Жанр: Социология и антропология
...онарно-сти, за которым, вероятнее
всего, последует
истощение, выражаю-щееся дроблением на враждебные друг другу секты. При нынешней
динамике социальных
процессов это не должно занять много време-ни. Спустя пару десятилетий
"религиозный ренессанс" превратится
в историческое предание, если... Если всплеск активности конфес-сиональных
движений не успеет запустить
технологический процесс самоистребления цивилизации через взрывы ядерных,
химических объектов,
использование биологического оружия, нанотехнологий и т.д. (см. раздел 2.1).
Возвращаясь к оптимальному сценарию, добавлю, что сетевая организация мирового
сообщества могла бы
решающим образом снизить остроту социальных противоречий за счет их умножения
(типичный механизм
эволюции систем!). Во-первых, включение ка-ждого индивида в большое количество
коммуникационных цепей и
пересекающихся идентификационных множеств затрудняет дис-кретное деление на
своих и чужих. Во-вторых,
мышление, опосре-дованное компьютерными сетями, становится более объемным, многомерным
и "мозаичным"
(по терминологии А. Моля [1974], изу-чавшего влияние еще не компьютера, а
телевидения).
Мозаичное мышление имеет свои достоинства и недостатки по сравнению с мышлением
линейным, "книжным",
но важно, что оно менее восприимчиво к замкнутым квазирелигиозным "идеологиям".
Нельзя, правда, исключить
и того, что идеологическое и пропаган-дистское мастерство пойдут в ногу со
временем, адаптируясь к но-вым
обстоятельствам.
4
Несомненно, глобальные сети повышают информационную емкость (когнитивную
сложность, а также
быстродействие) индиви-дуального и особенно совокупного социального интеллекта,
а тем самым - его
инструментальный потенциал. Эта тенденция вполне очевидно вписывается в комплекс
выделенных
эволюционных век-торов, поэтому не будем не ней специально останавливаться. Тем
более что она подводит нас
к едва ли не центральному аспекту про-блемы сохранения, значение которого
подсказано гипотезой техногуманитарного
баланса.
Согласно формуле /I/ (см. раздел 2.5), огромный инструмен-тальный потенциал
развивающегося интеллекта
чрезвычайно снизит внутреннюю устойчивость цивилизации, если не будет
компенсиро-ван адекватным
совершенствованием культурно-психологических регуляторов. Рассмотрим эту
комплексную проблему в той
мере, в какой ее обсуждение подготовлено предыдущими выводами.
В прежние эпохи нравственное сознание строилось преимуще-ственно в авторитарной
логике, дихотомичной по
своей структуре. Как показано историческими исследованиями [Поршнев Б.Ф., 1974],
непререкаемый
положительный авторитет вторичен по отношению к отрицательному авторитету:
Дьявол - Бог; чужой - наш; зло -
доб-ро.
Альтернативу авторитарной морали составляет мораль крити-ческая, усваиваемая
через призму
индивидуального осмысления ценностей и норм. Ее исторические истоки восходят к
началу Осево-го времени, к
Сократу и Конфуцию. С тех пор она прошла этапы становления, оставаясь на
периферии гуманитарной культуры
как элемент "избыточного разнообразия" (см. раздел 3.3), который только теперь
начал приобретать решающее
значение для эволюции.
Критическая мораль требует значительных умственных уси-лий и тонких
воспитательных методик, а потому при
сравнительно невысокой когнитивной сложности приоритет принадлежал архаич-ной
авторитарной форме
морального сознания, опирающегося на априорные (для индивида) заповеди. Вместе с
тем авторитарные регуляторы
имеют, по меньшей мере, два существенных порока, кото-рые делают их
дисфункциональными при
изменившихся условиях. Имманентно дихотомический характер не позволяет им
обойтись без образа врага и
непременно ограничивает применимость мораль-ных норм. Столь же имманентно
присущая им статичность
исклю-чает оперативную ориентировку в качественно возросшем по "раз-мерности"
пространстве возможностей и
жизненно важных задач.
Поэтому динамизация социально-исторических процессов и беспрецедентная задача
искоренения социального
насилия настоя-тельно требует смены ценностей и механизмов моральной регуля-ции.
От того, насколько
своевременно цивилизация сумеет ответить на это историческое требование, в
существенной мере зависит, состоится
ли XXI век.
