Жанр: Социология и антропология
....С., 1992, с.6-7]. Формировалась подвижная зона оруднения
с признаками устойчиво-го
неравновесия относительно окружающей среды и механизмами защиты от
уравновешивающего внешнего
давления. На базе неорга-нических полимеров образовались геологические формации
и руд-ные месторождения
- самые высокоорганизованные тела неживой природы [Ростовская М.Н., 1996].
Биохимики, со своей стороны, предположительно связывают возникновение протожизни
с серией
последовательных флуктуаций, вызванных неустойчивыми состояниями [Пригожин И.,
1985], - на-пример,
спонтанной самоорганизацией органических микросистем в сильно неравновесных
гидротермальных условиях
[Компаниченко В.Н., 1996].
Не является ли, в таком случае, сама Земля аномальным кос-мическим объектом?
Чтобы отвергнуть и такое
подозрение, обратим внимание на то, какие последовательные превращения мега-,
макро- и микроструктур
Вселенной предшествовали образованию Солнеч-ной системы.
Слабые возмущения в однородной материи ранней Метагалак-тики обернулись
выраженной анизотропией с
формированием га-лактик и звезд. Еще ранее началась длинная цепь эволюционных
трансформаций в
микромире. Согласно "стандартной" космологиче-ской модели, уже в первые секунды
после Большого Взрыва
проис-ходило первичное образование нуклонов из "моря кварков", за ко-торым
последовал процесс "атомизации"
Вселенной; наконец, в не-драх звезд первого поколения при высоких температуре и
давлении синтезировались
ядра тяжелых элементов, составивших в после-дующем основу органических молекул и
систем высшего химизма
[Девис П., 1985], [Редже Т., 1985], [Padmanabhan T., 1998]. Из "пеп-ла" этих
звезд, завершивших свое
существование взрывами, и состо-ят наши тела (это поэтичное высказывание
английского астрофизи-ка,
приведенное в эпиграфе, цитирует его коллега П. Девис [1985]).
Еще до возникновения Земли космическое пространство на-полнялось
"предбиологическими" углеродными
соединениями с очень сложной структурой. Это длинные цепи различной конфигурации,
которые уже приобрели
способность гибко взаимодейство-вать со средой, сохраняя в неизменности основной
субстрат, регули-ровать
собственные реакции, добывать свободную энергию, конку-рировать за нее и
использовать для антиэнтропийной
работы. Хими-ки обнаруживают у таких систем признаки селективного и опережающего
отражения, "устойчивой
индивидуальности" и указывают на трудности выделения функциональных различий
между ними и простейшими
живыми организмами [Жданов Ю.А., 1968, 1983], [Шноль С. Э., 1979], [Романовский
Ю.М., 1982], [Руденко А.П.,
1983, 1986].
Органические молекулы формировались в космических обла-ках, кометах, атмосферах
планет-гигантов и их
спутников и т.д., и, по данным радиоастрономии, широко распространились в
космосе [Аскано-Араухо А., Оро Дж.,
1984].
Имеется, правда, повод для сомнений в "нормальности" той космической зоны, в
которой возникла и развивалась
известная нам жизнь. Такой повод дали новейшие открытия астрономии.
Еще Дж. Бруно был убежден, что каждая звезда, подобно Солнцу, окру-жена
вращающимися вокруг нее
планетами. Но на протяжении столетий это ос-тавалось правдоподобным
предположением, не подтвержденным
прямыми на-блюдениями. Как отмечалось (подраздел 3.1.2), только в 90-х годах ХХ
века было впервые
зафиксировано наличие планет за пределами Солнечной системы - экзопланет. Этот
триумф науки вызвал,
однако, неожиданную растерянность. "Чем больше мы узнаем об экзопланетах, тем
меньше понимаем
Солнечную систему", - говорил известный астроном Л.В. Ксанфомалити в марте 2002
года на конференции в
Государственном Астрономическом институте им. П.К. Штернберга.
Дело в том, что планетные системы соседних звезд построены несколько иначе и, в
некотором смысле, более
"естественно": крупные планеты располо-жены ближе к центру, чем мелкие. У нас же
отчего-то все получилось
наоборот, так что орбиты самых маленьких планет - Меркурия, Венеры, Земли и
Марса - находятся ближе к
Солнцу, чем орбиты планет-гигантов.
Это загадочное для астрономов обстоятельство вовсе не безразлично для истории
биосферы и общества.
