Жанр: Социология и антропология
Экономическая социология (Курс лекций: уч. пос)
...ического индивидуализма на уровень
корпоративных субъектов-акторов. При этом включение теории
организации не дискриминирует концепцию рационального
действия индивидов. Напротив, последняя предлагается Коулменом
на роль методологического ядра для всех социальных наук
(кроме психологии). Тем самым расширяется понятие рациональности,
и многие альтруистические действия оказываются вполне
рациональными (здесь наблюдается явное сходство с позицией
Ю. Эльстера).
Следует согласиться с тем, что линия Хоманса-Коулмена являет
собой возрождение утилитаризма в социологии, рассматривающего
человека как максимизатора полезности^. Задача видится в
том, чтобы заимствовать инструменты экономической теории, обогатить
их социологическими элементами и вернуться к анализу
экономических явлений. Не случайно, Дж. Коулмен с его математическим
взглядом на мир - чуть ли не единственный видный
социолог, признаваемый в стане экономистов-теоретиков.
Особое место по праву занимает американская "новая экономическая
социология", у истоков которой стоит X. Уайт, предложивший
социологический вариант теории производственных рын^
См.: Швери Р. Теоретическая концепция Джеймса Коулмена: аналитический
обзор // Социологический журнал, 1996. №1-2. С. 67-68, 79.
" "Проблема такова: мы понимаем и можем моделировать поведение на уровне
индивидов, но мы редко способны должным образом осуществить переход к
поведению всей системы, состоящей из тех же самых индивидов" (Coleman J.S.
Introducing Social Structure into Economic Analysis // American Economic Review.
Papers and Proceedings. May 1984. Vol. 74. No. 2. P. 85).
^ CM.: Vanberg V. The Rebirth of Utilitarian Sociology // The Social Science Journal,
July 1983. Vol. 20. No. 3. P. 71-78.
46
ков^, а наиболее значительной фигурой является М. Грановеттер
(р. 1943). Последний пробует нащупать средний путь между моделями
"пересоциализированного" и "недосоциализированного"
человека в концепции структурной "укорененности" экономического
действия (embeddedness - термин К. Поланьи). По мнению
Грановеттера, в современном обществе все пронизано "сетями"
(networks) социальных отношений - устойчивыми системами связей
и контактов между индивидами, которые невозможно втиснуть
в рамки традиционной дихотомии "рынок - иерархия". В современном
обществе эти сети неформальных отношений позволяют
находить работу, обмениваться информацией, разрешать
большинство всех проблем и конфликтов, минуя судей и адвокатов.
"Деловые отношения, - отмечает М. Грановеттер, - перемешиваются
с социальными"^. Предпосылку структурной укорененности
он дополняет второй исходной предпосылкой - об экономических
институтах как социальных конструкциях.
Новая экономическая социология возникает во многом как
ответная реакция на явление "экономического империализма". Социологи
делают ответные выпады, пытаясь переформулировать
аксиомы, "расщепить ядро" экономической теории (в этом заключается
принципиальное отличие новой экономической социологии
от более миролюбивой "старой" социологии экономической
жизни Парсонса-Смелсера)"'.
Параллельно с новой экономической социологией развивается
родственное ей по духу направление "социо-экономики", провозглашенное
А. Этциони (р. 1929) и вводящее особое моральное измерение
в экономическое поведение человека^. Это направление
" "Истина заключается в том, что рыночная активность в той же степени
социальна, как система родственных связей или феодальное войско... Рынки представляют
собой особые формы социального контроля, а также специфические
материализованные структуры внутри денежных хозяйств" (White Н.С. Varieties of
Markets / Wellman В., Berkowik S.D. (eds.) Social Structures: A Network Approach.
Cambridge, Cambridge University Press, 1988. P. 232, 254).
" Granovetter М. Economic Action and Social Structure: The Problem of Embeddedness
//American Journal of Sociology. November 1985. Vol. 91. No. 3. P. 495.
