Жанр: Социология и антропология
Экономическая социология (Курс лекций: уч. пос)
...н и "внутренних городов", с одной стороны, рождает спрос
на традиционные для данного этноса товары, а с другой - формирует
сети деловой поддержки - капиталом и информацией, рабочими
руками и заказами.
При этом представители этнических меньшинств, по крайней
мере поначалу, ограничены в выборе рыночных ниш. Большинство
из них открывают дело в розничной торговле и сфере услуг
(кафе, рестораны). И лишь незначительная часть оказывается в
производственных отраслях (исключая, пожалуй, строительство).
Труднодоступными, как правило, остаются такие сферы, как финансы,
крупная оптовая торговля".
Не все этносы в равной мере успешно проявляют себя на предпринимательской
стезе. Например, представители афрокарибских
народностей (за исключением Кубы), латиноамериканцы (мексиканцы,
пуэрториканцы), а среди выходцев из Европы ирландцы
сильно уступают по своей активности прочим этносам. Но, думается,
коренная причина лежит не в расово-биологических особенностях,
а скорее в характере социальных отношений, вырабатываемых
в процессе исторического развития того или иного этноса.
Так, явно преуспевают этнические меньшинства, для которых характерны
высокая интенсивность внутренних связей и коллективная
поддержка соплеменников и их предпринимательских начинаний".
Структура личных связей имеет значение не только для этнического,
но и вообще для всякого предпринимательства. Так, в
соответствии с сетевым подходом (network approach) предприниматель
выступает как посредник, использующий в качестве основных
ресурсов свои личные связи и чужие структурные пустоты
(structural holes)".
i" CM.: Ward R.. Op. cit. P. 85; Waldinger R. et al. Op. cit. P. 25, 57.
" Подробнее см.: Радаев В.В. Этническое предпринимательство: Мировой опыт
и Россия //Полис, 1993. № 5.
" См., напр.: Burt R.S. Structural Holes: Tlie Social Structure of Competition.
Cambridge, Harvard University Press, 1995. P. 34-38.
118
Вынужденное предпринимательство. Итак, большинство людей
не являются "прирожденными" предпринимателями. Для многих из
них уход в предпринимательство оказывается вынужденным. Часто
приходится менять не только место работы и жительства, но и
профессии, порывать с накопленным дорогою ценой опытом. Масса
"вынужденных" предпринимателей подталкивается к этому стимулами
негативного свойства. Не последнюю роль среди них играют
неудовлетворенность своей прежней работой, ее содержанием и
связанными с ней перспективами или просто угроза ее потери.
В ряде американских эмпирических исследований было отмечено,
что предпринимателей, имеющих ясную идею продукта или
услуги до того, как они решили создать свой бизнес, в четыре раза
меньше, чем тех, кто принимается за дело, не имея подобной идеи.
И вообще для двух третей организаторов новых фирм побудительной
причиной становятся именно негативные стимулы - увольнение,
фрустрация, вызванная прежней работой, и т.д. Особенно
это характерно для высокотехнологичных венчурных фирм, где
такие негативы могут обусловливать более 80% всех случаев ухода
специалистов в начинающие бизнесмены, что почти в четыре раза
больше соответствующей доли среди предпринимателей нетехнического
плана. Любопытно, что по данным Р. Брокгауза, преуспевшие
предприниматели в большей степени не удовлетворены
прежней работой, чем предприниматели-неудачники".
Одной из причин массового ухода в предприниматели, во многом
объясняющей возникновение его новой волны в 70-80-х годах
XX в. в западном мире, стала "теснота", возникшая в определенных
сегментах рынка труда^. Она подталкивала высококвалифицированных
специалистов к созданию собственных технологических,
информационных и консультативных фирм, а малоквалифицированных
работников - к открытию своего небольшого дела в сфере
торговли и бытового обслуживания. Влияла на этот процесс и угроза
безработицы. Исследование Д. Стори, например, показало,
что около четверти основателей новых малых фирм были безработными.
Даже если не принимать во внимание потенциальную
" CM.: Brockhaus R.H. The Psychology of the Entrepreneur /Kent C.A., Sexton D.L.,
Vesper K.H. (eds.) Encyclopedia of Entrepreneurship. P. 51; Shapero A., Sokol L.