Например, по расчетам американца Дж. Вете-рилла, если бы Юпитер на протяжении
миллиардов лет не служил
внешним эк-раном, притягивающим крупные тела, которые летят в направлении
Солнца, то глобальные
космические катастрофы на Земле происходили бы в 1000 раз чаще, т.е., в среднем,
один раз не в сто
миллионов, а в сто тысяч лет [Croswell K., 1992], [Spier F., 1996]. Сказанное
особенно существенно для ранней
биосферы. Не ясно, могла ли бы она сохраниться при такой частоте космических
катаст-роф. Но если бы даже
биосфера сохранилась, ее история и свойства были бы со-всем иными; неизвестно,
возникло ли бы в ней чтолибо
подобное цивилизации, и в какие сроки.
Данные о своеобразном строении нашей планетной системы имеют от-ношение к
вопросу о вероятности
существования жизни и разума в обозримых областях космоса (см. далее, в разделе
4.2), но не к вопросу о
единстве и преем-ственности универсальной эволюции.
Хотя конкретный механизм качественного перехода от про-цессов высшего химизма к
белково-углеводным
молекулам (собст-венно биоте) все еще остается загадкой, широкое распространение
углеродных соединений в
космическом пространстве - надежное свидетельство того, что космофизические
этапы эволюции шли "в
направлении" жизни и разума.
Речь не просто о самопроизвольном снижении энтропии, при-мерами которого в
учебниках служат превращения
из газообразного в жидкое и из жидкого в твердое состояние. Как подчеркивают
Дж.А. Келсо и Г. Хакен [Kelso
J.A.S., Haken H., 1997], возникнове-ние жизни не может быть связано с такими
превращениями: для это-го
необходимы "неравновесные фазовые переходы".
Вопрос о фазовых исторических переходах волнует не только биофизиков,
синергетически образованных
биологов и социологов, но и астрофизиков. Одна из интересных гипотез состоит в
том, что пространство ранней
Вселенной в фазе теплового равновесия было многомерным, каковым и теперь
остается в
сверхмикроскопических объемах. Образование 4-мерного пространственно-временного
кон-тинуума произошло в
результате одного из первых фазовых перехо-дов, своего рода "исторической
случайности" (historical accident)
[Thirring W., 1997]. Сократившаяся размерность пространства обес-печила растущее
разнообразие структурных
форм: теоретически по-казано, что в пространстве с бoльшим количеством измерений
не могли бы возникнуть
устойчивые системы, "в них не может быть ни атомов, ни планетных систем, ни
галактик" [Новиков И.Д., 1988,
с.150].
Гипотеза пространственно-временного фазового перехода дает любопытный пример
того, как в космофизической
эволюции, по-добно биологической и социальной, диверсификация системы по одним
параметрам
сопровождалась ограничением разнообразия по другим параметрам. Вырисовывающаяся
таким образом универсальная
зависимость будет подробнее рассмотрена в разделе 3.3.
А пока подведем предварительный итог. Тенденция, состоящая в повышении уровня
организации, пронизывает
всю историю физической Вселенной, включая космофизическую, биологическую и
социальную стадии. Эта
тенденция настолько универсальна, что некоторые физики заговорили о законе
усложнения материи со временем
и даже объявили его "одним из основных законов природы" [Панов А.Д., 2002]. Как
будет далее показано, не
совсем корректно объявлять законом эмпирическое обобщение, даже если оно
охватывает данные за миллиарды
лет.
В последующем, правда, А.Д. Панов дополнил этот общий вывод более специфическими
расчетами, о чем мы
расскажем в сво-ем месте (см. раздел 4.2).
Американский физик Э. Шейсон [Chaisson E., 2001] указал на еще одно важное
обстоятельство: сложность
системной организации сильно коррелирует с ее редкостью. Действительно, по
современ-ным данным, даже
первичной структурализации подверглась лишь небольшая часть вещества
Метагалактики, тогда как бoльшая его
часть - так называемое темное вещество (dark matter) - не обладает атомной
структурой. Мизерная доля атомномолекулярных
структур консолидировалась в органические молекулы. Живое вещество
ло-кализовалось, повидимому,
в весьма немногих точках Вселенной. В биосфере простые организмы
гораздо многочисленнее
сложных, и только одно из миллионов биологических семейств на Земле достиг-ло
уровня социального развития.
