Жанр: Социология и антропология
Экономическая социология (Курс лекций: уч. пос)
...елю приходится сторониться
явно неприглядных сделок; опасаясь последующего раскрытия
обмана, он вынужден становиться более "консервативным". Рисковые
(а то и авантюрные) формы предпринимательства тоже сохраняются,
но переносятся больше в сферу финансовых манипуляций
и "фиктивного капитала" (фигуры таких предпринимателей
предстают в рельефных образах Ф. Каупервуда у Т. Драйзера
или Саккара у Э.Золя).
Сам предпринимательский тип тоже не остается неизменным.
По свидетельству В. Зомбарта, раннекапиталистический предприниматель
еще соразмеряет свою активность с удовлетворением естественных
человеческих потребностей. Он дорожит спокойствием
и далек от того, чтобы убивать себя работой. Начатки конкуренции
подавляются, коммерческая реклама под строгим запретом.
И только у современного предпринимателя дело способно
полностью поглотить жизнь, обратив все окружающее в инструмент
приращения капитала^.
По мере завоевания хозяйственного и социального пространства
происходят серьезные сдвиги в социальной базе предпринимательства.
В раннебуржуазных обществах большинство создателей
новых предприятий не только были собственниками этих предприятий,
но частенько и сами трудились на них своими собст"
См.: Февр Л. Торговец XVI столетия / Февр Л. Бои за историю. М.: Наука,
1991. С. 217-220.
" См.: Зомбарт В. Указ. соч. С. 118-131, 137.
108
венными руками". То был своего рода "золотой век" для "старого
среднего класса", когда в весьма обширных предпринимательских
слоях более или менее гармонично сочетались разные статусные
позиции: наличие собственности и уровень дохода, профессиональная
квалификация и социальный престиж, организационнохозяйственные
полномочия и политическое влияние.
Но если такой "золотой век" когда-либо и существовал, то он
остался в далеком прошлом. Нарастающее акционирование капитала,
ведущее отсчет со времен Ост-Индской Компании, а затем
появление в середине XIX столетия обществ с ограниченной ответственностью
подготавливают почву для перелома, который происходит
в ведущих западных странах (где-то раньше, где-то позже)
в первой трети XX века. Семейные фирмы все более уступают
место корпорациям, собственность которых распылена среди тысяч
и сотен тысяч вкладчиков. Начиная с 30-40-х годов эта собственность
все более обезличивается и концентрируется в руках разного
рода юридических лиц. Наблюдается уменьшение числа и
доли независимых собственников. Пропасть между крупным и
мелким бизнесом неумолимо расширяется. Одновременно "раскалывается"
и фигура молодого буржуазного предпринимателя^.
В итоге на одной стороне оказывается основатель мелкой фирмы,
формально сохраняющий за собой позиции независимого собственника.
Его предприятие сталкивается с жесткими проблемами
выживания; свобода принятия хозяйственных решений на поверку
оказывается весьма ограниченной; инновации же - часто
просто не под силу из-за нехватки ресурсов. К тому же в этой
сфере концентрируются далеко не самые образованные слои, по
крайней мере, до всплеска технологического предпринимательства
в 70-х годах. Будучи зажатой между тремя крупными силами -
" В конце XVII в. свободные фермеры, фригольдеры и пожизненные арендаторы
со своими семьями составляли в Англии около 30% населения, а вместе
с лавочниками и мелкими тоговцами - 40% (рассчитано по: Trevelyan G.M. English
Social History. London. Longman Green, 1945. P. 277). В США конца XVIII столетия
группы независимых мелких фермеров охватывали до 40%, превышая вместе
с ремесленниками и мелкими торговцами половину всего населения (в Новой
Англии - до трех четвертей) (см.: Main J.T. The Class Structure of Revolutionary
America / Bendix R., Lipset S.M. (eds.) Class, Status and Power. London, Routledge
and Kegan Paul, 1966. P. 112, 116). И, быть может, справедливо будет назвать
Англию XVI-XVII вв. "страной лавочников и фермеров" (понимая всю условность
такого названия). А для США столетие спустя не слишком вольным оказывается
метафорический символ "страны фермеров и предпринимателей".
" Этот расцвет и распад "старых" средних классов на примере США хорошо
показан Р.Миллсом (см.: Mills C.W. White Collar: The American Middle Classes.
