Жанр: Социология и антропология
Социология макса вебера: труд и экономика
...ер приводит несколько примеров
из истории России: 1) капиталистическое использование
несвободного труда (крестьяне на помещичьих фабриках);
2) роль международного экспорта зерна крестьянами Черноземья,
который, при слабом развитии городов, служил компенсацией
неразвитости местных рынков; 3) выплата оброка
крепостными ремесленниками в период, предшествовавший
освобождению России от крепостного права.
Однако подобные случаи у Вебера достаточно редки.
Генезис общинно-родового строя он прослеживает в основном
на примере античности, арабского Востока, Германии и средневековой
Европы. Возможно, что подобный выбор объектов
исследования лучше всего соответствовал целям веберовской
методологии, ибо предоставлял крайне разнообразный исторический
материал. Тем не менее русская поземельная община
- даже по мнению немецких историков - случай
уникальный. К сожалению, Вебер детально так и не проанализировал
его. Возможно, сказалось незнание русской литературы
по данному вопросу, которая насчитывала к началу
XX в. несколько тысяч названий и являлась, пожалуй, самой
представительной в мире.
Глава 4.
МОТИВАЦИЯ И СТИМУЛИРОВАНИЕ ТРУДА
Мотивация труда - форма внутреннего вознаграждения,
побуждение к активной работе, основанное на удовлетворении
важных для человека потребностей (в признании, самореализации,
принадлежности к "значимым другим"). Мотивация и
стимулирование труда тесно связаны с производительностью
и разделением труда, но выражают не внешние организационные
факторы, а человеческий фактор и отношение человека
к труду. В сочинениях М. Вебера мотивация и стимулирование
труда занимают одно из центральных мест. В современной
социологии труда они включаются в понятие содержательности
труда. В общем виде структура содержательности
труда выглядит следующим образом.
Цель - ожидаемый результат и идеальный план действий.
Отношение к труду - эмоциональная расположенность или
отчужденность от своей работы, ощущение осмысленности
труда, стремление переформировать окружающий мир по
собственному плану. Стимулы труда - внешние факторы,
побуждающие к экономической активности. Мотивы труда -
внутренние стимулы или потребность, требующая удовлетворения.
Мотивы тесно связаны с ценностями и ценностными
установками. Ценности - этические императивы (повелевающие
требования) в данном случае трудовой деятельности.
Удовлетворенность трудом - чувство удовольствия, получаемое
от любимой работы, состояние сбалансированности между
претензиями (запросами, потребностями личности) и оценкой
степени их реализации. Чем выше запросы, тем сложнее их
удовлетворить.
4. 1. Стимулирование и производительность труда
Различные типы технического и социального разделения
труда создавали неодинаковые возможности для проявления
мотивации труда и соответствующего роста производительности
труда. Иначе говоря, эффективность разных типов разделения
труда была различной. Одно дело рыночная экономика,
другое - "бюджетная". Естественно, что, сменяя друг друга
во времени, различные типы разделения труда приводили к
тому, что на разных стадиях по-разному создавались условия
для повышения производительности труда.
Вебер затрагивает три вида предпосылок повышения
производительности труда: 1) оптимум способностей, необходимых
для выполнения каких-либо функций; 2) оптимум
профессиональных навыков, приобретенных на практике;
3) оптимум наклонностей, предрасположенности к труду
[378, р. 150].
И унаследованные, и приобретенные благодаря обучению
способности должны тестироваться. В деловом предпринимательстве
первой такой попыткой были тейлоровская система
рациональных методов труда, в которой учитывались психологические
аспекты. Профессиональные навыки совершенствуются
благодаря более рациональной и продолжающейся специализации,
т.е. производственному опыту. Наклонности и
предрасположенность к труду определяются в том числе
внутренней заинтересованностью в конечных результатах, либо
внешним принуждением к труду (прямым или косвенным).