Op. cit.P,79; Cooper A.C. Entrepreneurship and High Technology /D.L.Sexton,
R.W.Smilor(eds.) The Art and Science ofEntrepreneurship.P.159; Oloffson C., Petersson
G., Wahibin C. Opportunities and Obstacles: A Study of Start-Ups and Their Dew\-
opment/RonstadlR.eta.\ (eds.) Frontiers of Entrepreneurship Research.Welesley, Babson
College, 1986. P. 499.
"° CM., напр.: Стьютвилл Дж. Новая волна предпринимательства //США:
Экономика, политика, идеология, 1988. № б, С. 73-74.
безработицу, доля предпринимателей, рекрутированных из безработных,
значительно превысила саму долю безработных в занятом
населении обследованного района^. Так что, можно сказать, многие
из сегодняшних предпринимателей начинали поиск новых путей
приложения своих сил, увы, не от хорошей жизни.
Как повелось, рост предпринимательства ассоциируется с динамичным
развитием и расцветом. А между тем всплеск предпринимательства
куда чаще оказывается проявлением кризиса. В самом
деле, в современной экономике, в период ее устойчивого роста и
освоения обильных ресурсов, львиную долю последних захватывают
крупные бюрократические организации. Потребность в людях
с предпринимательскими наклонностями здесь ограничена, ибо
обеспечение устойчивого роста в принципе - функция менеджеров.
Инновации перестают быть острой проблемой, когда дела идут
хорошо. А поскольку в период подъема, как правило, происходит
и общее улучшение условий занятости, постольку большинство
тех, кто близок бюрократическому или мещанскому типу, склонны
сохранять стабильное положение в качестве организаторов или
исполнителей на существующих предприятиях, не желая рисковать
устойчивыми заработками и увесистыми добавками в виде
социальных льгот из фондов предприятий. Конечно, энтузиасты
находятся в любое время. Но в периоды экономического подъема
основная масса более "гармоничных" субъектов испытывает куда
меньшую склонность к риску, и проникающее влияние предпринимательской
дрожжевой закваски снижается^.
Другое дело - периоды экономического спада и кризиса. Деформация
рынка, ухудшение конъюнктуры понуждают к поиску
новых хозяйственных возможностей. Крупные организации оказываются
перед необходимостью технологического и структурного
обновления. Одновременно удешевляется часть ресурсов, которые
становятся доступными для вновь созданных предприятий
малого и среднего бизнеса. В этот период "природные" предприниматели,
проявляющие свои лучшие качества именно в худших
условиях, способны потеснить часть бюрократов. Многие просто
подталкиваются к предпринимательским занятиям ухудшением
" CM.: Storey D.J. Entrepreneurship and the New Firm. London, Routledge, 1988.
P. 117.
" "Исторически администраторы редко изменяли позиции, если только не
понуждались к тому сильным давлением", - таков один из основных выводов
А.Чандлера, наиболее известного исследователя стратегии и организационной структуры
крупнейших североамериканских корпораций в первой половине двадцатого
столетия (см.: Chandler A. Strategy and Structure: Chapters in the History of the American
Industrial Enterprise. Cambridge. MIT Press, 1990. P. 2).
условий трудового найма, угрозой нависшей или уже ставшей реальностью
безработицы.
Все это подтверждается рядом эмпирических исследований
(Дж. Бэннок, М. Бинкс, А. Дженингс), показывающих, что в условиях
экономического спада растет количество новых малых фирм,
создающих в этот период до двух третей новых рабочих мест и
привлекающих тех, кто выталкивается из крупного производства.
Такая тенденция была характерна и для рубежа 30-х, и для середины
70-х годов, в то время как в период между этими двумя Великими
потрясениями доля занятых на малых предприятиях сократилась
вдвое. Существуют расчеты (С. Прейс.П. Джонсон, А. Дарнелл),
в соответствии с которыми доля малого бизнеса в занятости
и объемах производства негативно связана с устойчивым экономическим
ростом и позитивно коррелирует с уровнем безработицы.
Это отнюдь не означает, что именно безработные образуют
основной отряд "вынужденных" предпринимателей - многие ведь
не дожидаются, пока "гром грянет"".
