Жанр: Триллер
Ангелы-хранители
...из них были уже оштукатурены, а остальные представляли собой наполовину готовые каркасы.
- Никак не укладывается у меня в голове, - сказал Кен. - Что это за название такое -
Бордо Ридж - для загородного поселка в Южной Калифорнии? Не ужели всерьез хотят
убедить будущих владельцев, что здесь в один прекрасный день зацветут виноградники? И
почему, собственно, "Ридж", хотя это абсолютно плоская местность между двумя холмами. И
обещанные тишина и покой - это пока. А что будет здесь, когда построят еще три тысячи
домов в ближайшие пять лет?
Тил сказал:
- Ага, но меня еще убивает слово "мини-усадьба".
Это же додуматься надо! Люди, находящиеся в здравом уме, не могут считать крохотный
клочок земли у дома усадьбой - разве только русские, живущие по двенадцать человек в
квартире. Это просто дачный поселок.
На улицах будущего поселка Бордо Ридж уже были проложены бетонные тротуары и
водосточные канавы, но сами улицы еще не были замощены. Тил вел машину аккуратно,
стараясь не поднимать пыль. Они с Кеном глазели по сторонам на скелеты недостроенных
домов, высматривая ребятишек, попавших в беду.
На западе, у границы города Йорба Линда, прилегающего к новостройке, находился
поселок, где уже жили люди. От них и поступило сообщение в полицию о криках,
раздававшихся в Бордо Ридж. Поскольку этот район еще не вошел в состав города, то
происшествие попадало под юрисдикцию окружной полиции.
В конце улицы полицейские увидели белый пикап компании "Тулеманн Бразерз", которой
принадлежал район Бордо. Он был поставлен около трех почти завершенных домов,
служивших образцами для показа будущим владельцам.
- Похоже, прораб еще здесь, - сказал Кен. - Или ночной сторож вышел на работу
пораньше, - заметил Тил.
Они припарковались позади пикапа, вышли из своей душной машины и с минуту
постояли, прислушиваясь. Вокруг была полная тишина.
Кен крикнул:
- Эй, есть здесь кто-нибудь?
Отозвалось только эхо.
Кен спросил:
- Ну что, посмотрим, что здесь такое?
- Придется, - ответил Тил.
Кен все еще не верил, что здесь что-то случилось. Пикап, наверное, просто оставили здесь
на ночь. Все равно здесь без присмотра стояло много всякого оборудования. А что касается
криков, то это скорее всего ребятишки играли.
Из машины они взяли карманные фонарики, поскольку, хотя электричество в поселок
провели, в домах еще света не было.
Поправив висевшие на поясе револьверы, скорее по привычке, чем из предосторожности,
Кен и Тил вошли в ближайший недостроенный дом. Они не искали ничего конкретного, просто
осматривали место возможного происшествия, что обычно занимает половину времени
полицейского.
Подул слабый порывистый ветер, впервые за весь день, гоня облачка опилок из открытых
боковин дома. Солнце быстро клонилось к закату, и каркасные балки отбрасывали на пол тени,
похожие на тюремные решетки. Угасающий свет дня из золотого превращался в темно-красный
и придавал воздуху оттенок, похожий на отсвет доменной печи. Бетонный пол был усыпан
гвоздями, которые поблескивали в этом огненном свете и звенели под их башмаками.
- За сто восемьдесят тысяч долларов, - сказал Тил, освещая темные углы фонарями, -
могли бы комнаты сделать попросторнее.
Вдыхая запах опилок, Кен сказал:
- За такие деньги и комнаты должны быть, как залы ожидания в аэропорту.
Они вышли на узкий двор позади дома и выключили фонарики. Местность вокруг домов
еще не была обустроена: повсюду валялись щепки, куски застывшего бетона, смятые обрывки
рубероида, проволока, погнутые гвозди, обрезки пластмассовых труб и досок с крыши,
пластиковые стаканчики и коробки из-под биг-маков, пустые жестянки из-под кока-колы и еще
много всякого мусора.