Следует добавить, что смена парадигм морального сознания, в свою очередь,
упирается в ряд концептуальных
парадоксов. И. Кант [1965] учил, что, поскольку чистый разум не способен
охватить всю бесконечность условий и
факторов, его суждения должны контроли-роваться абсолютно независимым
регулятором - категорическим
императивом. Мало кто с тех пор решался усомниться в доопытном происхождении
нравственного императива. И
теперь еще в научной литературе нередки пассажи вроде следующего: "Разум может
ска-зать нам, к каким
результатам приведут те или иные действия, но он не может сказать, к чему
следует стремиться... Он действует
тогда, когда цели уже определены" (Shacke G., цит. по [Макашова Н.А., 1992, с.
19]). Возражая против такого
предубеждения и продолжая традицию А. Смита, Дж. Кейнс объявил экономическую
науку раз-делом
нравственной философии и тем самым противопоставил об-ществоведение
естествознанию.
Теперь пришло время для еще более решительной постановки вопроса:
естественнонаучное и техническое
знание непосредственно включаются в процесс социального целеполагания, созидания
нрав-ственных
ориентиров, ценностей и норм. Это обусловлено, с одной стороны, объективной
необходимостью, а с другой -
глубокой пере-стройкой собственных парадигм науки. В частности, постнеклассическая
наука, в отличие от
классической науки и религии (по этому признаку две последние парадигмы
мышления, в остальном несовместимые,
смыкаются), научилась не отталкивать, а втягивать в се-бя
концептуальные различия.
То, что сегодня принятие значимых решений без учета меди-цинских, биологических,
экологических,
энергетических, термоди-намических и прочих параметров опасно для общества, уже
мало кому нужно
доказывать, по крайней мере, теоретически. Исключи-тельно ли о "средствах" в
данном случае идет речь?
В 30-е годы К. Гедель доказал знаменитую теорему о неполно-те, которая потрясла
здание классической
гносеологии. Суть теоре-мы в том, что любая содержательная теория включает
утверждения, принципиально
недоказуемые в ее собственных рамках, и поэтому их следует принять на веру. Для
доказательства этих
утверждений придется строить новую теорию с новыми недоказуемыми в ее рам-ках
постулатами и т.д. Иначе
говоря, если мы будем последователь-но задавать вопрос "почему?", то рано или
поздно упремся в дно аксиоматики
[Успенский В.А., 1982].
Еще раньше М. Вебер [1990] не столь математически строго, но не менее
убедительно доказал аналогичную
"теорему" примени-тельно к аксиологии. Последовательно задавая вопрос "для
чего?", мы также убедимся в
замкнутости любой ценностной иерархии и будем вынуждены обратиться к внешним для
нее факторам - истории,
условиям существования той или иной культуры, личности и т.д.
Сама по себе задача выживания не относится ни к идеологиче-ской или религиозной,
ни к собственно научной
сфере (хотя она ближе научному мышлению, которое исключает альтернативы вроде
пренебрежения греховным
земным бытием в преддверии Страшного Суда и т.д.). Если же принять сохранение
цивилизации за определяющую
ценность, то вся остальная иерархия ценностно-нормативных предпочтений
сегодня не может строиться
иначе как при самом прямом участии междисциплинарного научного зна-ния. И весь
предыдущий исторический
опыт, зафиксированный, в частности, религиозными заповедями, может быть включен
в систе-му современной
культуры в той мере, в какой он выдерживает апро-бацию методами критической
научной рефлексии.
? ? ?
Итак, в рамках сохраняющего сценария можно ожидать, что дальнейшее существование
планетарной
цивилизации будет сопро-вождаться ее продолжающимся развитием по всем
ретроспективно выделенным
векторам. Однако, обсуждая осуществимость сохра-няющего сценария, самое время
вернуться, наконец, к
вопросу о мо-тивации и сделать оговорку настолько существенную, что она способна
полностью обесценить
предыдущие выводы.
К сожалению или к счастью, человек - не логический автомат, способный
руководствоваться в своих решениях и
действиях исклю-чительно рациональными предпочтениями. Напротив, как ранее
подчеркивалось (раздел 2.8),
чем выше уровень устойчивого нерав-новесия, тем сильнее выражены функциональные
потребности и
стремление к "бескорыстному" провоцированию неустойчивостей. Говоря обыденным
языком, никакая мораль не
способна победить скуку, которая побуждает к активному поиску событий, приключений
и острых амбивалентных
эмоций.
Этологами подробно описаны механизмы ритуализации агрес-сии у высших животных.