*' "Новая экономическая социология куда более склонна утверждать, что социологам
есть что сказать о стандартных экономических процессах - такого, что
дополнило бы, а в некоторых случаях и заместило бы положения экономической
теории. Сегодняшние социологи, отчасти в силу меньшего преклонения перед
стандартными экономическими доводами, более нацелены добраться до самого
ядра экономической теории" (Granovetter М. Interview /Swedberg R. Economics and
Sociology. Redefining Their Boundaries: Conversations with Economists and Sociologists.
Princeton, Princeton University Press, 1990. P. 107).
" "Социо-экономисты утверждают, что поведение человека - результат двойственности
его личности. Они говорят, что люди движимы отчасти приземленны47
принципиально междисциплинарно и, помимо социологических,
приветствует применение методов психологии и политических наук.
Оно также в более сильной степени ориентировано на вопросы
экономической политики.
80-е и особенно 90-е годы уходящего столетия ознаменованы
процессами активной институционализации экономической социологии.
Ее наиболее интенсивно развивавшиеся направления опираются
на самые разные источники:
теорию организаций (М. Мизручи, Б. Минц, М. Шварц)"";
сетевой подход (Р. Бурт, У. Пауэлл)^;
социологию культуры (П. Димаггио, В. Зелизер)^;
течение постмодернизма (С. Лэш, Дж. Урри)^.
Предпринимались небезуспешные попытки создания социологии
рынка труда (М. Грановеттер, А. Каллеберг, А. Соренсен)^ и
социологии международных хозяйственных отношений (А. Мартинелли)^.
Поднялась целая волна исследований гендерных и этнических
аспектов хозяйственных отношений. Вполне сложилась своя
история экономической социологии, изложенная в работах Н. Смелсера,
Р. Холтона и лидера данного направления - шведа Р. Сведберми
мотивами влечения к удовольствию и собственному интересу, а отчасти благородными
побуждениями к высшим моральным устремлениям" (Etuoni A., Lawrence
P.R. (eds.) Socio-Economics: Toward a New Synthesis. Armonk. N.Y., M.E.Sharpe,
1991. P. 3).
*' CM.: Mink B., Schwartz M. The Power Structure of American Business. Chicago,
University of Chicago Press, 1985; Mizruchi M., Steams L.B. Money, Banking, and
Financial Markets / Smelser N., Swedberg R. (eds.) The Handbook of Economic Sociology.
P. 313-341.
" CM.: Burt R.S. Structural Holes: The Social Structure of Competition. Cambridge,
Harvard University Press, 1995; Powel! W., Smith-Doerr L. Networks and Economic
Life / Smelser N., Swedberg R. (eds.) The Handbook of Economic Sociology.
P. 368-402.
" CM.: DiMaggio P. Cultural Aspects of Economic Action and Organization / Friedland
R., Robertson A.F. {eds.) Beyond the Marketplace: Rethinking Economy and Society.
N.Y. Aldine de Gruyter, 1990. P. 113-136; Zeliwr V. The Social Meaning of Money.
N.Y., Basic Books, 1994.
* CM.: Lash S., Urry J. Economies of Signs and Space. London, Sage, 1994.
^ CM.: Granovetter M. The Sociological Approaches to Labor Market Analysis: A
Social Structural View / Granovetter M., Swedberg R. (eds.) The Sociology of Economic
Life, 1992. P. 233-263; Sorensen A.B., Kalleberg A.L. An Outline of a Theory of the
Matching of Persons to Jobs / Berg 1. (ed.) Sociological Perspectives on Labor Markets.
N.Y., Academic Press, 1981. P. 49-74.
** CM.: MartineW A., Smelser N. Economy and Society: Overviews in Economic
Society. London, Sage, 1990. Part 3.
го^. Со многими из этих направлений мы еще встретимся на страницах
данной книги^.
