Жанр: Социология и антропология
Экономическая социология (Курс лекций: уч. пос)
...поколений в хозяйственную элиту, невозможного в условиях
зрелого геронтократического советского общества.
Еще в конце 80-х годов в печати можно было встретить утверждения
крупных хозяйственных руководителей, что в нашей
стране безработицы нет и быть не может. И вот безработица появилась.
На начальном этапе при значительном спаде производства ее
официальный уровень казался минимальным. Конечно, многие
фактические безработные просто не регистрируются на биржах
труда по самым разным причинам'". Но даже по результатам обследований
по методологии Международной организации труда,
масштабы безработицы оказались ниже прогнозируемых. Они по*См.,
напр.: Черныш М.Ф. Социальная мобильность в 1986-1993 годах // Социологический
журнал, 1994. № 2. С. 130-133.
'См.: Зайончковская Ж.А. Миграция населения России как зеркало социально-экономических
перемен / Куда идет Россия: Альтернативы общественного развития.
Под ред. Т.И. Заславской. М.: Аспект Пресс, 1995. С. 42.
'°См., напр.: Стэндинг Г., Четвернина Т. Загадки российской безработицы (по
материалам обследований Центров занятости Ленинградской области) // Вопросы
экономики, 1993. № 12. С. 86-93.
326
степенно растут. Тем не менее, многие предприятия, даже сокращая
производство, не увольняют людей. Сохраняются устои патерналистских
отношений и социальной ответственности руководителей,
которые не позволяют идти на серьезные социальные
конфликты. Сказывается давление местных органов власти, стремящихся
поддержать уровень занятости в регионах. Выросла и
скрытая безработица, когда работники считаются занятыми, но
длительное время не получают зарплаты, а то и просто отправляются
в вынужденные административные отпуска. В итоге реальная
оценка потенциала безработицы остается одной из важных
нерешенных проблем.
Вместе с тем наблюдается оживление внешнего рынка труда,
связанное с повышением трудовой мобильности, коснувшейся в
первую очередь двух крупных категорий занятых: работников без
особой квалификации и работников высокой квалификации, не
привязанной к конкретному производству. Одновременно произошла
существенная эрозия внутренних рынков труда, характерных
для советского периода. Трудовая конкуренция и угроза возможной
безработицы разрушают каналы трансляции профессионального
опыта молодежи и необученным. Для неквалифицированных
групп плавное карьерное продвижение внутри предприятия становится
все более затруднительным. А в глазах лучших кадров,
ставших объектом конкуренции между предприятиями и секторами
экономики, внутренний рынок труда зачастую утрачивает свою
привлекательность".
В ситуации общей неопределенности подтачиваются сложившиеся
нормы организации труда и его оплаты, размываются привычные
иерархические порядки в отношениях между привилегированными
и депривилегированными группами занятых. Так, вспомогательные
рабочие могут оказываться в лучших условиях по сравнению
с рабочими основного производства, а подразделения работников,
не всегда самых квалифицированных, но выполняющих
выгодные заказы, начинают диктовать свои условия, оттесняя вчерашних
кадровых рабочих^.
Если разделить группы работников с точки зрения стабильности
занятости на "ядро" и "периферию", то окажется, что большинство
предприятий сохраняют "ядро" занятых. Однако, во-первых,
" См.: Гимпельсон В., Липпольдт Д. Реструктурирование занятости на российских
предприятиях // Мировая экономика и международные отношения, 1996.
№ 7. С. 25-41.
" Об изменении экономических и статусных позиций внутри рабочего класса
см., напр.: Борисов В.А., Козина И.М. Об изменении статуса рабочих на предприятии
// Социологические исследования, 1994. № II. С. 16-29.
область стабильной и полной занятости сузилась. А во-вторых,
стабильность далеко не всегда означает лучшие условия найма,
ибо в "ядре" остаются значительные группы привязанного к
предприятию "балласта", который сохраняется, но постепенно скатывается
на менее престижные позиции. В то же время разрастается
разноликая "периферия", охватывающая временных работников
и занятых неполное рабочее время.