Подобные выводы для ведущих западных стран - положительная
связь с уровнем безработицы, отрицательная связь с экономическим
ростом - делаются на основе как статистических данных,
так и социологических опросов и в отношении динамики самостоятельной
занятости - сферы, исторгающей из себя новых предпринимателей^.
Так что в периоды устойчивого экономического
роста вновь созданные предприятия нуждаются, возможно, даже в
большей внешней помощи и поддержке государства и общества,
нежели в периоды спада.
Утверждение о "кризисном происхождении" предпринимательства
помогает лучше объяснить и "новую предпринимательскую волну"
70-80-х годов, вылившуюся в массовое создание новых предприятий
практически во всех ведущих западных странах. Структурный
кризис середины 70-х годов породил в них немало проблем
на рынке труда. Эффект послевоенного "бэби-бума" и поощрявшийся
на первых порах наплыв иммигрантов обеспечили быстрый
прирост рабочих рук. А образовательный бум повлек за со"
CM.: Bannock G. The Economics of Small Firms: Return From the Wilderness.
P. 1: Мелкий бизнес в Западной Европе. М.: ИНИОН АН СССР, 1991. С. 11-12;
Малый бизнес: перспективы развития. С. 53-54.
" "Возрождение самостоятельной занятости в целом совпадает с периодом
экономического упадка, начавшегося в середине 70-х годов и характеризуемого
медленными темпами экономического роста (относительно темпов послевоенного
периода), растущим уровнем безработицы и неполной занятости, распространением
различных форм случайной и нестандартной занятости" (Staber U., Bogenhold
D. The Decline and Rise of Self-Employment // Work, Employment and Society.
June 1991. Vol. 5. No. 2. P. 227),
бой возрастающую напряженность на рынке квалифицированного
труда. Теснота же в сфере занятости заставляет искать новые ниши,
в первую очередь, в растущей опережающими темпами и менее
централизованной сфере услуг.
Предпринимательство как идеология. Но если предприниматели
рождаются из пены кризиса, то зачем понадобилось возрождать
героику предпринимательства? Дело в том, что помимо проблем
деиндустриализации и структурных кризисов большинство
привыкших к своему лидерству западных стран столкнулось с проблемами
поддержания падающей конкурентоспособности многих
отраслей национальных экономик. Проблемы эти напрямую увязывались
с кризисом государственного регулирования и кризисом
бюрократической организации корпоративного хозяйства в целом.
Потребность повышения конкурентоспособности автомобилестроения
и электроники, черной металлургии и текстильной промышленности
стала предметом озабоченности правительственных и
деловых кругов, что в немалой степени и заставило заговорить о
необходимости возрождения предпринимательского духа.
Возвеличивание предпринимательства таит явные политические
примеси, нечто от сознательно культивируемой мифологии.
Это связано не только с межпартийной борьбой за поддержку представителей
"средних классов" (политики, кстати, борются скорее
за голоса не предпринимателей, а мещан, наделяемых чертами
предпринимателя), и не только с демагогией, придуманной для
защиты интересов крупного бизнеса - реальных творцов экономической
политики (хотя это тоже играет свою роль"). За политическим
фасадом скрываются и более глубокие идеологические сдвиги.
В попытках реставрации старого аграрного мифа, подновления
облика отважного фронтьера, свободного фермера, трудолюбивого
иомена заключено стремление подновить и отстоять либеральные,
индивидуалистические ценности - этот оплот западного рационализма
- перед лицом наступающей корпоративности, в том
числе корпоративности чуждой - восточной, азиатской. Пропаганда
"стремления к достижению" выражает ностальгию по "фаустовскому
духу". Это лекарство для "усталых наций". И свидетельства
торжества предпринимательского духа не должны затенять
для нас тот факт, что "предпринимательство", помимо прочего, -
еще и мобилизующая идеологическая схема, значение которой выходит
далеко за рамки формальных приватизационных процессов.
" "Образы маленького человека обычно возникают и широко распространяются
только потому, что большие люди находят им нужное применение" (Mills
С. W. White Collar: The American Middle Classes. P. 44).