Заключение. В экономической социологии труднее выделить
единую модель, здесь царствует методологический плюрализм,
граничащий с эклектикой". В какой-то степени объединяет разнородные
направления их критический настрой в отношении тех
или иных постулатов экономической теории. Например, эгоистичен
ли человек? Никто не собирается с этим спорить. Но эгоизм
- лишь один, и довольно поверхностный, мотив поведения,
если под ним не понимается нечто безмерное в стиле "разумного
эгоизма" Н.Г. Чернышевского. Или: рационален ли человек? Конечно,
да, но далеко не всегда и не во всем. Нерациональность
возникает не только по причине природной лени или недостатка
информации. Люди проявляют "непоследовательность", повинуясь
силе обычая или привычки, эмоциональному увлечению или
чувству долга. Наконец, человек независим отнюдь не в такой сильной
степени, как это желательно экономистам. Его знания и накопленный
"человеческий капитал" не есть его исключительная
собственность, которую, подобно личному багажу, можно переносить
с места на место. Человек, во-первых, завязан в сети персональных
отношений (родственных, дружеских и партнерских), а вовторых,
включен в систему более общего социального порядка, за
которым стоят этнические, религиозные, политические структуры.
К содержательному рассмотрению качеств "социологического
человека" мы будем возвращаться неоднократно. В следующей лекции
мы продолжим разговор о взаимоотношениях двух исследовательских
дисциплин и попытаемся определить предмет экономической
социологии.
** CM.: Swedberg R. Economic Sociology: Past and Present // Current Sociology.
Spring 1987. Vol. 35. No. 1; SmelserN., SwedbergR. The Sociological Perspective on the
Economy /Smelser N., Swedberg R. (eds.) The Handbook of Economic Sociology, 1994.
P. 3-26; Holton R. Economy and Society. London, Routledge, 1992.
" Мы, конечно, не в состоянии в коротких обзорах перечислить все имена,
значимые для развития экономической социологии. Кроме того, многие и очень
разные фигуры, сыгравшие принципиальную роль в становлении социологии в
целом, не уделяли специального внимания хозяйственным вопросам (например,
А.Токвиль (1805-1859) в доклассический и З.Фрейд (1856-1939) в классический
периоды, чикагская школа в начале неоклассического этапа и франкфуртская школа
в его конце, и т.д.).
" Для стороннего взгляда экономиста картина выглядит следующим образом:
"С тех пор, как функционализм и марксизм утратили свое временное господство,
социология подверглась дезинтеграции, по крайней мере на уровне теории, превратившись
в аморфную массу многочисленных направлений при отсутствии каких-либо
намеков на последующее воссоединение" ( Vanberg V.J. Rules and Choice
in Economics. London, Routledge, 1994. P. II).
4 IS41
Лекция 3. О ПРЕДМЕТЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
С пониманием того, что представляет собой экономическая
социология, связано немало заблуждений. Поэтому сначала мы
прочертим первоначальные границы, отделяющие ее от экономической
теории. Далее мы сформулируем предмет экономической
социологии, определим те принципы, на которые может опираться
построение моделей "социологического человека" в экономике,
проанализируем непростые взаимоотношения экономической
теории и экономической социологии.
О междисциплинарных границах. Известно, что в экономике и
медицине специалистами полагают себя все. Подобная участь, думаем,
вскоре, постигнет и социологию. Ибо трудно избавиться от
впечатления, что социология занимается явлениями, которые часто
считаются "естественными" и над которыми мы обычно не даем
себе труда задумываться, воспринимая их на уровне здравого смысла.
Экономистов, кстати, эта логика здравого смысла вполне устраивает.
Выводя хозяйственные мотивы из индивидуального экономического
интереса человека, они молчаливо предполагают, что
подобное поведение соответствует его "естественному состоянию",
врожденным склонностям и инстинктам'. Можно сказать, что интенции
двух дисциплин прямо противоположны: экономическая теория
производит редукцию к обыденному, а экономическая социология
- "остранение" обыденного. С социологических позиций самые
привычные вещи только кажутся "естественными". В самом
деле, как ответить на следующие "простые" вопросы: почему потребители
ходят в разные магазины и платят за одну и ту же вещь
совершенно разные цены? Почему предприниматели стараются выбирать
деловых партнеров из строго определенного круга? Почему
работники ревниво реагируют даже на ничтожное повышение оплаты
своих коллег, но спокойно воспринимают большие разрывы в
доходах между "рядовыми" и "начальством"?
