Жанр: Социология и антропология
Социология макса вебера: труд и экономика
...т будущее
Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 81
развитие производства. Низкая зарплата не оправдывает себя
и дает обратные результаты в тех случаях, где необходимы
высокая квалификация, инициативность, умение брать на себя
ответственность, где используются современные высокотехничные
работы.
Обе стратегии стимулирования, несмотря на свои различия,
имеют дело с одной и той же моделью поведения работника:
он всегда рассчитывает, как бы при максимуме удобства
и минимуме напряжения сохранить свой обычный заработок.
В "Протестантской этике" Вебер подвергает эти ситуации
лишь теоретическому изучению, но известно, что он изучал
вопрос также эмпирически, участвуя в серии конкретных
исследований в промышленности. Одно из них проводилось
уже после публикации "Протестантской этики", а именно
в 1910 г., под руководством А. Левенстейна [171]. По всей
видимости, теоретическая проработка вопроса послужила
исходной базой для эмпирического исследования, в котором
этот вопрос получил более детальную и систематическую
прописку.
По поводу теоретического рассмотрения вопроса можно
высказать ряд замечаний, которые, на наш взгляд, делают
небесспорными окончательные выводы и оценки Вебера.
Стремление не зарабатывать больше нормы, требующейся для
поддержания привычного образа жизни, Вебер интерпретирует
как самое яркое проявление традиционализма, указывая на
то, что расчет на "жажду наживы" у рабочих не проявился.
Но должен ли он вообще проявиться? Почему рабочему должна
быть свойственна та же мотивация или ориентация, что и
предпринимателю - жажда наживы? Почему Вебер априорно
полагает, что у них одинаковая ориентация, если возможности
обогащения, свобода в выборе средств обогащения у
них различны? Разные у них и цели деятельности, характер
и содержание труда, положение в системе общественного
разделения труда и в иерархии управления, различный материальный
достаток, источник и размер доходов, социальный
статус, политические ориентации. Вебер не рассмотрел влияние
указанных факторов, стало быть, окончательный вывод
нельзя считать теоретически полным, доказанным.
4.7. Затраты и компенсация труда
По существу, Вебер поставил проблему затрат и компенсации
труда, которая описывает функциональный алгоритм
трудового общения. Действительно ли работник может,
82 Раздел II. Социология труда
но не хочет выполнять заданную норму? Возможно, что он хочет,
но не может ее выполнить. Если работник хочет, но в силу
недостаточной квалификации, физического или психологического
утомления не может выполнить норму выработки, то
проблема решается достаточно просто.
Индустриальные психологи и социологи объясняют ситуацию
так: "В соответствии с количеством потерянной энергии
возникают субъективные состояния утомления, максимальное
значение которых соответствует предельно допустимому уровню
работоспособности. При этом происходят нарушения, дисфункция
психофизиологического субстрата трудового поведения,
которые отражаются на качестве и возможностях его реализации...
величина утомления является функцией затрат и выступает
мотиватором минимизации профессиональной активности
вплоть до отрицательных значений" [437, с. III]. Вторая
стратегия, описанная Вебером (снижение зарплаты), отражает
психофизиологический уровень рассогласования целей предпринимателя
и интересов работника. Уменьшение зарплаты
не позволило работнику адекватно восстановить затраченные
энергоресурсы. Физическое истощение повлекло за собой сокращение
производительности труда против ожидаемого уровня.
Такая ситуация достаточно ясна: работник хотел, но физически
не смог выполнить ожидавшуюся от него норму выработки.
Гораздо сложнее объяснить первую стратегию трудового
поведения, когда зарплату повышают, а в ответ работник
снижает либо не повышает производительности. Данная ситуация
касается не психофизиологического, а социально-психологического
и социально-экономического уровней рассогласования
затрат и компенсации. В литературе она не получила
еще полного и всестороннего объяснения.
Наиболее продвинутый подход предложен, на наш взгляд,
В. И. Верховиным. Ему удалось составить классификацию затратно-компенсационных
моделей, аналога которой нет ни в
отечественной, ни в зарубежной литературе. Автор выделяет
три группы таких моделей [437, с. 112-115].
