Жанр: Триллер
Ангелы-хранители
...зяину.
Тревис следил за Норой озадаченно, пока она не исчезла, загадочная и взволнованная
чем-то женщина в сером платье, нескладном и бесформенном, как одеяние послушниц
какой-нибудь секты, драпирующих свои фигуры, чтобы не вводить в искушение мужчин.
Вместе с Эйнштейном они продолжили прогулку по парку. Потом пошли на пляж, где
ретривера, казалось, поразил вид бескрайнего морского простора и волн, разбивающихся о
песчаный берег. Он все время останавливался, чтобы посмотреть на океан, а потом со
счастливым видом носился по мелководью.
Вернувшись домой, Тревис попытался привлечь внимание Эйнштейна к книгам, которые
так волновали его накануне вечером, надеясь выяснить, чтб пес хотел в них найти. Собака,
однако, без всякого интереса обнюхала тома, принесенные ей Тревисом, и зевнула.
В течение всего дня образ Норы Девон с поразительной частотой и яркостью вставал у
Тревиса перед глазами. Для того чтобы вызвать к себе мужской интерес, ей не требовалась
броская одежда. Достаточно было взглянуть ей в лицо, в ее серо-зеленые глаза.
3
После нескольких часов глубокого сна Винсент Наско ранним утренним рейсом вылетел в
Акапулько, в Мексику. Прибыв на место, он поселился в огромной, выходящей на залив
гостинице - сверкающем, но бездушном небоскребе, сплошь состоящем из стекла, бетона и
мозаики. Переодевшись в белые мягкие туфли, белые хлопчатобумажные брюки и
бледно-голубую тенниску, он отправился на поиски доктора Лоутона Хейнса.
Хейнс проводил свой отпуск в Акапулько. Это был тридцатидевятилетний мужчина, пяти
футов одиннадцати дюймов ростом и ста шестидесяти фунтов весом, с непослушными
каштановыми волосами. Он был бы похож на Аль Пачино, если бы не красное родимое пятно
размером с полдоллара у него на лбу. Хейнс приезжал на курорт по крайней мере дважды в год,
всегда останавливался в элегантном отеле "Лас Бризас", стоящем на мысе на восточном берегу
залива, и был завсегдатаем ресторана рядом с гостиницей "Калета", который любил за
подаваемый там коктейль "Маргарита" и вид, открывающийся оттуда на Плайя де Калета.
В 12.30 Винсент сидел в плетеном кресле с удобными желтыми и зелеными подушками за
столом у окна этого самого ресторана. Хейнса он увидел еще при входе в обеденный зал.
Доктор тоже расположился у окна через три столика от Винса, частично скрытый от
посторонних взоров стоящей рядом пальмой в кадке. Хейнс обедал вместе с потрясающей
блондинкой. На ней были белые слаксы, ярко-полосатый топ, и добрая половина мужчин в
ресторане не сводила с нее глаз.
На взгляд Винса, Хейнс скорее напоминал Дастина Хофмана, чем Пачино. У него были
такие же резкие черты лица. Но в целом он соответствовал описанию, которое получил Винс.
На нем были розовые хлопчатобумажные брюки, бледно-желтая рубашка и белые сандалии -
наряд, который, по мнению Винса, даже для тропиков был чересчур экзотичен.
Винс съел ленч, состоявший из супа "Альбондиго", тортилий с начинкой из даров моря в
зеленом соусе, безалкогольного коктейля "Маргарита", и заплатил по счету к тому времени,
когда Хейнс с блондинкой собирались уходить.
Женщина села за руль красного "Порше". Винс последовал за ними во взятом напрокат
"Форде". На его счетчике было намотано черт знает сколько миль, он гремел, как ударные в
мексиканском свадебном оркестре, а его пол был выстлан изъеденным плесенью ковром.
У "Лас Бризас" блондинка высадила Хейнса на автомобильной стоянке, но, прежде чем
расстаться, они еще минут пять простояли у машины, держа друг друга за задницы и целуясь
взасос у всех на виду.
