Жанр: Триллер
Ангелы-хранители
...о рук сумасшедшего. За две ночи в Даэмонд Бар были растерзаны в клочья
более двух десятков домашних животных, и состояние трупов не оставляло у Лема сомнений в
том, что потрошителем был Аутсайдер.
Затем след потерялся более чем на неделю вплоть до утра восемнадцатого июня, когда
двое молодых туристов сообщили, что у подножия пика Джонстона на южной границе
обширного Анджелесского национального заповедника они встретили нечто "из другого мира".
Они заперлись в своем фургоне, но существо неоднократно пыталось проникнуть к ним и даже
разбило камнем боковое окно. К счастью, у молодых людей был пистолет 32-го калибра, один
из них открыл огонь по нападавшему и этим отпугнул его. В прессе к туристам отнеслись как к
парочке ненормальных, а в выпуске вечерних известий над ними здорово посмеялись.
Лем верил молодой паре. На карте он отметил малонаселенный коридор, по которому
Аутсайдер мог пройти из Даэмонд Бар на территорию южнее пика Джонстона: через горы
Сан-Джоуз, через региональный парк Банелли, между Сан-Даймас и Глендорой, а затем в
дикую местность. Он должен был пересечь или пройти под тремя расположенными здесь
автострадами, но если Аутсайдер передвигался по ночам, когда движения почти нет, то мог
остаться незамеченным. Лем перебросил в эту часть леса сто человек из морской разведки, и
они, переодетые в гражданскую одежду, продолжали поиски группами из трех-четырех
человек.
Он очень надеялся, что туристы хотя бы одним выстрелом попали в Аутсайдера. Но на их
лагерной стоянке не были обнаружены следы крови.
Лем уже начал бояться, что Аутсайдера еще долго не удастся поймать. Простиравшийся к
северу от Лос-Анджелеса национальный заповедник занимал огромную площадь.
- Почти такую же, как весь штат Делавэр, - заметил Клифф Соамс, измерив территорию
на карте, висевшей на доске в кабинете Лема, и переведя ее в квадратные мили. Клифф был
родом из Делавэра. Он недавно приехал на Запад и все еще не переставал удивляться
гигантским масштабам, присущим этой части материка. Он был молод, полон юношеского
энтузиазма и оптимизма, который достигал опасных размеров. Воспитание Клиффа коренным
образом отличалось от того, что получил Лем. Клифф вовсе не считал, что одной ошибкой,
одним провалом можно разрушить свою жизнь. Иногда Лем завидовал ему.
Он уставился на каракули с расчетами Клиффа.
- Если Аутсайдер будет прятаться в горах Сан-Габриэля, питаться дикими животными и
удовольствуется одиночеством, лишь изредка выходя оттуда, чтобы сорвать свою ярость на
людях, живущих на окраинах... мы никогда его не отыщем.
- Но не забывайте, - сказал Клифф, - что он не навидит собаку больше, чем людей. Он
хочет найти ее и знает, как это сделать.
- Это мы так думаем.
- И разве Аутсайдер сможет вести такой дикий образ жизни? Я хочу сказать, он ведь
только частично дикарь, он еще обладает и разумом. Возможно, этот разум не позволит ему
довольствоваться унылым существованием в этой местности.
- Может быть, - согласился Лем.
- Военные скоро его обнаружат, или Аутсайдер сам сделает что-то, что наведет нас на
след, - предсказал Клифф.
Это было восемнадцатого июня.
В последующие десять дней никаких следов Аутсайдера найдено не было, расходы на Двадцать лет назад во Вьетнаме пилот вертолета УНБ, приписанного к Лему, выучил, что
следует знать о взлете и посадке на пересеченной местности. И сейчас, находясь в постоянном
радиоконтакте с помощниками шерифа округа Лос-Анджелес, уже прибывшими на место
происшествия, он, используя естественные приметы, без труда визуально обнаружил район, где
произошли убийства. В начале второго пилот опустил вертолет на широкую площадку
безлесного хребта над каньоном Боулдер в Анджелесском национальном заповеднике, всего в
сотне ярдов от того места, где были обнаружены трупы.