Принуждение обычно имеет место там, где работа выполняется
по распоряжению, недобровольно. Такое принуждение может
выражаться, например, в угрозе немедленного применения
физической силы или каких-либо иных нежелательных для
человека воздействий. Еще один источник принуждения -
72 Раздел II. Социология труда
угроза того, что в случае низкой выработки человеку снизят
расценки, уменьшат заработок [378, р. 150].
Прямой противоположностью принудительному стимулированию
труда выступает у Вебера метод свободного выбора
приемов труда и форм исполнения. Выбор качественно различных
видов деятельности и количественная дозировка уровня
исполнения отвечают самой природе рыночной экономики, где
ситуация постоянно изменяется, каждый несет свою долю
риска и ответственности в одиночку. С точки зрения формальной
рациональности и технических условий производства,
полагает Бебер, предпочтительнее свободная, а не принудительная
мотивация к труду.
У свободной, или рыночной системы стимулирования
труда есть свои позитивные и негативные моменты. Так,
например, когда техническая специализация достигает очень
высокого уровня, экстремум монотонности операций какимто
образом ограничивает побуждение к чисто материальным
стимулам, допустим зарплате. С другой стороны, только когда
оплата труда пропорциональна объему выполненной работы,
т.е. строится на сдельных расценках, у человека появляется
желание увеличить производительность труда. В капиталистической
системе, говорит Вебер, непосредственным базисом
желания хорошо работать выступают преимущества сдельной
оплаты и страх перед увольнением [378, р. 150-151].
4. 2. Отделение работника от средств производства
В основе того или иного способа стимулирования и
мотивации труда лежит, по мнению Вебера, отделение работника
от средств производства. Если последнее налицо, то
возможны несколько ситуаций.
Первая ситуация заключается в том, что при прочих равных
условиях вероятность того, что люди будут желать работать
под влиянием эмоций (аффективный базис), велика при
спецификации функций, а не при их специализации. Причина
в том, что конечные результаты личной трудовой деятельности
индивида здесь более очевидны, ведь он выполняет всю работу
от начала до конца [378, р. 151].
Вторая ситуация - это традиционная мотивация к
труду. Она имеет место в сельскохозяйственных работах и
в домашней промышленности. Характерная черта данного
типа мотивации - уровень выполнения работы ориентирован
на продукт, который является стереотипным (шаблонным) и
по качеству, и по количеству. Отсюда вытекает ориентация
на неизменный, или традиционный уровень оплаты (вознаграждения)
и традиционный образ жизни. Там, где сильны
традиционные установки к труду, управлять трудовым поведением
людей на рациональной основе крайне сложно. Практически
невозможно добиться увеличения производительности
труда, полагает Вебер, даже с помощью такого эффективного
инструмента, как сдельная оплата. Более того, как показывает
опыт, сохранение традиционных патриархальных отношений
с лордом или собственником само по себе уже способно
воспроизводить весьма высокий уровень аффективной мотивации
[378, р. 151].
Наконец, возможна третья ситуация, когда мотивация
основывается на абсолютных ценностях. Обычно это результат
религиозных ориентаций или высокой привязанности
индивидов к социальным ценностям. В этом случае пользуются
уважением только какие-то конкретные виды работы и
не пользуются другие, допустим частнопредпринимательская
деятельность, осуждаемая за склонность к стяжательству.
Например, православие осуждало или во всяком случае
не поощряло стяжательство, накопительство, страсть к наживе
[378, р. 151].
Напротив, протестантизм рассматривал рациональную
предпринимательскую деятельность, бизнес как способ служения
Богу. Вебер приводит иной пример, он говорит, что
"альтруистическая" установка рабочего по отношению к своей
семье, особенно в патриархальном хозяйстве, - это типичный
элемент морального долга трудиться вообще. Подобный
элемент составляет мотивационное ядро данного типа отношения
к труду.
