Жанр: Социология и антропология
...е существование видится "фарсом", которому
только предвосхищение
неизбежного конца придает смысл "высокой трагедии" [Вайнберг Ст., 1981, с.144].
Чудовищный разнобой во временных оценках - от сотен до триллионов лет -
оставляет только одну неизменную
черту во всех натуралистических сценариях. Сознание есть не более чем эпифеномен,
сопутствующий
некоторому, более или менее длительному этапу эволюции физических процессов, не
играющий в них самостоятельной
роли и долженствующий бесследно исчезнуть на каком-либо последующем
этапе: таково
"естественное" течение событий, не подвластных субъективной воле...
На фоне острейших проблем современности как-то даже неле-по обсуждать будущее в
масштабе тысяч,
миллионов или миллиар-дов лет. Но вот наблюдение, о котором я писал в прежних
публика-циях и в
справедливости которого все более убеждаюсь, изучая ли-тературу по астрофизике.
Стоит только зайти речи о
невообразимо далеком, но неумолимом конце - и лед строгих научных построений и
математических формул
вдруг растапливается неожиданно "ду-шевными", эмоциональными, а то и поэтическиностальгическими
аллегориями. А один ученый откровенно признался: "Строя теоре-тические модели
Вселенной, мы все время
пытаемся получить отве-ты на глубокие философские вопросы, связанные с нашим
собствен-ным
существованием. Более того, получив не удовлетворяющий нас ответ, мы начинаем
пристрастно допрашивать
модель и даже идем на уловки, чтобы доказать, что пессимистический ответ
является не-верным" [Лефевр В.А.,
1996, с.154].
Трудно сохранять академическую беспристрастность, обсуж-дая даже смерть
Метагалактики. А главное, есть на
этой планете люди - и их не единицы, - которым легче примириться с мыслью об
индивидуальной смерти, чем с
конечностью вселенского духовного бытия. Их мироощущение отчетливо резонирует с
приведенным в эпиграфе
замечанием Л. Фейербаха о ничтожестве конечного субъ-екта.
Еще раз подчеркну, что все приведенные до сих пор сценарии суть экстраполяции
линейные и построенные
исключительно на по-сылках классического естествознания: таким образом должны
раз-виваться события, если в
них не примет активное участие интеллек-туальный субъект. Как мы ранее отмечали,
линейные экстраполяции
полезны на начальной стадии прогнозирования, но, ограничившись ими, мы себя
дезориентируем.
Сегодня можно уверенно утверждать, что реальные события будут происходить иначе,
чем предписано
натуралистическими сце-нариями. Если эволюция жизни и цивилизации на Земле
завершится, то произойдет это
не потому, что через тысячи лет иссякнет генети-ческая программа, или через
миллионы лет - запасы углекислого
га-за, через сотни миллионов лет истощится тектоническая, а через миллиарды лет
солнечная энергия. Гораздо
вероятнее, что конец ис-тории положит собственная активность цивилизации, и для
этого не понадобятся столь
умопомрачительные временные дистанции.
Но, согласно формулам /I/ и /II/ (см. раздел 2.5), внутренняя устойчивость
социума снижается, а внешняя
устойчивость, т.е. неза-висимость от факторов среды, - возрастает с ростом
технологиче-ского потенциала. Если
цивилизация и далее сумеет преодолевать (как "с грехом пополам" делала это до
сих пор), а тем более предотвращать
техногенные кризисы, то станут ли для нее фатальными пе-речисленные
объективные процессы? И
будут ли они развиваться вне зависимости от присутствия разумного субъекта? Или,
как пола-гают цитированные
в эпиграфе ученые, сознание обладает дополни-тельными "степенями свободы",
дальнейший рост которых
спосо-бен кардинально изменить ход событий?
Результаты предыдущего анализа дают нам основание для по-ложительного ответа на
последний вопрос.
Вспоминаю, как меня, ребенка "космической" ("гагаринской") эры, потрясло
Введение Ф. Энгельса к "Диалектике
природы". Там описывается отдаленное будущее и печальный финал человеческой
истории. Люди, построив
справедливое бесклассовое общество и прожив счастливо "миллионы лет", затем
столкнутся с неизбежным
исчерпанием солнечной энергии. Сокращающийся приток тепловых лучей приведет к
тому, что восходящая ветвь
истории сменится нис-ходящей. В поисках тепла люди станут "скучиваться у
экватора", но, в конце концов,
Солнце погаснет и все живое на Земле (вместе с человечеством, разумеется)
погибнет [Маркс К., Энгельс Ф.,
т.20].