Предпринимательство обладает практически всеми необходимыми
чертами идеологии как системного мировоззрения. Оно содержит
набор рационализирующих схем, относящихся как к индивидуальному
действию, так и к общественному развитию, поведению
фирмы и кругообороту национального капитала. Предпринимательство
предлагает относительно замкнутую систему ценностных
ориентиров, таких, как независимость, самореализация, стремление
к индивидуальному успеху в осязаемых материальных формах^.
Идеология раскрепощенного предпринимательского духа прокламирует
право каждого на хозяйственную инициативу, осуществляемую
в целях своего материального благосостояния.
Вброшенная в российское символическое пространство идеологическая
схема, превозносящая предпринимателя-"фронтьера",
безусловно, заимствована из западного арсенала, где она периодически
задействуется для выполнения особых мобилизационных
функций. Как и все прочие мобилизационные схемы, заимствованные
из прошлого или вырванные из чужого контекста, предпринимательство
является для нас структурой мифологической.
Но это миф, активно и пока успешно работающий, в том числе и
в сфере хозяйственной жизни. Не составит труда зафиксировать
множество примеров выплеска предпринимательского духа, затронувшего
буквально все социальные слои, включая и население за
пределами трудоспособного возраста.
Заключение. Осталось сделать заключительное замечание о предмете
социологии предпринимательства. Разработку этой темы начали
экономисты. Позднее выпущенный ими из рук предмет был
подхвачен психологами и социологами, для которых отправной
точкой становятся действия индивидов с присущей им сложной, в
том числе не экономической, мотивацией. Помимо экономических
функций в сферу исследований социологами вовлекаются:
элементы предпринимательской культуры, охватывающей способы
ведения хозяйства и этику деловых взаимоотношений;
социальный состав предпринимательских групп, каналы их
рекрутирования и место в структурах межличностных связей;
ценностно-нормативные основы хозяйственных действий;
" Данную идеологию не следует считать разновидностью чистого либерализма.
В своих основных течениях либерализм заботится об общих принципах и
правилах обеспечения социального и экономического порядка, будь то достижение
равенства стартовых возможностей или расширение границ свободы действия
индивидов. Предпринимательская же идеология, напротив, нацеливает на отвоевание
индивидуального жизненного пространства "снизу" - при любых правилах
и независимо от этих правил.
выполняемые предпринимательством символические роли,
складывающийся вокруг него общественный климат;
способы самоидентификации различных предпринимательских
групп.
Социологию предпринимательства сегодня, зачастую неосознанно,
смешивают с теорией управления (менеджмента). Однако первую
отличает, как минимум, то, что она не дает рецептов по созданию
эффективной организации, не обучает составлению бизнесплана,
не занимается выявлением факторов конкурентоспособности
предприятия. Социология рассматривает предпринимательство не
как свод абстрактных принципов, а как составляющую конкретных
культурно-исторических типов. Последние для социолога различаются
по хозяйственным эпохам и специфичны для разных
сообществ, будь то Россия или Китай, Германия или Англия, в
пространстве которых разворачивается свой особый хозяйственный
дух.
ЧЕЛОВЕК В ХОЗЯЙСТВЕННОЙ
ОРГАНИЗАЦИИ
"Если революции восемнадцатого столетия
утверждали индивидуализм, то революции
девятнадцатого столетия прокладывали
путь господству корпораций"
АЖОН Коммонс, "Экономика коллективного
действия"
Лекция 8. ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ:
ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ
Венцом предпринимательских творений становится хозяйственная
организация. И задачей данной лекции является определение
ее ключевых признаков, рассмотрение основных экономических
и социологических подходов к хозяйственной организации.
Экономику завершающегося XX столетия называют по-разному.
Очевидно, справедливо назвать ее и "экономикой юридических
лиц". Доля индивидуальных активов в собственности на ресурсы
неуклонно уменьшается, сужаются реальные права "физических
лиц" по управлению этой собственностью. На передний
план выходит деятельность крупных компаний, уже не связанных
с именами конкретных владельцев или семейных кланов. В итоге
поистине огромные средства оказываются в распоряжении безличных
субъектов - организаций, которые нельзя отождествлять^
вовлеченными в них коллективами людей: со временем и акционеры,
и наемные работники сменятся на все 100%, а организация
будет жить.
"Обезличение" собственности и хозяйственного функционирования
сильно изменяет всю систему экономических взаимодействий.