Добавим, что, судя по единственному известному нам приме-ру, сужавшийся прежде
конус эволюции после
определенного этапа начинает расширяться. Сегодня практически все вещество
литосфе-ры, аквасферы и
атмосферы Земли вовлечены в процессы социаль-ной активности, которая охватывает
уже и околоземное
пространст-во. В Очерке 4 мы вернемся к этому обстоятельству.
? ? ?
В трех частях этого раздела собраны факты и некоторые гипо-тезы, сами по себе
достаточно известные. Но,
будучи сопоставлены и сгруппированы, они демонстрируют преемственность парадоксальной
тенденции,
обозначившейся чуть ли не с того момента, с ка-кого современное естествознание
способно сказать о
Метагалактике что-либо содержательное.
Векторы, выделенные в социальной истории, оказываются, по существу, сквозными,
пронизывающими все
"дочеловеческие" ста-дии истории биосферы и космоса. Результирующая этих
векторов - последовательные
изменения от более вероятных к менее вероят-ным состояниям и структурным
организациям. В эту линию вписываются
как эволюция жизни от прокариот до высших позвоночных, так и эволюция
общества от первобытных стад
до постиндустриаль-ной цивилизации.
Выходит, что на протяжении 13 - 15 млрд. лет мир становился все более "странным"
(чтобы не сказать: "все
менее естественным", с энтропийной точки зрения). А наше собственное
существование, рефлектирующее
сознание и нынешнее состояние планетарной ци-вилизации суть промежуточные
моменты и состояния этого
"стран-неющего" мира.
В космологии имеются концепции расширяющейся Вселенной (стандартная модель),
"раздувающейся" и
"пульсирующей" Вселен-ной, а В.И. Вернадский как-то заметил, что биосфера в
своем разви-тии "набухала
интеллектом". Сам ученый, по ряду причин (см. да-лее), возразил бы против
универсализации этой аллегории.
Тем не менее, накопленные в релятивистской космологии данные позволя-ют уверенно
утверждать, что
развивающийся интеллект представля-ет собой системное качество не только Земли,
но и Метагалактики. В
таком смысле я позволил себе расширить метафору В.И. Вернад-ского: Вселенная
миллиарды лет набухает
разумом...
Все, что до сих пор говорилось о повышении уровней органи-зации, о
неравновесности и "интеллектуализации"
Вселенной, - в основном, такие же эмпирические обобщения, как выводы о росте
технологической мощи или
организационной сложности в социаль-ной истории. Но далее наступает очередь
интерпретаций. В совре-менной
космологии мы обнаруживаем те же четыре картины (три архетипические и одну
нововременную), которые
представлены в биологии и социологии и которые предварительно описаны в разде-ле
2.1.
Картина бесконечной стационарной вселенной , в отдельных частях которой
происходят флуктуации,
включающие развитие жиз-ни и общества и обреченные на последующее угасание,
построена на
дорелятивистских космологических представлениях. В ХХ веке од-ним из самых
авторитетных ее приверженцев
был Вернадский. Мно-го сделав для становления глобальной истории, он отвергал
возмож-ность универсальной
эволюции, ибо таковая противоречила бы пред-ставлению о бесконечности
материального мира. Ученый также
ис-ключал абиотическое происхождение жизни (следуя тезису Ф. Реди "все живое из
живого") и применимость к
живому веществу второго начала термодинамики. Поэтому он был убежден в том, что
эволю-ционный процесс -
событие только планетарного масштаба, не спо-собное оказать какое-либо влияние
на вселенную, и "общая
картина ее /вселенной - А.Н./, взятая в целом, не будет меняться с течением
времени" [Вернадский В.И., 1978,
с.136].
Впрочем, и самого автора теории относительности вдохновля-ла отнюдь не идея
эволюции, а напротив,
созданный Б. Спинозой образ абсолютно стационарного мира, свободного от
случайности и необратимости, в
котором сосуществуют все точки пространства-времени. По иронии судьбы, теория
положила начало
эволюционной космологии, и сам А. Эйнштейн был вынужден скрепя сердце при-знать
математическую
безупречность интерпретаций А.А. Фридма-на, считая их, однако, только курьезом.
Энергично сопротивлялся распространению Фридмановской модели К. Гедель, много
лет работавший над
доказательством того, что уравнениям Эйнштейна удовлетворяет мир, в котором все
линии замкнуты. По Геделю,
существование Вселенной складывается "из бесконечной последовательности
тождественных циклов. В каждый
момент времени мир находится в состоянии, в котором он уже нахо-дился
бесконечное число раз. Поэтому
каждый отдельный человек обретает в таком мире бессмертие. Завершив свою жизнь,
человек в следующем
цикле эволюции мира рождается вновь и повторяет свою предыдущую жизнь без какихлибо...