Винс был в смятении. Он ожидал, что Хейнс соблюдает хоть какие-то приличия. Все-таки
у него докторская степень. Если люди с таким образованием пренебрегают принятыми нормами
поведения, то чего ожидать от других? Неужели пришло время, когда в университетах
перестали учить хорошим манерам и правилам хорошего тона? Тогда неудивительно, что мир
день ото дня делается все более грубым и жестоким.
Женщина наконец уехала в своем "Порше", а Хейнс - в белом спортивном
"Мерседесе-560SL". "Мерседес" уж точно не был взят напрокат, и Винсу стало интересно,
откуда у доктора такая машина.
Доехав до следующей гостиницы, Хейнс отдал ключи от зажигания подбежавшему
служителю, и Винс сделал то же самое. Он последовал за доктором через вестибюль на пляж,
где они сначала просто шли один за другим, пока Хейнс не остановился рядом с роскошной
мексиканкой в бикини. Она была смуглая, прекрасно сложена и лет на пятнадцать моложе
доктора. Девушка загорала в шезлонге, закрыв глаза. Хейнс поцеловал ее в шею, испугав при
этом. Но, очевидно, они были знакомы, потому что она со смехом обняла его.
Винс прошелся по пляжу, затем улегся на песок через два человека от Хейнса и девушки.
Он не беспокоился о том, что доктор обратит на него внимание. По всей видимости, его
интересовала исключительно женская анатомия. Кроме того, несмотря на свои габариты, Винс
умел быть незаметным.
В заливе какой-то турист парил на парашюте, прицепленном на тонком тросе к катеру.
Солнечные лучи нескончаемым золотым дождем падали на песок и на море.
Спустя минут двадцать Хейнс поцеловал девушку в губы и в не закрытую купальником
верхнюю часть груди и зашагал прочь той же дорогой, которая привела его сюда. Она крикнула
ему вслед:
- Вечером в шесть!
- Договорились, - ответил Хейнс.
Затем доктор и Винс отправились на автомобильную прогулку. Сначала Винс думал, что
Хейнс едет с какой-то конкретной целью, но, проехав некоторое расстояние, понял: тот просто
так катается по побережью, глазея на пейзаж за окном.
Они миновали пляж "Револькадеро" и двинулись дальше, Хейнс на белом "Мерседесе", а
за ним, на почтительном расстоянии, Винс на "Форде".
Наконец они добрались до одной из смотровых площадок, где Хейнс свернул с шоссе и
припарковался рядом с автомобилем, из которого как раз выходили четверо франтовато одетых
туристов. Винс тоже поставил свою машину и прошел к железному рельсу, ограждавшему край
обрыва, откуда открывался великолепный вид на побережье и на волны, с грохотом
разбивающиеся о скалы более чем в ста футах внизу.
Туристы в попугайных рубашках и полосатых брюках, закончив громко восхищаться
зрелищем, сделав снимки и напоследок намусорив, сели в машину и уехали, оставив Хейнса и
Винса один на один на вершине утеса. Единственной машиной на шоссе был приближающийся
к ним черный автомобиль компании "Транс-Америкэн". Винс ждал, пока он проедет мимо.
После чего собирался сделать Хейнсу сюрприз.
Но вместо этого "Транс-Америкэн" съехал на обочину и припарковался рядом с
"Мерседесом" Хейнса. Из машины вышла ослепительной красоты девушка лет двадцати пяти и
заспешила в сторону доктора. Она была мексиканкой с примесью китайской крови, очень
экзотичная особа. На ней был белый корсаж и белые шорты, и у нее были самые красивые ноги
из всех, что приходилось видеть Винсу. Хейнс и девушка отошли футов на сорок от Винса
вдоль ограды, а затем вошли в такой клинч, который заставил Винса покраснеть.
В течение нескольких минут он приближался к ним вдоль ограды, время от времени
довольно рискованно свешиваясь вниз, где прибой поднимал брызги на двадцать футов в
высоту, и приговаривая: "Вот это да!" - когда особенно большая волна разбивалась о
каменную стену обрыва, стараясь вести себя так, чтобы его движение в их направлении
выглядело случайным.