Когда Лем с Клиффом вышли из вертолета и поспешили по гребню хребта к ожидавшим
их помощникам шерифа и лесничим, им навстречу дул горячий ветер, несущий запах сухой
листвы и сосновых веток. Только пучки дикой травы, сожженные и истонченные июльским
солнцем, сумели пустить корни так высоко над землей. Низкая жесткая растительность вроде
мескитовых деревьев обрамляла верхние участки стен каньона, а внизу на более низких склонах
и дне каньона росли деревья и зеленое подлесье.
Они находились менее чем в четырех милях к северу от города Санлэнд; в четырнадцати
воздушных милях к северу от Голливуда и двадцати милях к северу от Лос-Анджелеса, а
казалось, что они были на пустынном острове в тысячу миль шириной, в неприятном отдалении
от цивилизации. Помощники шерифа припарковали автомобили на грунтовой дорожке в трех
четвертях мили отсюда - при посадке вертолет Лема пролетал над этими машинами - и
вместе с лесничими прошли туда, где были обнаружены трупы. Сейчас вокруг них собрались
четверо полицейских, два человека из окружной криминалистической лаборатории и трое
лесничих, и, казалось, у них тоже создалось впечатление, что они очутились в каком-то
доисторическом месте.
Когда прибыли Лем с Клиффом, представители шерифа только что поместили останки в
специальные мешки. "Молнии" еще не были застегнуты, и Лем увидел, что одной жертвой был
мужчина, а другой женщина. Они были молоды и одеты как туристы, путешествующие
пешком. Раны были ужасны; у обоих были вырваны глаза.
Число невинных жертв достигло пяти, и эти потери вновь заставили Лема ощутить свою
вину за происходящее. В моменты, подобные сегодняшнему, он жалел, что отец не воспитал
его вообще без всякого чувства ответственности.
Помощник шерифа Хэл Бокнер, высокий загорелый человек с удивительно
пронзительным голосом, ознакомил Лема с личностями убитых и состоянием трупов.
- Судя по удостоверению личности, найденному у убитого, имя мужчины Сидней
Трэнкен, возраст - двадцать восемь лет, проживал в Глендейле. На теле обнаружено
множество следов укусов, еще больше следов когтей и ран. Горло, как видите, порвано. Глаза...
- Вижу, - прервал его Лем, которому не хотелось останавливаться на этих ужасных
подробностях.
Люди из криминалистической лаборатории застегнули "молнии" на мешках. Раздался
звук, прозвеневший в раскаленном июльском воздухе, как цепочка из льдинок.
Помощник Бокнер сказал:
- Сначала мы предполагали, что Трэнкен погиб от ножа маньяка. Время от времени
появляется какой-нибудь маньяк-убийца, предпочитающий выслеживать жертв среди туристов
здесь, в лесах, а не на улицах города. Мы так и подумали... сначала его зарезали, а уж потом,
когда парень был мертв, все остальное сделали дикие животные, питающиеся падалью. Но
теперь... мы не так в этом уверены.
- Здесь на земле не видно крови, - удивленно сказал Клифф Соамс. - Судя по всему,
ее должно быть очень много.
- С ними расправились не здесь, - ответил Бокнер, а затем продолжил свой отчет: -
Женщина, возраст - двадцать семь лет, зовут Руфь Казаварис, также из Глендейла. Ужасные
следы укусов, раны. Ее горло...
Вновь перебив его, Лем спросил:
- Когда их убили?
- Предположительно, до получения результатов лабораторных исследований, можно
сказать, что это произошло вчера поздно вечером. По нашему мнению, их тела перенесли сюда,
поскольку их легче найти на вершине хребта. Здесь проходит популярный туристский маршрут.
Но обнаружил трупы обычный пожарный патрульный самолет. Пилот посмотрел вниз и
заметил распростертые тела на голом хребте.