В первую группу входят затратно-компенсационные модели,
описывающие ситуации, в которых компенсация превышает
затраты и отдалена во времени. Под такую модель подходят
три типа поведения: затратно-функциональный (приобретение
профессионального мастерства), затратно-креативный (достижение
победы в спорте), затратно-стратификационный (трудовая
карьера).
Вряд ли первую стратегию Вебера можно отнести к данной
группе затратно-компенсационных моделей, поскольку
работник считает, что он недополучает от предпринимателя, что
компенсация не превышает затраты, а недостает до них.
Вторая группа включает модели, базирующиеся на эквивалентном
и гарантированном способе затрат профессиональных
ресурсов и их возмещения. Они оцениваются в стоимостных,
натуральных, стратификационных и социальных показателях.
Основная особенность этих моделей трудового поведения -
их симметричность, т.е. затраты всегда соизмеряются с вознаграждением,
а эквивалентность - необходимое и достаточное
условие того, что данная модель поведения может быть реализована
[437, с. 113].
Подобная модель реализуется в системе контрактных
отношений между работником и работодателем. В процессе
найма устанавливается приемлемая для обеих сторон величина
затрат и компенсаций, которая соответствует субъективным
ожиданиям работника и объективным технико-экономическим
стандартам производства и критериям рыночной конъюнктуры.
В эту группу входят тарифно-нормативные, рыночно-конъюнктурные,
директивно-патерналистские и ценностно-ориентированные
модели трудового поведения. В их основу положены
механизмы социального сравнения и обмена, которые зависят
от уровня притязаний и ожиданий индивидов и определяют
критерии справедливого вознаграждения.
Такого рода модели лишь отчасти применимы к объяснению
первой стратегии Вебера. Приведенный им пример со
жнецом показывает, что работник не способен выступать равноправным
экономическим агентом в системе рыночных отношений.
Он находится в зависимом положении, его отношения
с работодателем не опосредованы рыночным механизмом спроса
и предложения. Он не может торговаться за справедливую
цену рабочей силы, поэтому вынужден устанавливать ее скрытым
способом - сознательно ограничивая норму выработки.
В то же время жнец сравнивает: а) свои затраты и получаемую
компенсацию с трудовым вкладом и вознаграждением
других работников, 6) собственные затраты с получаемым им
вознаграждением у данного работодателя, в) получаемое вознаграждение
со сложившимся (традиционным) образом жизни,
т.е. с неким социально-групповым стандартом жизни. У
веберовского жнеца, несомненно, существует некоторый уровень
притязаний и критерий справедливости вознаграждения,
но в чем конкретно они состоят, Вебер не анализирует и об
этом ясно не высказывается.
К третьей группе моделей относится неэквивалентный и
несимметричный обмен. Такая модель основана на принципе
84 Раздел II. Социология труда
минимизации трудовой активности. Неэквивалентность выступает
стимулом, заставляющим работника снижать норму выработки
и тем самым выравнивать баланс затрат и компенсаций.
"При этом способ затрат выбирается субъектом труда и сохраняет
свою положительную величину до приемлемого уровня,
за которым следует отказ от выполнения производственных
заданий, выражающийся в прямых или косвенных формах"
[437, с. 114].
4. 8. Рестрикционизм и приемлемый стандарт жизни
Прямой формой отказа трудиться служит забастовка, а
косвенной - рестрикционизм (сознательное ограничение
нормы выработки; от англ. restrict - ограничивать). Именно
на это обстоятельство указывает В.И.Верховин: "Затратнокомпенсационные
модели, основанные на несимметричном,
неэквивалентном обмене, были описаны в рамках проблемы
сознательного ограничения выработки. Еще Тейлор выделил
этот феномен, назвав его "работой с прохладцей". Эффекты
минимизации профессиональных ресурсов работников также
описаны Э. Мэйо... Проблема минимизации производительности
труда изучалась... А.Гастевым. В более широком социологическом
аспекте эта проблема получила свое развитие в западных
моделях "социального обмена" (Дж.Хоманс, П.Блау,
А.Гоулднер и др.)" [437, с. 115].