Несмотря на то, что они стояли к нему спиной, ветер доносил до Винса обрывки их
разговора. Женщина беспокоилась, что ее муж может узнать о приезде Хейнса в город, а доктор
пытался договориться с ней на завтрашний вечер. "У этого парня нет ни стыда, ни совести", -
подумал Винс.
Шоссе опять опустело, и Винс решил: такой возможности ему может больше не
представиться. Он одним прыжком преодолел несколько футов, отделявших его от девушки,
схватил ее за шею и за пояс шорт, приподнял в воздух и перебросил через ограду. Визжа, она
полетела вниз.
Все произошло так быстро, что Хейнс не успел среагировать. Девушка еще находилась в
воздухе, а Винс уже нанес два удара по лицу доктора, разбив губы и сломав нос.
В момент, когда потерявший сознание Хейнс повалился на землю, девушка ударилась о
скалы, и Винс, даже на таком расстоянии, получил от нее подарок:
"Ссссснап".
Ему хотелось перегнуться через ограду и посмотреть на ее изуродованное тело там, внизу,
на скалах, но у него не оставалось на это времени. На шоссе могла появиться какая-нибудь
машина.
Он оттащил Хейнса к "Форду" и усадил на переднее сиденье, прислонив к боковому
стеклу. Создавалось впечатление, что тот мирно спит. Затем он слегка откинул голову Хейнса
назад, чтобы кровь из перебитого носа стекала ему в носоглотку.
С прибрежного шоссе, которое изобиловало крутыми поворотами и местами имело плохое
покрытие, Винс свернул на боковую дорогу. После того как дорога из гравия перешла в
обычную проселочную колею, он остановил автомобиль на краю тропического леса, у
сплошной стены из огромных деревьев и буйной растительности. Дважды за это время Хейнс
начинал приходить в сознание, и Винс вынужден был его успокаивать, ударяя головой о
передний щиток.
Выйдя из машины, Винс стащил с пассажирского сиденья безжизненное тело доктора и
поволок его сквозь заросли, пока не нашел небольшую поляну, покрытую густым мхом. Птичий
гомон вокруг сразу прекратился, а находившиеся в кустах невидимые глазу животные
бросились врассыпную. Крупные насекомые, включая жука размером с ладонь Винса,
поспешили убраться с дороги, а ящерицы побежали вверх по стволам деревьев.
Винс вернулся к "Форду", в багажнике которого находились кое-какие приспособления
для допроса. Упаковка шприцов и две ампулы пентотала натрия. Кожаный мешочек,
наполненный свинцовой дробью. Ручной "тазер", напоминающий пульт дистанционного
управления для телевизора. А также штопор с деревянной ручкой.
Когда Винс пришел обратно на поляну, Лоутон Хейнс все еще был без сознания. Кровь
булькала в его сломанном носу. Хейнс вообще-то должен был умереть уже двадцать четыре
часа назад. Люди, которые наняли Винса для выполнения предыдущих трех заданий,
предполагали, что доктором займется другой наемник, живущий в Акапулько и "работающий"
по всей Мексике. Но парень этот погиб накануне утром. В посылке, которую он с нетерпением
ожидал от "Форт-нум и Мейсон" из Лондона, вместо мармеладного ассорти оказалось два
фунта пластиковой взрывчатки. Попав в отчаянное положение, "контора" в Лос-Анджелесе
поручила это задание Винсу, хотя, принимая во внимание перегруженность Винса работой, это
становилось уже опасно. Винс обрадовался заданию, поскольку был уверен: этот доктор также
связан с лабораторией в Банодайне и сможет дать ему дополнительную информацию о проекте
"Франциск".
Пройдясь по краю поляны, на которой лежал Хейнс, Винс отыскал упавшее дерево и
оторвал от него большой изогнутый кусок коры. Найдя затем заросший водорослями ручей, он
набрал примерно полкварты воды в импровизированную емкость. Вода была тухлой. Можно
себе представить, сколько в ней было разных бактерий. Но теперь Хейнсу уже все равно,
заболеет он или нет.
Сначала Винс плеснул водой доктору в лицо. Сходив еще раз в ручей, он заставил доктора
напиться. Хейнс начал кашлять, давиться, потом его вырвало, но в результате сознание его
прояснилось настолько, что он мог понимать и отвечать на задаваемые ему вопросы.