изменений"
[Лефевр В.А., 1996, с.203].
Современную версию такой картины предлагает альтернатив-ная стандартной модели
теория раздувающейся
Вселенной: "Всегда будут существовать экспоненциально большие области...
способные поддерживать
существование жизни нашего типа" [Новиков И.Д., 1988, с.167]. Но существование
таких областей "вне"
Метагалактики исключает какие-либо контакты или преемственность, а потому речь
идет о циклически замкнутых
и не связанных между собой монадах. Эта своеобразная калька с "цивилизационного"
подхода в историче-ской
социологии выглядит как компромисс между статическим и циклическим архетипами.
Последний более отчетливо представлен моделями пульси-рующей Вселенной. Их
крайним вариантом является
сценарий, ко-торый, согласно естественнонаучным представлениям, должен реализоваться
в том случае, если
реальная плотность вещества в Мета-галактике (пока достоверно не установленная)
выше критического
значения. Тогда приходится допустить, что Вселенная уже достигла эпохи
"расцвета" и в последствии вступит в
обратную фазу цикла: расширение сменится сжатием, в итоге которого "ничто не
сможет пережить огненный
финал катастрофического всеобщего коллапса" [Спитцер Л., 1986, с.34].
В самые последние годы российские ученые разработали кос-мологическую теорию,
свободную от идеи
Большого Взрыва и ис-ключающую "разбегание" галактик: спектральные эффекты
красно-го смещения
объясняются изменением плотности гравитационного поля, которая регулярно
колеблется с периодом в сотни
миллиардов лет [Логунов А.А., 2000], [Григорян С.С., 2002]. В нашей классификации
эта оригинальная теория,
безусловно, принадлежит к числу циклических моделей.
Картина последовательной деградации в стандартной космо-логической модели
связана прежде всего с
предположением, что плотность вещества ниже критического значения. Тогда
расширение Вселенной
продолжится до бесконечности, все космические объек-ты исчерпают запасы энергии
и "превратятся в огромные
застывшие глыбы, скитающиеся в беспредельных просторах Метагалактики" [Розенталь
И.Л., 1985, с.48].
Предложена и более заостренная "энтропийная" версия: исто-рия Вселенной от
Большого Взрыва -
последовательный рост сово-купной энтропии, имевшей нулевое значение в
"космическом яйце"; возникновение
же жизни и общества суть естественные механизмы интенсификации разрушительных
процессов [Хазен А.М.,
2000], [Азимов А., 2001]. Параллель с вейсмановской концепцией онтоге-неза (см.
раздел 2.1) и с концепцией
тепловой смерти общества (см. раздел 2.2) бросается в глаза.
Наконец, "прогрессистская" картина космической эволюции восходит к работам
немецких философов Г. Фихте, А.
Гумбольдта, а также когорты мыслителей XIX - начала XX веков, названных русскими
космистами (см. [Гайденко
П.П., 1990], [Казютинский В.В., Дрогалина Ж.А., 2001], [Назаретян А.П., Новотный
У., 1998]).
Вступив в заметное противоречие с естествознанием своего времени, они первыми
решились представить разум
как самостоя-тельный конструктивный фактор с теоретически и практически неограниченными
возможностями, а
распространение разумной дея-тельности за пределы планеты-колыбели - только как
дело техники. С властью
человека над внеземным пространством будут нарастать космический порядок и
гармония, прогресс и
совершенствование которых бесконечны.
Такого не могли себе позволить ни Дж. Локк, ни Ж. Кондорсе, ни Ф. Энгельс и
никто другой из философов,
жаждавших закончен-ного оптимистического мировоззрения, согласованного с
классиче-ским естествознанием.
"Чудаки-космисты" бросили вызов естественнонаучному мыш-лению верой в его
безграничную силу. Космизация
прогрессистско-го мировоззрения беспрецедентно универсализовала человеческие
разум и волю (А.Ф. Лосев
[1978] писал, что до Фихте философия была неспособна на такую абсолютизацию
человеческой, не трансцендентальной
личности) и дала импульс техническим идеям, поло-жившим, в свою
очередь, начало
космонавтике. Вместе с тем здесь в очередной раз "безбрежный оптимизм" обернулся
типично кризисо-генными
настроениями и этически сомнительными, а подчас просто чудовищными
рекомендациями.