Из более современных примеров можно привести многочисленные
вопросы в советских анкетах, распространявшихся
на предприятиях в 60-70-е гг. В различных вариациях и
формулировках суть их сводилась к тому, что респондента
спрашивали: является ли труд для него "общественным долгом",
"бескорыстным служением обществу" или "стремлением
повысить материальное благополучие".
4. 3. Присвоение средств производства
и личного контроля
Присвоение средств производства и личного контроля над
процессом труда, по Веберу, определяет один из самых сильных
побудителей к неограниченному желанию работать. Это
фундаментальная основа, выполняющая экстраординарную
74 Раздел II. Социология труда
роль в жизнедеятельности небольших предприятий в сельском
хозяйстве, подразумеваем ли мы под ними небольшие фермы
(хозяйства собственников) или арендные хозяйства, работники
которых движимы сильным желанием стать когда-то собственниками,
повысить свой социальный статус.
Так, мелкий крестьянин, не имеющий достаточно большого
капитала, вынужден затрачивать в своем хозяйстве личный
труд, выполняя не специализированные, а специфицированные
функции. Для того чтобы как-то улучшить свое материальное
благополучие, ему приходится вкладывать все больше и больше
усилий, т.е. интенсифицируя свой труд и одновременно
ограничивая минимумом свои жизненные потребности. Это
необходимые предпосылки для сохранения своей экономической
независимости.
В промышленности соответствующий пример - деятельность
мелких предприятий - можно найти приблизительно
в XVI веке, т.е. до того, как наступила эпоха механизации и
детальной специализации функций. Небольшая ткацкая мастерская
с одним собственником и несколькими рабочими,
не обладая значительным постоянным капиталом и сложным
разделением труда, не занималась массовым производством
и не очень сильно зависела от рыночных условий. В неблагоприятные
времена такое предприятие просто ограничивало
свою деятельность, что, конечно же, отражалось на материальном
положении рабочих, но не в таких катастрофических
размерах, как на крупных предприятиях (разорение предпринимателя,
увольнение массы рабочих).
4. 4. Формы религиозной этики труда:
к проблеме неэкономической мотивации
Мотивация может основываться не только на идеологических,
но и на религиозных ценностях, утвердившихся в народе
и выражающих его духовные устремления, ставших элементами
общепринятого образа жизни. В Западной Европе это
ценности протестантского духа, приведшие или повлиявшие
на формирование капитализма. В России же, по мнению
Вебера, религиозные ценности, отражающие своеобразие русского
смысла жизни и отношения к труду, выразились в славянофильстве.
Когда Вебер рассматривает так называемые "формы
коммунизма": монастырские общества, утопические коммуны,
сектантские группы, "мужские дома" в первобытном обществе,
группы пиратов, армейские подразделения и современные
коммунистические организации, - то оказывается, что они
имеют общую основу: у них наблюдается тенденция к неэкономической
мотивации. В частности, речь идет о "ценностно-рациональных"
стимулах дисциплины (Вебер заключает
термин в кавычки, видимо, придавая ему обратный смысл),
суть которых - выжимки из пропагандистских лозунгов
[378, р. 154].
Раскрывая категории социологии религии, Вебер подчеркивает,
что славянофильство представляет религиозные ценности
крестьянской идеологии. Подобно лютеранству в Западной
Европе, которое направлено против интеллектуального рационализма
и политического либерализма, славянофильство в
России также носило консервативный оттенок. Его центральная
идея - борьба с капитализмом и современным социализмом.
Так, например, народники, которые, по мнению Вебера,
являются сектантским или наиболее фанатичным направлением
в славянофильстве, пытаются связать в одно целое
антирационалистический протест интеллектуалов России с
протестом пролетаризированного класса "фермеров" против
забюрократизировавшейся церкви, служащей интересам правящего
класса.
Таким образом, социальный протест интеллектуалов и
аграриев вплетен в религиозный контекст. Протест против
современного рационализма и капитализма в славянофильстве
выливается в протест против городской культуры, поскольку
носителями и рассадниками рационализма считаются именно
города.