Показав мешочек с дробью и штопор, Винс объяснил доктору, как он собирается их
использовать, если тот заупрямится. Хейнс - специалист по физиологии и деятельности мозга
- обнаружил, что разумное начало в нем преобладает над патриотическими чувствами, и
охотно поведал Винсу обо всех деталях сверхсекретного оборонного проекта, в котором он
участвовал в Банодайне.
Когда Хейнс начал клясться, что рассказал все, что знает, Винс достал пентотал натрия.
Набирая наркотик в шприц, он между прочим спросил:
- Доктор, что у вас с женщинами?
Хейнс, лежавший на спине, вытянув руки вдоль тела, как велел ему Винс, не сразу
перестроился на другую тему и растерянно заморгал.
- Я следил за вами с обеда и узнал, что у вас тут, в Акапулько, три женщины...
- Четыре, - поправил его Хейнс. Несмотря на испытываемый им ужас, в его голосе
прозвучала гордость. - Этот "Мерседес", на котором я езжу, принадлежит Гизелле,
очаровательной крошке...
- Так вы пользуетесь ее машиной для свидания с тремя другими женщинами?
Хейнс кивнул и попытался улыбнуться, но вместо улыбки на его лице появилась гримаса
боли от сломанного носа.
- Я всегда... так веду себя с женщинами.
- Господи помилуй! - Винс пришел в ужас. - Вы что, не понимаете: сейчас уже не
шестидесятые и не семидесятые? Время свободной любви кончилось. Теперь за это надо
платить. По крупному счету. Вы неслышали о венерических заболеваниях, о СПИДе, на конец?
Вкалывая доктору наркотик, он добавил:
- Вы наверняка носитель всех венерических болезней, известных человечеству.
Хейнс глупо заморгал в недоумении, а затем быстро погрузился в наркотический сон. Под
воздействием пентотала натрия он подтвердил все, что до этого рассказывал Винсу о Банодайне
и о проекте "Франциск".
Когда действие наркотика закончилось, Винс развлечения ради прибегнул к помощи
"тазера", пока не вышли из строя батарейки. Доктор корчился и брыкался, как
полураздавленный водяной жук, выгибая спину и взрывая мох руками и пятками.
Отложив "тазер" в сторону, Винс избил Хейнса до потери сознания с помощью мешочка с
дробью, а затем убил, воткнув штопор ему между ребер и направив острие прямо в сердце.
"Ссссснап".
Все это время в лесу стояла кладбищенская тишина, но Винс чувствовал, как тысячи глаз
его обитателей следят за ним. Он был уверен: невидимые наблюдатели одобряют то, что он
сделал с Хейнсом, поскольку стиль жизни доктора оскорблял естественный порядок вещей,
которому подчинялись жители джунглей.
Он сказал "спасибо" Хейнсу, но целовать не стал. Ни в губы, ни даже в лоб. Жизненная
энергия доктора годилась, как и любая другая, а вот его тело и дух были нечисты.
Из парка Нора поспешила домой. Ощущение свободы и дух приключений, которые
окрашивали ее утреннюю прогулку, уже больше не возвращались к ней. Стрек испортил ей все
настроение.
Закрыв за собой входную дверь, она заперла обычный замок, щеколду и накинула
латунную цепочку. Затем Нора прошлась по комнатам нижнего этажа, плотно задергивая
шторы на всех окнах, чтобы Стрек, если он подкрадется снаружи, не мог заглянуть внутрь.
Образовавшаяся темнота не понравилась ей, и Нора включила свет во всех комнатах. Придя на
кухню, она закрыла ставни и проверила замок черного хода.
Общение со Стреком вызвало в ней не только страх, но и чувство физического омерзения.
Больше всего на свейте ей хотелось долго стоять под горячим душем.
Вдруг ноги у Норы задрожали и подкосились, и она почувствовала приступ
головокружения. Ей пришлось ухватиться за край кухонного стола, чтобы не упасть. "Если я
сейчас пойду к лестнице, то непременно упаду", - подумала Нора и села, опершись на стол
сложенными руками, опустила на них голову и стала ждать, пока ей полегчает.