Одно дело иметь отношения с конкретным хозяином, и
совсем другое - с мощной бестелесной силой, где все работающие,
включая высших управляющих, - лишь "скромные" представители
единой коллективной воли. Особенно ярко такие изменения
демонстрирует современная Япония, где корпорации стали
по существу ведущей силой не только экономической, но и обще125
ственной жизни, и где статус человека определяется в первую очередь
его работой на ту или иную корпорацию, с которой часто
связана вся его жизнь'. Но относится это, хотя и в разной степени,
отнюдь не к одной Японии. Будучи продуктом социального и экономического
действия индивидов, организации обретают особую,
ранее не существовавшую независимость и образуют те структурные
рамки, в которых теперь развивается весомая часть всякой
хозяйственной деятельности. Более того, действия отдельного человека
по существу деперсонифицируются, поскольку им утрачиваются
многие функции контроля за этими действиями^
Экономические теории фирмы. Несмотря на важность организационного
переустройства экономики, вклад экономистов основного
потока в теорию организации оказался достаточно скромным,
ибо их главной заботой было создание теории рынков. Традиционный
экономист, как правило, рассматривает фирму как
целостную единицу, не вникая в хитросплетения ее внутренней
структуры и абстрагируясь от взаимодействующих в ее пределах
групп интересов. С точки зрения классической политической экономии
фирма - это, самое большее, сфера полномочных решений
индивида, а "экономический человек" - персонификация
фирмы. Неоклассики уделяют последней много больше внимания,
но для них фирма становится своего рода деперсонифицированным
"экономическим человеком", на которого переносятся введенные
ранее предпосылки^ Более того, неявно предпосылка о
рациональности экономических действий даже укрепилась. Ведь
если индивид может ошибаться, проявлять леность в поиске информации
или не иметь на это достаточных средств, то организация
с ее мощным техническим аппаратом и огромными ресурсными
возможностями в деле поиска и анализа информации начинает
видеться как сверхрациональный субъект: "корпорация не
ошибается"! Правда, что происходит у нее внутри, остается загад'
"Если дух раннего капитализма - это индивидуализм, то дух современного
капитализма - корпоративизм, как раз и выражаемый словами "корпорация превыше
всего"" (Окумура X. Корпоративный капитализм в Японии. М.: Мысль.
1986. С. 27).
^ "Передавая свои ресурсы корпоративному субъекту, индивид уже не обладает
полным контролем за использованием этих ресурсов" (Coleman J.S. Power and
the Structure of Society. N.Y., Norton and Company, 1974. P. 39).
' Подобный экономический подход, отождествлявший индивидуального и
корпоративного субъекта, подпитывался юридической практикой, в соответствии
с которой в духе Римского права корпорации поначалу рассматривались судами
как подобие индивида и наделялись совокупностью прав, которые ранее принадлежали
индивиду (см.: Commons J. The Economics of Collective Action. Madison,
University of Wisconsin Press, 1970 (1950). P. 66).
кой. Организационный механизм редуцируется к точке на карте
рыночных взаимодействий^.
Внимание к сложной внутренней структуре фирмы привлечено
еще в межвоенный период в работах основателей институциональной
экономической теории (Р. Коуз, Дж. Коммонс). Но, по
печальному признанию Р. Коуза, идеи его основной работы "Природа
фирмы" и спустя 50 лет не стали неотъемлемой частью инструментария
экономистов^. Новая институциональная экономическая
теория предлагает как минимум два подхода к исследованию
фирмы: теорию агентских отношений (agency theory) и теорию
трансакционных издержек (transaction cost economics)'.
Теория агентских отношений, которую представили активные
разработчики теории прав собственности А. Алчян и Г. Демсец,
по существу отрицает наличие каких бы то ни было властных структур.
Они рассматривают фирму как подобие "рынка, присвоенного
в частную собственность". В ее рамках отношения управляющего
и исполнителя представляют собой контракт, который фактически
ничем не отличается, скажем, от взаимодействия между покупателем
и продавцом в овощной лавке. Фирма по существу остается
фикцией, набором ограничений для самостоятельно действующих
индивидов^.