Эволюционная космология, равно как биология и социология, не могла обойтись и
без телеологического поворота
темы. Антропный принцип, опирающийся на факты поразительно благоприятного (для
существования жизни и
человека) сочетания универсальных кон-стант, будет подробнее обсуждаться в
разделе 3.2. Здесь только выделю
его "сильный вариант", основу которого составляет тезис о том, что
появление человека есть изначальная
цель, объясняющая строение и развитие физической Вселенной. "Здравая интерпретация
фактов, - писал
астрофизик Ф. Хойл, - дает возможность пред-положить, что в физике, а также
химии и биологии экспериментировал
"сверхинтеллект" и что в природе нет слепых сил, заслуживаю-щих внимания"
(цит. по [Девис П., 1985,
с.141])...
Как можно заметить, три из четырех представленных картин все более накладываются
друг на друга и часто
отражают не столько различия в мировоззрении авторов, сколько неопределенность
пред-ставлений
современной теоретической физики и космологии. Чет-вертая, "прогрессистская"
картина отличается от прочих
тем, что в ней разумный субъект - не эпифеномен природных процессов, а их высший
продукт, воплощение и
носитель концентрированного опы-та метагалактической эволюции, способный играть
возрастающую активную
роль в дальнейшем развитии событий. Далее я покажу, что эта картина наиболее
близка парадигме
постнеклассической науки, и, по ее сюжету, мы уже не должны безропотно принимать
натура-листические
прогнозы и сценарии, игнорирующие фактор разумной деятельности, за окончательные
диагнозы.
Здесь нас пока не интересуют космические сценарии как тако-вые, о них пойдет
речь в Очерке IV. Но обсуждение
прогнозов и ре-комендаций на XXI век продемонстрировало их существенную зависимость
от того, как
принципиально оценивается роль человеческой деятельности в природе. Поэтому,
чтобы получить
основательные аргументы в спорах об эффективной стратегии, необходимо разобраться,
как, почему и до какой
степени разумный субъект способен трансформировать физический мир.
3.2. Разум в мировой системе взаимодействий
Информация - это информация, а не вещество и не энергия.
Н. Винер
Мысль не есть форма энергии. Как же может она изменять материальные процессы?
В.И. Вернадский
3.2.1. Что такое "законы природы", и нарушает ли их человек?
Возможность познания нами чего-то в мире зависит от того, насколько мы сами
являемся теми, кто
преодолел природу.
М.К. Мамардашвили
Имеется маленькое различие между законами Природы и законами Конститу-ции. За
нарушение закона
Конституции от-ветствен тот, кто его нарушил, а за нару-шение закона Природы -
тот, кто его... придумал.
В. Гарун
Итоги предыдущего анализа, казалось бы, делают вторую по-ловину вопроса в
заглавии подраздела
риторической. Но не все так просто. Тезис о нарушении человеком (после неолита)
законов при-роды давно
сделался общим местом в экологической литературе, а упрек в игнорировании этих
законов оппонентами -
излюбленный прием биоцентристов в спорах. Кто говорит о конструктивной эволюционной
роли человека, тот
просто не знает или не учитывает за-конов физики, термодинамики, биологии, а в
противном случае он понял бы
истинное положение дел [Данилов-Данильян В.И., 1998].
Азы естествознания, которые следует для этого учитывать, концентрированно
изложены в первом российском
учебном пособии по глобальной экологии [Арский Ю.М. и др., 1997], неоднократно
упоминавшемся выше.
Из пособия студенты узнают, что человек, будучи "крупным растительноядным
животным", представляет собой
только "один из многочисленных видов" (с.269). В том, что он обладает сознанием,
нет ничего особенного, так как
"сознание - это свойство всех пере-двигающихся животных" (с.224). Поэтому "смысл
жизни человека не может
отличаться от смысла жизни остальных живых существ ес-тественной биоты" (с.311);
а именно, ему, "как и другим
крупным растительноядным кочующим животным, генетически было предо-пределено
быть нарушителем
естественных сообществ для поддер-жания и сохранения генетической программы
передвигающихся жи-вотныхремонтников"
(с.282).
Но с тех пор, как люди перешли к земледелию и скотоводству (автор другого труда
по экологии назвал это
"экологической контр-революцией" [Урсул А.Д., 1990, с.174]), они стали
использовать "внегенетическую
культурную информацию... полностью уничто-жать естественные сообщества
организмов и экосистемы" и
превра-тились в "часть культурного наследия, на базе которого сформиро-валась
философия войны" [Арский
Ю.М. и др., 1997,с.с.282-283].
