Жанр: Триллер
Ангелы-хранители
...вых.
-Тогда все в порядке, - сказал Тревис. - Не думаю, что власти что-нибудь разузнают о
нашей женитьбе, и пройдет немало времени, прежде чем они доберутся до Норы. Но, когда это
произойдет, они выяснят, что вы ее адвокат. Если они проверят мои вклады и счета в надежде
уточнить, куда я подевался, им станет известно о двадцати тысячах, которые я вам заплатил, и
тогда они выйдут на вас.
- Это меня совершенно не смущает, - проговорил Гаррисон.
- Возможно, и нет, - сказал Тревис. - Но, как только установят существование связи
между мной и Норой и между нами двумя и вами, они начнут за вами следить. Когда это
случится... если мы вам позвоним, вы должны будете сразу же сообщить нам об этом, чтобы мы
немедленно прекратили разговор и прервали с вами всякие отношения.
- Это я отлично понимаю, - заметил поверенный.
- Гаррисон, - сказала Нора, - вам вовсе не обязательно ввязываться во все это. Мы от
вас слишком много требуем.
- Дорогая моя, мне скоро исполнится семьдесят один год. Мне пока еще доставляет
удовольствие моя практика, и я пока еще продолжаю плавать... но, по правде говоря, жизнь в
последнее время кажется мне несколько скучноватой. Это дело - как раз то, что мне нужно,
чтобы заставить кровь в жилах бежать чуть побыстрее. И главное, я считаю, вы обязаны помочь
Эйнштейну остаться на свободе, и не только из-за того, что рассказали мне, но еще потому,
что... у человечества нет никакого права использовать накопленный гений для создания другого
разумного вида и затем обращаться с ним как со своей собственностью. Если мы достигли
такого уровня, что можем творить, как Господь Бог, то должны научиться и поступать, как он:
справедливо и милосердно. А в этом деле справедливость и милосердие требуют, чтобы
Эйнштейн был свободным.
Пес поднял голову с колен Гаррисона, с любовью взглянул на него и ткнулся своим
холодным носом ему в подбородок.
В гараже Гаррисона, рассчитанном на три машины, находились новый черный
"Мерседес-560 SEL", белый "Мерседес-500 SEL" с голубым салоном и зеленый джип, которым
он пользовался в основном для поездок к месту стоянки своей яхты.
- Белый раньше принадлежал Франсине, моей жене, - пояснил адвокат, подводя их к
машине. - Сейчас я им почти не пользуюсь, но он на ходу. Я иногда езжу на нем, чтобы
покрышки не застаивались. После смерти Фрэнни мне нужно было бы избавиться от него. Это
все-таки была ее машина. Но... она так любила свой шикарный белый "Мерседес"... я помню,
как она выглядела за рулем... мне хотелось бы, чтобы вы им воспользовались.
- Бежать на машине стоимостью в шестьдесят тысяч долларов? - сказал Тревис,
проводя ладонью пополированной поверхности капота. - Это пижонство.
- Никто не будет искать эту машину, - сказал Гаррисон. - Даже если в конце концов
обнаружится связь между мной и вами, никто не догадается, что я дал вам один из своих
"Мерседесов".
- Это слишком дорогой автомобиль, мы не можем его принять, - сказала Нора.
- Тогда возьмите его напрокат, - предложил Гаррисон. - Когда у вас появится своя
машина, оставьте мою где-нибудь: на автобусной станции или в аэропорту - и сообщите мне,
где она находится. Я пришлю за ней кого-нибудь.
Эйнштейн поставил лапы на переднюю дверцу "Мерседеса", заглянул внутрь автомобиля
сквозь боковое стекло и, оглянувшись на Тревиса и Нору, тявкнул, как бы говоря, что они будут
дураками, если откажутся от такого предложения.
9
В пятнадцать минут одиннадцатого в среду вечером они выехали на белом "Мерседесе"
из дома Гаррисона на Рут №101, ведущую в северном направлении. К половине первого они
миновали Сан-Луис-Обиспо, в час ночи - Пасо Роблес. В два часа они притормозили на
заправочной станции самообслуживания. До Салинаса оставался час езды.