Сначала отыскиваются универсальные психофизиологические
и морализаторские объяснения подобного поведения. В частности,
почему возникают трудовые конфликты? Отвечают: потому,
что в природе человека заложено подсознательное агрессивное
начало. Или почему, скажем, люди работают "спустя рукава", даже
если это грозит им явными материальными потерями? Опять же
' Например, еще А. Смит приписывал человеческой природе "склонность к
мене, торговле, к обмену одного предмета на другой" (Смит А. Исследование о
природе и причинах богатства народов. Т. 1. М.: Соцэкгиз, 1935. С. 16).
есть объяснение: потому что человек по натуре ленив и испорчен.
Но по крайней мере один порок подобного рода объяснений бросается
в глаза даже после минимального раздумья: не учитывается
то, что в поведении людей бесспорно происходят серьезные изменения.
Каков же их источник, коль скоро основные движущие
силы изначально заданы природой человека? Известно, например,
что столетиями существовало определенное жесткое разделение
хозяйственных ролей в домашнем хозяйстве между мужчиной и
женщиной, и оно считайтесь "естественным". А потом "вдруг" дало
множество трещин, и роли начали интенсивно перемешиваться.
Куда же девалась "естественность"?
В этом пункте необходима изначальная ясность: социология не
занимается тем, что называют "человеческой натурой". Ее интересуют
действия людей как членов общества, обучающих друг друга
социальным нормам поведения, входящих в состав определенных
социальных групп и организационных структур. Фигура человека,
принимающего независимые рациональные решения, исторична
и предполагает наличие гражданской свободы и элементарных прав
частной собственности на ресурсы. Таким образом, рационализм
и эгоизм в той же мере являются продуктом окружающих человека
сложных социальных условий, не сводимых к его "природе" или
"здравому смыслу". Причем, сами эти условия не остаются неизменными.
Они постоянно воспроизводятся как результат социальных
взаимодействий. И то, что мы сегодня считаем обыденным,
когда-то попросту не существовало.
Итак, где же пролегают границы между двумя дисциплинами?
Быть может, различен объект исследования? Отчасти это верно.
Экономическая теория в значительно большей степени изучает
отношения, овеществленные в потоках материальных, финансовых,
информационных ресурсов, готовой продукции и услуг. Социология
же более ориентирована непосредственно на человеческое
поведение и социальные связи как таковые. Но пересечение
объектов исследования у них все же довольно велико.
Может быть, главное отличие коренится в методах сбора и анализа
данных, применяемых экономической теорией и экономической
социологией? И такие различия имеются. Экономисты в
большей степени стремятся к улучшению предсказательных возможностей
своих моделей, облачая их в строгие математические
формы. Они могут вовсе не обращаться к эмпирическому материалу,
а если и обращаются, то чаще всего используют готовые
агрегированные показатели национальной статистики. Социологи
же, как правило, делают упор на дескриптивный (описательный)
анализ. Их модели менее строги в формальном отношении, но
чаще подвергаются проверке на конкретных эмпирических данных,
которые имеют выборочный характер и черпаются из специально
организованных источников. Главным среди социологических
методов сбора данных считаются опросы^. Но в целом социологи
демонстрируют большее, по сравнению с экономистами, разнообразие
этих методов, охватывающих также включенное наблюдение,
углубленные интервью, биографический метод, контентанализ^.
Несмотря на традиционно сложившиеся различия применяемых
методов, все-таки не здесь следует искать основной междисциплинарный
водораздел. Конечно, экономисты реже прибегают
к опросным методам и менее искушены в технике опросов. Но
путь этот им отнюдь не заказан. И многие экономисты сегодня все
активнее привлекают опросные данные (особенно это характерно
для России с хроническими слабостями ее официальной статистики,
где специальный опрос часто оказывается единственным источником
необходимых данных). В свою очередь, многие социологи
не чураются статистической информации. Не следует также
далеко заходить в противопоставлениях экономистов и социологов,
считая что первые оперируют "чистыми моделями", а вторые
"роются в эмпирике". Среди экономистов есть немало скрупулезных
эмпириков, а многие социологи смотрят на землю с высоты
"птичьего полета". Иными словами, разница в техниках сбора и
анализа данных второстепенна, она скрывает более глубокое и существенное
различие - в общеметодологических предпосылках
анализа, в подходах к моделированию человеческого действия,
проистекающих из совершенно разнородных оснований.