Читая все это, я доподлинно знал, что спустя всего несколько десятилетий после
смерти автора первые люди
полетели в космос, на стенах школьных аудиторий читал цитаты из К.Э.
Циолковского, а по радио слушал песни
про то, как на пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы.
Поразительным же казалось то, что
Энгельсу, неудержимому оптимисту и далеко не последнему из мыслителей своего
времени, даже в голову не
пришла мысль о воз-можном (через миллионы лет!) освобождении человечества от
жест-кой привязки к Земле и к
солнечной энергии.
Позже я узнал, как с юных лет мучительно пытался Энгельс согласовать
жизнерадостную философию,
материалистическое бла-гоговение перед естественнонаучными истинами и
накладываемые ими безоговорочные
пределы. И почему эта концептуальная задача (над которой до него безуспешно
бились Ф. Бэкон, Ж. Кондорсе,
Ш. Фурье, а после него В.И. Вернадский и многие другие) оказалась не-разрешимой.
Святая вера в то, что мир
управляется ограниченным количеством вечных, вездесущих и в основном уже
раскрытых зако-нов, исключала
возможность непредсказуемых технических реше-ний.
Вера в завершенность (или близость к завершению) естествен-нонаучного и особенно
физического знания и,
соответственно, в принципиальную невозможность радикальных технологических инноваций
разделялась
подавляющим большинством солидных ученых и просто образованных людей. Иметь, а
тем более высказывать
от-личные суждения в респектабельном обществе значило вызвать по-дозрение в
невежестве. Только аутичные
субъекты, не замечающие, как им смеются в лицо, позволяли себе заявления в том
духе, что си-ла разума
способна преодолеть ограничения, налагаемые уже из-вестными законами природы, а
потому перспектива
человечества безгранична. К числу таких гениальных безумцев и относились Р.
Декарт, Г. Фихте, Н.Ф. Федоров,
К.Э. Циолковский...
Сегодня аргументами в их пользу могут служить не только по-трясающие и
совершенно немыслимые для их
современников тех-нические достижения, но также концептуальные соображения постнеклассической
науки (ср.
разделы 3.1, 3.2).
Во-первых, причинные зависимости объективного мира при-знаются многомерными,
неограниченно сложными и
нестационар-ными (эволюционирующими). Законы же Природы видятся не метафизическими
сущностями, а
проявлениями определенных структур бытия, преобразуемых активностью мыслящего
субъекта.
Во-вторых, всякое знание признается культурно производным и исторически
ограниченным, а абсолютные
"истины" уступают ме-сто взаимодополнительным "моделям". Соответственно, любой
окончательный запрет на
технические решения, будучи порождени-ем определенной модели, оказывается таким
же относительным, как
сама модель.
В-третьих, прослеживается возрастающая роль субъектных отношений и
целенаправленного управления в
системе мировых взаимодействий. Эта тенденция глобальна и в некотором отношении
универсальна (поскольку
становление субъектных качеств происхо-дило и до возникновения жизни), а потому,
распространив ее в будущее,
логично ожидать дальнейшей универсализации интеллекту-ального фактора.
Наконец, в-четвертых (last but not least), стал понятнее когни-тивный механизм,
посредством которого носитель
информационной модели, творчески играя ее компонентами, способен формировать
метамодели, в рамках
которых неуправляемые константы превра-щаются в управляемые переменные. Таким
образом, технические задачи,
принципиально неразрешимые в одной модели, оказываются решенными в другой
модели, и, коль скоро мы
перестали возводить функциональные по определению модели в ранг "объективных истин",
не видно иных
оснований считать возможности целенаправ-ленного управления потенциально
исчерпаемыми.
Поэтому в парадигме постнеклассической науки "абсолют-ные" запреты следует
считать выражением
исторически конкретно-го знания: мы не в состоянии предугадать, какие именно из
оконча-тельно принятых
умозаключений будут завтра и послезавтра деза-вуированы. Между тем непреложная
посылка всех
натуралистиче-ских сценариев отдаленного будущего - ограниченные возможности
вмешательства в массэнергетические
процессы. Следовательно, та-кие сценарии интересны и полезны, но
заведомо недостоверны, как
большинство линейных прогнозов: события на Земле и, вероятно, в Метагалактике
будут развиваться не так, как
они видятся в естест-веннонаучных моделях, игнорирующих интеллектуальный фактор.