Все это должно подвести к выводу о том, что подавляющее большинство наших
современников суть "распадные
особи", под-держание жизни которых "требует возрастающей экономической и
социальной нагрузки на общество"
(с.283), а значит, человеческую "популяцию" надо сокращать. "Для возвращения в
нормальное со-стояние жизнь
популяции должна определяться поведением немно-гочисленных сохранившихся
нормальных особей.
"Демократия" в таких условиях, уравнивая нормальных и распадных особей, могла бы
лишь увеличить
количество распадных особей (...) Основной на-учно-технический прогресс мира
сейчас обеспечивает примерно
1/5 населения. Это в основном жители развитых стран" (с.с.312-322).
Книга содержит массу недоразумений. Тот же научно-технический прогресс на многих
страницах третируется как
великое зло, высказывается надежда, что его скорость, резко сократившись,
"сравнится со скоростью
(биологической) эволюции" (с.322) - и вдруг вклад в него объявляется критерием
искусственного отбора, хотя
тогда уж логичнее было бы призвать к депопуляции именно развитых стран. В одних
местах авторы рекомендуют
сократить на-селение Земли в 5-10 раз, в других пишут, что "экологически допустимая
плотность населения...
близка к плотности численности соби-рателей и традиционных рыболовов" (с.306),
которая ими же при-равнена к
10 млн. (с.248), и т.д.
Но сквозь все недоразумения ясно просматривается лейтмо-тив: человек - только
разрушитель природы, не
обладающий само-ценными качествами, и главное средство спасения биосферы составляет
форсированная
депопуляция.
В работах по глобальной экологии, принадлежащих перу ме-нее солидных авторов,
приходится встречать и не
такое. Я же цити-рую учебное пособие (!), авторы которого составляют цвет
отечест-венного естествознания,
обладают самыми высокими академиче-скими званиями и административными
должностями (академики и членыкорреспонденты
РАН; руководитель коллектива - тогдашний председатель Госкомитета
РФ по охране
окружающей среды). Это и делает книгу показателем глубокого концептуального
кризиса, пе-реживаемого
экологической наукой. Похоже, что главный источник недоразумений - безнадежно
устаревшее представление о
"законах природы".
Это словосочетание вошло в европейские языки с легкой руки Г.В. Лейбница, в
качестве антитезы "божественным
законам". Вплоть до ХХ века оно и понималось в духе исходной эпохи - как
обозначение конечного набора
внешних для системы внеисториче-ских сущностей, которые подчиняют себе реальные
процессы, а не
производны от них. Между тем в современной науке накоплено множество
свидетельств обратного: устойчивые
причинные зависи-мости (законы) складываются в рамках конкретной системы и определяются
особенностями
ее внутренней и внешней структуры. Легче продемонстрировать данное положение на
примере социальных систем,
поэтому с них и начнем.
Все социальные законы суть законы человеческой деятельно-сти, которая
регулируется психикой (сознанием в
широком значении слова), т.е. становится функцией определенных ценностей, представлений
и норм. Скажем,
законы первобытнообщинной, феодаль-ной, капиталистической или социалистической
экономики склады-ваются
во взаимоотношении людей, обладающих соответствующи-ми типами сознания, и
история ХХ века (в том числе
новейшая ис-тория России) дает тьму примеров того, как экономисты, не учитывавшие
этого обстоятельства,
попадали впросак. Специальный ана-лиз показывает, что структура любого
вразумительно сформулиро-ванного
экономического или социологического закона, общего или частного, имплицитно
содержит устойчивые
психологические зави-симости соразмерной степени общности (см. подробнее
[Назаретян А.П., 1981]).
В какой мере сказанное относится к фундаментальным при-чинным зависимостям,
которые описываются в
естественных нау-ках?
Например, физические законы не обусловлены человеческой деятельностью и потому
считаются независимыми
от сознания. Но, повторяя этот тезис из учебников марксистской философии,
следует иметь в виду два
решающих обстоятельства, затрагивающих гносео-логический и онтологический
аспекты вопроса.
Первое состоит в том, что наука физика и ее законы - это факт культуры, т.е.
продукт человеческого сознания,
которое по опреде-лению исторично, а значит, исторически ограничено. Архимед
(сти-хийно пользовавшийся
...Поділитися у соцмережах