Несомненно, третья модель как нельзя лучше подходит
к объяснению того типа трудового поведения, который описан
Вебером. В этом смысле Вебер, наряду с Тейлором, описавшим
рестрикционизм в то же самое время, т.е. в конце XIXначале
XX в., открывает тот ряд социологов-исследователей,
который заканчивается П. Блау и А. Гоулднером. Вебер неоднократно
будет обращаться к проблемам рестрикционизма
в самых разных сочинениях и в различные периоды творческой
эволюции. В данном случае нас интересует интерпретация
рестрикционизма в "Протестантской этике".
Вебер не приводит свои разъяснения в терминах затратно-компенсационной
модели, хотя прибегает к анализу
социально-экономических причин данного явления. Вебер
задался другой целью - объяснить религиозные корни отношения
к труду в переходный от доиндустриального к индустриальному
обществу период.
Согласно Веберу, пуританская концепция профессионального
призвания, как и кальвинизм в целом, призвана объяснить
динамику экономических ориентаций не только предпринима-
телей, но и рабочих. Традиционный, т.е. докапиталистический
рабочий и рабочий, прошедший "школу капитализма", - два
совершенно разных человека. У них непохожие образ и стандарты
жизни, ценностные ориентации, типы поведения и мотивации,
разные стимулы к труду и стратегии трудового поведения.
Традиционный рабочий трудится над заданием лишь в той
мере, в какой это необходимо, чтобы заработать средства к
жизни, к той жизни, которую он считает для себя приемлемой
и почетной. На большее его притязания не распространяются.
Минимум средств, в которых он нуждается, крайне невелик,
его хватает на удовлетворение очень ограниченных потребностей,
умеренных притязаний.
Таким образом, в традиционном обществе стимулом к труду,
согласно Веберу, служит приемлемый стандарт жизни.
Повышение заработка не заставит индивида трудиться напряженнее,
оно побудит его работать меньшее количество часов,
которых хватит для того, чтобы получить свой обычный заработок.
Подобную стратегию поведения правильнее назвать минимизационной,
экономически пассивной. По мысли Вебера,
она никак не подходит для новой, экономически активной,
капиталистической реальности. Она представляет собой пережиток
докапиталистических форм труда.
Продвижение капитализма в глубь общества невозможно
без интенсификации труда. Новый строй требует более квалифицированного
и ответственного работника, но вместе с тем
и более интенсивного труда. Однако традиционный работник
не способен трудиться по-новому без кардинальной психологической
перестройки, моральной трансформации.
Она заключается в серьезном изменении отношения к
труду, в новом распределении приоритетов между трудом
и досугом. Насыщение новыми установками должно сопровождаться
освобождением от старых, ориентированных на
праздность и облегчение работы, когда больше ценилось использование
свободного времени, нежели интенсивный и тяжелый
труд. Процесс перестройки противоречив, растянут во
времени и требует огромных усилий.
Пуританская концепция призвания обеспечивает необходимую
базу для такой перестройки, дает человеку внутреннюю
побудительную силу к труду, достаточную для того, чтобы
сломить путы традиционализма. Она утверждает, что труд
должен быть самоцелью, призванием человека. К физической
энергии человека, затрачиваемой на преодоление материальной
субстанции вещи, добавляется духовная энергия, необходимая
86 Раздел II. Социология труда
для преодоления усталости, монотонности, нежелания работать
в неблагоприятных условиях.
Вебер подчеркивает, что неприятие труда, выражающее
себя в рестрикционизме, не является прирожденным качеством.
Оно социально приобретается в процессе воспитания
человека, точнее говоря, в процессе социализации, следовательно,
избавление от него наступает также в процессе воспитания.
Функцию воспитателя выполняет -хозяйственная система общества.
Если в обществе долгое время господствовала традиционная,
бюджетная экономическая система, то население вряд
ли будет готово в одночасье воспринять новое, капиталистическое
отношение к труду. Вот почему нарождающийся
капитализм не получает в свое распоряжение рабочую силу
нужного качества [430, с. 83].
Определение Вебера вполне применимо к нынешней России,
где формирование капиталистических отношений происходит
на базе традиционализма.