Это высокогорье над каньоном Боулдер находилось более чем в тридцати воздушных
милях к северу от пика Джонстона, где двадцать восемь дней назад, восемнадцатого июня,
парочка молодых туристов спасалась в фургоне от Аутсайдера, а затем открыла по нему
стрельбу из пистолета 32-го калибра. Аутсайдер, по-видимому, чисто инстинктивно
направлялся на север, и ему приходилось часто делать крюки, выбираясь из боковых каньонов;
поэтому, очевидно, он преодолел в общей сложности около шестидесяти-девяноста миль. Но
это составляло самое большее три мили в день, и Лем недоумевал, чем же занимался
Аутсайдер, когда не шел, не спал и не охотился.
- Вы, конечно, осмотрите место, где были убиты эти двое, - сказал Бокнер. - Мы
нашли его. И вам наверняка захочется увидеть и пещеру.
- Пещеру?
- Логово, - сказал один из лесничих. - Проклятое логово.
С самого приезда Лема и Клиффа помощники шерифа, лесничие и криминалисты бросали
на них подозрительные взгляды, но Лема это не удивляло. Местные власти всегда относились к
нему с подозрением и любопытством, поскольку они не привыкли к вмешательству такого
солидного федерального учреждения, каким было УНБ. Но сейчас он вдруг понял: их
любопытство иного свойства и сильнее обычного, и в первый раз почувствовал, что они боятся.
Они нашли что-то - логово, по их словам, - это дало им основания полагать, что это дело еще
более необычное, чем то, которое могло вызвать появление представителей УНБ.
Одежда Лема и Клиффа - костюмы, галстуки и начищенные до блеска ботинки - не
была приспособлена для пешего путешествия вниз по каньону, но и тот и другой, не колеблясь,
пошли за лесничими. Два помощника, криминалисты и один из трех лесничих остались рядом с
трупами, и группа из шести человек стала спускаться. Они двинулись по неглубокой канаве,
проложенной дождевыми стоками, затем вышли на оленью тропу. Спустившись на самое дно
каньона, повернули на юго-восток и шли в этом направлении еще полмили. Скоро Лем
покрылся потом и пылью, а его носки и брюки были все в колючках.
- Вот тут их убили, - сказал Бокнер, выведя их на просеку, окруженную сосновой
порослью, тополями и кустарником.
На бледном песке и выгоревшей от солнца траве виднелись огромные темные пятна.
Кровь.
- А прямо за вами, - сказал один из лесничих, - мы нашли логово.
Это была пещера в основании стены каньона глубиной, наверное, десять футов, шириной
- двадцать футов и не далее чем в десятке шагов от небольшой просеки, где были убиты
туристы. Вход в пещеру был в ширину примерно восемь футов, но довольно низкий, и Лему
пришлось слегка пригнуться. Очутившись внутри, он смог распрямиться, поскольку до верха
было высоко. В пещере стоял неприятный, затхлый запах. Свет проникал сюда через вход и
дыру в потолке шириной в два фута, размытую водой, но все же там было сумрачно и на
двадцать градусов холоднее, чем снаружи.
Лема с Клиффом сопровождал один лишь Бокнер. Лем понял: остальные не вошли с ними
не из боязни, что в логове будет слишком тесно, а из-за чувства тревоги, которое оно вызывало.
У Бокнера с собой был фонарь. Он включил его и направил луч на те предметы, которые
он хотел показать, разгоняя одни тени и заставляя другие перемещаться по пещере, наподобие
летучих мышей, согнанных со своего насеста.
В одном углу на песчаном полу из кучи сухой травы высотой шесть или восемь дюймов
было сооружено некое подобие ложа. Рядом с ним стояло оцинкованное ведро с относительно
свежей водой, очевидно, принесенной сюда из ближайшего ручья, чтобы, проснувшись среди
ночи, существо могло утолить жажду.
- Он был здесь, - тихо произнес Клифф.
- Да, - согласился Лем.