Как же совместить обсуждавшиеся ранее сценарии возможно-го краха планетарной
цивилизации с выводом о
потенциальной бес-предельности интеллектуального управления?
Конечно, если разбалансированная деятельность человечества приведет цикл
эволюции на Земле к
катастрофической развязке, то говорить о дальнейшем влиянии "земного" разума на
универсаль-ные процессы не
приходится. Здесь, однако, необходимо воспользо-ваться еще более общими
предположениями, вытекающими
из на-личного опыта универсальной эволюции в сочетании с методологи-ей
контрфактического моделирования и
теории систем.
"Если уравнение имеет решение, то природа должна его реа-лизовать" - этот
принцип широко принят в
современном естество-знании, на нем основана периодическая система элементов
Д.И. Менделеева и ряд других
фундаментальных построений, и он вво-дится по умолчанию в математические модели
[Александров Е.А., 1996].
Иначе говоря, все, что может произойти в данной системе (т.е. не противоречит ее
закономерностям),
непременно происходит. Руководствуясь принципом осуществления всех сценариев и
рас-сматривая
Метагалактику как единую систему, физики теоретически выявляют элементы, которые
эмпирически еще не
обнаружены [Форд К., 1965].
Такой инструмент применим и для того, чтобы разрешить противоречие между
тезисами о возможной гибели
цивилизации на Земле и о возрастающей в перспективе роли интеллектуального
управления.
Мы видели, что наряду с несколькими сценариями самоунич-тожения планетарной
цивилизации (реалистичность
которых вряд ли нуждается в доказательствах) существует сохраняющий сцена-рий,
по которому цивилизация,
радикально трансформировавшись, выходит на новые рубежи развития. Если это
верно, то следует по-лагать,
что обе возможности (в их различных вариантах) должны осуществиться.
Возникший парадокс заставляет допустить, что во Вселенной образуются
множественные локальные очаги, в
которых реализуют-ся все возможные сценарии эволюции неравновесных процессов,
включая их
самоистребление на различных переломных этапах. В разделе 3.3 упоминалась
гипотеза о существовавшей
когда-то жизни на Марсе. Американские станции, достигшие Марса в 2004 году, дополняют
эту гипотезу новыми
аргументами. В итоге наше допуще-ние может превратиться в бесспорный факт: не
все планетарные биосферы
оказываются достаточно жизнеспособными.
Отсюда напрашивается еще один вывод - об универсальном естественном отборе
цивилизаций. Механизмом
отбора жизнеспо-собных носителей разума может в таком случае служить уже известный
нам закон техногуманитарного
баланса: субъекты, не су-мевшие совладать с возрастающим
инструментальным могущест-вом,
выбраковываются из дальнейшего эволюционного процесса, подорвав основы
собственного существования. Это
означает, что суровая Учительница-История (см. раздел 2.5) действует и на вселенском
уровне, а планетарные
цивилизации-"двоечницы", как и биосферы-"двоечницы", выставляются за дверь...
Если этот теоретический вывод справедлив, то он в очередной раз подтверждает,
что мораль, правовое
сознание, совесть и прочие факторы самоограничения, будучи явлениями
"космическими", при этом имеют не
запредельное (богооткровенное), а вполне прагмати-ческое (негэнтропийное)
происхождение. Преодолевая
естественное для ученого подозрение к чрезмерным красотам, все же рискну заключить:
только мудрый
интеллект имеет шанс стать универсаль-ным.
Поэтому, кстати, сюжеты о межпланетных и межгалактиче-ских сражениях наверняка
останутся достоянием
фантастов - по всей видимости, такие события "противоречат законам Природы".
Отсутствие же соответствующих
событий (которые астрономами фиксировались бы как "космические чудеса"), вопреки
выводам не-которых
астрофизиков [Липунов В.М., 2001], само по себе не дока-зывает отсутствия
развитых цивилизаций в космосе, а
тем более - того, что каждая из них, окончательно познав мир, непременно стагнирует
и "чахнет".
Планетарная цивилизация выходит на космический режим развития в том случае, если
ей удается выдержать
серию тестов на зрелость, успешно преодолев кризисы развития и выработав адекватные
качества
самоконтроля, критического мышления и терпимо-сти к различиям. Остальные, не
справившиеся с заданием,
становят-ся "расходным материалом" метагалактической эволюции, реализуя
необходимый системе опыт
тупиковых стратегий. Дальнейшая ди-версификация, по закону Седова,
обеспечивается унификацией интеллектуальных
субъектов на базовых, несущих уровнях миропони-мания.