Многообразные формы
замещающей ак-тивности испокон веку создавались и в культуре. Танцы, часто имитирующие
агрессивное
поведение, спортивные игры, искусство, прочие разновидности творческой
сублимации и создания "псевдособытий"
производили эффект спускового крючка, направляя энер-гию в
созидательное русло. Но, как показывает
опыт, выработанные ранее приемы конвенционализации конфликтов недостаточны для
исчерпывающего
насыщения функциональных потребностей. Игро-вые конфликты с высокой степенью
условности со временем
прие-даются, усиливая иррациональное и трудно осознаваемое желание "серьезных"
напряжений,
эмоциональная острота которых не может быть ограничена ссылкой на их условный
характер.
Беспрецедентная задача устранения политического насилия настоятельно требует
качественно более надежных
средств субли-мации. Сохранение цивилизации, оснащенной широко доступными
"знаниями массового
поражения", может быть обеспечено только при наличии таких средств, исключающих
периодические вспышки
кровопролитных конфликтов. Ни мировое правительство (о сомни-тельности которого
говорилось в разделе 1.2),
ни какие-либо иные организационно-политические преобразования не гарантируют от
саморазрушительных войн,
не будучи дополнены адекватными пси-хологическими мерами.
Вероятно, это самая фундаментальная проблема, от решения которой зависит
жизнеспособность планетарной
цивилизации в обо-зримом будущем, и трудности решения которой составляют основной
повод для сомнения в
том, что XXI век состоится (как, вопреки сомнениям, все же состоялся ХХ век).
Надежду же на осуществле-ние
сохраняющего сценария я связываю с экстраполяцией еще одно-го из компонентов
общеэволюционной
тенденции "удаления от ес-тества" - повышением удельного веса субъективной
реальности в комплексе мировых
причинно-следственных зависимостей.
В данном отношении повод для очень осторожного оптимизма дает последовательный
рост информационной
составляющей в воо-руженных конфликтах конца ХХ - начала XXI веков ("превращение
войны в шоу"). Такая
тенденция всегда относительно ограничивала масштабы человеческих жертв -
вспомним хотя бы революцию
Осе-вого времени. Сегодня она могла бы служить предпосылкой для дальнейшего
увеличения роли виртуальных
событий благодаря раз-витию электронной и компьютерной техники,
совершенствованию гуманитарных
технологий, а также повсеместному распространению информационных сетей.
Предполагается, что индуцируемые и отчасти самоконструи-рующиеся полисенсорные
образы (с включением
зрения, слуха, ося-зания и других чувственных анализаторов) позволят людям непосредственно
испытывать всю
гамму отрицательных и положитель-ных эмоций, связанных с участием в боевых и
прочих опаснейших
операциях. Не исключены даже какие-либо "квазивоенные" меха-низмы разрешения
социальных противоречий с
массовым участием в виртуальных сражениях, что повысило бы реалистичность переживаний,
и т.д. Тем самым
могло бы сниматься напряжение функ-циональных потребностей, которое служит
важным, а иногда и ре-шающим
фактором силовых конфликтов.
В таком случае виртуальная сфера могла бы впитать и насиль-ственную преступность
[Бестужев-Лада И.С, 2000].
Даже нелепо звучащий сегодня "киберсекс", о котором пишут футурологи [Cor-nish
E., 1996], может превратиться
из баловства в социальную необ-ходимость по мере развития искусственных
механизмов человече-ского (или
"сверхчеловеческого") воспроизводства...
Признаемся, все это подозрительно напоминает картину мас-совой шизофрении. Такой
уход в виртуальную
реальность будет служить механизмом "мягкого" устранения человечества с исторической
арены? Или само
наше недоумение отражает историческую ограниченность современного мышления?
? ? ?
Из всего сказанного вырисовывается стержневая сюжетная коллизия наступившего
столетия: "искусственное -
естествен-ное". Судя по всему, вокруг этой оси и будут складываться основ-ные
глобальные проблемы XXI века.
Он обещает стать беспример-ным по драматизму и радикальности изменений, и при
развитии со-бытий по
оптимальному (сохраняющему) сценарию следует пола-гать, что цивилизация "на
выходе" будет отличаться от
цивилизации "на входе" приблизительно в такой же степени, в какой общество ХХ
века отличалось от общества
эпохи Мустье.
Ранее (раздел 1.1) завершившееся столетие обозначено как век осуществленного
гуманизма. Применительно к
XXI веку (при опти-мальном сценарии) напрашиваются термины "постгуманизм" или
"трансгуманизм", давно уже
используемые некоторыми американ-скими авторами. Или "неогуманизм" - если будет
глубоко переос-мыслено
базовое понятие "человек".