Интуитивно он чувствовал, что именно Аутсайдер соорудил себе эту постель; каким-то
образом в пещере все еще ощущалось его чужеродное присутствие. Лем уставился на ведро,
гадая, где Аутсайдер мог его раздобыть. Скорее всего по дороге из Банодайна он решил найти
себе где-нибудь убежище и затаиться на время и понял, что ему понадобятся некоторые вещи,
чтобы сделать свою жизнь в этих диких местах более комфортной. Возможно, Аутсайдер залез
в конюшню, или сарай, или пустой дом и украл ведро и остальные предметы, которые Бокнер
сейчас освещал фонарем.
Клетчатое фланелевое одеяло, которое могло понадобиться, если похолодает. Лем обратил
внимание на то, как аккуратно оно было свернуто и положено на узкий стенной выступ
недалеко от входа.
Фонарь. Он лежал рядом с одеялом. Аутсайдер обладал чрезвычайно хорошим ночным
зрением. Это было одним из требований, над которым работала доктор Ярбек: хороший
генетически созданный воин должен уметь видеть в темноте как кошка. Зачем же ему
понадобился фонарь? Если только... может быть, даже такое создание тьмы иногда боится
темноты?
Эта мысль взволновала Лема, он неожиданно почувствовал жалость к этому зверю, как в
тот день, когда он присутствовал при разговоре Аутсайдера с доктором Ярбек, когда тот
грубыми жестами дал понять, что хочет вырвать свои глаза, чтобы больше никогда не видеть
себя.
Бокнер перевел луч фонаря на пару десятков конфетных оберток. Очевидно, Аутсайдер
украл две упаковки у кого-то по дороге сюда. Странно, но обертки не были скомканы, а
тщательно расправлены и положены на пол у задней стенки пещеры: десять - от конфет с
арахисом и десять - от шоколадных плиток. Возможно, Аутсайдеру понравилась яркая
расцветка оберток. А может быть, он сохранил их как напоминание о полученном
удовольствии, поскольку в той его прежней жизни радости и удовольствий было немного.
В дальнем от постели углу в темноте лежала кучка костей, принадлежащих небольшим
животным. Съев конфеты, Аутсайдер принялся за охоту, чтобы прокормиться. А поскольку он
не мог разжечь огонь, то питался сырым мясом. Вероятно, Аутсайдер держал кости в пещере
из-за боязни, что они наведут на его след. То, что он хранил их в темноте, в самом дальнем углу
своего убежища, говорило о его чистоплотности и любви к порядку, но Лему казалось, что тот
прятал кости в темноте, поскольку стыдился собственной жестокости.
Трогательное чувство оставляли предметы, сложенные в стенной нише над постелью. Нет,
решил Лем, не просто сложенные. Все они были аккуратно уложены, как если бы это была
ценная коллекция предметов искусства из стекла, керамики или гончарных изделий племени
майя. Тут хранилась круглая побрякушка из цветного стекла вроде тех, что часто вешают в
патио, чтобы они сверкали на солнце; диаметром она была около четырех дюймов, и на ней
изображался голубой цветок на бледно-желтом фоне.
Здесь был яркий медно-красный цветочный горшок, вероятно, прихваченный из того же
- или другого - патио. Рядом с горшком лежали две вещицы, наверняка украденные
Аутсайдером из какого-то дома, возможно, из того же, что и конфеты: изящная фарфоровая
статуэтка, изображающая сидящую на ветке парочку кардиналов с ярким оперением, и
хрустальное пресс-папье. По-видимому, даже этот монстр обладал определенным чувством
прекрасного и желанием жить не как животное, а как разумное существо в окружении вещей,
носящих отпечаток цивилизации.
У Лема заныло сердце, он представил себе это одинокое, измученное, ненавидящее себя
самого нечеловеческое и в то же время обладающее сознанием существо, вызванное к жизни
доктором Ярбек.
Последним предметом в нише над постелью была копилка в виде фигурки Микки Мауса
высотой десять дюймов.