Исходя из этого, экзистенциальная проблема XXI века может быть представлена
следующим образом. Окажется
Земная цивили-зация в числе "выбракованных" из универсального эволюционного
процесса, или в числе тех,
которым доведется выйти на космические рубежи? Следовательно, будет ли
интеллект, восходящий к Земной
цивилизации (безусловно, не человеческий, а "послечеловеческий" интеллект),
участвовать в активном
управлении космическими про-цессами?
В разделе 3.1 упоминалось о расчетах академика Н.С. Карда-шева, приведших его к
выводу, что цивилизации во
Вселенной су-ществовали до возникновения Земли. Отмечалось также, что этот вывод
контрастирует с мнением
многих других ученых: белково-углеводная форма жизни могла возникнуть только на
определенной стадии
метагалактической эволюции
Для такого суждения имеются, по меньшей мере, два основа-ния. Первое состоит в
том, что для образования
углеродистых со-единений плотность и температура Вселенной должны были опуститься
до определенного
уровня, а это произошло несколько милли-ардов лет назад. Второе - в том, что
одно поколение звезд, в недрах
которых синтезировались тяжелые элементы, должно было завер-шить жизненный цикл
и, взорвавшись,
выбросить их в космическое пространство ("Наши тела состоят из пепла давно
угасших звезд"). В подразделе
3.1.3. упоминались данные радиоастрономии о широ-ком распространении в космосе
органических молекул.
Впрочем, мысль о том, что Земная цивилизация и наблюдае-мые космические процессы
являются порождением
другой цивили-зации, Н.С. Кардашев [1977] высказывал за много лет до того, как
мог сослаться на новейшие
расчеты, так что здесь, возможно, мы имеем дело с "самоподтверждающейся
гипотезой".
Следуя преобладающей точке зрения, согласно которой био-подобные процессы
различной локализации в
Метагалактике могли возникнуть только на определенной фазе ее эволюции, нельзя
ис-ключить и того, что Земля
волею судеб оказалась среди лидеров, и наше сегодняшнее бытие - фронтальный
слой, авангард универсального
эволюционного процесса. Такое предположение, высказанное ранее И.С.
Шкловским [1977], конечно, в
высшей степени спекуля-тивно и "нефальсифицируемо" - оно не поддается
эмпирическому опровержению или
подтверждению в обозримом будущем, - хотя теоретически вполне правдоподобно.
Вместе с тем психологически
оно лишает почвы инфантильное ожидание внешней опеки (Внезем-ной Разум в функции
Всевышнего), а в
морально-этическом плане, как подчеркивал Шкловский, решительно повышает
значимость че-ловеческих
деяний и "вселенскую" ответственность человечества за собственную судьбу...
Пока это издание готовилось к печати, меня пригласили на доклад физи-ка А.Д.
Панова в Государственном
астрономическом институте им. П.К. Штернберга. Автор сопоставил временные
интервалы между качественными
скачками в развитии биосферы и общества, использовав для этого геохронологическую
шкалу и датировку
революций от нижнего палеолита до современно-сти (см. раздел 2.6) [Панов А.Д.,
2004]. Расчеты показали, что
последовательное сжатие исторического времени на протяжении миллиардов лет
происходило в соответствии с
простой логарифмической формулой. Полученная формула была оценена оппонентами
как научное открытие, а
экспонента, представленная на графике, стала наглядным выражением единства
биосферной и человеческой
истории.
Но, по логике вещей, экспонента должна рано или поздно завершиться вертикальной
линией, когда интервалы
между переломными событиями стре-мятся к нулю, а скорость исторического процесса
- достигает
бесконечности. Самый же поразительный результат доклада состоял в том, что,
согласно полу-ченной формуле,
такое происходит не через миллионы, тысячи или хотя бы сотни лет, а уже в районе
2030 года.
Что бы это значило? Было организовано два заседания семинара, чтобы обсудить
странный результат, но, по
большей части, высказанные предположе-ния выражали, скорее, испуг перед
логическими следствиями, нежели
их после-довательное истолкование. Поэтому приведу только одну из гипотез,
наиболее невероятную, но
отвечающую упоминавшейся заповеди Гераклита: "Не мне, но Логосу внимая".
Гипотеза строилась на том, что, согласно стандартной космологической модели, в
первые минуты после
Больного Взрыва события развивались с нево-образимой скоростью: новые состояния
материи возникали в
каждую долю се-кунды. Далее частота фазовых переходов сокращалась - счет пошел
на тысяче-летия, миллионы
и миллиарды лет. Только с появлением живого вещества ско-рость изменений в
определенной точке (точках?)