Нору угнетало чувство собственной бесполезности. Она даже не могла сменить Тревиса за
рулем, поскольку не умела водить машину. В какой-то мере в этом была скорее виновата
Виолетта Девон, а не сама Нора - еще одно следствие жизни, проведенной взаперти; тем не
менее она ощущала свою никчемность, и это расстраивало ее. Но Нора не собирается
оставаться такой беспомощной - нет! Она будет водить машину и сможет обращаться с
оружием. Тревис обучит ее и тому и другому. У него достаточно опыта, чтобы научить ее также
боевым искусствам рукопашного боя, таким, как дзюдо или карате. Он хороший педагог.
Тревис ведь так хорошо обучил ее искусству любви. От этой мысли Нора улыбнулась, и вскоре
дурное настроение покинуло ее.
На протяжении следующих двух с половиной часов, за которые они миновали Салинас и
выехали на трассу, ведущую на север к Сан-Хосе, Нора временами засыпала. В те минуты,
когда бодрствовала, она с удовлетворением считала мили, остающиеся позади. По обеим
сторонам шоссе в бледном свете луны простирались нескончаемые пашни. Когда луна
скрывалась, им приходилось проезжать длинные участки погруженной во тьму трассы, прежде
чем попадалось освещенное окно одинокой фермы или сгрудившиеся у обочины строения
придорожных служб.
Желтоглазая тварь, которая шла по следу Эйнштейна с предгорья Санта-Аны в графсте
Ориндж в Санта-Барбару, за три месяца преодолела расстояние, составлявшее по прямой сто
двадцать пять миль, что примерно равнялось тремстам милям пешим ходом по дикой
местности. Не так уж быстро. Значит, когда они удалятся на триста миль по прямой от
Санта-Барбары и найдут себе убежище в районе залива Сан-Франциско, вероятно, их
преследователь нагонит их только через семь-восемь месяцев. А возможно, он вообще не
найдет их. Сможет ли он определить местонахождение Эйнштейна на таком расстоянии?
Наверняка есть предел его способности чуять собаку. Наверняка.
В одиннадцать часов утра в четверг Лемюэль Джонсон стоял в спальне дома Тревиса в
Санта-Барбаре. Зеркало над туалетным столиком было разбито вдребезги. Все остальные вещи
в комнате были также перебиты и перевернуты: создавалось впечатление, что Аутсайдер
пришел в невероятную ярость, видя, что пес живет в комфортной домашней обстановке, в то
время как он сам вынужден бродить по дикой местности и жить в довольно суровых условиях.
Среди обломков, покрывавших пол, Лем нашел четыре фотографии в серебристых рамках,
которые до этого, вероятно, стояли на туалетном столике или на прикроватных тумбочках. На
первой, цветной, фотографии был изображен Корнелл в обществе привлекательной блондинки.
Лем уже достаточно много знал о Тревисе и сразу определил, что это его покойная жена Паула.
На второй, черно-белой, фотографии была запечатлена пожилая чета - родители Корнелла, -
предположил Лем. На третьей, тоже довольно старой, был мальчик лет
одиннадцати-двенадцати. Возможно, сам Тревис Корнелл, а скорее всего - его погибший брат.
С последней фотографии на Лема смотрела группа улыбающихся солдат, разместившихся
на деревянных ступеньках казармы. Одним из них был Тревис Корнелл. На униформе
некоторых ребят были нашивки группы "Дельта" - элитного подразделения по борьбе с
терроризмом.
В задумчивости поставив последнюю фотографию на туалетный столик, Лем направился в
гостиную, где Клифф продолжал копаться в забрызганных кровью обломках. Он искал то, что
не представит интереса для полиции, но может много поведать сотруднику службы
безопасности.