N.Y., Oxford, Galaxy Book, 1956. P. 3-59).
государством, крупным капиталом и организованным наемным
трудом, эта "стесненная группа" ("uneasy stratum") мелких собственников
(городских и сельских) становится на все более консервативные
политические позиции". И даже если присущие им в
этой борьбе на три фронта вспышки отчаянного радикализма принимают
облик революционности, то нацелены они бывают не на
социальные изменения, а скорее на сохранение "статус кво".
На другой стороне мы обнаруживаем организаторов крупного
производства. Владельцы крупных капиталов (не говоря уже об
основной массе мелких рантье - держателей одной-двух стодолларовых
акций) "освобождаются" от проблем реальной организации.
Многие прерогативы в принятии хозяйственных решений
переходят в руки менеджеров, которые, занимая свое место в рационально
выстроенной бюрократической иерархии, вынуждены
подчиняться корпоративному интересу. Персональная ответственность
менеджера в значительной степени размывается бюрократической
коллегиальностью, а мотив извлечения прибыли отступает
перед мотивами устойчивости финансовых показателей и личного
карьерного продвижения. Вслед за мелким собственником, организатор
крупного производства начинает утрачивать подлинно
предпринимательские черты.
Помимо изменений в социальной базе предпринимательства
происходит также расчленение предпринимательской функции. Вместо
одной фигуры появляются несколько:
финансист (поставщик капитала);
"изобретатель" технической или маркетинговой идеи (поставщик
нового знания);
эксперт с юридическим или экономическим образованием,
предлагающий организационно-правовые формы для создания
или трансформации предприятия (поставщик организационной
схемы);
менеджер, выстраивающий структуру внутренних и внешних
связей нового предприятия (поставщик управленческих
технологий).
Конечно, возможно совмещение некоторых функций. Так, механик-изобретатель
Г. Форд смог когда-то вырасти в основателя
автомобильной империи. Но с течением времени такое совмещение
ролей все более затрудняется даже для организаторов не слишком
крупных предприятий. Функция предпринимателя расщепля"
CM.: Bechhofer F., Elliot В. (eds.) The Petite Bourgeoisie: Comparative Studies of
the Uneasy Stratum. London, Macrnillan, 1981.
ется на специальные сферы деятельности, труднее становится обнаружить
действительного лидера и инициатора инноваций. Порою
он и вовсе не показывается на поверхности.
Заключение. Предпринимательство относится к числу сложных
понятий, подвергнутых множественным интерпретациям. Оно оказалось
предметом непосредственного интереса самых разных дисциплин:
экономических теории и психологии, истории и социологии.
На социологических аспектах предпринимательской деятельности
мы остановимся подробнее в следующей лекции.
Лекция 7. ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ КАК СОВОКУПНОСТЬ
СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП
Начав с функционального определения предпринимательства,
мы обрисовали психологические черты, необходимые для выполнения
этой функции, затем перешли к исторической обусловленности
данных черт. Это неизбежно подталкивает к анализу социальных
отношений, в рамках которых формируется предпринимательское
действие, к исследованию той среды, из которой выходят
предпринимательские группы.
Структурный подход. Не станем отрицать существования "природных"
("психологических") предпринимателей - этих неуемных
энтузиастов, постоянно генерирующих организационные проекты;
начинающих новое предприятие, еще не успев реализовать
предыдущую идею, и оставляющих свое детище на чужое попечение
в случае его успеха. Однако число таких людей все же минимально
по сравнению с массой хозяйственников, обычно причисляемых
к предпринимателям. Чем обусловлены взлеты и падения
предпринимательской активности? Понятно, что есть колебания
экономической конъюнктуры. Но ими всего не объяснишь.
Экономисты, напомним, как правило определяют предпринимательство
достаточно безлично - как функцию, необходимую
для успешного экономического развития, будь то образование новых
предприятий или несение риска, осуществление инноваций
или экономия трансакционных издержек. В такой интерпретации
предпринимательство выступает как подчиненный четвертый организационный
фактор производства или как автономный регулятивный
механизм. Фигура самого предпринимателя остается расплывчатой.
Функция реализуется с изрядной долей автоматизма'.
' CM.: Granoveffer М. The Social Construction of Economic Institutions /Ekioni A.,
Lawrence P.R. (eds.) Socio-Economics: Toward a New Synthesis. Armonk, N.Y.,
M.E.Sharpe, 1992. P. 78.