Это тем более странно, пишет Вебер, что в Западной
Европе авангардом религиозного обновления и носителями
религиозного благочестия выступали именно города. Раннее
христианство возникло прежде всего как городская религия,
сложилось в городских коммунах. И это неудивительно, так
как христианство разрушало те кровнородственные связи
между людьми, на которых покоился сельский образ жизни.
Взамен им христианство постулировало духовную общность
людей, но общность организованную. Христианство как этическая
религия спасения и личного благочестия нашла в городской
среде самую подходящую почву. Позже именно в городах
появлялись новые течения, требующие обновления религиозной
доктрины (Реформация). В конечном счете они обогатили
религию, сделали ее многообразным и весьма гибким институтом
общества.
Ранее христианство видело в сельских жителях грубых,
неотесанных язычников. Официальная доктрина средневековой
Раздел II. Социология труда
церкви, как она сформулирована Фомой Аквинским, считала
крестьянство низшим классом христиан, людьми второго сорта.
Историческая "реабилитация" крестьянства, его религиозное
восхваление и вера в его особое благочестие - это продукт
более позднего этапа развития. Особая заслуга в этом, несомненно,
принадлежит лютеранству (которое, уточняет Вебер,
нельзя отождествлять с позицией самого Лютера).
И совершенно не случайно Вебер проводит параллель
между западноевропейским лютеранством - мирской религией
крестьянства и российским славянофильством - интеллигентским
выражением патриархально-крестьянской идеологии.
Оба течения имеют много общего, но возникли и сформировались
они в разное историческое время: лютеранство в XVI в.,
а славянофильство в XIX в. Если на смену лютеранству пришел
кальвинизм как выразитель капиталистического духа и идеологии
буржуазии, то на смену славянофильству в России не пришло
никакого альтернативного религиозного течения, выражавшего
дух капиталистического предпринимательства.
Западничество оставалось все же незначительным явлением,
оно затрагивало часть российской интеллигенции и не стало
в конечном итоге религией нарождающейся буржуазии. В России
буржуазия не получила своей религии, отличной от религии
крестьянства. Носителя капиталистического духа, т. е.
своего протестантизма, в России не возникло, как не сформировалась
и развитая городская культура.
Труд крестьянина связан с природой и зависит от ее
естественных, т.е. сезонных циклов, урожаев и неурожаев,
стихийных явлений (наводнений, засух и т.п.). Такой труд,
полагает Вебер, очень мало ориентирован на "рациональную
систематизацию", создание искусственных условий для своей
трудовой деятельности в виде экономических предпосылок и
механических средств труда, не зависящих от колебаний природы.
Машина действует круглогодично в одинаковом темпе
и требует регулярной поставки сырья так же, как и регулярного
сбыта продукции, которая производится в массовых
масштабах. Это во многом и предопределяет тот факт, что
крестьянство связано с религиозными ценностями, т.е. становится
их активным выразителем, говорит Вебер, только когда
ему угрожает пролетаризация или порабощение либо со стороны
местных сил (финансовых или сеньориальных), либо
внешней политической власти.
Применив логику веберовского анализа к России, можно
увидеть, что угроза пролетаризации наступила для русского
крестьянства только в конце XIX - начале XX в. В этот
момент оно отличалось значительной социальной и имущественной
дифференциацией, распадом общинных, кровнородственных
и соседских связей. Пролетаризация крестьянства,
усилившееся отходничество, приток бывших общинников на
городские фабрики и формирование рабочего класса все же
не стали той питательной средой, на которой произрастала
новая религия русского крестьянства, как это случалось в
разные периоды в Палестине и Швейцарии, где религиозный
подъем крестьянства стимулировался широкими аграрными
реформами.
В России же аграрные реформы шли очень медленно, а
официальная церковь настолько забюрократизировалась, что
мало чем отличалась от государственной бюрократии. К исходу
XIX в. православие не имело уже сильной поддержки ни
в одном слое или группе населения. Поэтому исторические
поиски крестьянством новых ценностей шли вне рамок религии.