Возникшие в негосударственных секторах экономики новые
отношения трудового найма, основанные на контрактных системах,
отличаются большей гибкостью и неформальностью. Они
предоставляют рядовым работникам более высокую степень свободы,
но приводят к сужению их прав и уменьшению социальных
гарантий. Поэтому часть работников предпочитает занятость сразу
в двух секторах, оставляя за собой для страховки места в государственных
учреждениях.
На первых этапах сегменты первичного рынка труда с более
благоприятными условиями найма смещаются в негосударственные
сектора экономики. Между ними и государственным сектором
возникает значительная разность потенциалов, обеспечивающая
переток кадров (зачастую наилучших). Переход в негосударственные
сферы увеличивал заработок как минимум в 2-3 раза, а
в зарубежные фирмы - на целый порядок. Впоследствии начинается
постепенное сближение двух секторов. А с появлением множества
промежуточных форм хозяйствования (формально приватизированных,
полугосударственных предприятий) различия между
ними постепенно сглаживаются.
Снятие запретов и прессинг материальных обстоятельств обусловили
рост вторичной занятости. Каждый шестой-седьмой занятый,
по данным социологических опросов, имеет дополнительную
оплачиваемую работу, причем, показатель этот, скорее всего,
занижен". Расширяются периферийные зоны рынка труда, связанные
с кратковременной и неполной занятостью. Обширные слои
населения вовлекаются в сферы самостоятельной занятости (легальной
и полулегальной). Среди них мы находим дипломированных
специалистов-частников и мелких торговцев, фермеров и кустарных
производителей.
В результате либерализации хозяйственной деятельности существенно
ослаблен прежний контроль за "неформальной экономикой".
Как минимум каждый третий в России получает дополнительный
доход от личного подсобного хозяйства, сада или огоро"См.:
Хибовская Е.А., Куприянова 3.В. Вторичная занятость как способ адаптации
населения к экономическим реформам / Куда идет Россия, С. 187-192.
да". Удельный вес заработной платы в доходах населения падает в
пользу альтернативных источников дохода: поступлений от предпринимательской
деятельности, самостоятельной занятости, сдачи
в аренду собственного жилья.
Типы хозяйственной организации и трудовые отношения. Перед
лицом экономического кризиса и снижения ожиданий государственной
и корпоративной поддержки происходит восстановление
традиционных способов хозяйствования и выживания, основанных
на семейных, клановых или соседских связях, опирающихся на
домашнее хозяйство и сети родственного бартерного обмена продуктами
и услугами. Колхозы и совхозы на селе все более превращаются
в структуры, обслуживающие потребности частных подсобных
хозяйств^. Развиваются розничная и мелкооптовая торговля,
индивидуальные услуги, сезонное отходничество, кустарные промыслы.
В домашнем хозяйстве происходит частичное восстановление
относительно замкнутого натурально-хозяйственного цикла.
Возрастает регулирующая роль местных сообществ. Таким образом,
наряду с перестроением корпоративных учреждений и растущими
свободными ассоциациями, происходит параллельное утверждение
структур полуобщинного типа.
Что же касается государственных предприятий-корпораций, то
многие из них прошли процесс приватизации, которая была осуществлена
достаточно спокойно и не разрушила альянса между
администрацией предприятий и трудовыми коллективами. Закрепление
основной части акций за трудовым коллективом стало наиболее
верным способом сохранения власти администрации. Авторитет
директората подкрепился его собственническими позициями,
что в принципе создает дополнительные стимулы заботиться о
судьбе предприятий.
На первых этапах казалось, что материальные поощрения и
санкции станут господствующей формой внутрифирменного контроля,
утилитаризм в хозяйственных организациях подавит средства
принудительной и символической мобилизации, а контрактные
формы трудовых отношений вытеснят традиционный патернализм.
Но ничто не исчезает окончательно. И тот же патернализм
со всей системой сложных неформальных отношений и широким
веером привязывающих к предприятию сопутствующих льгот
" См., напр.: Зубова Л.Г. Личные доходы: ориентации и оценки // Экономические
и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения, 1993.
№ 5. С. 29.
"" См.: Петриков А.В. Специфика села в контексте реформ // Социологический
журнал, 1994. № 4. С. 6.