Ill
В противовес функциональному подходу социологи чаще опираются
на структурный подход, выделяя предпринимателей как
социальный слой^. В эмпирических исследованиях обычно к этому
слою относят создателей и руководителей новых, в первую очередь
негосударственных, хозяйственных структур. К ним примыкает
периферия в виде массовых групп самостоятельных работников-индивидуалов,
которые, однако, к собственно предпринимателям
уже не относятся. Сами предприниматели тоже образуют
совокупность разнородных групп. Так, в их рядах оказываются
директор приватизированного промышленного гиганта и распорядитель
мелкой коммерческой конторы, председатель правления
крупного банка и главный врач медицинского кооператива. Принципиальные
различия между группами предпринимателей связаны
с масштабами и сферой Хозяйствования, его техническим и
организационным уровнем, происхождением капитала и характером
опорных воспроизводственных связей. Крупный бизнес, как
правило, более стабилен, теснее связан с государственными структурами,
несет бремя скорее политического, нежели экономического
риска, выходит за национальные границы. Все это резко отличает
его от основной массы мелких и средних предпринимателей.
Социальные позиции предпринимательских групп. Как можно
охарактеризовать хозяйственные и статусные позиции типичного
предпринимателя? Они отличаются заметной неустойчивостью.
Экономически - это долги и жизнь в ожидании лучшего будущего,
большой разрыв между прогнозируемыми и текущими доходами.
Психологически - это зависимость от массы внешних факторов
и не просчитываемая до конца возможность провала (данные
по доле банкротств среди вновь образованных фирм расходятся
довольно сильно, но маленькой эту долю никто не назовет^).
Но успех тоже не снимает всех противоречий. Предприниматель
постоянно испытывает давление, а то и плохо скрываемую
" Иногда эти подходы различают как "функциональный" и "индикативный"
(см.: Casson М. The Entrepreneur: An Economic Theory. Oxford, Martin Roberts, 1982. P. 22).
" По некоторым оценкам, в США в ходе начавшейся в 70-е годы XX в. предпринимательской
"волны" в первые два года разоряются до 75-80% новых малых
предприятий. При этом 70% всех банкротств происходило в таких сферах, как
торговля, услуги и строительство. В высокотехнологичном венчурном бизнесе доля
банкротств была несколько меньше. Но и здесь не менее половины начинаний в
конце концов оказывались убыточными (см.: Bannock G. The Economics of Small
Firms: Return From the Wilderness. Oxford, Basil Blackwell, 1981. P. 9; Timmons J.A.
Growing Up Big: Entrepreneurship and the Creation of High-Potential Ventures /
Sexton D.L., Smilor R.W. (eds.) The Art and Science of Entrepreneurship. Cambridge,
Ballinger Publishing Comp, 1986. P. 225: Малый бизнес: перспективы развития. М.:
ИНИОН АН СССР, 1991. С. 16).
враждебность со стороны как традиционных, так и новых институтов.
В традиционных обществах предпринимательство фактически
никогда не относилось к числу благородных занятий. Напротив,
предприниматели располагались ближе к нижним ступеням
социальной лестницы. В современных индустриальных обществах
положение меняется. Но и здесь все не так уж гладко. Бизнес
как сфера занятий часто выбирается в большей степени по
иным мотивам, нежели престижность".
Даже в Англии Нового времени, которая в Европе наиболее
мощно продемонстрировала силу индустриализма и наименее болезненную,
казалось бы, адаптацию традиционных институтов к
разворачивавшемуся предпринимательскому духу, последний так
и не завоевал господствующих социокультурных позиций. Землевладелец-аристократ
и джентльмен, стоящие выше культа чистой
прибыли и наживы, - вот кто по-прежнему определяет круг наиболее
важных ценностей, вот с кем соотносятся нормы поведения,
даже когда численное представительство этих групп на социальной
арене ограничено несколькими процентами^
Аристократия с ее идеалами консерватизма, стабильности и
пассивного использования наследуемой собственности постепенно
теряет свои позиции, но вырождается чаще в мещанские, нежели
в предпринимательские типы. При этом в Англии аристократия
все же приняла и признала предпринимательские занятия,
чему немало способствовал обычай первородства, который выталкивал
младших сыновей из благородных семей в коммерческую
среду. Во Франции же подобные занятия надолго остались делом
не вполне благородным, причем даже в глазах низших слоев. Не
слишком привлекательное политическое лицо буржуазии, явленное
ею в периоды революционных и военных потрясений, также
сказалось на общей антипредпринимательской атмосфере^ Ста*
CM.: ShHs Е. The Concentration and Dispersion of Charisma: Their Bearing on
Economic Policy in Underdeveloped Countries //World Politics, 1958. No. II. P. 10;
McClelland D.C. The Achieving Society. Princeton, New Jersey, Princeton University
Press, 1961. P. 246.