Их источником стали внерелигиозные ценности, а именно
идеалы утопического социализма и уравнительного коммунизма,
которые отражали также мировоззренческие искания
рабочего класса, представленного наполовину вчерашними
крестьянами, а также искания значительной части интеллигенции.
Революция 1917 г. послужила логическим завершением
идейно-религиозного кризиса и выходом на новый, нерелигиозный
уровень мотивации и отношения к труду.
4.5. Этическая рациональность
и религиозное обновление
Та легкость, с какой русское крестьянство отошло от православия
как религии, объединяющей весь народ, а не отдельные
социальные группы внутри себя, объясняется, в частности,
тем обстоятельством, что от языческих ценностей русское
крестьянство окончательно освободилось лишь в XVII в.
Только с этого момента, по мнению некоторых специалистов,
можно говорить об окончательном торжестве православия на
бескрайних просторах России.
Но и после этого православие, далекое от ценностей рационализма
и капиталистического накопления, было пропитано
изрядной дозой традиционализма. Нельзя поэтому говорить
о какой-либо аграрной религии, религии крестьянства до тех
пор, считает Вебер, пока религиозные ценности не получили
этической рационализации. В противном случае лучше говорить
о стихийных верованиях, духе традиционализма, а не о
самостоятельной религии крестьянства.
78 Раздел II. Социология труда
Сельские массы, по мнению Вебера, всегда страдали недостатком
этической рациональности, они не могли свои стихийные
верования выразить в строгой форме этических ценностей,
религиозных учений. Но каждый раз, когда это случалось, а
случалось такое в истории христианства нечасто, оформившееся
этико-религиозное учение крестьянства принимало
форму революционно-коммунистического движения.
Вебер приводит примеры средневековых коммун, которые
придерживались не только революционных по отношению к
окружающему миру ориентаций, но и пуританских ценностей
во внутренних отношениях. Идеалы равенства и нестяжательства,
честной бедности и оплаты по труду становились одновременно
и религиозными ценностями, и формой выражения специфического
для крестьянства социального статуса. Именно крестьянство,
ищущее религиозного обновления, превращается у
Вебера в основного носителя революционно-коммунистического
мировоззрения.
В доказательство он ссылается на историю крестьянской
войны в Германии (1524-1525 гг.), радикально-коммунистического
движения мелких арендаторов в Англии и крестьянских
сект в России. Все они имели своим источником аграрный
коммунизм, а экономической базой - общинную собственность
на землю. Все они находились под угрозой пролетаризации
и боролись против официальной церкви как защитника интересов
правящего класса. Но сама возможность подобных движений
крестьян появилась, лишь когда их религиозные требования и
социальные ожидания оформились в этическую религиозную
доктрину. И все же, заключает Вебер, крестьянство редко выступает
носителем иной религии, кроме примитивно-магической.
Прогрессивные же религиозные учения всегда апеллировали
к передовой части крестьянства, их рационалистическим
установкам и желанию улучшить свое социальное
положение не революционным путем, а неустанным трудом и
легальным способом. Если революционно-коммунистический
способ изменения социального статуса предполагает обязательно
массовое движение, то религиозно-либеральный, основанный
на протестантской этике дух обращается к индивиду
и его мирному занятию.
4.6. Традиционное мышление и дешевый труд
Торжеству рационального капитализма серьезно препятствуют
два фактора - традиционное мышление рабочих и
столь же традиционное мышление предпринимателей. Для
капитализма столь же неприемлемы недисциплинированные,
несознательные рабочие, как и откровенно беззастенчивые в
своей склонности к наживе дельцы [430, с. 78-79]. Традиционные
образ мысли и образ жизни преобладают в слаборазвитых,
в сравнении с Западной Европой, странах, там, где хозяйственная
деятельность не ориентирована ни на рациональное использование
капитала, ни на рациональную организацию труда.