Изгороди еще не были возведены, поэтому просматривались все двадцать задних дворов
этого ряда домов. Уже сгущались пурпурные тени, но им было видно, что там никого нет.
- Никаких следов кровопролития, - произнес Тил.
- И симпатичных девушек, попавших в беду, - подтвердил Кен.
- Давай хоть пройдемся здесь немного, - сказал Тил. - Поработаем на
налогоплательщиков.
У третьего по счету дома, в тридцатифутовом проходе между строениями, они нашли
труп мужчины.
- Черт, - сказал Тил.
Мужчина лежал на спине, частично скрытый глубокой тенью, и поначалу Кен и Тил не
рассмотрели, на какой ужас наткнулись. Опустившись на корточки рядом с трупом, Кен
отшатнулся: у мужчины были вырваны все внутренности.
- Господи Иисусе, его глаза, - произнес Тил.
Кен перевел взгляд с изуродованного торса на глаза и увидел, что они вырваны из
глазниц.
Пятясь внутрь замусоренного двора, Тил вынул револьвер.
Кен тоже попятился от обезображенного тела и достал револьвер из кобуры. Хотя целый
день он потел в душной машине, но сейчас почувствовал, что его прошиб липкий, противный
пот - признак сильного страха.
"ПХФ, - подумал Кен. - Только какой-нибудь ублюдок, наширявшийся
пентахлорфенолом, мог сделать такое".
Над поселком Бордо Ридж стояла тишина.
Двигались только тени, которые, казалось, увеличивались с каждой секундой.
- Это дело рук какой-нибудь наркоты, - заметил Кен.
- Я тоже так подумал, - сказал Тил. - Пойдем дальше?
- Ну не вдвоем же. Давай вызывать подмогу.
Они возвращались тем же путем, что пришли сюда, настороженно оглядываясь по
сторонам. Пройдя небольшое расстояние, услышали шум. Треск. Звяканье металла. Звон
разбитого стекла.
У Кена не было сомнений в том, откуда доносятся звуки - из ближайшего к ним почти
достроенного дома, предназначенного служить образцом для продажи.
Не видя подозреваемого и не зная, где начинать его поиски, они могли бы со спокойной
совестью вернуться к машине и вызвать по рации подмогу. Но сейчас, когда они услышали этот
шум, интуиция и профессиональный долг заставили их действовать более решительно.
Полицейские повернулись и пошли к задней стороне дома.
Его внутренние помещения снаружи не просматривались; на обитые рубероидом доски
была приколочена проволочная опалубка, и половина дома уже оштукатурена. Штукатурка
была еще сырая - похоже, ее наложили только сегодня. Почти все окна застеклены, а
оставшиеся проемы закрыты кусками непрозрачного пластика.
Треск внутри строения повторился, теперь уже громче прежнего, а за ним последовал звон
разбиваемого стекла.
Кен Даймс толкнул раздвижную стеклянную дверь, соединявшую задний двор с гостиной.
Она была не заперта.
Стоя снаружи, Тил заглянул внутрь гостиной через стекло. Хотя кое-какой свет проникал
туда через окна, в комнате царил полумрак. Насколько они могли рассмотреть, там никого не
было, поэтому Тил протиснулся через полураскрытую дверь, держа в одной руке фонарь, а в
другой сжимая "смит-вессон".
- Иди к переднему входу, - прошептал Тил, - чтобы не дать ублюдку уйти с той
стороны.
Пригнувшись, чтобы его нельзя было увидеть через окна, Кен побежал вокруг дома к
передней двери, каждую секунду ожидая, что кто-то прыгнет на него с крыши или через один
из незастекленных проемов.
Внутри гостиная была отделана гипсолитом и потолки оштукатурены. Гостиная
соединялась с комнатой для завтраков, которая, в свою очередь, сообщалась с кухней - все это
пространство было единым, без дверей и перегородок. На кухне были установлены шкафы,
отделанные "под дуб", но кафельный пол еще не был положен. Пахло сырой штукатуркой и
морилкой.