свободно проникает в новые сектора экономики. При этом вряд
ли кто-нибудь сегодня всерьез задумывается о "новой философии
управления". Но формированию "человеческих отношений" в специфическом
российском понимании придается немалое значение,
особенно в малых коллективах. А вот у "демократизации управления"
пока слабые шансы на успех.
Перестройка открыла каналы хозяйственно-политической мобилизации
новых конфликтных групп. Первая шахтерская забастовка
летом 1989 г. привела к изменению общего климата в трудовых
отношениях. Обострение индустриального конфликта и выработка
способов его институционализации взаимно подстегивали
друг друга. Возник ряд новых альтернативных профсоюзов. Да и
старые профсоюзы, в отличие от рухнувших в одночасье партийной
и комсомольской организаций, были переименованы и сумели
законсервироваться'". Однако при этом западные модели организации
трудовых отношений типа "социального партнерства" не
особенно прививаются на российской почве. Вообще институты
официального представительства наемных работников остаются
относительно неразвитыми. Роль как старых, так и новых профсоюзов
в выражении и отстаивании интересов работников по-прежнему
невелика. Наблюдается тенденция к абсолютному и относительному
сокращению профсоюзного членства^.
Рабочее движение, на которое возлагалось столько надежд радикальными
демократами, со временем пошло на убыль. Такие
формы групповой идентификации, как, скажем, этничность, оказались,
по крайней мере на первых порах, весомее классовой мобилизации.
Профессиональная же мобилизация локализована в
отдельных группах, которые обладают либо особым потенциалом
солидарности (шахтерское движение), либо монопольными профессиональными
технологиями (движение авиадиспетчеров).
Новые социально-профессиональные группы. При советской
власти люди жили под угрозой применения государственного насилия.
Ныне происходит дисперсия ресурсов насилия, и в то же
время оно утверждается как актуальная форма повседневных хозяйственных
отношений. Силовые методы используются не только
в качестве способа решения политических проблем - "выбора пути"
или "выбивания" национально-государственной автономии. К ним
"См.: Новые социальные движения в России. (Под ред. Л. Гордон, Э. Клопова).
М.: Прогресс-Комплекс, 1993; Клопов Э.В. Переходное состояние рабочего
движения // Социологический журнал, 1995. № 1. С. 10-28.
"См.: Четвернина Т., Смирнов П., Дунаева Н. Место профсоюзов на предприятии
// Вопросы экономики, 1995. № 6. С. 84, 86.
активно прибегают при невыполнении деловых обязательств, несоблюдении
норм деловой этики, дележе рынков и вытеснении
конкурентов. Отношения организованного насилия рутинизируются,
становятся элементом нормальной хозяйственной жизни.
Повсеместно формируются новые профессиональные группы, осуществляющие
криминальное "налогообложение" и обеспечивающие
так называемые "крыши". Потенциал насилия в хозяйственной
среде, судя по всему, возрастает.
Профессионализация затрагивает не только силовые группы.
В реформенный период многие любительские виды деятельности
получили профессиональный статус, превратившись в основные и
специальные занятия. Множество людей занимается тем же, что и
раньше, но их общественные позиции существенно изменились.
"Фарцовщики" становятся торговцами, "шабашники" - строителями,
"бандиты" - охранниками. Профессионалами становятся
парламентарии и консультанты, предприниматели и спортсмены.
Нищенство и проституция вырастают в массовые профессии, наделенные
определенным социальным престижем.
Дело не только в том, что речь идет в совокупности уже о
сотнях тысяч и миллионах людей. В обществе задается определенный
тон: любое занятие, чтобы быть успешным, требует особых
знаний и специальной подготовки, материального оснащения и,
наконец, профессионального отношения к труду. Можно по-разному
оценивать итоги последнего десятилетия. Но работать сегодня
в среднем нужно больше и интенсивнее. Повышается общая
степень социального риска, работающим чаще приходится менять
специальность или даже профессию. Ролевые требования ужесточились
- отчасти в силу конкуренции за лучшие места, отчасти
под воздействием пафоса "борьбы за выживание". И не переставая
мечтать о быстром и легком заработке, люди в принципе вынуждены
принимать более жесткие трудовые нормы.