УНБ не сразу начало заниматься делом об убийстве в Санта-Барбаре - Лем, например,
вообще ничего не знал до шести утра. В результате пресса уже успела растрезвонить все
мрачные подробности убийства Теда Хокни. Репортеры с энтузиазмом распространяли
различные версии о причинах гибели Хокни, придерживаясь в основном мысли о том, что
Корнелл держал у себя дома экзотическое и опасное животное, например гепарда или пантеру,
которое напало на ничего не подозревающего Теда, когда тот зашел в дом. В средствах
массовой информации прошли со смаком сделанные снимки разодранных в клочья и
забрызганных кровью книг. Версии такого рода придерживались и в "Нейшнл Инквайерер" -
что, впрочем, не удивило Лема, поскольку, по его мнению, линия, разделяющая сенсационные
издания типа "Инквайерера" и официальные средства массовой информации - особенно
электронные, - намного тоньше, чем думают многие журналисты.
Лем уже подготовил и запустил в работу кампанию по дезинформации, направленную на
поддержку раздуваемой прессой истерии по поводу "диких животных". В соответствии с этим
планом в публике должны появиться платные агенты УНБ, утверждающие, что лично знали
Корнелла и что, помимо собаки, он держал у себя в доме пантеру. Другие агенты, которые
представятся знакомыми Корнелла, будут с горечью в голосе говорить, что они настойчиво
советовали ему удалить у зверя клыки и когти, когда тот был еще детенышем. Получив такие
заявления, полиция захочет допросить Корнелла и его неизвестную спутницу насчет пантеры и
ее нынешнего местонахождения.
Лем был уверен, что таким образом удастся отвлечь прессу от расследований, которые
могут приблизить ее к истине.
Разумеется, об убийстве станет известно Уолту Гейнсу в графстве Ориндж, который,
конечно, по своим каналам свяжется со здешними властями и быстро сообразит: Аутсайдер
пробрался далеко на север. Лем с облегчением подумал, что Уолт на его стороне.
Войдя в гостиную, Лем спросил у Клиффа Соамса:
- Нашел что-нибудь?
Молодой человек поднялся с обломков, похлопал ладонью о ладонь, сбивая пыль, и
сказал:
- Ага. Посмотрите там, на обеденном столе.
Лем проследовал за ним в столовую, где на столе лежал блокнот в переплете из
металлических колец. Открыв блокнот, он увидел, что на страницах слева наклеены цветные
фотографии из журналов, а напротив каждой картинки на правой странице большими
печатными буквами написано название изображенного предмета: ДЕРЕВО, ДОМ, МАШИНА...
- Что скажете? - спросил Клифф.
Скривившись, Лем продолжал молча перелистывать блокнот, чувствуя, что наткнулся на
что-то важное. Тут его осенило:
- Это букварь. Для обучения чтению.
- Точно, - сказал Клифф.
Лем увидел улыбку на лице своего помощника.
- Они знают о способностях собаки и хотят раскрыть их поглубже. И они... решили
научить ее читать.
- Похоже на то, - сказал Клифф, все еще улыбаясь. - Боже правый, неужели это
правда? Неужели ее можно научить читать?
- Без сомнения, - сказал Лем. - Между прочим, обучение чтению стояло в программе
эксперимента доктора Вэтерби на эту осень.
Тихо засмеявшись, Клифф произнес:
- Черт меня побери.
- Чем скалить зубы, лучше попробуй оценить ситуацию. Этот парень, Корнелл, осознал,
что собака необыкновенно умна. Возможно, он уже научил ее читать. Можно также
предположить, что Тревис нашел способ с ней общаться. И уже знает, что это
экспериментальное животное. Кроме того, Корнелл понимает: на поиски этой собаки
задействовано множество людей.
Клифф сказал:
- У него, несомненно, есть сведения об Аутсайдере. Пес наверняка сообщил ему об этом.
- Да. И, зная все это, Корнелл тем не менее решил не предавать дело огласке. Он мог
продать эти сведения - покупатель бы нашелся. Но не сделал этого. Ему легко было поднять
на ноги всю прессу и обвинить Пентагон в финансировании такого рода исследований.