Чувство жалости в Леме еще усилилось, потому что он знал, чем эта копилка привлекла
Аутсайдера. В Банодайне проводились исследования с целью определить глубину и природу
интеллекта собаки и Аутсайдера, выяснить, насколько их восприятие сродни человеческому.
Один из экспериментов был направлен на выявление их способности разграничивать фантазию
и реальность. Ретриверу и Аутсайдеру по отдельности ставили видеокассету со всевозможными
фрагментами из фильмов: кусочки старых лент Джона Вэйна, отрывок из "Звездных войн"
Джорджа Лукаса, новости, куски из документальных фильмов и мультипликационные фильмы
с Микки Маусом. Реакции собаки и Аутсайдера фиксировались на пленку. Затем их изучали с
точки зрения того, понимают ли они, что из увиденного - реальные события, а что - продукт
воображения. Оба подопытных постепенно научились распознавать фантазию, когда с ней
встречались; но в одну фантазию оба верили дольше всего и любили больше всего: это был
Микки Маус. Они обожали приключения Микки и его друзей. После побега из Банодайна
Аутсайдер каким-то образом наткнулся на эту копилку и страшно захотел ею владеть,
поскольку она напоминала несчастному созданию о единственном удовольствии, которое он
испытал, живя в лаборатории.
Луч фонаря Бокнера упал на что-то блестящее и плоское, лежащее на полке. Оно
находилось рядом с копилкой, и они чуть было не проглядели его. Клифф встал на травяную
постель и взял в руки этот предмет: треугольный осколок зеркала размером три на четыре
дюйма.
"Здесь прятался Аутсайдер, - подумал Лем, - пытаясь черпать силу из своих скудных
сокровищ, надеясь создать себе хоть какое-то подобие дома. Время от времени он брал этот
осколок зеркала и смотрел на себя, возможно, стремясь найти в своем облике хоть что-нибудь,
что не было безобразным, возможно, стараясь примириться с тем, кем он был. Но
безрезультатно. Конечно же, безрезультатно".
- Боже мой, - тихо произнес Клифф, в голове которого, очевидно, мелькнула та же
мысль. - Бедный, несчастный ублюдок.
У Аутсайдера была еще одна вещь: журнал "Пипл" с Робертом Редфордом на обложке.
Когтем, острым камнем или еще чем-нибудь он вырвал у Редфорда глаза.
Журнал был измят и изорван, как если бы его листали сотни раз. Бокнер подал им "Пипл"
и предложил полистать его. Лем последовал его совету и обнаружил, что у всех людей,
изображенных на страницах журнала, были поцарапаны, порезаны или грубо вырваны глаза.
От тщательности, с какой наносились эти символические увечья - не было пропущено ни
одно изображение, - мороз шел по коже.
Да, Аутсайдер был жалок, ему можно было посочувствовать.
Но в то же время его следовало бояться.
Пять убитых, у одного выпущены кишки, у других оторваны головы.
О невинных жертвах нельзя было забывать ни на минуту. Ни привязанность к Микки
Маусу, ни любовь к красоте не могли служить оправданием таких зверств.
Но Господи Иисусе...
У Аутсайдера хватало интеллекта осознать важность и преимущества цивилизации и
стремиться к тому, чтобы найти себе место в ней и оправдать свое существование. В то же
время ему привили неистовую тягу к насилию, инстинкт убийцы, которому нет равных в
природе, поскольку его создали для роли убийцы на длинном невидимом поводке, эдакую
живую военную машину. Независимо от того, как долго Аутсайдер жил в мирном одиночестве
этой пещеры, независимо от того, сколько дней или недель подавлял в себе желание убивать, он
не мог изменить себя. Сопротивление внутри его будет расти до тех пор, пока Аутсайдер не
прекратит сдерживаться, пока убийства небольших животных не перестанут приносить ему
психологическое облегчение, и тогда он выйдет на поиски более крупной и более интересной
жертвы. Аутсайдер может проклинать себя за кровожадность, может страстно желать
преобразиться в существо, способное жить в гармонии с окружающим миром, но он бессилен
изменить свою суть. Всего несколько часов назад Лем размышлял о том, как сложно
пересмотреть свои принципы, привитые тебе еще отцом, как трудно любому человеку изменить
свою жизнь, но это все же реально, если обладаешь решительностью, силой воли и временем.