Когда головокружение прекратилось, она вспомнила: в шкафу рядом с холодильником
стоит бутылка бренди, и решила, что немножко спиртного придаст ей сил. Она купила бутылку
"Реми Мартен" после смерти Виолетты, так как тетя с неодобрением отзывалась о любой
выпивке, кроме домашнего сидра. В качестве акта неповиновения Нора налила себе рюмку
бренди, вернувшись с похорон тетки. Напиток ей не понравился, и большую часть порции она
вылила в раковину.
Но сейчас Норе казалось, что глоток бренди поможет снять охватившую ее дрожь.
Она подошла к раковине и несколько раз вымыла руки самой горячей водой, которую
только могла стерпеть, сначала мылом, а потом жидкостью для посуды "Айвори", стараясь
смыть прикосновения Стрека. Когда Нора выключила воду, руки у нее были красные, как
ошпаренные кипятком.
Затем она поставила на стол бутылку и стакан. В книгах она читала о персонажах,
которые от отчаяния садились за выпивку, чтобы заглушить боль. Иногда это им удавалось.
Возможно, это поможет и ей. Если бренди хотя бы чуть-чуть улучшит ее состояние, она готова
выпить всю эту чертову бутылку.
Однако по своей природе Нора не любила излишеств. Последующие два часа она провела
за одной и той же порцией "Реми Мартен".
Как только Нора перестала думать о Стреке, ее сейчас же начали мучить воспоминания о
тете Виолетте, и наоборот, а когда она заставила себя не думать об этих двоих, ее мысли
повернулись к Тревису Корнеллу, человеку, который познакомился с ней в парке, но его образ
не привел ее в душевное равновесие. Тревис показался ей приятным: мягким, вежливым,
заботливым - и, кроме того, это он прогнал Строка. Но на самом деле Тревис, наверное,
ничуть не лучше Стрека. Если бы Нора дала ему возможность, он, безусловно, повел бы себя по
отношению к ней также, как и Стрек. Тетя Виолетта была, конечно, тираном, но Норе все чаще
начинало казаться, что она была права, предупреждая ее об опасностях, которые таит в себе
общение с другими людьми.
Но ведь была еще собака. Это уже совсем другое дело. Нора не испугалась пса даже в тот
момент, когда тот рванулся к скамейке, яростно лая. Каким-то образом Нора поняла: ретривер
- Эйнштейн, как называл его хозяин, - лаял не на нее, а на Стрека. Прижимаясь к собаке, она
ощутила себя в безопасности, под защитой, даже в присутствии Стрека.
Может быть, ей стоит завести собственную собаку? Виолетта приходила в ужас от одной
мысли о домашних животных. Но тетка умерла, умерла навсегда, и теперь никто не мог
помешать Норе взять в дом собаку.
Разве что...
У Норы было странное чувство: никакая другая собака не даст ей такого глубокого
ощущения безопасности. Им с Эйнштейном понравилось их короткое знакомство.
Разумеется, оттого что пес избавил ее от Стрека, Нора, наверное, приписывает ему
качества, которыми тот на самом деле не обладает. Она, естественно, приняла его за спасителя,
за отважного защитника. Но, несмотря на все попытки уговорить себя, что Эйнштейн -
обычный пес, Нора все равно чувствовала: он какой-то особенный, и никакая другая собака не
сможет обеспечить ей такую защиту.
Порция "Реми Мартен", растянутая на два часа, плюс мысли об Эйнштейне в конце
концов улучшили ее настроение. Она настолько расхрабрилась, что подошла к стоявшему на
кухне телефону, намереваясь позвонить Тревису Корнеллу с предложением купить у него
ретривера. Ведь он сам сказал, что собака у него только со вчерашнего дня, поэтому Тревис не
мог за такое короткое время сильно привязаться к нему. За хорошую цену он может уступить.
Нора полистала справочник, нашла номер Корнелла и набрала его.
Тревис ответил на второй гудок.
- Алло!