- Но Корнелл этого не сделал, - сказал Клифф, нахмурившись.
- Это значит, что он предан собаке, хочет держать ее у себя и не отдаст никому другому.
Кивнув, Клифф сказал:
- Если то, что нам стало известно, правда, то так оно и есть. Я хочу сказать, что этот
парень еще в молодости потерял всю свою семью. Через год после свадьбы умерла жена. Все
его друзья по группе "Дельта" погибли. Он замкнулся и превратился в одиночку. Наверное,
здорово страдал от этого. И тут появляется собака...
- Все точно, - сказал Лем. - Для человека, служившего в группе "Дельта", не составит
труда перейти на нелегальное положение. А если мы его все-таки найдем, собаку Корнелл так
просто не отдаст. А драться он умеет.
- Насчет его пребывания в группе "Дельта" у нас еще нет подтверждения, - с надеждой
в голосе произнес Клифф.
- У меня оно есть, - проговорил Лем и рассказал ему о виденной в спальне фотографии.
- Тогда мы здорово вляпались, - вздохнул Клифф.
- По самую шею, - подтвердил Лем.
К шести часам утра в четверг они добрались до Сан-Франциско, а в половине седьмого
нашли подходящий мотель - низкое строение, на вид очень чистое и современное. Домашних
животных туда не допускали, но им не составило труда тайком провести Эйнштейна в свой
номер.
Несмотря на небольшую, но все-таки реальную опасность того, что на имя Тревиса в
полиции мог быть выписан ордер на арест, он зарегистрировался в книге проживающих под
своим настоящим именем. Впрочем, выбирать не приходилось, поскольку у Норы вообще не
было с собой никаких документов: ни кредитных карточек, ни водительского удостоверения.
Регистраторы в гостиницах, конечно, с удовольствием принимали наличные, но требовали
удостоверение личности, так как данные о постояльцах необходимо было вносить в компьютер
гостиничной сети.
Тревис, однако, сообщил клерку вымышленные номера и марку своей машины, для чего
предусмотрительно припарковал ее так, чтобы она не была видна от стойки регистрации.
Они заплатили за одну комнату и взяли с собой Эйнштейна: любовью они все равно
заниматься не могли - Тревис едва успел поцеловать Нору, как тут же от усталости погрузился
в глубокий сон. Ему снились существа с желтыми глазами, уродливыми мордами и
крокодильими челюстями, утыканными акульими зубами.
Тревис проснулся через пять часов, в двенадцать десять пополудни.
Нора была уже на ногах. Она приняла душ, но, поскольку смены платья у нее не было,
надела на себя ту же одежду, в которой приехала в мотель. Волосы у нее были еще мокрые и,
прилипая к шее, делали ее очень соблазнительной.
- Вода очень горячая, и напор хороший, - заметила Нора.
- У меня тоже, - сказал Тревис, принимаясь ее целовать.
- Тогда остынь немного, - произнесла она, отодвигаясь от него. - Маленькие ушки -
на макушке.
- Эйнштейн? У него большие уши.
Войдя в ванную, он увидел, что пес взобрался на полку рядом с умывальником и пьет
холодную воду, которую Нора набрала для него в раковину.
- Знаешь ли, мохнатая морда, для большинства собак туалет - прекрасный источник
питьевой воды.
Ретривер чихнул, спрыгнул с полки и не спеша вышел из ванной комнаты.
У Тревиса с собой не было принадлежностей для бритья. К тому же он решил, что
однодневная щетина придаст ему подходящий вид для того дельца, которое ему предстояло
совершить вечером в районе Тендер-лойн.
Покинув мотель, они остановились у первого попавшегося "Макдональдса". Перекусив,
поехали в местное отделение банка Санта-Барбары, где у Тревиса был счет. Воспользовавшись
компьютерной банковской карточкой, а также карточками "Мастеркард" и "Виза", они сняли
наличными одну тысячу четыреста долларов. Затем отправились в офис "Америкэн Экспресс"
и с помощью одного из чеков Тревиса, а также карточки "Голд Кард" получили максимально
возможную сумму в пятьсот долларов наличными и еще четыре тысячи пятьсот долларов
дорожными чеками. Прибавив эти деньги к двум тысячам ста долларам наличными и
дорожным чекам, остававшимся у них после медового месяца, они имели в своем распоряжении
восемь тысяч пятьсот долларов, которыми могли располагать без дальнейших проволочек.