' Традиционный романтизм "южной" Англии не уступил деловому расчету
"северных" графств. А то, что понимается под "английским образом жизни", сохраняет
черты сельского стиля и лишено выраженных предпринимательских свойств
(см.: Wiener M.J. English Culture and The Decline of the Industrial Spirit, 1850-1980.
Harmondsworth. Penguin Books, 1981. P. 6-13).
' "Зажатый между сходящим со сцены дворянством и поднимающимся пролетариатом,
французский патронат так и не смог выработать специфически предпринимательскую
систему ценностей и тем более внедрить ее в массовое сознание"
(Бунин И.М. Буржуазия в современном французском обществе: структура,
психология, политические позиции. М.: Наука, 1978. С. 12).
8-1841
тусные позиции остаются здесь важнее рыночного успеха, а "стрижка
купонов" - выше работы на потребителя. Пытающийся сохранить
свои позиции семейный бизнес закономерно связан с антиконкурентными
установками, со стремлением к безопасности и
государственной протекции, изредка нарушаемым вспышками
крайнего авантюризма.
Влияние аристократизма, дополняемое сильными постфеодальными
корпоративными устоями, ярко проявляется и в Германии.
В Японии роль иерархических отношений в бизнесе, унаследованных
от феодальных структур после революции Мэйдзи, считается
еще более явной. А приниженное положение основной массы
предпринимателей в дореволюционной России - явление общеизвестное.
Во всех этих странах позиции государственного чиновника
оказываются более предпочтительными. И практически повсеместно
за вспышками предпринимательского духа следует его
частичное угасание под напором новой "феодализации".
Своего рода исключением можно считать США - общество,
кажется, целиком захваченное предпринимательским духом. Однако
не забудем, что речь идет о стране, освоенной в результате
нашествия маргиналов^ Притесняемые религиозные меньшинства,
носители пуританских идеалов; обездоленные крестьяне, рассчитывавшие
на получение куска земли; квалифицированные ремесленники,
чьим амбициям становилось тесно в рамках цеховой
регламентации; узники гражданской войны, надеявшиеся заработать
себе свободу; не говоря уже о всяких искателях приключений
и авантюристах, - вот кто, в первую очередь, покидал Старый
Свет в поисках лучшей доли. Сама широта почти неосвоенных
пространств Нового Света поощряла дух фронтьерства - этого
яркого проявления маргинальности, буквально выраженное в самом
слове "фронтир" (крайний рубеж).
На земле фронтьеров с ее непрекращавшимся "двойным потоком
эмигрантов" - из Европы на Атлантическое побережье, а с
побережья дальше на Запад - активность сама по себе приобретала
символическое значение. Взлеты и падения рассматривались
как норма, а неудачник не подвергался столь суровому осуждению,
как в странах Старого Света. Неукорененность и мобильность,
повышенная склонность к миграции, отличавшие не толь'
В данном случае маргинальность рассматривается нами не как принадлежность
к социальному "дну", но как состояние "статусного несоответствия" или
"декомпозиции статусов" (см.: Lenski G. Status Consistency And Inconsistency /
C.S.Heller (ed.) Structured Social Inequality. N.Y., Macrnillan, 1969. P. 204-206; Becoловски
В. Классы, слои и власть. М.: Прогресс, 1981. С. 160).
ко рабочих, но и управляющих, становились факторами динамичного
развития. Тылы же обеспечивались концентрацией местного
управления в руках граждан-собственников, относительной слабостью
централизованной административной власти и системным
сдвигом в законодательстве, поощрявшем активное, предпринимательское
отношение к собственности^. Однако и на этой земле
махина крупных корпораций со временем не только отодвинула в
тень "старый" средний класс, но и бросила американским ценностям
и предпринимательскому духу серьезный вызов, ответ на который
находился далеко не всегда. Ни в одном социуме предпринимательский
дух не способен одержать полной и безоговорочной
победы. И во многих отношениях предприниматели оказываются
маргиналами в указанном нами широком смысле этого слова.