КРИТИКА ВЕБЕРОВСКОГО ПОДХОДА
К ОБЪЯСНЕНИЮ МОТИВАЦИИ ТРУДА
Из рассмотрения причин рестрикционизма и господства
традиционализма в мышлении людей вполне логично напрашивается
вывод, который делает Ф. Паркин, анализирующий
концепцию Вебера: протестантская этика стимулировала развитие
не только "духа капитализма", но и "духа труда" [236,
р. 51]. В своей интерпретации учения Вебера английский
социолог тесно связывает тип религии и социально-классовую
структуру общества: приверженность той или иной религии
определяется местом, занимаемым данным классом (сословием,
группой) в системе общественного разделения труда, а также
материальными условиями и образом жизни, характером иТак, крестьяне, пролетариат, дворянство и буржуазия привержены
разным типам религиозных верований, поскольку
материальные интересы и жизненный опыт у них не тождественны.
К рациональному типу религии, содержащему новые
принципы трудовой этики и доктрину профессионального
призвания, совершенно не склонны традиционные слои общества:
крестьянство, феодалы, купцы, ремесленники и бюрократы.
Даже пространственный фактор в выборе религиозных предпочтений
играет не последнюю роль. К примеру, рабочие,
занятые на текстильном оборудовании в закрытом помещении,
характеризуются сильными сектантскими устремлениями.
Напротив, находящиеся в открытом пространстве, например
аграрные рабочие, такими чертами не отличаются.
Однако удивительно то, полагает Ф. Паркин, что учение
о взаимосвязи социальной и религиозной позиции человека
не действует там, где Вебер анализирует кальвинизм и капитализм
[236, р. 53]. Так, два противоположных по своему материальному
уровню и социальному положению класса - предприниматели
и рабочие - в равной мере тяготеют к кальвинизму.
Отступает Вебер от своих принципов и в других
аспектах. Вначале рабочий-кальвинист трудится добросовестно
в силу внутреннего убеждения, полагая труд целью самой по
себе, затем он предстает у Вебера как покорное животное,
работающее добросовестно только потому, что предприниматель,
понижая или повышая расценки, использует экономическое
вознаграждение в качестве кнута. 06 этом мы найдем
упоминание в "Экономике и обществе" [378, р. 1010]. В таком
случае резонно задать вопрос: чем же отличается прославляемый
Вебером капиталист от пресловутого рабовладельца,
который также прибегает к принуждению и негативным санкциям?
Между ними разница лишь в средствах: один заимствует
из арсенала принудительных методов прямое физическое
насилие, а другой - денежное воздействие, при помощи которого
человека можно довести, как и при рабстве, до физического
истощения.
И вообще, в связи с таким анализом возникает более
фундаментальный вопрос: насколько прав был Вебер в своем
описании капитализма? Не идеализировал ли он положение
дел? Каково соотношение в зрелом капитализме нормативной
базы, моральных стимулов и механизмов принуждения? Рыночные
отношения между рабочим и работодателем, несомненно
являются более цивилизованными по своей форме. А по
своему содержанию? Если и в зрелом капитализме деньги
выполняют функцию кнута, то при чем здесь внутреннее
убеждение, профессиональное призвание, религиозный смысл
труда? Не служат ли они изящной декорацией, скрывающей
неприглядную суть капиталистического труда?
Постоянный страх оказаться безработным действует на
психику разрушающе. Это доказывают современные исследования.
А отсутствие работы лишает человека средств, обрекая
его если не на голодное, то на полуголодное существование и
унижения. Неизвестно, почему индивид трудится при капитализме
интенсивнее и добросовестнее -то ли в силу внутреннего
88 Раздел II. Социология труда
побуждения (в том числе религиозного), то ли в силу внешнего
принуждения (денежного прессинга). Наконец, последний
вопрос, ответ на который Ф. Паркин не находит у Вебера: если
в зрелом капитализме велик удельный вес принуждения, то
откуда взялись мягкие методы побуждения в раннем капитализме?
В аргументации Вебера английский социолог находит
не одно слабое звено. К примеру, Вебер утверждает, что кальвинизм,
совершивший духовную революцию, сломавший инерцию
традиционализма, сформировал у рабочих новое отношение
не только к труду, но и к вознаграждению [236, р.54].