Для Аутсайдера, однако, это было невозможно: убийство в нем заложено генетически, накрепко
заперто, так что он не мог надеяться на изменение или спасение.
- Что, черт возьми, все это значит? - осведомился Бокнер, который больше не мог
справляться со своим любопытством.
- Поверьте мне, - ответил Лем, - вам лучше ничего не знать.
- Но что же было в этой пещере? - спросил Бокнер.
Лем только покачал головой. Ему крупно повезло, что убийство произошло в
национальном заповеднике. Это была федеральная территория, а значит, УНБ будет гораздо
проще взять на себя расследование.
Клифф Соамс все еще вертел в руках осколок зеркала, задумчиво глядя на него.
Бросив прощальный взгляд на мрачную пещеру, Лем Джонсон пообещал себе и своему
опасному противнику: "Когда я найду тебя, я даже не подумаю брать тебя живым; никаких
сетей и усыпляющих выстрелов, как того хотят ученые и военные; я тебя пристрелю".
Это не просто самое безопасное решение. Это будет актом сострадания и милосердия.
4
К первому августа Нора распродала всю обстановку и другие вещи, принадлежавшие тете
Виолетте. Она просто позвонила агенту по продаже антикварной и подержанной мебели, и он
предложил скупить все ее вещи по одной цене, на что та с радостью согласилась. Себе Нора
оставила только посуду и серебро, и за исключением ее спальни в доме были одни голые стены.
Дом казался очищенным, продезинфицированным, как если бы из него изгнали духов. Теперь,
когда злые чары рассеялись, она знала, что у нее есть силы все здесь переделать. Но Нора
больше не хотела жить в этом доме, позвонила агенту по продаже недвижимости и попросила
продать его.
Она также избавилась от всей своей старой одежды, и теперь у нее был совершенно новый
гардероб, состоящий из слаксов и юбок, блузок, джинсов и платьев, как у любой другой
женщины. Изредка, правда, Нора по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке, когда
надевала что-то яркое, но каждый раз подавляла в себе желание вырядиться во что-либо темное
и бесформенное.
У нее все еще не хватало смелости выставить свои картины на суд зрителей, чтобы узнать
их истинную цену. Тревис изредка - и, как ему казалось, мягко напоминал ей об этом, но Нора
не была готова положить на наковальню свое хрупкое "я" и дать другим возможность ударить
по нему молотом. Скоро, но не сейчас.
Иногда, смотря на себя в зеркало или замечая свое отражение в освещенной солнцем
витрине, она сознавала, что действительно была симпатичной. Может быть, не красавицей, не
такой великолепной, как какая-нибудь кинозвезда, но вполне симпатичной. Однако Нора никак
не могла привыкнуть к новому восприятию собственной внешности и через несколько дней
опять поражалась привлекательности своего лица, глядящего на нее из зеркала.
Пятого августа в середине дня они с Тревисом сидели за кухонным столом и играли в
"Скрэббл", и Нора ощущала себя хорошенькой. Несколько минут назад в ванной, глядя в
зеркало, она вновь пережила это откровение, и собственная внешность понравилась ей даже
больше обычного. Сейчас, сидя за "Скрэб-блом", Нора чувствовала себя более жизнерадостной
и счастливой, чем когда-либо прежде, - и более озорной. Она стала выдумывать
несуществующие слова и затем яростно их защищала, когда Тревис начинал сомневаться в них.
- Дофнап? - нахмурился он. - Нет такого слова "дофнап".
- Это треугольная шапка, которую носят лесорубы, - ответила Нора.
- Лесорубы?
- Как Поль Баниан.
- Лесорубы носят вязаные шапочки, то, что мы называем тобганами, или круглые
кожаные шапки с ушами.