Услышав голос, Нора поняла: попытка купить у него собаку даст ему повод вмешаться в
ее жизнь. Она забыла, что он может оказаться таким же опасным, как Стрек.
- Алло? - повторил Тревис.
Нора колебалась.
- Алло? Вас не слышно!
Она положила трубку, так и не произнеся ни слова.
Прежде чем говорить с Корнеллом о собаке, ей нужно было обезопасить себя на случай,
если Тревис окажется таким же, как Стрек.
Когда без пяти пять зазвонил телефон, Тревис занимался тем, что опорожнял содержимое
жестянки "Алпо" в миску Эйнштейна. Ретривер с интересом следил за его действиями и
облизывался, но не совался в миску, терпеливо ожидая, когда Тревис выскребет всю банку
дочиста.
Тревис пошел к телефону, а Эйнштейн принялся за еду. Никто не ответил на приветствие
Тревиса, он опять произнес "алло", и пес поднял морду от своей миски. Когда Тревису вновь не
ответили, он сказал, что ничего не слышит, и тогда Эйнштейн подошел и с интересом взглянул
на трубку в его руке.
Тревис положил трубку, повернулся и увидел пристальный взгляд собаки, направленный
на настенный телефон.
- Наверное, не туда попали.
Пес взглянул на него и опять уставился на аппарат.
- Или какие-нибудь ребята балуются.
Ретривер с несчастным видом заскулил.
- Ну а тебя какая муха укусила?
Он не сводил глаз с телефона.
Со вздохом Тревис сказал:
- Все. На сегодня с меня хватит твоих штучек. Если хочешь продолжать - давай без
меня.
Перед тем как приготовить ужин для себя, он решил посмотреть по телевизору новости,
поэтому достал "Диет-Пепси" из холодильника и ушел в гостиную, оставив пса наедине с
телефоном. Включив телевизор, Тревис услышал, что Эйнштейн что-то делает там, на кухне.
- Эй, ты чем там занят?
Послышалось звяканье, стук, поскребывание когтей по твердой поверхности. Потом
что-то тяжелое упало.
- Если что-нибудь разобьешь, будешь за это платить, - предупредил Тревис. -
Интересно, как ты будешь зарабатывать баксы? Можешь поехать на Аляску и стать там
упряжной собакой.
Шум на кухне стих. Но только на минуту. Затем два раза что-то звякнуло, загремело и
опять послышалось поскребывание.
Тревиса разбирало любопытство. Нажав кнопку на пульте, он выключил звук телевизора.
На кухне что-то с шумом бухнулось на пол.
Тревис уже собрался пойти и посмотреть, что происходит, но в эту минуту в гостиной
появился Эйнштейн. В зубах он нес телефонный справочник. Стало быть, пес долго прыгал,
стараясь скинуть справочник со стола, пока ему это не удалось. Он пересек гостиную и
положил книгу к ногам Тревиса.
- Ну и что это значит? - спросил Тревис.
Собака пододвинула справочник носом и выжидательно посмотрела на хозяина.
- Хочешь, чтобы я кому-нибудь позвонил?
- Тяв.
- Кому?
Эйнштейн опять ткнул носом в книгу. Тревис сказал:
- Ну и кому же я должен позвонить? Лэсси, Рин Тин Тину или Старому Ворчуну?
Ретривер посмотрел ему в глаза, стараясь передать взглядом то, что можно было выразить
только словами.
- Послушай, может быть, ты умеешь читать мои мысли, но я твои не умею.
Заскулив от отчаяния, ретривер выбежал из комнаты и исчез за углом короткого коридора,
куда выходили двери ванной и двух спален.
Тревис хотел пойти за ним, но решил подождать и посмотреть, что будет дальше.
Меньше чем через минуту Эйнштейн вернулся, неся в зубах фотографию в позолоченной
рамке, и положил ее рядом с книгой. Это был портрет Паулы, который Тревис держал на
комоде в спальне. Снимок сделали в день их свадьбы, за десять месяцев до ее смерти. На нем
Паула выглядела красивой и обманчиво здоровой.
- Нет, малыш. Я не могу звонить мертвым.