"Школа рынка" открыта не для одних только предпринимателей.
Население учится торговать. Наиболее простой способ представлен
уличной штучной торговлей "с рук". На следующих ступеньках
располагается лоточная и палаточная торговля. Более серьезный
уровень связан с оптовым торговым посредничеством и
экзотической для нас работой брокера, погруженного в потоки
экономического времени. Предприимчивые граждане освоили профессию
разъездных коммивояжеров - "челноков", взваливающих
на свои плечи товаропотоки из зарубежья. Укрепляются такие непривычные
нам виды деятельности, как торговля деньгами и манипулирование
ценными бумагами. Тысячи людей всех возрастных
групп и разных социальных статусов вкладывают последние
сбережения в акции широко разрекламированных компаний и осваивают
на уровне здравого смысла механику фондового рынка.
В оборот вовлекаются всевозможные виды ресурсов (земля,
жилье, информация). Формируются группы рантье, живущие на
проценты с денежного или вещного капитала. Для одних, ссужающих
деньги на короткие сроки под немыслимо высокие проценты,
это является формой рискового бизнеса. Для других, сдающих в
аренду собственные квартиры, - это лишь вынужденный шаг,
политика собственного выживания.
Учатся торговать и "слуги народа". Конечно, коррупция была
и раньше. Но сегодня, действительно, можно говорить о новой
когорте чиновников-предпринимателей, переводящих торговлю
разрешениями (подписями) на регулярную (профессиональную)
основу. Раньше под контролем партийных комитетов брали, что
называется, "по чину". Сегодня масштабы торговли чиновничьими
услугами возросли и приобрели более открытый характер.
Одновременно ряд социально-профессиональных групп оказался
в "подвешенном" состоянии. Это относится к тем, кто имеет
невостребуемую сегодня узкую квалификацию и привязан к "лежачим"
предприятиям, уже потерял работу или находится перед
угрозой ее потери, вынужден сняться с насиженного места и бежать
из "горячих точек", превратившись в беженца, полуэмигранта.
Для многих неопределенность длится годами. Состояния безработного,
бомжа, беженца связаны с новыми формами самоидентификации,
принять которые вчерашнему советскому человеку
бывает не просто.
Жертвой стабилизационной финансовой реформы стали широкие
слои служащих бюджетной сферы, поставленные в условия
унизительной бедности и неопределенности перспектив. Произошло
частичное размывание профессиональных слоев в здравоохранении
и образовании, науке и культуре. От структурных изменений
страдают и работники целого ряда производственных отраслей.
Конверсия наступает на отрасли военно-промышленного
комплекса, сосредоточившие значительную часть научно-технического
потенциала страны. Жертвой частичной демилитаризации
становится армия, в первую очередь среднее и младшее офицерство,
которому приходится думать о мирных профессиях. Большинство
их вынуждены смириться с потерей материальных и статусных
позиций. Частичной компенсацией для "бюджетников" становятся
падение трудовой дисциплины и тихое растаскивание стареющего
государственного имущества.
Социально-экономическая дифференциация. В ходе реформ резко
возросла дифференциация доходов, имущественного состояния и уровня
жизни. Появилась группа хорошо обеспеченных по западным стандартам
людей, являющих и классические образцы престижного
(демонстративного) потребления. Одновременно пополняются
ряды бедного населения. Причем в них попадают не только безработные
и нетрудоспособные, деградировавшие и деклассированные,
но и часть работающего населения, находящегося в расцвете
сил и способностей (так называемые новые бедные). Возникла
опасность появления застойных очагов материальной необеспеченности.
Оценки действительных масштабов бедности
варьируют от 20 до 60 и более процентов в зависимости от выбранных
критериев и политических взглядов экспертов. Да и само
понятие бедности неоднородно и охватывает различные социальные
состояния^.
Неудовлетворенность людей своим материальным положением
сохраняется и даже возрастает. Но материальные условия жизни
сильно изменились по сравнению с дореформенным периодом,
когда наблюдался хронический дефицит предметов первой
необходимости. За период с начала реформ значительно возросли
материальные потребности людей, разнообразились стили жизни,
что само по себе является важным показателем социально-экономического
развития. Мы переживаем очередную "революцию притязаний".