Сопротивление нововведениям возникает почти неизбежно. Любое
общество строится на более или менее стабильной системе
норм и традиций. В качестве первой реакции ему свойственно не
приятие, а отторжение нововведений^. Предпринимателем становится
тот, кто отваживается на слом устоявшихся рутинных порядков.
Если при этом человек разделяет ценности данного сообщества,
то он чувствует себя достаточно неуютно, поскольку возникает
разрыв между ценностными ориентирами и нормами хозяйственной
практики. Вот почему очень часто в качестве предпринимателей
выступают, по словам И. Шумпетера, "выскочки"
или "чужаки", не связанные господствующими традициями или
попросту о них не осведомленные. Предприниматель шумпетеровского
типа - это эгоист, который служит Идее и ощущает внутренний
долг скорее перед самим собой, нежели перед окружающими
его людьми, привыкшими чаще всего к спокойной, размеренной
жизни, даже если они и постоянно разглагольствуют о реформах'".
Предприниматель менее встроен в местное сообщество, не особенно
приспособлен к обычной "светской" жизни. Ему часто недостает
скромной респектабельности и благонадежности мещанина,
равно как представительности и образованности бюрократа.
* См.: Тонешь А. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992. С. 45-46, 216;
Trevelyan G.M. English Social History. London, Longmaiis Green, 1945. P. 208; Cochran
T. Challenges to American Values. N.Y., Oxford, Oxford University Press, 1985.
P. 13-29.
" "Бездна недоверия, подчас ненависти, прежде всего морального возмущения
всегда встречала сторонника новых веяний" (См.: Вебер М. Протестантская этика
и дух капитализма /Вебер М. Избр. произв. М.: Прогресс, 1990. С. 88).
'° См.: Шумпетер И. Теория экономического развития. М.: Прогресс, 1982.
С. 170, 180-3, 187, 191.
Успешный предприниматель - это новый конкурент для собратьев
по цеху, а на долю неудачника выпадают презрение и недоверие".
В результате людям, не слишком глубоко укорененным в
данной социальной среде, зачастую проще проявить себя в предпринимательских
занятиях. В отличие от мещанства, покоящегося
на сплетении постоянных и тесных внутрисемейных и локальных
связей, предпринимательство более успешно взрастает именно на
менее постоянных, "слабых связях" ("weak ties")'^.
По крупицам собранная репутация открывает двери кредитных
контор, но и сковывает в не меньшей степени, предписывая,
чем пристойно, а чем зазорно заниматься человеку данного круга,
какими методами ему дозволено пользоваться, дабы не уронить
свое реноме под пристальными взглядами соседей или начальников.
Предпринимательство же граничит если не с подрывом общепринятых
норм, то с некоторыми отклонениями от них. И человеку,
внутренне не связанному этими нормами, действовать несколько
легче - нарушать их в случае необходимости или просто
игнорировать по незнанию. Это тот самый случай, когда "послушание
не ведет к успеху" ("Nice guys don't win") ".
В свою очередь, предпринимательство открывает каналы вертикальной
социальной мобильности для тех, кто "добивается статуса"
("status seekers"), кому затруднены традиционные карьерные пути
через наследование имущества и титулов, государственную и военную
службу"*. Впрочем, успех может приносить предпринимателю
и новые огорчения. По сравнению с другими, более "гармоничными"
субъектами, вырвавшись наверх в материальном плане, он часто
остается приниженным в социальном отношении, превращается в
маргинала, растягиваемого разными социальными структурами.
" Инноваторы оказываются маргиналами, ибо они "настолько не подчиняются
нормам, что воспринимаются как субъекты в высшей степени девиантного
поведения" (Rogers Е. Diffusion of Innovation. N.Y., Free Press, 1962. P. 197).
" "Маргинальность важна как характеристика социальной структуры, а не
как личностная характеристика предпринимателей. Маргинальность относится к
характеристике тех слабых связей, через которые потенциальные предприниматели
выходят на различные источники информации и потенциальных покупателей"
(AldrichH., Zwi/nerC.Entrepreneurship Through Social Networks /Sexton D., SmilorR.