Стоя в комнате для завтраков, Тил прислушивался. Стояла мертвая тишина.
Если этот дом построен по типовому проекту, значит, слева, за кухней, располагается
столовая, затем гостиная, прихожая и кабинет. Если он пойдет по коридору, который ведет из
комнаты для завтраков, то попадет в прачечную, ванную первого этажа, чулан для верхней
одежды и потом - в прихожую. Сообразив, что один маршрут ничем не лучше другого, Тил
вышел в коридор и пошел в прачечную. В ней не было окон, и, посветив фонариком через
полуотворенную дверь, он рассмотрел желтые шкафы и пустые места, куда впоследствии
установят стиральную машину и сушильный барабан. Тил решил заглянуть за дверь, где, по его
предположениям, должны были находиться раковина и рабочий стол. Он распахнул дверь и
быстро вошел внутрь, посвечивая фонариком и держа револьвер наготове. Все, что Тил увидел
там, была раковина из нержавейки и приделанный вплотную к стене стол.
Полицейский уже давно не чувствовал себя так "на взводе". Перед глазами у него стоял
образ мертвого мужчины с пустыми глазницами.
"Я не просто на взводе, - подумал он. - Мне очень страшно".
Снаружи Кен перепрыгнул через узкую водосточную канаву и приблизился к
двустворчатой входной двери. Она была закрыта. Посмотрев вокруг, он никого не заметил. В
сгущающихся сумерках поселок Бордо Ридж выглядел скорее не как район новостройки, а как
территория, недавно подвергшаяся бомбежке.
В прачечной комнате Тил Портер повернулся, собираясь выйти в коридор, но в этот
момент в одном из желтых шкафов - где обычно держат швабры - распахнулась дверца, и
проклятая тварь выскочила на него, как чертик из шкатулки. На долю секунды ему показалось,
что такого не может быть, просто это какой-то мальчишка в гуттаперчевой маске
фантастического чудовища. Луч его фонарика был направлен в противоположную сторону от
нападавшего, и поэтому Тил не смог как следует рассмотреть его, но все равно сразу понял: это
не маска, а голова живого существа, потому что устремленные на него тускло светящиеся глаза
явно были не из стекла или пластика. Он инстинктивно нажал на спусковой крючок своего
револьвера, но, поскольку "смит-вессон" был направлен туда же, куда и фонарик, пуля
прошила стену коридора; когда полицейский повернулся лицом к этому исчадию ада, оно
зашипело, как змея, и навалилось на него. Пытаясь высвободиться из жутких объятий, Тил
выстрелил еще раз, но теперь пуля ушла в пол - выстрел прозвучал оглушительно в тесном
помещении. И тут он был прижат к раковине, а револьвер был вырван из руки. От толчка
фонарь выпал и покатился в угол. Свободной рукой Тил ударил в темноту перед собой, но
прежде чем кулак достиг цели, чудовищная боль пронизала живот, как будто в него вонзили
сразу несколько кинжалов, и ему сразу стало ясно: дело плохо. Он закричал. В лицо ему
глянула уродливая желтоглазая морда, Тил закричал опять, наугад колотя кулаками перед
собой, но в эту же секунду новые кинжалы прошили насквозь мягкие ткани его горла.
Кен Даймс находился в четырех шагах от входной двери, когда услышал крики Тила.
Крики, в которых перемешались удивление, страх и боль.
- Черт!
Перед ним была двустворчатая дверь. Правда, створка удерживалась вверху и внизу
специальными щеколдами, а левая - которая, собственно, и служила дверью - была не
заперта. Кен ворвался в дом, забыв об осторожности, и остановился в полутемной прихожей.
К этому моменту крики прекратились.
Кен включил фонарик. Справа - пустая гостиная, слева - пустой кабинет. Лестница на
второй этаж. Никаких признаков чьего-либо присутствия. И тишина - как в вакууме.
Сначала Кен поостерегся позвать Тила, чтобы убийца по голосу не определил его
местонахождение. Затем сообразил, что все равно ему придется оставить фонарик включенным,
и, если он подаст голос, это ничего не изменит.