Во второй половине дня и вечером Нора и Тревис вместе с Эйнштейном поехали по
магазинам. Пользуясь кредитными карточками, они купили полный набор багажных сумок и
достаточное количество одежды, чтобы их наполнить. Приобрели туалетные принадлежности и
электробритву для Тревиса.
Он еще купил игру "Скрэббл", на что Нора сказала:
- Тебе еще и поиграть хочется?
- Нет, - ответил Тревис, довольный тем, что та не догадывается о цели этой покупки. -
Я тебе потом объясню.
За полчаса до захода солнца, поместив все свои покупки в просторный багажник
"Мерседеса", они двинулись в глубь Тендерлойна - части Сан-Франциско, расположенной за
улицей О'Фаррелл и входящей клином между Маркет-стрит и Ван-Несс-авеню. Это был район
сомнительных баров с полуголыми танцовщицами, заведений, где на сцену выходили девицы
вообще без одежды, а также салонов, в которых мужчины платили за то, чтобы посидеть за
столиком с обнаженными молодыми девушками и поговорить о сексе, и дело обычно не
заканчивалось только разговорами.
Весь этот грубый разврат шокировал Нору, которая уже вообразила себя опытной и
многое повидавшей женщиной. Она не была готова увидеть такую клоаку. Открыв рот, Нора
смотрела на яркие неоновые вывески, рекламирующие пип-шоу, женскую борьбу в грязевых
ваннах, женщин-пародисток, бани для гомосексуалистов и массажные салоны. Некоторые
вывески озадачивали ее, и тогда она спрашивала:
- А что они хотели сказать этой надписью: "Под неси к носу розочку"?
Высматривая место для парковки, Тревис ответил:
- Это значит, что девушки танцуют совершенно обнаженными и во время танца
пальцами раздвигают половые губы, чтобы показаться во всей красе.
- Не может быть!
- Может.
- Боже. Я этому не верю. То есть я верю, но этого не может быть. Что - совсем
крупным планом?
- Девушки танцуют прямо на столиках у клиентов. Законом запрещено дотрагиваться до
них, но девушки бывают совсем рядом с посетителем, размахивая голыми грудями у них перед
носом. Между их сосками и губами смотрящих на них мужчин едва ли можно просунуть
сложенный втрое листок бумаги.
На заднем сиденье Эйнштейн фыркнул от отвращения.
- Согласен с тобой, парень, - сказал емуТревис.
Они проехали мимо заведения, на фасаде которого мигали красные и желтые лампочки и
перекатывались голубые и пурпурные неоновые полосы. Надпись у входа гласила: "ЖИВОЕ
СЕКС-ШОУ". Нора в ужасе спросила:
- А что, бывают "мертвые" секс-шоу?
Тревис так захохотал, что чуть было не врезался во впереди идущую машину, битком
набитую желторотыми школьниками.
- Нет, нет. Даже в Тендерлойне есть свои пределы. Слово "живое" используется, когда
хотят сказать, что шоу демонстрируется на сцене перед публикой, а не записано на пленку. Тут
полно секс-кинотеатров, в которых показывают только порнографию. Но в этом заведении все
происходит "живьем". Я, правда, сомневаюсь, что это правда.
- А мне наплевать, правда это или нет! - сказала Нора голосом Дороти из Канзаса,
которая только что попала в неведомую ранее часть страны Оз. - И вообще, что мы здесь
делаем?
- Сюда приезжают, когда хотят купить то, что не продается в других местах, например,
молоденьких мальчиков или большие партии наркотиков. А также фальшивые водительские
удостоверения и поддельные документы.