Грубо говоря, если раньше они трудились за деньги, то теперь
и за деньги, и за совесть. Рисуя традиционализм в негативных
красках, Вебер берет за образец поденщика-агрария, человека,
выполняющего малоквалифицированную работу. Наемный
аграрий не является хозяином, у которого совсем иная структура
и интенсивность мотивации. Поденщик не является городским
ремесленником, мотивация которого также совершенно
иная. Почему бы Веберу не взять за образец традиционализма
высококвалифицированного работника или собственника своего
дела? Возможно, что тогда у него получилась бы совсем
иная картина действительности.
Аргументация Вебера малоубедительна и в другом смысле.
Жнец, работающий за 2,5 марки в день, является сельским
жителем. Он носитель старых убеждений и старых религиозных
ценностей. Новые ценности протестантизма, как неоднократно
подчеркивал сам Вебер, зародились в городе. Естественно,
что поденщик никак не может быть носителем новой
религии, по крайней мере до тех пор, пока не переехал в город.
Но что происходит с ним по приезде в город? Подобный
вопрос встает перед социологами всякий раз, когда они исследуют
проблемы урбанизации и массовой миграции населения
из деревни в город. Урбанизация - процесс универсальный,
прослеживаемый в разных странах и на разных исторических
этапах. Он охватывал не только общества, где доминирующей
являлась протестантская этика. Изучая причины, факторы и
последствия урбанизации, социологи не обязательно прибегали
к помощи религии. Достаточным оказывался социально-экономический
и социально-психологический анализ.
Как отмечал Дж. Гэлбрейт, массовый процесс миграции
рабочей силы в город сам по себе уже оказывал разрушающее
воздействие на традиционализм. Религиозная трансформация,
в сравнении с ним, представляется малозаметным явлением.
Отрыв от традиционной почвы, замкнутого общинного мира
и столкновение с индустриальной городской культурой с ее
анонимностью, открытостью социальных связей до основания
разрушает устоявшиеся стереотипы и установки к труду.
Тем не менее Вебер упорно не желает считаться с социально-экономическими
факторами. Во главу угла он ставит
религию. Вебер приводит третий замечательный пример, призванный,
по его мнению, сыграть решающую роль в системе
аргументов [430, с. 83-84]. Первые два касались повышения
и понижения зарплаты безотносительно к религиозным убеждениям
работника. В третьем примере он сравнивает два типа
незамужних работниц - обычных и воспитанных в религиозной
среде. У первых сильны традиционные привычки, велико
нежелание трудиться рационально и эффективно, "приспособиться
к новым формам организации труда, научиться чему-либо,
сконцентрировать на чем-нибудь свои мысли или
вообще мыслить. Попытки разъяснить им, как сделать работу
более легкой и прежде всего более выгодной, встречают полное
непонимание, а повышение расценок оказывается бесполезным,
поскольку оно наталкивается на силу привычки".
Напротив, работницы, получившие специфическое религиозное
воспитание, очень восприимчивы к обучению новым
техническим методам, у них выше способность к систематическому
мышлению, сильнее приверженность чувству долга,
трезвое самообладание и расчет, сочетающиеся у них со строгой
хозяйственностью. Уже одного этого наблюдения, по
мнению Вебера, достаточно для возбуждения вопроса о тесной
взаимосвязи между религиозной ориентацией и умением интегрироваться
в капиталистическую экономику, а анализ дополнительных
данных, в том числе статистики, в общем и целом
доказывает наличие подобной связи.
Итак, Вебер полагал, что традиционное нежелание рационально
работать, отсутствие "жажды наживы", нерасчетливость
- исключительно наследие докапиталистической эпохи,
которое в эпоху зрелого капитализма должно окончательно
исчезнуть. Однако исторические факты заставляют усомниться
в правильности веберовского вывода.
Первый факт относится к американскому капитализму
рубежа XX века. Тейлор, Эмерсон и другие сторонники "научного
менеджмента" писали о том, что в самой передовой стране
капитализма процветают мания вала, нерациональность на всех
уровнях управления, субъективизм и произвол руководителей,
нежелание трудиться у рабочих. Мы, рабочие, выполняли не более
двух третей от дневной нормы выработки, вспоминал о
своей молодости Тейлор, и такая практика была массовой.