В большей степени это, конечно, касается элиты, освоившей
новые потребительские стандарты: отремонтированное по европейским
меркам жилье, машины-"иномарки", просторные летние
дома, высококачественные импортные потребительские товары,
отдых за границей, образование детей в платных школах в России
и за рубежом. Копируются образцы потребления, приписываемые
средним и высшим средним слоям на Западе. Собственно само
понятие "новые русские" (до появления анекдотического налета)
обозначало не предпринимателей или богатых как таковых (хотя
высокий уровень обеспеченности предполагался). Это в первую
очередь выражение нового для нас западнического стиля жизни,
обозначение нового сообщества потребления. Войти в это сообщество
могут далеко не все (речь идет о нескольких процентах
населения). Но жизненным ориентиром это становится и для более
массовых групп, которые по отдельным показателям начинают
тянуться за "новыми русскими". Достаточно обширные слои населения
обзаводятся товарами длительного пользования, покупают
'" Например, о разделении нищеты, нужды и необеспеченности см.: Гордон Л.А.
Четыре рода бедности в современной России //Социологический журнал, 1994.
№ 4. С. 19-20.
машины, строят дачи. При этом "западничество" в потреблении
может причудливым образом сочетаться с прежним традиционализмом
жизни и взглядов.
Изменение трудовых и статусных ориентиров. Властно-ориентированный
тип сознания не сдал многих своих позиций. Однако
он вынужден потесниться под давлением новой системы статусных
ориентиров, характеризующихся связкой "Запад - бизнес -
доход". Иными словами, престижным стало то, что связано с Западом
или с бизнесом, а лучше всего - с западным бизнесом.
С размыванием присущей советскому строю трудоцентристской
идеологии усилилось и без того немалое значение высокого
заработка в системе трудовых ценностей^. Одновременно в оценках
населения пошли вниз ценности, связанные с добросовестным
трудом, трудолюбием. На передний план выдвигаются "деловые
способности" - умение "вертеться", находить нужные связи,
зарабатывать^. Сравнительная привлекательность профессий изменяется
в пользу тех, которые обеспечивают более солидное и
быстрое материальное вознаграждение. Наиболее доходные места
занимаются экономистами и юристами, бухгалтерами и маркетологами
и т.п.".
Вообще реабилитируется все, что связано с экономикой и товарно-денежными
отношениями. Притягательная сила атрибутов
экономической власти среди символов успеха значительно возросла.
Активно утверждается символика рынка. "На коне" оказываются
те, кто успешнее других толкуют о содержании рыночных
реформ (особенно если они демонстрируют знания какой-нибудь
западной теории и практики). При этом каждый волен вкладывать
в рыночные категории самый разный смысл.
Мы переживаем ситуацию повышенной нормативно-статусной
неопределенности. Общая сложность социальной картины, раздробление
части привычных сообществ, открытие новых (зачастую
неясных) социальных и профессиональных перспектив, быстрая
смена господствующих идеологий способствуют утрате частью
населения четких нормативных ориентаций, понимания це'"См.:
Магун В. Трудовые ценности российского населения //Вопросы экономики,
1996. № 1. С. 53.
" См.: Левада Ю.А. Вектор перемен: социокультурные координаты изменений
// Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения,
1993. № 3. С. 7-8.
"' Об изменении ориентации молодежи в отношении таких профессий как,
скажем, бухгалтер или продавец, см: Шубкин В.Н. Молодое поколение в кризисном
обществе / Куда идет Россия. С. 57-58.
лей и перспектив развития общества. Добавим к этому возросшие
культурно-нормативные разрывы между поколениями, воспитанными
при разных хозяйственно-политических режимах. Традиционная
"проблема отцов и детей" готова принять нетрадиционно
острые формы и способна на долгое время остаться источником
напряженности.