- Тил!
По пустым комнатам прокатилось эхо.
- Тил, где ты?
Молчание.
Тил, наверное, уже умер. Если бы он был жив, он бы ответил. Может быть, правда, он
ранен или лежит без сознания и умирает. В этом случае лучше вернуться к патрульной машине
и вызвать "скорую".
Нет, нет. Если что-нибудь случилось, нужно найти его и оказать первую помощь. А то,
пока он будет вызывать "скорую", Тил может скончаться. Нельзя так рисковать.
Кроме того, остается еще и убийца.
На смену дню приходила ночь, и теперь только дымно-красный свет проникал в дом
сквозь окна. Кену, таким образом, приходилось полагаться только на свой фонарик, который,
конечно, не был идеальным источником света, поскольку при движении его луча из темноты
возникали искаженные очертания и силуэты. А они могут отвлечь его внимание от настоящего
убийцы.
Оставив входную дверь распахнутой, он, мягко ступая, двинулся по узкому коридору в
направлении черного хода, стараясь держаться поближе к стене. Его башмаки скрипели при
каждом шаге. Кен держал револьвер перед собой, а не вверх или вниз, как предписывала
инструкция. Сейчас было не до инструкций.
Справа он увидел открытую дверь. Пустой чулан.
Запах его собственного пота, казалось, заглушал запахи извести и морилки.
Слева от чулана был вход в дамскую комнату. Быстро осветив ее фонариком, он не
заметил в ней ничего необычного, только испугался своего отражения в зеркале.
Задняя часть дома, включавшая гостиную, комнату для завтраков и кухню, находилась
прямо перед ним, а слева от него была распахнутая дверь. В свете фонарика, который вдруг
запрыгал у него в руке, Кен рассмотрел тело Тила на полу прачечной комнаты, в такой
огромной луже крови, которая не оставляла сомнений в том, что он мертв.
После того как волна страха прокатилась по жилам Кена, он почувствовал горе, ярость,
ненависть и непреодолимое желание отомстить убийце.
Позади него раздался звук тяжелого удара.
Кен вскрикнул и повернулся лицом к противнику.
Ни в коридоре, ни в комнате для завтраков, однако, никого не было.
Звук донесся из передней части дома и мог означать только одно - кто-то захлопнул
входную дверь. За ним последовал другой звук, менее громкий, но еще более тревожный -
лязг замка: кто-то запер входную дверь.
Значит, убийца покинул дом и запер дверь снаружи на ключ? Но где он взял ключ? У
убитого им прораба? И почему сделал паузу перед тем, как повернуть ключ в замке?
Более вероятно, что убийца запер дверь не только для того, чтобы помешать Кену выйти
из дома, но и чтобы продолжить свою дьявольскую охоту.
Кен подумал: может быть, стоит выключить фонарик, не выдавать своего присутствия, но
сумерки сгустились настолько, что без фонаря Кен вообще не смог бы ориентироваться.
Черт возьми, а как же убийца так легко передвигается в сгущающейся темноте? У
наркоманов после приема ПХФ десятикратно возрастает физическая сила. Возможно ли, что и
их ночное зрение улучшается в такой же степени?
В доме было тихо. Кен стоял, прислонившись спиной к стене коридора. До него доходил
запах крови Тила - похожий на запах металла.
Клац, клац, клац.
Кен напряг слух, но больше ничего не услышал. Похоже на звук быстрых шагов по
бетонному полу, производимый кем-то, обутым в сапоги на кожаной подошве или башмаки с
подковками. Затем до него опять донеслось - клац, клац, клац, клац - на этот раз четыре
шага, прозвучавших со стороны прихожей, - кто-то двигался на него по коридору.
Кен моментально отпрянул от стены и, пригнувшись, повернулся в сторону идущего,
держа перед собой фонарик и револьвер. В коридоре никого не оказалось.