- Я говорю не о том, в чем они ходят на работе, в лесу, - терпеливо объяснила Нора. -
Дофнап. Так называются шапочки, которые они надевают на ночь.
Тревис рассмеялся и покачал головой.
- Ты меня разыгрываешь?
Нора смотрела на него абсолютно честными глазами.
- Нет. Это правда.
- Лесорубы спят в специальных шапочках?
- Да. Это и есть дофнап.
Сама мысль о том, что Нора может его разыгрывать, была ему в новинку, и он попался на
удочку.
- Дофнап? Почему она так называется?
- Понятия не имею, - ответила Нора.
Эйнштейн лежал на брюхе на полу и читал роман.
Перейдя с удивительной быстротой от книжек-картинок к детской литературе вроде
"Ветра среди ив", он посвящал чтению ежедневно по восемь-десять часов. Ему всегда не
хватало книг. Пес стал настоящим библиоманом. Десять дней назад, когда увлеченность
Эйнштейна чтением начала утомлять Нору, которой приходилось держать ему книги
открытыми и переворачивать страницы, они постарались придумать что-то, чтобы Эйнштейн
мог сам справляться с этим. В компании, поставляющей оборудование для больниц, Нора и
Тревис нашли приспособление для пациентов с недействующими руками и ногами. Это была
металлическая подставка, на которой закреплялась книга; механические руки с
электроприводом, управляемые тремя кнопками, переворачивали страницы и удерживали книгу
в открытом состоянии. Держа зубами ручку, человек мог управлять этим устройством;
Эйнштейн тыкал в кнопку носом. Казалось, псу страшно понравилось приспособление. Сейчас
он тихонько проворчал что-то по поводу прочитанного, нажал одну из кнопок и перевернул
страницу.
Тревис составил слово "злой" и набрал кучу очков, использовав квадрат, удваивающий
очки, и Нора из своих букв тут же составила слово "виндейка", набрав еще больше очков.
- Виндейка? - переспросил Тревис, в голосе которого звучало сомнение.
- Это национальное югославское блюдо, - объяснила она.
- Неужели?
- Да. В его состав входят ветчина и индейка, поэтому оно и называется...
Закончить Нора не смогла и расхохоталась. Тревис рот раскрыл от изумления.
- Ты меня разыгрываешь. Ты меня разыгрываешь! Нора Девон, что с тобой происходит?
Когда я познакомился с тобой, я сказал, что ты - чертовски мрачная и самая серьезная
женщина из всех, кого я знаю.
- И самая пугливая.
- Нет, не пугливая.
- Пугливая, - настаивала она. - Ты подумал, что я пугливая.
- Ну хорошо, я подумал, что ты пуглива, как белка, и, наверное, у тебя дома весь чердак
забит орехами.
Усмехнувшись, Нора сказала:
- Если бы мы с тетей Виолеттой жили на юге, мы были бы точь-в-точь герои Фолкнера,
да?
- Еще более странными, чем у Фолкнера. А сейчас, вы только посмотрите! Выдумывает
разные глупые слова и шутки, заставляет меня в них верить, так как мне и в голову не
приходит, что Нора Девон способна на такое. Да, ты действительно изменилась за эти месяцы.
- Благодаря тебе, - заметила она.
- Скорее благодаря Эйнштейну, а не мне.
- Нет, больше всего благодаря тебе, - сказала Нора, и ее вновь вдруг охватила робость,
которая так часто парализовала ее раньше. Она отвела от него взгляд и, уставившись на свой
поднос с карточками, тихо проговорила: - Благодаря тебе. Я никогда бы не встретила
Эйнштейна, если бы не познакомилась с тобой. А ты... заботился обо мне... беспокоился обо
мне... разглядел во мне то, чего я сама не видела. Ты меня переделал.
- Нет, - сказал Тревис. - Ты слишком много всего мне приписываешь. Тебя нечего
переделывать. Эта Нора всегда была там, внутри старой Норы. Как цветок, свернутый и
спрятанный в глубине бес
...Закладка в соц.сетях