Избегая словесных игр и сенсационных формулировок, под-черкну главное. Судя по
признакам, обозначившимся
к началу века, на него придется эпоха завершения собственно человеческой истории
- той фазы универсальной
эволюции, в которой ведущую роль играет вид Homo sapiens. Основной вопрос в том,
завершится вместе с ней
эволюционный цикл на Земле, или следствием бифуркации станет перерастание в
новую, "послечеловеческую"
фазу эволюции.
Создателями и носителями культуры на протяжении сотен ты-сяч лет были не люди
нашего типа, а существа
иных зоологических видов. Неоантропы вырвали эстафетную палочку из рук палеоантропов,
те, в свою очередь,
- у архантропов, причем это каждый раз сопровождалось физическим истреблением
предшественников. Печальная
констатация того, что теперь и нынешний носитель культу-ры исчерпал свои
возможности, не
перекрывается даже надеждой на мягкие, компромиссные формы передачи эстафеты.
Она вызывает протест и
стремление найти альтернативу в духе "эгоцентрической футурологии": будущее -
отредактированная копия
настоящего, а потомки - существа прекрасные, умные, благородные и при этом
подозрительно похожие на меня.
О том, насколько силен эгоцентризм многих наших современ-ников, свидетельствует
простое наблюдение.
Указав на неизбежную в близком будущем перемену расового состава человечества
(из-за неравномерности
демографических процессов), вы можете натолк-нуться на такую же болезненную
реакцию, как при упоминании о
"послечеловеческой" цивилизации. Особенно если речь зайдет не только о
человечестве вообще, но и о
населении родной страны. По-истине, история - это то, чего никто не хочет.
Между тем образ потомка как улучшенной копии при любом раскладе нереалистичен. В
реалистической же
модели сартровская формула "Прогресс - это путь ко мне" приобретает более
грустное звучание. Даже два
возможных звучания. Либо "путь через меня из прошлого в будущее", либо "путь до
меня"...
Утешением для нас могло бы служить то, что человеческая эпопея способна положить
начало следующей, более
высокой фазе эволюции интеллекта. А вдохновляющим мотивом - то, что даль-нейшее
развитие цивилизации,
даже с жертвой "человеческого каче-ства", обеспечивает косвенную форму
бессмертия личности, ее уни-кального
творческого вклада. Хотя, признаюсь, я был бы искренне признателен ученому,
который бы смог предложить
правдоподоб-ный сценарий сохранения цивилизации в ее сугубо "человеческом"
обличье...
? ? ?
В коллективной монографии [Арманд А.Д. и др., 1999, с.185] приводится любопытное
сравнение. "История
подобна науке об ат-мосфере: ученые с вероятностью до 80% предсказывают погоду
на следующий день и почти
с такой же уверенностью говорят о наступ-лении следующей фазы ледникового
периода, а вот среднесрочные
прогнозы на ближайшие месяцы даются им из рук вон плохо. Для социологии таким
темным пятном, повидимому,
является отрезок между 10-ми и 50-ми годами XXI века, когда
краткосрочная инерция человеческих
поступков уже не может помочь в деле прогноза, а для проявления устойчивых
длительных тенденций этот срок
еще слиш-ком мал".
Похоже, что десятилетия, остающиеся слепой зоной для про-гностики, - как раз тот
решающий период, от
содержания которого зависит, выберется или не выберется планетарная цивилизация
из XXI века. Сумеют ли
политики, а также общественность США и За-падной Европы самостоятельно
преодолеть синдром Homo praecrisimos
прежде, чем эйфория всемогущества обернется катастрофи-ческими
последствиями? Завершится
глобальный геополитический передел, под знаком которого прошли 90-е годы XX
века, общим хаосом или
"виртуализацией" государственных границ? Возоблада-ют тенденции религиозного
ренессанса или тенденции
"компьютер-ного" - сетевого, нелинейного и недихотомического - мышления? Успеют
ли выгоды
глобализационнго процесса проявиться так от-четливо, чтобы перекрыть его
издержки и прекратить вызванные
ими взрывы агрессивного консерватизма? Насколько массовым и аг-рессивным (в духе
неолуддизма) станет
противодействие "денатура-лизации" во всех сферах социальной жизни?