- А, - произнесла она. - Теперь понятно. Эту часть города контролирует
организованная преступность по типу семьи Корлеоне из "Крестного отца".
- Полагаю, мафия контролирует большую часть этих заведений, - подтвердил Тревис,
ставя автомобиль у обочины. - Но не думай, что настоящая мафия состоит из благородных
героев, подобных Корлеоне.
Эйнштейн согласился посидеть в "Мерседесе".
- Вот что, мохнатая морда, - сказал Тревис. - Если нам повезет, мы тебе тоже
выправим новый документ. В нем будет записано, что ты - пудель.
Нора с удивлением обнаружила, что с наступлением сумерек с моря подул холодный
ветер, заставивший их облачиться в теплые нейлоновые куртки, купленные днем.
- Даже летом ночи здесь холодные, - сказал Тревис. - Скоро опустится туман.
Городское тепло, накопленное за день, притянет его с моря.
Тревису в любом случае пришлось бы надеть куртку, так как нужно было прикрыть от
посторонних глаз заткнутый за пояс револьвер.
- Тебе в самом деле может понадобиться оружие? - спросила Нора, когда они зашагали
прочь отмашины.
- Не думаю. Я прихватил его с собой в основном в качестве удостоверения личности.
- Что-что?
- Сама поймешь.
Она оглянулась в сторону "Мерседеса" и увидела Эйнштейна, с брошенным видом
смотревшего через заднее стекло. Ей стало не по себе оттого, что они не взяли его с собой. "С
другой стороны, - подумала Нора, - посещение таких заведений (даже если туда пускают
собак) может нанести ему моральную травму".
Тревиса интересовали только те бары, где вывески были написаны по-английски и
по-испански или только по-испански. Некоторые заведения имели довольно обшарпанный вид
и откровенно выставляли напоказ облупившуюся краску и сбившиеся ковровые дорожки;
другие же пытались скрыть свою тараканью сущность с помощью зеркал и ярких огней.
По-настоящему дорогих и чистых баров было немного. В каждом из таких мест Тревис
заговаривал по-испански с барменом или с музыкантами, когда у тех был перерыв, и некоторым
из них раздавал сложенные двадцатидолларовые купюры. Не зная испанского, Нора не могла
понять, о чем он беседует с этими людьми и почему платит им деньги.
Когда они вышли на улицу в поисках очередного такого заведения, Тревис объяснил ей,
что в основном незаконными иммигрантами являются мексиканцы, сальвадорцы и
никарагуанцы - люди, бегущие от экономического хаоса и политических репрессий. Поэтому
на рынке поддельных документов испаноговорящих нелегалов гораздо больше, чем вьетнамцев,
китайцев и всех других национальностей вместе взятых.
- Поэтому самый простой путь выйти на изготовителя поддельных документов лежит
через латино-американский уголовный мир.
- У тебя уже есть кто-нибудь на примете?
- Нет еще. Так, по мелочам. Вполне вероятно, девяносто девять процентов сведений, за
которые я заплатил, - ерунда или вранье. Но не волнуйся - мы найдем то, что ищем. На этом
и держится Тендер-лойн - люди, которые сюда приезжают, всегда находят то, что ищут.
Окружающая публика удивила Нору. На улицах, в барах с полуголыми танцовщицами
можно было встретить кого угодно: азиатов, латиноамериканцев, белых, чернокожих, даже
индийцев, смешавшихся в полуалкогольном тумане, - казалось, что расовая гармония стала
положительным следствием коллективного поиска греховных наслаждений. Она видела ребят
бандитской наружности в кожаных куртках и джинсах - именно таких, каких и ожидала
встретить здесь, но были и другие - одетые в приличные костюмы, выпускники
университетов, парни, выглядящие настоящими ковбоями, и пляжные мальчики, как будто
сошедшие с кадров старых фильмов Анетты Фунигелло.