Вселенной стала экспоненци-ально возрастать, причем влияние биотической, а затем
интеллектуальной активности
последовательно расширялось. Таким образом, линия, отражающая частоту
фазовых переходов,
первоначально была близка к вертикальной, далее обернулась плавной кривой и, в
конечном счете, приобрела
противоположный - экспоненциальный характер, вновь заворачивая в вертикаль.
Напрашивается вывод, что дело
идет к новой сингулярности.
Выходит, развитие цивилизации на одной из бесчисленных планет спо-собно положить
конец эволюции
Вселенной? Мыслимо ли такое операциональ-но? "В режиме бреда" обсуждали,
например, следующий вариант.
Вертикаль Панова может быть связана с двумя техническими прорывами в области
переработки и передачи
сигнала. Первый состоит в том, что, благода-ря нанотехнологиям, переработка
информации станет
вневременным процес-сом, т.е. поток информации будет проходить через компьютер
со скоростью светового
луча. Второй прорыв - решение проблемы сверхсветовых скоростей. Для этого едва
ли придется опровергать
теорию относительности: как отмеча-лось, достаточно сконструировать
концептуальную модель, в рамках
которой эта теория окажется предельным частным случаем. Например, если верно,
что в сверхмалых масштабах
пространство остается многомерным (об этом упомина-лось в разделах 3.1 и 3.3),
то овладение такими
масштабами позволило бы пере-давать сигнал с теоретически неограниченной
скоростью через иные измерения.
В свою очередь, бесконечная скорость переработки и передачи инфор-мации положила
бы начало уничтожению
онтологического пространства-времени. И возвращения Метагалактики к состоянию
сингулярности - геометрической
(лишенной измерений) точке - под влиянием разумной деятельности.
Выходит, если планетарная
цивилизация не рухнет в обозримом будущем, то наши дети и внуки могут застать
"конец истории Вселенной"?
Получившийся сценарий настолько трудно укладывается в сознании, что
рассматривать его можно пока только с
юмором, чем мы и займемся в завер-шающем разделе. Только на сроках не станем
настаивать, памятуя об
ограни-ченной достоверности интерпретации формулы вблизи "точки расходимости".
Во всяком случае,
приходится допустить, что не бесконечно далеко то время, когда проблемы
глобальной экологии сменятся
проблемами универсальной эко-логии: интеллектуальному субъекту придется думать
об оптимальном управлении
космосом, избегая роковых решений для себя и для инопланетных цивилизаций...
4.3. И все-таки, спираль или заколдованный круг?
(Юмористическое каприччо на тему Эмпедокла)
Смысл... Смысл!.. Смысл?..
В. Гарун
Ты спрашивала шепотом:
"А что потом? А что потом?"
Е.А. Евтушенко
Свобода нашего сознания приближа-ется к абсолютной. Она преодолевает даже такие
фундаментальные
определения бы-тия, как пространство и время.
В.П. Зинченко
Знать прошлое достаточно неприят-но; знать еще и будущее было бы просто
невыносимо.
С. Моэм
...Итак, я скептически отношусь к естественнонаучным сцена-риям, предрекающим
завершение истории
(человечества, жизни, Вселенной и, главное, Разума) постольку, поскольку они
игнориру-ют возрастающую роль
собственно разумной деятельности. С вклю-чением субъектного фактора картина
будущего могла бы выглядеть
не столь удручающе безысходной.
Но в ушах, как навязчивый мотив, звучит наивный вопрос, ко-торый шептала
растерянная дева молодому поэту
Евгению Евту-шенко: "А что - потом?" Следует ли из всего сказанного однознач-ный
вывод о том, что
универсальная эволюция беспредельна? Не не-сет ли в себе само мышление -
плюралистическое,
постнеклассиче-ское, диалогическое, взаимодополнительное и самое что ни на есть
прогрессивное -
потенциальную исчерпаемость?..
Из великих психологов античности самое сильное впечатление на меня произвели
двое - Сократ и Эмпедокл.
Сократ убедил меня в том, что высокоразвитый интеллект по своей внутренней
логике нравствен, и это
обнадеживает. Эмпедокл же вверг меня в глубокую меланхолию, заставив задуматься
о неискоренимой
внутренней ин-триге духовного бытия.