Решусь только высказать осторожную надежду на то, что практические преимущества,
которые люди получат в
быстро "сим-биотизирующемся" мире, своевременное осознание губительности
альтернативных сценариев и
прогрессирующая толерантность пере-кроют мотивации, связанные с ностальгией по
уходящим в прошлое
формам макрогрупповой и видовой идентичности.
В разделе 1.2 рассказано об эпатажной статье А.А. Болонкина [1995],
утверждавшего, что буквально через
поколение созданный людьми электронный разум (Е-существа) приступит к
истреблению исторически
исчерпавшего себя человеческого рода. Главное наше возражение состояло в том,
что сочетание очень высокой
инстру-ментальной мощи со столь примитивной агрессивностью стало бы
самоубийственным для
интеллектуального субъекта. После того, как мы ознакомились с законом техногуманитарного
баланса, можно
добавить: если закон сформулирован верно, то подобного рода сце-нарии следует
считать неправдоподобными.
Вероятно, в последующие годы автор несколько смягчил свою точку зрения. В статье
[Болонкин А.А., 1999]
отношения между людьми и Е-существами представлены уже не как враждебные, а как
партнерские. Более того,
на первых порах именно люди, приближа-ясь к старости, будут преобразовываться в
Е-существа, обретая тем
самым индивидуальное бессмертие в активной электронной форме и неиссякающую
работоспособность. По
расчетам ученого, это станет в принципе возможным уже через 10-20 лет, а к
середине века "бес-смертие будет
практически доступно всем жителям Земли" (с.38).
Такой прогноз выглядит более чем фантастическим и вызыва-ет массу вопросов. Но,
по крайней мере, новая
версия снимает те возражения, которые были обращены к прежней, и согласуется с
общей тенденцией
перерождения Человека Разумного в Человека Самосозидающего (Homo sapiens
Autocreator). Что же касается
фан-тастичности, то, исходя из сказанного выше, чуть ли не все процес-сы,
события и инновации XXI века
должны представляться таковы-ми воображению нашего современника.
Угадывать конкретные технические решения - развлечение пустое, но, я надеюсь,
нам удалось отследить общие
тенденции. До-бавлю, что при оптимальном сценарии следует ожидать дальнейше-го
сжатия исторического
времени. Рост скоростей передачи и пере-работки информации чрезвычайно
динамизирует все процессы, и это,
по всей вероятности, будет сопровождаться распространением "ударной волны
интеллекта" за пределы земного
шара.
Впрочем, в самое последнее время обнародованы новые рас-четы, которые, возможно,
заставят кардинально
пересмотреть не только отдаленные перспективы, но прогнозы на XXI век. Их результат
настолько неожидан, что
мы расскажем о нем (петитом) только в конце следующего раздела.
4.2. Перспективы интеллекта в натуралистической и в постнеклассической
футурологии
Конечность есть только эвфемизм для ничтожества.
Л. Фейербах
Не может ли оказаться так, что созна-ние, как и пространство-время, имеет свои
соб-ственные степени
свободы, без учета которых описание Вселенной будет принципиально не-полным?
А.Д. Линде
Автор принадлежит к тем крайним оп-тимистам, которые верят, что добываемые знания...
превратят
человечество в богов, смело поворачивающих штурвал нашей Вселенной.
И.Д. Новиков
Последовательно познавая себя, косми-ческий субъект, тем самым, стремится стать
вечным двигателем.
"..." Если допустить, что мы являемся инструментом Вселенной, то на-ше
предназначение это борьба с
тепловой смертью.
В.А. Лефевр
Одна амстердамская газета 1650 года напечатала заметку: "В Стокгольме, в
возрасте 54 лет, умер дурак,
который говорил, что может прожить так долго, как он пожелает" (цит. по
[Спекторский Е., 1910, с.57]).
Представьте, речь шла о Рене Декарте. Возможно, великий философ как-нибудь в
полемическом задоре
позволил себе неосторожное высказывание, давшее повод для подобных истолкований,
хотя, скорее всего, он
говорил все же не о собственной физи-ческой неуязвимости, а о потенциально
безграничной способности духа
регулировать естественные процессы. Это убеждение и вызы-вало иронию
современников.