В теории трансакционных издержек фирма выступает как инструмент
экономии средств на поиск информации, специфика*
"Традиционная теория рассматривает фирму как "черный ящик", не касаясь
внутреннего механизма принятия решений" (Блауг М. Несложный урок экономической
методологии //Thesis, 1994. Т. 2. Вып. 4. С. 65). Это касается, впрочем, и
многих экономистов нетрадиционного профиля. Например, из рассуждений Г.Саймона
о целях фирмы, мотивации и принятии решений совершенно невозможно
понять, идет речь об организации или индивиде (см., напр.: Саймон Г. Теория
принятия решения в экономической теории и науке о поведении /Теория фирмы.
СПб.: Экономическая школа, 1995. С. 54-72).
' "Почему существуют фирмы, что определяет число фирм и их специализацию...
эти вопросы не интересуют большинство экономистов" (Коуз Р. Фирма,
рынок и право. М.: Дело, 1993. С. 8).
' CM.: Perrow С. Economic Theories of Organization // Theory and Society, 1986.
Vol. 15. P. 11-45.
" В радикальной форме эта позиция выражена так: "Весьма распространен
взгляд на фирму, характеризующий ее с властных позиций - как инструмент
разрешения проблем посредством приказаний, авторитета и дисциплинарных воздействий,
превосходящих средства, доступные для обычного рынка. Это заблуждение.
Ничего подобного в фирме нет. В ней не содержится ни директивной
власти, ни авторитета, ни дисциплинарного воздействия, которые хотя бы в малой
степени отличались от обычного рыночного контрактного взаимодействия между
двумя людьми" (Alchian А.А., Demsen Н. Production, Information Costs, and Economic
Organization // American Economic Review, 1972. Vol. 62. No. 5. P. 777).
цию прав собственности, заключение договоров и поддержание их
дееспособности. Важную роль здесь играют труды О. Уильямсона
(последователя Р. Коуза), попытавшегося представить новую интегральную
теорию фирмы. В этой теории О. Уильямсон учитывает
наличие асимметричных отношений власти и авторитета, отделяющих
иерархически выстроенные фирмы от горизонтальных
рыночных отношений. Им активно используются такие термины,
как "вертикальная интеграция" и "ресурсная зависимость". Но более
важно то, что, во-первых, Уильямсон признает наличие "провалов
рынка" (market failures), вызываемых так называемым оппортунизмом
субъектов, преследующих свои личные интересы. Фирма, таким
образом, становится средством установления более надежного
порядка, способом дисциплинирования эгоистов. Во-вторых,
Уильямсон принимает предпосылку Г. Саймона об ограниченности
рационального действия рыночных "акторов". И с этой точки зрения
фирма оказывается стабилизирующей структурой, помогающей
справляться с неожиданностями, которые порождаются отклонением
отдельных субъектов от рациональной линии поведения^.
Заметим, однако, что и в таком подходе экономические отношения
представляются в форме контрактного взаимодействия
сторон, каждая из которых, согласно зову своей вечной природы,
настойчиво преследует собственные интересы. Вдобавок, интересы
управляющих отождествляются с целями фирмы и целиком поглощены
заботой о повышении экономической эффективности
предприятия.
Указанным концепциям противостоит эволюционная теория
фирмы А. Чандлера, который утверждает, что "единицей анализа
должна быть сама фирма, а не трансакции или контрактные отношения,
в которые она вступает"^ Чандлер делает акцент на непрерывном
динамическом процессе приспособления фирмы к меняющимся
условиям через реорганизацию собственных ресурсов. Но и
в этой теории фирмам (их менеджерам) присущ неизбывный рационализм,
помогающий формировать рыночные стратегии и перестраивать
структуру предприятия. Между тем современные фир*
"Таким образом, преимущества интеграции состоят не в том, что неинтегрированные
фирмы лишены возможности технологической экономии (на организации
поточного производства), а в том, что интеграция гармонизирует интересы
(примиряет различия, часто в приказном порядке) и позволяет пользоваться эффективным
(адаптивным, последовательным) процессом принятия решений" (Уильямсон
О.И. Вертикальная интеграция производства: соображения по поводу неудач
рынка /Теория фирмы. С. 411-412).
' Chandler A.D. Organizational Capabilities and the Economic History of the Industrial
Enterprise //Journal of Economic Perspectives. Summer 1992. Vol. 6. No. 3. P. 99.
...Поділитися у соцмережах