Историки философии обычно не уделяют Эмпедоклу большого внимания: мыслителя, не
вмещающегося в
классификационные мат-рицы, удобнее всего игнорировать. Зато охотно упоминают
его имя историки науки,
находя у греческого мыслителя предвосхищение ряда фундаментальных идей Нового
времени. Изложу далее
некото-рые аспекты эмпедокловского учения в стиле каприччо, фантазии на тему,
т.е. не заботясь о точности
воспроизведения, смело домысли-вая и осовременивая его (тем более что не все
тексты дошли до нас
полностью) и заранее попросив прощения за это у специалистов.
Пока Фалес, Гераклит, Левкипп, Демокрит и другие философы Эллады спорили о
структуре и базовых элементах
мироздания, Эм-педокла больше интересовали факторы, побуждающие элементы
притягиваться и
отталкиваться; в этом историки физики усматрива-ют истоки энергетической теории.
Он пришел к выводу о
существо-вании двух противоположных космических сил: Любви и Ненавис-ти. Эти
силы, обусловливающие
взаимное притяжение и отталкива-ние, никогда не пребывают в равновесии, и от
того, какая из них преобладает,
зависит направленность мировых процессов.
Когда сила притяжения превосходит силу отталкивания, доми-нирует тенденция к
объединению всех элементов
Вселенной. В этой фазе появляется множество "дивноподобных" чудовищ и уродов:
"двулицые и двугрудые
существа, быки с человеческой головой и, наоборот, люди с бычьими головами"
(цит. по [Семушкин А.В., 1985,
с.124]). Особи с неудачным строением органов не могут при-способиться и
вымирают; например, муравей,
которому достался желудок свиньи, не способен прокормиться, а лошадь, имеющая
вместо ног рыбьи плавники,
не убежит от преследования. Существа же красивые и гармоничные оказываются более
жизнеспособными и
адаптируются к окружающей среде. Любовь методом проб и оши-бок, одной только
слепой страстью к единству и
целостности, созда-ет современные виды животных, включая человека. Читая эти
фраг-менты, трудно не
согласиться с теми, кто считает Эмпедокла дале-ким предшественником теории
естественного отбора.
Но восходящая фаза вселенского цикла не завершается с появ-лением человека. Ее
конечный пункт - слияние
всей вещественной и духовной субстанции Космоса в единый Сфайрос - Шар Любви.
Нет более места ненависти,
конфликтам и страданиям, наступает, так сказать, идиллия Большого Кайфа: мир
застывает в экстазе взаимно-го
притяжения. Кажется, вот он - вожделенный Рай, Царство Божие, Коммунизм,
Ноосфера!..
Здесь, однако, и начинается самое интересное для всех, кто изу-чает психологию,
этику, эстетику или теорию
систем. Мир абсолют-ной любви, красоты и гармонии оказывается неустойчивым. Свободный
от событий,
страданий и устремлений, он наполняется Ску-кой; слившись в экстазе, он
превращается в единый субъект, и, таким
образом, Любовь лишается предмета, а дальнейшее существо-вание - мотива и
смысла.
Любовь предполагает наличие другого, и, дабы вновь обрести ее предмет, надо
оттолкнуться. Так в Сфайросе
регенерируется сила дизъюнкции, Любовь рождает Ненависть, эротический Шар
взрыва-ется - и начинается
возвратная фаза мировой эволюции. Теперь уже усиливающаяся Ненависть превосходит
ослабевающую
Любовь, си-ла разрыва одолевает силу сцепления и все в мире дезинтегрируется. На
этой фазе вновь
появляется человек, но, если прежде он служил ступенью к абсолютной гармонии, то
теперь это падший ангел,
вре-менный продукт распада, обреченный на дальнейшее разложение. Процесс будет
нарастать до тех пор, пока
мир не расщепится на не-делимые элементы.
А далее психо-логическая коллизия оборачивается новой сто-роной: на сей раз уже
Ненависть теряет свой
предмет. Как Любовь нуждается в разъединении, так Ненависть нуждается в
соединении (надо же на ком-то
"оттянуться"!), и как Любовь рождает Нена-висть, так Ненависть рождает взаимное
притяжение, то есть Любовь.
Насыщенные безадресной Ненавистью элементы в поисках контакта (конфликта!)
тянутся друг к другу - и
возобновляется фаза космиче-ского синтеза, завершающаяся образованием
Сфайроса...
Так, вероятно, впервые спекулятивно-философскими средства-ми был угадан феномен
эмоциональной
амбивалентности, о котором в этой книге неоднократн
...Поділитися у соцмережах