Из приведенных в эпиграфе цитат только первая, в общем-то, скептическая,
принадлежит философу, остальные -
двум профес-сиональным астрофизикам и математику. Суждений подобного рода,
высказанных серьезными
учеными, я мог бы наскрести от силы с де-сяток, а противоположных - сотни. И это
понятно: согласно законам
классического и неклассического (квантово-релятивистского) есте-ствознания,
носитель интеллекта, по большому
счету, обречен. Ду-мать иначе значит допустить возможность коренного пересмотра
ес-тественнонаучных
моделей, в рамках которых, впрочем, удивитель-но не столько то, что живое и
мыслящее вещество со временем
обя-зательно исчезнут, сколько то, что они возникли и продолжают су-ществовать.
Как обычно, начнем с линейной экстраполяции и посмотрим, какую долгосрочную
перспективу обещают
естественные науки в том случае, если эволюционный процесс не будет прерван
глобаль-ной антропогенной
катастрофой. В разделе 3.1 этот вопрос частично рассматривался, и здесь подведем
некоторые итоги.
Исходя из гипотезы о генетически ограниченном сроке суще-ствования каждого вида
в обратной пропорции с
морфологической сложностью организма, авторитетные советские ученые Н.П. Федоренко
и Н.Ф. Реймерс [1981]
определили, что возраст вида Homo sapiens - уже "за сорок" и максимальный срок
его дальнейшего существования
не более 30-40 тыс. лет. Имеются и более пессимисти-ческие прогнозы.
Так, по мнению М. Лобзака,
человек с его непро-порционально развитым мозгом представляет собой "ошибку природы"
и срок его
дальнейшего существования ограничен 20-50 по-колениями (т.е., вероятно, 0,7 -
1,7 тыс. лет) [Lobsack T., 1974].
Если мы не согласимся с этими спорными гипотезами, то пре-дельный срок
существования может быть увеличен.
М.И. Будыко [1975] указывает, что с затуханием вулканической активности Земли
приток углекислого газа в
атмосферу сокращался на протяжении по-следних 100 млн. лет, снижая тем самым
продуктивность биоты. Та-ким
образом, человек застал "последние геологические секунды" умирающей биосферы, и,
если его деятельность не
изменит наблю-даемую тенденцию, то снижение продуктивности до нуля должно
произойти в ближайшие 3-4 млн.
лет. Дальнейшее сохранение более или менее сложных форм жизни станет
невозможным: с прекраще-нием
фотосинтеза могли бы существовать разве что простейшие хе-мосинтезирующие
организмы.
Далее вступают в силу прогнозы геологического порядка: че-рез сотни миллионов
лет на планете иссякнет
водообмен, сильно обмелеют океаны и "обезвоженная среда... едва ли станет
пригодна для жизни". Кроме того,
химические процессы в атмосфере приве-дут к образованию большого количества
свободного кислорода, и "вся
органика на поверхности Земли должна будет сгореть". Спустя еще некоторое время
"тектоническая история
Земли закончится" [Арманд А.Д. и др., 1999, с.27].
Чтобы мало не показалось, затем наступит очередь космиче-ского Апокалипсиса.
Солнце, начав предсмертное
расширение до размеров красного гиганта, либо поглотит, либо, во всяком случае,
полностью сожжет нашу
планету [Аллен Дж., Нельсон М., 1991].
Последующие события, кажется, совсем уже никого не долж-ны интересовать. Тем не
менее, астрофизики
живописуют кошмар-ные сценарии окончательной гибели Вселенной: выбор сценария
за-висит от реальной
плотности вещества, пока достоверно не установ-ленной (см. раздел 3.1), но все
они одинаково безнадежны в
плане долгосрочной перспективы разумного субъекта. По большому счету едва ли
может обнадежить и теория
гравитационного поля, хотя и там речь идет о периоде колебаний в сотни
миллиардов лет.
Добавим, что, согласно современной теории объединенного взаимодействия, протон,
считавшийся абсолютно
стабильным, на самом деле имеет огромный, но все же не бесконечный срок существования.
Значит, всем
вещественным образованиям предстоит рас-пад, после которого пространство
Метагалактики будет заполнено
электронами, позитронами, фотонами и нейтрино (а также, возмож-но, черными
дырами); причем задолго до того,
как распад вещества завершится, соответствующие процессы начнут играть
существен-ную роль в эволюции
Вселенной.
Очень немногие осмеливаются допустить при таких условиях возможность адекватного
перерождения живых
форм, а тем более сохраняют надежду на то, что "невещественная плазма так же
хоро-шо, как плоть и кровь,
сможет служить носителем структур нашей памяти" [Дайсон Дж., 1982, с.70].
Подавляющему же большинству
специалистов по космологии человеческо
...Поділитися у соцмережах