Таким образом, говоря об экономической социологии, мы в
дальнейшем будем иметь в виду нечто, принципиально проти^
В обыденном сознании социология нередко отождествляется с опросами
общественного мнения. Между тем последние образуют особую, "публичную" часть
социологии, которая, кстати, далеко не всегда связана с научными исследованиями.
" "Когда экономисты действительно обращаются к эмпирике, они главным
образом тяготеют к данным, поставляемым самими экономическими процессами
(например, агрегированным показателям рыночного поведения и операций фондового
рынка, официальной экономической статистике, собираемой правительственными
органами). Выборочные обследования используются время от времени,
особенно в экономике потребления; к архивным материалам, за исключением
экономических историков, обращаются редко; этнографических исследований
фактически нет. В противоположность этому, социологи в сильной степени опираются
на широкое разнообразие методов, включая анализ переписей, самостоятельные
опросы, включенное наблюдение и полевые исследования, анализ качественных
исторических и сравнительных данных" (Smelser N., Swedberg R. The
Sociological Perspective oil the Economy / Smelser N., Swedberg R. (eds.) The Handbook
of Economic Sociology. Princeton, Princeton University Press, 1994. P. 7).
востоящее экономическому подходу даже в случаях совпадения
исследовательского объекта и методов сбора данных. Речь пойдет
о "социологии экономического действия" (М.Вебер) или "социологии
экономической жизни" (Н.Смелсер), т.е. об использовании
основных понятий социологической теории для анализа хозяйственных
отношений.
Предмет экономической социологии. Попробуем теперь дать
исходную формулировку предмета экономической социологии. Мы
определяем его в духе М.Вебера: экономическая социология изучает
экономическое действие как форму социального действия*. "Экономическое
действие" представляет собой осуществление контроля
над ограниченными ресурсами ненасильственными методами в
целях удовлетворения своих потребностей. А "социальное действие"
- это форма деятельности, которая, во-первых, содержит в
себе внутреннее субъективное смысловое единство; во-вторых, по
этому смыслу соотносится с действиями других людей и ориентируется
на эти действия. Иными словами, с социальным действием
мы имеем дело тогда (и только тогда), когда оно внутренне мотивировано,
а его субъект ожидает от других людей определенной
ответной реакции (последнее выражается не только в наблюдаемом
поведении, но и в мысленной деятельности или даже в отказе
от всякого действия)^. Социальное действие в данной трактовке
выступает основанием и одновременно внутренним элементом
экономического действия.
Когда уличный торговец раскладывает на лотке свой нехитрый
товар, он ожидает, что подходящие к нему люди осведомлены о
функциях денег и структуре цен, о качестве и свойствах предлагаемых
товаров, о формах цивилизованного обмена, в частности, о
допустимости лоточной торговли. Все это позволяет торговцу ожидать,
что его деятельность будет признана, и он удостоится не "побития
камнями", а адекватного материального вознаграждения.
Подобно упомянутому торговцу, мы все, как правило, ориентируемся
на действия других людей и сверяемся с нормами того сообщества,
в котором в данное время пребываем, ожидая заранее известной
реакции на свои поступки. Если в крупном супермаркете
не принято торговаться, мы этого и не делаем; если в данной профессиональной
группе не принято "халтурить", то жесткий кон*
Наше определение предмета экономической социологии не является единственно
возможным. Марксистская, структурно-функционалистская или феноменологическая
традиции вправе претендовать на свои особые формулировки.
' См.: Бебер М. Основные социологические понятия / Вебер М. Избранные
произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 602-603, 625-626.
троль над работой ее членов, по-видимому, излишен, и т.д. Мы
настолько "впитываем" эти нормы, что не задумываясь, автоматически
продолжаем им следовать даже тогда, когда не рискуем оказаться
в поле зрения тех, кто мог бы нас осудить за нарушения.
Раскрытие предмета экономической социологии через веберовские
категории экономического и социального действия определяет
этот предмет с позиций методологического индивидуализма.
И важно сразу же оговориться, что последний резко отличается от
методологического индивидуализма, принятого в экономической
теории. Индивидуализм homo economicus непосредственно сопряжен
с его атомизмом, с относительной независимостью принимаемых
решений и установлением опосредованной социальной связи
- преимущественно через соотнесение результатов действия.