Выдыхая ртом, чтобы не заглушить шумом своего дыхания шаги противника, Кен пошел
по коридору в сторону прихожей. Никого. Входная дверь была закрыта, как он и предполагал,
но ни в гостиной, ни на лестнице, ни в кабинете никого не было.
Клац, клац, клац, клац.
Теперь звуки доносились совсем с другой стороны - из комнаты для завтраков. Значит,
убийца тихо покинул прихожую, пересек гостиную и столовую и прошел туда через кухню,
подбираясь к Кену сзади. В эту минуту ублюдок входил в коридор, из которого только что
вышел Кен. И хотя убийца проскользнул через все комнаты незаметно, теперь он специально не
скрывал своего присутствия, чтобы поддразнить Кена: "Вот он я, позади тебя, приготовься, я
иду".
Клац, клац, клац.
Кен Даймс был хорошим полицейским и никогда не отступал перед опасностями. За семь
лет службы он получил два поощрения за храбрость. Но этот чертов сукин сын, который крался
в полной темноте по пустому дому, то замирая, то заявляя о своем присутствии, когда ему
хотелось, внушал Кену непреодолимый страх. Кен, как и любой полицейский, не был трусом,
но он не был и дураком - ведь только дурак пойдет навстречу неведомой опасности.
Вместо того чтобы вернуться в коридор и встретиться лицом к лицу с убийцей, Кен
подошел ко входной двери и нажал на латунную ручку, намереваясь выйти наружу. Тут он
заметил, что дверь не просто заперта на щеколду. Обе ее створки поверх щеколды и ручки
замка были связаны куском проволоки. Для того чтобы покинуть дом, ему придется распутать
проволоку, что может занять полминуты.
Клац, клац, клац.
Не целясь, Кен выстрелил в сторону коридора и побежал в противоположном
направлении через пустую гостиную. Ему было слышно, как убийца клацает позади него в
полной темноте. Когда же Кен достиг столовой и был почти у дверного проема, ведущего в
кухню, намереваясь выбежать наружу через черный ход, откуда входил в дом Тил, он услыхал
клацанье теперь уже впереди себя. Кен был уверен: убийца шел за ним до гостиной, но
оказалось, что тот повернул назад и теперь начал с противоположной стороны. С ума можно
сойти. Судя по звукам, производимым убийцей, он только что вошел в комнату для завтраков
- значит, их разделяет только кухня. Кен решил, что будет стоять на месте и, как только этот
подонок появится в свете фонарика, вышибет ему мозги первым же выстрелом.
В эту минуту убийца испустил вопль.
Двигаясь в темноте прямо на Кена, он издал резкий, нечеловеческий крик, полный
первобытной ярости и ненависти. Кен никогда не слышал ничего подобного - ни от
нормального человека, ни от сумасшедшего. Полицейский дрогнул, бросил фонарик в кухню,
чтобы сбить с толку нападавшего, и помчался что было духу, но не в глубину дома, где
дьявольская игра в кошки-мышки могла быть продолжена, а прямиком к едва светившемуся в
густых сумерках окну. Нагнув голову и выставив вперед локти, он с оглушительным треском и
звоном вылетел наружу и покатился по заднему двору, усеянному строительным мусором.
Обломки деревянных реек и куски застывшего бетона больно впились ему в тело. Поднявшись
на ноги, Кен повернулся лицом к дому и разрядил револьвер в разбитое окно на случай, если
убийца захотел бы последовать за ним.
В призрачном мраке ночи он не увидел за собой погони.
Не рассчитывая на то, что попал в цель, Кен не стал терять времени. Обежав вокруг дома,
он выскочил на улицу. Ему необходимо было добежать до машины, где у него была рация и
крупнокалиберная винтовка.
3
В среду и четверг, соответственно второго и третьего июня, Тревис, Нора и Эйнштейн
прилежно искали способы общения между собой, и в процессе этих поисков и люди, и пес едва
не начали грызть мебель от отчаяния. У Норы, однако, оказалось столько терпения и
уверенности в успехе, что их хватило на всех троих. Когда в закатные часы в пятницу вечером
их усилия увенчались успехом, она была удивлена этим меньше, чем Тревис и Эйнштейн.