90 Раздел II. Социология труда
Второй факт принадлежит другой эпохе. В начале 30-х гг.,
когда американское производство полностью перестроилось
на принципах рациональности и НОТ, стало высокорентабельным
и высокотехнологичным, Э. Мэйо, проводивший Хоторнские
эксперименты, обнаружил тот же самый рестрикционизм,
что и Тейлор. Рабочие тщательно скрывали от администрации
занижение производительности.
И, наконец, третий, скажем так, решающий факт. В начале
XX в. выдающийся советский нотовец А. Гастев сравнивал
труд зарубежных и отечественных рабочих. Тех и других он
знал по личному опыту: в эмиграции он трудился на заводах
Франции, а перед революцией - на одном из лучших петербургских
заводов "Айвазе". Гастев пришел к выводу:
рестрикционизм отменно получался у иностранцев, но никак
не давался русским. Последние выдавали друг друга разным
ритмом труда. Оказывается, для того, чтобы сознательно замедлять
производительность всей группы, нужны сплоченность
и солидарность, хорошие навыки работы, высокая координация
и кооперация труда. Только прошедшим индустриальную
школу капитализма работникам удавалось столь сложное
искусство. Причину неудачи русских Гастев видел в наличии
у них традиционализма, неумения трудиться рационально. Это
и не удивительно, ведь русские рабочие того времени в большинстве
своем были вчерашними выходцами из деревни.
ЭМПИРИЧЕСКИЕ ОПЫТЫ М. ВЕБЕРА
В ПРОМЫШЛЕННОСТИ
По мнению Т. Парсонса, Вебер приблизил гуманитарное
знание к канонам эмпирической социальной науки в гораздо
большей степени, чем кто бы то ни было до него [241]. Столь
высокая оценка заслуг немецкого мыслителя в развитии именно
эмпирической, а не теоретической социологии, где его вклад
общепризнан, на первый взгляд может показаться неправомерной.
Однако наши сомнения быстро рассеиваются, когда мы
анализируем историю проведения М. Вебером эмпирических
исследований.
Шесть раз на протяжении своей жизни М. Вебер участвовал
в эмпирических социальных исследованиях [170]. Его
самые ранние поиски затрагивали проблемы условий труда и
ценностные ориентации промышленных и сельскохозяйственных
рабочих. В них использовались как опросники, так и
прямое наблюдение. В последующем применялся также вероятностно-статистический
метод. Используя количественные
методы, Вебер справедливо полагал, что взаимосвязь социальных
явлений можно выразить только в терминах теории
вероятности. Очевидно, что исторический анализ, опирающийся
на великое множество фактов, также следует отнести
к разновидности эмпирического исследования.
Первый опыт проведения конкретного социального исследования
Вебер получил в 27 лет. С группой университетских
профессоров он анализировал причины растущего напряжения
в отношениях между правительством и немецкими рабочими,
которые в то время находились под сильным влиянием социалистических
лозунгов и идей. Ученые поняли, что первое, с
чего следует начинать, это изучение уровня и условий жизни
рабочих, причин расхождения между ростом цен на продукты
питания и реальной зарплатой. В качестве практической цели
своего исследования они провозгласили намерение уменьшить
влияние марксистского учения на сознание рабочего класса,
снять напряженность в отношениях между трудом и капиталом.
В 1890 году более чем 3 тысячам землевладельцев был
роздан весьма подробный вопросник, в котором респондентам
предлагалось детально описать ситуацию, сложившуюся в их
районе. Заполненными оказалось 70% анкет. По результатам
исследования в Восточной Пруссии М. Вебер подготовил
научный отчет, из 890 страниц которого 120 содержали таблицы
доходов и бюджетов рабочих семей.
Вместо обычного в академической науке рутинного обобщения
данных М. Вебер дает развернутое политическое и
сравнительно-культурное описание причин эмиграции в Пруссию
польских крестьян. В те времена никто др
...Закладка в соц.сетях
