенную им
из карточек фразу, отодвинул несколько штук в сторону и нажатием педали сбросил несколько
новых.
"О'КЕЙ. НО Я ГОЛОДНЫЙ".
- Ничего, не умрешь, - сказал Тревис. Он собрал с пола карточки и разложил их по
трубкам.
Затем Тревис взял ружье, прислоненное к косяку задней двери, и, выйдя на переднее
крыльцо, положил его рядом с креслом-качалкой. Эйнштейн выключил свет в кладовке и
присоединился к Тревису.
Они застыли в напряженном ожидании: Тревис в кресле, пес на полу.
Теплый октябрьский воздух звенел от пения птиц.
Тревис потягивал пиво, а собака время от времени лакала воду из своей миски. Потом они
молча смотрели на проселочную дорогу, скрывавшуюся в гуще деревьев, за которыми
находилось шоссе.
В перчаточном отделении своей "Тойоты" Нора держала пистолет тридцать восьмого
калибра, заряженный пулями с мягкими наконечниками. За несколько недель, проведенных
здесь, она научилась водить машину и - с помощью Тревиса - стрелять из пистолета, а также
из автоматического пистолета "узи" и из ружья. Правда, поездка в Кармел не была связана с
особыми опасностями. Даже если в этих местах уже бродит Аутсайдер, ему нужна не Нора, а
собака. Поэтому ей вряд ли что-нибудь грозит.
Но почему ее так долго нет?
Тревис пожалел, что отпустил ее одну. Но после почти тридцати лет зависимости и страха
самостоятельные поездки в Кармел были для нее средством, с помощью которого Нора
утверждала и испытывала свою вновь обретенную силу, независимость и уверенность в себе.
Она бы не захотела ехать вместе с ним.
К половине второго, когда Нора опаздывала уже на полчаса, у Тревиса появилось
противное, тянущее чувство в животе, а Эйнштейн поднялся и начал ходить взад-вперед по
крыльцу.
Минут через пять ретривер первым услышал звук свернувшей с шоссе машины, сорвался
с крыльца и выбежал на обочину проселочной дороги.
Тревису не хотелось, чтобы Нора видела его взволнованным, она могла истолковать это
как неверие в ее способность к самостоятельным действиям - а этой способностью она как раз
обладала и гордилась. Поэтому Тревис остался сидеть в кресле, сжимая в руке бутылку
"Короны".
Когда из-за деревьев показалась голубая "Тойота", он вздохнул с облегчением. Проезжая
мимо дома, Нора посигналила. На ней были голубые джинсы и рубашка в желто-белую клетку.
Тревис, правда, считал, что даже в этом наряде она не затерялась бы на балу, танцуя рядом с
разодетыми и усыпанными драгоценностями принцессами.
Нора подошла к нему и поцеловала. Губы у нее были теплые.
- Скучал по мне?
- Без тебя зашло солнце, умолкли птицы и померкли все радости жизни, - сказал
Тревис, пытаясь отшутиться, но голос его прозвучал серьезно.
Эйнштейн терся о ее ноги, скулил и заглядывал в глаза, как бы спрашивая:
Ну как?
- Он прав, - сказал Тревис. - Так не годится. Ты держишь нас в неведении.
- Все, как я думала.
- Думала?
- Ну да. Все подтвердилось, - улыбнулась Нора.
- Вот это да! - сказал он.
- Все в порядке. Я готовлюсь стать мамой.
Тревис вскочил, обнял ее и поцеловал.
- Доктор Вейнгольд не может ошибаться?
- Нет, он хороший доктор, - сказала она.
- Но он назвал срок? Когда?
- Ребеночек появится на третьей неделе июня.
Тут вмешался Эйнштейн, которому очень хотелось лизнуть ее и выразить свой восторг.
- Мы это дело отпразднуем, - предложила Нора. - Я привезла холодненькую
бутылочку игристого.
На кухне, вынимая бутылку из бумажного пакета, Тревис увидел, что это был игристый
яблочный сидр - безалкогольный.
- Такое событие заслуживало бы самого лучшего шампанского, - заметил он.
Доставая бокалы из буфета, Нора сказала:
- Это, наверное, глупо... но я не хочу рисковать, Тревис. Я никогда не думала, что у меня
будет ребенок, не могла даже мечтать об этом, и теперь у меня такое чувство, что, если я не
буду соблюдать осторожность, делать все по правилам, он может погибнуть. Поэтому я не
возьму в рот ни капли спиртного, пока малыш не родится. Я ограничу себя в парном мясе и
буду есть очень много овощей. Я не курю, поэтому эта проблема сразу снимается. Я буду
следить за своим весом, в точности как говорит мне доктор Вейнгольд, и у меня родится самый
лучший ребенок на свете.
- Ну конечно, - сказал Тревис, наполняя бокалы сидром и наливая немножко в миску
Эйнштейну.
- Все будет очень хорошо, - сказала Нора.
- Абсолютно все, - подтвердил Тревис.
Они выпили за ребеночка - и за Эйнштейна, который станет ему крестным отцом, дядей,
дедушкой и мохнатым ангелом-хранителем в одном лице.
Никто из них не вспомнил об Аутсайдере.