Они начали с того, что купили сорок журналов - "Тайм", "Лайф", "Мак Колл" и
"Редбук", - а также пятьдесят книг по искусству и фотографии и принесли их к Тревису
домой, где было достаточно места, чтобы разложить их на полу. Для удобства они положили
рядом диванные подушки.
Эйнштейн заинтересованно наблюдал за их приготовлениями.
Сидя на полу, прислонившись к дивану, Нора взяла морду ретривера в ладони и,
приблизив к нему лицо, произнесла:
- Послушай то, что я скажу, Эйнштейн. Мы хотим узнать о тебе все: откуда ты появился,
почему ты умнее остальных собак, чего ты испугался в лесу в тот день, когда Тревис нашел
тебя, почему иногда по ночам ты смотришь в окно, как будто боишься чего-то. У нас еще много
вопросов. Но разговаривать ты не умеешь, так ведь? Не умеешь. И насколько мы знаем, читать
- тоже. И если ты даже умеешь читать, то не умеешь писать. Поэтому мы воспользуемся
картинками.
Сидя рядом с Норой, Тревис наблюдал за Эйнштейном и видел, что в течение всей тирады
пес не сводил с Норы глаз. Хвост его висел без движения. Похоже, он не только понял, что она
сказала, но и крайне заинтересовался предстоящим экспериментом.
"А не слишком ли разыгралось у меня воображение насчет его умственных
способностей?" - подумал Тревис.
У людей существует привычка "очеловечивать" домашних животных, приписывать им
способы восприятия действительности, которыми те не обладают. В случае с Эйнштейном, где
на самом деле имели место выдающиеся способности, искушение видеть глубокий смысл в
каждом незначительном действии пса было чрезвычайно велико.
- Мы внимательно посмотрим все эти картинки и отберем те, которые заинтересуют тебя
и которые дадут нам возможность узнать, откуда ты и кто ты такой. Если ты увидишь что-либо,
что может помочь нам ответить на эти вопросы, ты должен каким-то образом сообщить об
этом. Или залаять, или поставить лапу на картинку, либо завилять хвостом.
- Сумасшедший дом, - сказал Тревис.
- Ты понимаешь меня, Эйнштейн? - спросила Нора.
Ретривер негромко тявкнул.
- Ничего не получится, - сказал Тревис.
- Нет, получится, - возразила Нора. - Он не умеет ни разговаривать, ни писать, но
может показывать. Если Эйнштейн укажет нам на десяток картинок, мы попробуем понять,
какой смысл он в это вкладывает или каким образом это связано с его происхождением. Со
временем мы сумеем соотнести эти картинки друг с другом и узнать, что он хотел бы нам
сказать.
Пес, морда которого все еще была зажата между ладонями Норы, скосил глаза на Тревиса
и снова тявкнул.
- Мы готовы? - спросила Нора.
Эйнштейн бросил на нее быстрый взгляд и завилял хвостом.
- Хорошо, - сказала она, разжимая ладони. - Давай начинать.
В течение многих часов в среду, четверг и пятницу они пролистали множество книг и
журналов, показывая Эйнштейну картинки и фотографии, изображавшие самые различные
предметы: людей, деревья, цветы, собак, других животных, станки, городские и деревенские
улицы, автомобили, корабли, самолеты, еду, рекламу различных товаров - в надежде, что
некоторые из них вызовут в нем интерес. Эйнштейн лаял, ставил лапу на картинки, тявкал,
нюхал и вилял хвостом при виде, по крайней мере, ста из многих тысяч изображений, при этом
выбор его был настолько непредсказуем, что Тревис вообще не находил между ними никакой
связи.