(eds.) The Art and Science of Entrepreneurship. P. 19).
" CM.: Col/ins O.F., Moore D.G., Unwalla D.B. The Enterprising Man. Michigan
State University, 1964. P. 244. О социальной маргинальности предпринимателей
как людей, плохо вписанных в структуру традиционных социальных ролей, см.:
Sfanworth J., Curran J. Growth and the Small Firm - An Alternative View /Journal of
Management Studies. 1976. Vol. 13. May No. 2. P. 102-103.
" CM.: Hagen Е. The Entrepreneur as Rebel Against Traditional Society. Human
Organization // Winter 1960-1961.
Этническое предпринимательство. Ярким примером маргинальной
среды, постоянно исторгающей из себя все новые и новые
группы предпринимателей в самых разных странах, служат этнические
меньшинства. Широко известны многочисленные примеры
успешного этнического предпринимательства в разных частях
света: китайцы, корейцы и кубинцы в США; выходцы из Индии,
Пакистана и Бангладеш в Великобритании; североафриканцы (из
Алжира, Туниса, Марокко) во Франции; турки в Германии; суринамцы
в Голландии и т.д^.
Важнейшие причины расцвета этнического предпринимательства
как раз и объясняются тесной связью маргинальности социального
положения и склонности к предпринимательству. Дело не
только в том, что тяготы миграции становятся фильтрами, через
которые проходят люди наиболее деятельные (большинство из
покинувших Родину не отличались там особыми предпринимательскими
талантами), но и в положении этих людей в их новой
среде - дискриминации на рынке труда и затрудненности профессиональной
карьеры, а часто неготовности к массовым индустриальным
типам занятий; ограниченных возможностях достижения
более высокого социального статуса и вхождения в престижные
круги принимающего общества. Чужая культурная среда,
языковые барьеры, прохладное отношение коренного населения,
а для большинства вчерашних иммигрантов и беженцев нелегкая
смена занятий, - все это закрепляет маргинальный статус.
Как выразился В. Зомбарт: "Чужбина пуста". Оставаясь во многих
отношениях "чужаками", представители пришлых этносов,
"еретики" и "иноверцы" менее дорожат господствующими в данном
обществе статусными позициями (по крайней мере, матери^
В Великобритании, например, в период предпринимательской волны 70-х годов
доля "самозанятых" среди представителей этнических меньшинств возросла
наполовину и составила к 1982 г. 18% среди мужчин - выходцев из Южной Азии
(Индии, Пакистана, Бангладеш) против 14% среди белого мужского населения.
По другим источникам, в 1984 г. эта доля среди индусов и пакистанцев-мужчин
составляла около 25%. Еще более разителен контраст в сфере занятости женщин:
к самозанятым относились 12,1% женщин индийского, 20,4% пакистано-бангладешского
происхождения и только 6,6% женщин белого населения. В США в
1972-1982 гг. негритянский бизнес в сфере услуг возрос на 81%. В 1973-1979 гг.
с 8 до 21% увеличилась доля вовлеченных в бизнес кубинских беженцев. В деловую
среду было вовлечено до 40% американских китайцев и японцев. И позиции
этнического бизнеса продолжают укрепляться (см.: Shapero A., Sokol L. The Social
Dimensions of Entrepreneurship /Kent C.A. et al. Encyclopedia of Entrepreneurship.
Englewood Cliffs, Prentice-Hall, 1982. P. 85; Ward R. Ethnic Entrepreneurs in Britain and
Europe /R.Coffee, R.Scase(eds.) Entrepreneurship in Europe: The Social Processes. London.
Croom Helm, 1987. P. 84-85; Waldinger R., Aldrich H.. Ward R. Ethnic Entrepreneurs:
Immigrant Business in Industrial Societies. London. Sage Publications, 1990. P. 61, 76, 86).
альное положение, как правило, заботит их больше, нежели социальный
статус). Они менее стеснены поведенческими нормами,
цементирующими местное сообщество, и поэтому оказываются,
во-первых, более открытыми для всякого рода инноваций, а вовторых,
более свободными в выборе наступательных стратегий по
отношению к представителям господствующего этноса (которые,
со своей стороны, считают это проявлением "беспринципности").
Сохраняющаяся же относительная обособленность этнических
комму
...Поділитися у соцмережах