Пес тявкнул, как бы удивляясь несообразительности Тревиса. Он подошел к стойке с
журналами в углу комнаты, столкнул ее набок и вернулся с номером "Тайм" в зубах, который
положил рядом с портретом. Передними лапами ретривер стал перелистывать страницы, порвав
при этом несколько из них. Сев на краешек кресла, Тревис с интересом наблюдал за собакой.
Несколько раз она останавливалась и изучала страницы журнала, а затем начинала листать
снова. Наконец она нашла рекламу автомобилей, которую сопровождала фотография красивой
брюнетки. Пес посмотрел на Тревиса, затем на рекламу, потом опять на Тревиса и тявкнул.
- Не понимаю, - сказал Тревис.
Перебрав лапами несколько страниц, Эйнштейн нашел рекламу, где улыбающаяся
блондинка держала в пальцах сигареты. Затем он фыркнул на Тревиса.
- Автомобили и сигареты? Хочешь, чтобы я купил машину и пачку "Вирджиния слимз"?
Эйнштейн опять отправился в угол комнаты и на этот раз вернулся с журналом по
продаже недвижимости, который, несмотря на то, что Тревис уже два года, как бросил это дело,
каждый месяц регулярно доставлялся ему на дом. Пес начал перелистывать страницы, пока не
наткнулся на картинку, изображавшую женщину-агента по продаже недвижимости в куртке с
надписью: "XXI век".
Тревис перевел взгляд с фотографии Паулы на блондинку с сигаретой, на смазливую
женщину в куртке и вспомнил первую рекламу, с брюнеткой на фоне автомобиля.
- Женщина? Ты хочешь, чтобы я позвонил какой-нибудь женщине?
Эйнштейн залаял.
- Какой именно?
Взяв Тревиса зубами за запястье, пес попытался вытащить его из кресла.
- О'кей, о'кей. Отпусти меня. Я сам пойду.
Но пес отпустил его только, когда дотащил до телефона на кухне. Там Тревис наконец
смог выпрямиться.
- Кому звонить? - опять спросил Тревис и вдруг понял. Они с Эйнштейном успели
познакомиться только с одной женщиной. - Той леди, которую мы сегодня встретили в парке?
Собака завиляла хвостом.
- Ты думаешь, это она сейчас звонила?
Хвост задвигался быстрее.
- А откуда ты знаешь, кто звонил? Она же не сказала ни слова. И вообще, ты что, решил
заняться сводничеством?
Пес дважды тявкнул.
- Ну, она, конечно, симпатичная, но не в моем вкусе, приятель. Немного странная, как ты
думаешь?
Эйнштейн залаял, подбежал к Тревису и опять залаял, затем обежал вокруг стола, не
переставая лаять, и еще раз бросился к двери. Стало ясно, что его что-то сильно беспокоит.
Эта женщина.
В парке Тревису показалось, что с ней что-то не так. Он вспомнил того ублюдка в шортах.
Тревис предложил ей помощь, но она отказалась. Но потом, видимо, передумала и позвонила
несколько минут назад, но ей не хватило храбрости объяснить все ему.
- Ты правда думаешь, что это она звонила?
Хвост пришел в движение.
- Ну, если это даже была она, по-моему, лучше остаться в стороне.
Ретривер бросился к Тревису, схватил его за правую штанину и яростно замотал головой,
чуть не повалив на пол.
- Ну ладно, хватит! Я позвоню. Дай мне этот чертов справочник!
Эйнштейн отпустил Тревиса и помчался, оскальзываясь на линолеуме. Через мгновение
он вернулся со справочником в зубах.
Только взяв книгу в руки, Тревис осознал, что он даже не задумался о том, поймет пес его
просьбу или нет.
Собака обладала такими способностями, что Тревис многое уже воспринимал как
должное.
Тут его осенило, что ретривер с самого начала не принес бы справочник ему в гостиную,
если бы не знал его значения.
- Клянусь Богом, псина, ты оправдываешь свою кличку.
Хотя Нора не привыкла ужинать раньше семи, она почувствовала, что проголодалась. От
утренней прогулки и выпитого бренди у нее разыгрался аппетит, кото
...Закладка в соц.сетях