Эйнштейну очень понравилась реклама автомобиля, на которой тот сравнивался с
мощным тигром и был помещен в железную клетку. Было непонятно, что именно
заинтересовало его - автомобиль или тигр. Пес также заинтересовался несколькими
картинками, рекламирующими компьютеры, собачий корм, стереофонический кассетный
плейер, а также изображавшими книги, бабочек, попугая, унылого человека в тюремной камере,
четверых молодых людей, играющих в полосатый пляжный мяч, Микки Мауса, скрипку,
мужчину на тренажере "бегущая дорожка" и множество других сюжетов. Он пришел в восторг
от фотографии золотистого ретривера, похожего на него самого, и коккер-спаниеля, но
изображения собак других пород его почему-то оставили равнодушным.
Самым странным и загадочным образом Эйнштейн отреагировал на фотографию,
сопровождавшую журнальную статью о фильме, снимаемом на киностудии "XX век - Фокс".
Картина была посвящена всяким сверхъестественным явлениям: призракам, полтергейсту,
демонам, восставшим из преисподней, и так далее. На фотографии, приведшей его в страшное
возбуждение, было запечатлено демонического вида существо с огромной челюстью, жуткими
клыками и светящимися, как фонари, глазами. Существо это было не страшнее других,
изображенных рядом, но Эйнштейна поразило именно оно.
Залаяв на картинку, ретривер отбежал за диван и стал выглядывать оттуда, как будто
опасался, что существо может сойти со страницы журнала и наброситься на него. Прячась за
диваном, он опять залаял, заскулил, и Норе пришлось уговаривать его подойти к журналу.
Увидев изображение демона во второй раз, Эйнштейн злобно зарычал и стал неуклюже
переворачивать страницы лапами, пока наконец не закрыл журнал.
- Это что, какая-нибудь особенная картинка? - спросила Нора.
Эйнштейн уставился на нее и задрожал.
Нора терпеливо открыла журнал на той же странице. Эйнштейн опять закрыл его. Нора
вновь нашла нужную страницу. Эйнштейн закрыл журнал в третий раз, схватил его зубами и
понес из комнаты.
Тревис и Нора последовали за ретривером на кухню, где он направился прямиком к
мусорному ведру. Подняв с помощью педали крышку ведра, Эйнштейн опустил туда журнал и,
сняв лапу с педали, захлопнул крышку.
- Что происходит? - спросила Нора.
- Я думаю, что он точно не пойдет на этот фильм.
- Четвероногий кинокритик.
Все это произошло в четверг днем. В пятницу вечером отчаяние и Тревиса, и пса достигло
критической точки.
Иногда Эйнштейн проявлял необычную сообразительность, а иногда вел себя как обычная
собака, и эта амплитуда между собачьим гением и уровнем обычной дворняги могла сбить с
толку любого, кто попытался бы понять природу его способностей. Тревис уже начал думать,
что, может быть, лучше воспринимать ретривера таким, какой он есть: быть готовым к
неожиданным проявлениям его умственных способностей, но не ждать их постоянно. Скорее
всего эта тайна так и останется нераскрытой.
Нора, однако, сохраняла спокойствие. Она не уставала повторять, что Рим не сразу
строился и что любой успех требует усердия, настойчивости, терпения и времени.
Когда Нора начинала читать им подобные нотации, Тревис устало вздыхал, а Эйнштейн
начинал зевать.
Однако она была непоколебима. После того как они просмотрели все картинки в книгах и
журналах, Нора собрала те, на которые Эйнштейн так или иначе отреагировал, разложила их на
полу и попыталась с его помощью выяснить, какая между ними существует связь.
- На этих картинках изображены существа и предметы, которые играли важную роль в
его прошлом, - сказала Нора.
- С уверенностью утверждать нельзя, - ответил Тревис.
- Ну вот давай его и спросим, - предложила Нора. - Он же сам выбрал эти картинки,
потому что мы просили его об этом.
- Ты уверена, что он понимает правила игры?
- Да, - сказала она убежденно.
Пес тявкнул.
Нора взяла рукой лапу Эйнштейна и поставила ее на фотографию, изображавшую
скрипку.
- О'кей, псина. Ты выбрал скрипку, значит, этот инструмент каким-то образом
присутствовал в твоей прошлой жизни.
...Закладка в соц.сетях