Поздно вечером, когда они, прижавшись друг к другу, лежали в темной спальне,
обессиленные от любви, прислушиваясь к тому, как их сердца стучат в унисон, Тревис осмелел
и спросил:
- Может быть, нам не стоило заводить ребенка ввиду предстоящих событий?
- Тсс, - прошептала Нора.
- Но...
- Мы не планировали этого ребенка, - произнесла она. - Мы даже предохранялись. Но
так уж получилось. То, что все наши предостережения не подействовали, - это знак судьбы.
Тебе не кажется? Та, прежняя, Нора могла бы сказать: ребенка не должно быть. Но нынешняя
говорит: ему суждено родиться. Это подарок судьбы, такой же, как Эйнштейн.
- Но нам еще предстоит...
- А это не имеет никакого значения, - перебила его Нора. - С этим мы справимся. Все
будет хорошо. Мы к этому готовы. А когда с этим будет покончено, у нас будет ребенок, и мы
вместе начнем новую жизнь. Я люблю тебя, Тревис.
- И я люблю тебя, - сказал он. - Боже, как я тебя люблю.
Тревис осознал, как сильно она изменилась с тех пор, как они встретились в
Санта-Барбаре весной. Из женщины-мышки Нора превратилась в сильную, целеустремленную
натуру, которая теперь уже пытается успокоить его самого. И у нее это получается. После
разговора с ней Тревис почувствовал себя лучше. Он стал думать о ребенке и улыбнулся в
темноте, уткнувшись лицом ей в шею. Несмотря на то, что судьба взяла у него трех
заложников: Нору, будущего ребенка и Эйнштейна, - настроение у Тревиса была намного
лучше, чем когда-либо раньше. Нора развеяла все его страхи.
Винсент Наско сидел в итальянском кресле, украшенном вычурной резьбой и покрытом
блестящим лаком. После нескольких веков регулярной полировки он приобрел необычайную
прозрачность.
Справа от Винса находился диван, еще два кресла и низкий стол - очень элегантный
ансамбль, за ним возвышались шкафы, заполненные книгами в кожаных переплетах, которые
никто ни разу не читал. Винс знал это наверняка, потому что хозяин кабинета, Марио Тетранья,
однажды указал на них с гордым видом и сказал:
- Дорогие книги. И совершенно новенькие, потому что никто их не читал. Ни одну из
них.
Спереди находился огромный письменный стол, за ним Марио изучал отчеты о доходах
от своих менеджеров, давал указания о новых мероприятиях и издавал приказы о ликвидации
тех или иных людей. Сейчас он с закрытыми глазами сидел за столом, слишком грузный для
своего кожаного кресла. У него был такой вид, будто он только что скончался от закупорки вен
и ожирения сердца, - на самом же деле Тетранья обдумывал просьбу Винса.
Марио Отвертка - уважаемый глава своей Семьи и наводящий страх дон, стоящий во
главе целого клана Тетранья, контролирующего торговлю наркотиками, игорный бизнес,
проституцию, ростовщичество, порнографию и другие виды организованной преступности в
Сан-Франциско, был низеньким - пять футов семь дюймов, толстеньким - триста фунтов -
человечком с лицом, похожим на кусок жирной колбасы. С трудом верилось, что этот пухлый
субъект своими руками выстроил целую преступную организацию. Конечно, и Тетранья был
когда-то молодым, но и тогда Марио представлял собой коротышку, глядя на которого
становилось ясно: он был и будет толстяком всю свою жизнь. Его пухлые, с короткими
пальцами ручки напоминали Винсу руки ребенка, но именно этими руками вершились судьбы
членов семейной империи.
Когда Винс взглянул Марио Тетранье в глаза, он сразу понял: малый рост и слишком
обрюзгший вид дона не имеют никакого значения. Глаза у него были, как у рептилии:
холодные, колючие и спокойные. Если собеседник не проявлял должной осторожности или же
вызывал у него неудовольствие, дон мог загипнотизировать его своим взглядом и проглотить
точно так же, как змея заглатывает парализованную страхом мышь: целиком.
Винсу очень нравился Тетранья. Он смотрел на него как на великого человека, и ему
очень хотелось, чтобы дон знал: он тоже избранник судьбы. Однако Винс никому не
рассказывал об этом, так как однажды в прошлом был поднят на смех человеком, которому, как
ему показалось, можно было доверять.
Дон Тетранья наконец открыл свои змеиные глаза и сказал:
- Я хочу быть уверен, что правильно тебя понял. Ты ищешь человека. Это не по линии
нашей Семьи. Это твое личное дело.
- Да, сэр, - подтвердил Винс.
- Ты считаешь, этот человек мог купить себе фальшивые документы и сейчас живет под
другой фамилией. Он что, знает, как добыть себе такие документы, хотя и не является членом
ни одной Семьи и не входит в fratellanza?
- Да, сэр. У него такое прошлое, что... он может знать, как это делается.
- И ты полагаешь, что ему удалось заполучить документы либо в Лос-Анджелесе, либо
здесь, - сказал дон Тетранья, махнув своей мягкой розовой ручкой в сторону окна, за которым
виднелись очертания Сан-Франциско.
Винс сказал:
- Двадцать четвертого августа он выехал на машине из Санта-Барбары, поскольку по
каким-то причинам не мог улететь на самолете. Мне кажется, ему необходимо изменить
личность как можно быстрее. Сначала я было подумал, что о
...Закладка в соц.сетях