Социологический индивидуализм - явление другого методологического
порядка. Индивид рассматривается здесь в совокупности
своих социальных связей и включенности в разнородные социальные
структуры. Общество в данном случае не просто витает как
абстрактная предпосылка, но зримо присутствует в ткани индивидуального
действия. Всякий социологический индивидуализм, таким
образом, в сильной степени относителен. И веберовский подход
правомерно называть индивидуализмом в противовес, скажем,
холизму Э. Дюрктейма. На фоне же учений экономистов-неоклассиков
такое определение оказывается очень условным.
Признание социальной укорененности экономического действия
означает, во-первых, что его мотивы выходят за пределы экономических
целей, а во-вторых, что эти мотивы - продукт функционирования
социальной общности, а не предпочтений изолированного
индивида'. На их основе к социальным общностям относятся:
сети межличностного общения;
организационные структуры;
социальные группы;
национальные общности.
Социальное действие реализуется в трех ключевых типах отношений:
экономических, культурных, властных. Каждая общность
может строиться на любом из них, а чаще всего включает в себя
все три типа отношений, ни один из которых не имеет заведомого
приоритета, будь то рыночный обмен, единые нормы и ценности
или властные взаимозависимости.
' CM.: GranovetterM., SwedbergR. (eds.) The Sociology of Economic Life. Boulder,
Westview Press, 1992. P. 6.
Наша дальнейшая задача - показать, во-первых, что экономические
отношения вбирают в себя культурные и властные элементы;
и во-вторых, что способы хозяйственной деятельности человека,
его экономические ожидания и ориентации во многом определяются
его принадлежностью к разным социальным общностям.
Данная задача будет решаться на протяжении всей книги. В следующих
разделах мы встретим фигуры предпринимателя и менеджера,
наемного рабочего и домашнего работника, тех, кто создает
организации и входит в готовые структуры, образует социальные
группы и является частью национальных сообществ. Все они не
только производят и потребляют экономические блага, но и ищут
информацию, передают накопленный опыт, зарабатывают авторитет
и конструируют новые значения хозяйственного процесса.
Их действия порождаются социальными структурами и сами, в
свою очередь, "творят" эти структуры. В первом же разделе мы не
претендуем на полное раскрытие предмета экономической социологии
(без содержательного изложения ключевых тем это вряд ли
возможно). Скорее, речь идет о наброске предметного поля, дающем
первое понимание его границ^.
Построение экономико-социологической модели. Какие принципы
могут быть заложены в основу построения социологической
модели экономического действия? Экономисты имеют свое решение
данной проблемы. Особенно важна в этом случае позиция
В. Парето, который "развел" экономическую теорию и социологию,
предложив первой заниматься изучением "логических действий",
а второй - "логическим исследованием нелогических действий"^.
П. Самуэльсон придал этому различию канонический характер.
А закреплено оно в остроумном афоризме экономиста
Дж. Дьюзенберри: "Вся экономическая теория посвящена тому,
как люди делают выбор; а вся социология посвящена тому, почему
люди не имеют никакого выбора"^.
' На этих границах экономическая социология вплотную смыкается не только
с экономической теорией, но с целым рядом других дисциплин, таких как: социология
культуры и социология знания (культурные отношения), политическая
социология и политическая экономия (властные отношения). Перечисленные социальные
общности изучаются в рамках структурного подхода, анализирующего
сетевые связи (network approach), теорий организаций, стратификационных теорий,
разного рода кросскультурных исследований и др.
* См.: Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.: Прогресс, 1993.
С. 408.
' CM.: Duesenberry J. Comment on "Economic Analysis of Fertility" /Demographic
and Economic Change in Developed Countries, ed. by the Universities-National Bureau
Committee for Economic Research. Princeton. Princeton University Press, 1960. P. 233.
Как при таком подходе выглядит "социологический человек"?
Его рассматривают как полного антипода homo economicus. Если
последний, скажем, - это человек независимый, эгоистичный,
рациональный и компетентный, то homo sociologicus оказывается
человеко
...Поділитися у соцмережах