Бродяги сидели на тротуарах или стояли на углах улиц - небритые личности в зловонных
лохмотьях, но даже у обладателей дорогих костюмов в глазах был такой нехороший блеск, что
хотелось сразу же бежать от них. У большинства людей, однако, был вполне благопристойный
вид - в обычных обстоятельствах они вполне могли бы сойти за добропорядочных граждан.
Нору это поразило.
За столиками в барах женщин было немного, вернее, их было достаточно, но выглядели
они даже более вызывающе, чем голые танцовщицы. Только некоторые из них, казалось,
пришли сюда не для того, чтобы продать себя.
В баре с обнаженными по пояс танцовщицами под названием "Хот Типе", куда
посетителей зазывала вывеска на английском и испанском языках, играла такая громкая
музыка, что у Норы моментально разболелась голова. Шесть прекрасно сложенных девушек, в
туфельках на шпильках и блестящих трусиках-бикини, танцевали на столиках, извиваясь и
раскачивая грудями перед потными лицами гогочущих и хлопающих в ладони мужчин. Другие
девушки, одетые подобным же образом, в это время работали официантками.
Пока Тревис разговаривал по-испански с барменом, Нора заметила, что некоторые
посетители оценивающе оглядывают ее. У нее мурашки побежали по коже. Она ухватилась за
руку Тревиса так крепко, что ее клещами нельзя было оторвать от него.
Запахи пива и виски, испарения потных тел, наслаивающиеся друг на друга ароматы
дешевых духов и сигаретного дыма делали атмосферу заведения похожей на баню, правда, без
присущего баням оздоровительного эффекта.
Нора сжала зубы и подумала:
"Меня не стошнит - это было бы слишком глупо. Меня не стошнит".
После нескольких минут быстрого разговора Тревис передал бармену пару двадцаток, и
их провели в глубину зала, где у двери, задернутой густо расшитой стеклярусом шторой, на
стуле сидел парень размером с Арнольда Шварценеггера. На нем были черные кожаные штаны
и белая футболка. Руки у него были толстые, как бревна, а лицо казалось изваянным из
цемента. Его серые глаза были полупрозрачны. Тревис сказал ему что-то по-испански и
протянул две двадцатки.
Музыка с оглушительного грохота перешла в простой рев. Женский голос произнес в
микрофон:
- Ладно, мальчики, если вам понравилось то, что мы вам показали, начинайте совать нам
между ног.
Нора вздрогнула от услышанного, но при новом всплеске музыки увидела, что имела в
виду женщина, сделавшая столь похабное объявление: посетителям предлагалось засовывать
сложенные пяти- и десятидолларовые банкноты в трусики танцовщицам.
Бугай в кожаных штанах наконец оторвался от своего стула и провел их за стеклярусную
занавеску, за которой оказалась комната футов десять в ширину и восемнадцать или двадцать в
длину.
Там сидели шесть девушек в туфлях и трусиках, готовясь сменить выступавших в зале.
Они поправляли грим перед зеркалом, красили губы и просто болтали друг с другом. Все
девушки были так же красивы, как те, которых Нора видела танцующими. У одних были
довольно крутые физиономии, красивые, но крутые, а другие выглядели вполне невинно, как
школьные учительницы.
Бугай повел Тревиса, державшего за руку Нору, через гримерную к двери на другом конце
комнаты. Одна из танцовщиц - яркая блондинка - положила руку Норе на плечо и зашагала
рядом.
- Ты новенькая, малышка?
- Я? Нет. Нет-нет, я не работаю здесь.
Девушка, обладавшая такими развитыми формами, что Нора чувствовала себя рядом с ней
мальчиком, сказала:
- А у тебя неплохие причиндалы, киска.
- Что вы, - выдавила из себя Нора.
- А мои тебе нравятся? - спросила блондинка.
- Ну да, вы очень красивая, - ответила Нора.
Обращаясь к девушке, Тревис сказал:
- Оставь ее в покое, сестренка. Леди не играет в такие игры.
Блондинка ответила, улыбаясь:
- Пусть попробует, может быть, ей понравится.
Они вышли из гримерной и оказались в узком, плохо освещенном
...Закладка в соц.сетях