Реформенный цикл. Среди многих уроков последнего десятилетия
привлекает внимание следующее. Конечно, никто не застрахован
от социальных потрясений на вечные времена. Но пока
опыт показывает, что возможности социально-экономической
адаптации населения превосходят первоначальные ожидания. Множества
предрекавшихся политизированными идеологами социальных
взрывов так и не произошло. В то же время оказались несостоятельными
отдельные попытки форсирования структурообразующих
процессов, подобные, скажем, программам ускоренной
фермеризации сельского хозяйства. Пришлось признать, что экономические
и тем более социальные процессы обладают сильной
инерцией, а новые явления и социальные группы должны органически
вырастать из складывающихся условий.
Не вдаваясь в споры о "правильности" курса реформ, коротко
представим их общую хронологию, охватывающую следующие
три этапа. Перестройка (1986-1991) стала первым этапом постепенного
социал-демократического "подновления" существующего
строя, своего рода взрыхлением почвы для более серьезных
перемен. Либеральные реформы (1992-1994) - это наиболее сложный
и интенсивный по динамике преобразований второй этап,
когда осуществлялся решительный поворот в макроэкономическом
регулировании хозяйственных процессов и запускались масштабные
институциональные преобразования. В 1994-1995 гг.
либеральные реформы плавно перешли в третий этап, который
можно назвать этапом консервативной стабилизации. Реформенный
цикл завершается частичной контрреформой, нацеленной
на восстановление обновленного хозяйственно-политического
порядка".
Перспективы современной России. Попробуем перечислить
предлагаемые для современной России альтернативные пути, проистекающие
из разных мировоззренческих позиций.
1. Социал-демократический вариант, или строительство "социализма
с человеческим лицом". Речь идет не о возврате к прошло"
Подробнее о приходе второй волны более умеренных реформаторов и стабилизации
через частичные антиреформы см.: Радаев В. "Львов" сменяют "лисы" //
Новое время, 1994. № 14.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
му, а о переходе к социализму, облагороженному западным опытом
- заимствованиями из "шведской модели", практики американских
коллективных предприятий или израильских киббуцев.
Зачастую утверждается и то, что никакого социализма при
советском строе у нас построено не было (на помощь приходят
метафоры, заимствованные из марксистской историософии:
"государственный феодализм", "государственное рабовладение",
"азиатский деспотизм"), а вот теперь мы построим социализм "истинный"".
2. Эконом-либеральный вариант, или культивирование капитализма
и переход к рыночной экономике. Говорят, что мы съехали
со столбовой дороги мировой (западной) цивилизации, заразились
коммунизмом и азиатчиной, задавили рынок административнокомандными
мерами. Теперь же должны вернуться и стать "нормальным
капиталистическим обществом с социально ориентированной
рыночной экономикой".
3. Умеренно-западнический вариант, или осуществление "догоняющей"
модернизации. Россия поздно вступила на путь модернизации,
а большевистские эксперименты ее еще более задержали,
направили на ложный модернизационный путь. "Запоздывающая"
модернизация полна противоречий, но имеет и немалые преимущества,
- можно активно заимствовать готовые формы, пропущенные
через фильтры западного опыта.
4. Технократический вариант, или прорыв в постиндустриальное
общество. Мы могли бы пойти не к капитализму и рынку, но,
используя мощный военно-промышленный потенциал, перейти в
постиндустриальное общество - с административным управлением
и высокими технологиями, со скромным достатком и мощными
ракетами, с высокой ролью научно-технической интеллигенции
и закрытыми элитными городами^.
5. Имперский вариант, или обустройство евразийской платформы.
Россия находится на перекрестке между Западом и Востоком.
Но Запад враждебен, а Восток населен комплиментарными этно^
Действительно, построенное в советский период "социалистическое" общество
не соответствовало своему наименованию с точки зрения любой классической
теории социализма. В то же время можно провести массу аналогий с
азиатским деспотизмом (См., напр.: Нуреев Р. Азиатский способ производства и
социализм // Вопросы экономики, 1990. № 3. С. 47-58; Радаев В.В., Шкаратан
О.И. Власть и собственность // Социологические исследования, 1991. № 1. С.
50-б 1). Но возможность построения иного, "реального социализма" одним этим
не доказывается.
"См., напр.: Кургинян С.Е. Русская идея, национализм и фашизм / Куда идет
Россия. М.: Аспект Пресс, 1995. С. 448, 451.
сами, зависимыми от нас хозяйственно и культурно
Поділитися у соцмережах