Первым противником, с которым пришлось столкнуться
"духу капитализма", явился традиционализм в поведении и
образе жизни рабочих. Особенно сильны его позиции там, где
процветает сдельная оплата труда. Обычный способ, каким
предприниматель стремится повысить эффективность производства,
заключается в повышении расценок. Он ожидает, что
рост зарплаты в короткий срок изменит мотивацию рабочих,
вызовет их заинтересованность в увеличении производительности
труда. Однако ожидания предпринимателя часто
не оправдываются.
Причина кроется в психологии поведения рабочих. "В
ряде случаев повышение расценок ведет за собой не рост, а
снижение производительности труда, так как рабочие реагируют
на повышение заработной платы уменьшением, а не увеличением
дневной выработки" [430, с. 80]. Предположим, что
жнец получает за 1 морген земли 1 марку, а его ежедневная
выработка составляет 2,5 моргена. Таким образом, в день он
зарабатывает 2,5 марки. После повышения оплаты на 25 пфеннигов
за 1 морген он стал убирать вместо ожидавшихся 3 моргенов
всего лишь 2, получая не 3,75 марки в день, а все те же
2,5. "Увеличение заработка привлекло его меньше, чем облегчение
работы; он не спрашивал: сколько я смогу заработать
за день, увеличив до максимума производительность моего
труда; вопрос ставился по-иному: сколько мне надо работать
для того, чтобы заработать те же 2,5 марки, которые я получал
до сих пор и которые удовлетворяли мои традиционные
потребности? Приведенный пример может служить иллюстрацией
того строя мышления, который мы именуем "традиционализмом":
человек "по своей природе" не склонен зарабатывать
деньги, все больше и больше денег, он хочет просто жить, жить
так, как он привык, и зарабатывать столько, сколько необходимо
для такой жизни. Повсюду, где современный капитализм
пытался повысить "производительность" труда путем увеличения
его интенсивности, он наталкивался на этот лейтмотив
докапиталистического отношения к труду" [430, с. 81].
Такова первая стратегия - повышение зарплаты, - при
помощи которой безуспешно пытались разбить лед традицио80
Раздел II. Социология труда
нализма. Столь же безуспешен и второй способ - стратегия
снижения зарплаты - стремление "принудить рабочих производить
больше, чем раньше, путем снижения заработной платы"
[430, с. 81]. Вебер не приводит количественных расчетов,
но их можно получить, пользуясь вышеприведенным примером.
Предположим, что жнец получает за 1 морген убранной
земли 1 марку, а его ежедневная норма составляет 2,5 моргена.
После понижения зарплаты, а точнее сказать расценки, на
25 пфеннигов за 1 морген он вместо ожидавшихся 3 УЗ или
5 моргенов, что позволило бы ему получить ту же зарплату
или зарабатывать больше, убирал 2,5 моргена либо еще меньшую
площадь.
Если при первой стратегии предприниматель ожидал получить
прибыль за счет тех денег, которые он получит, продав
больший, чем раньше, урожай (по его расчетам производительность
труда должна увеличиться), то при второй стратегии
он намеревался получить прибыль за счет тех денег, которые
он недоплатил бы в качестве зарплаты. Хотя Вебер этого
не говорит, называя обе стратегии неудачными, но вторая дает
эффект в краткосрочной перспективе и ведет к провалу в долгосрочной.
Напротив, стратегия повышения зарплаты более
выгодна в долгосрочной перспективе, но ничего не дает в краткосрочной.
Косвенно Вебер объясняет причины. Те, кто снижает
зарплату, надеясь за ее счет повысить прибыль, убеждены, что
человек трудится до тех пор, пока беден; стоит ему разбогатеть,
как он перестает работать. Подобная философия находит свое
воплощение в безработице ( "резервной армии труда" ), конкуренции
на рынке труда и дешевой рабочей силе. Конечно, чем
дешевле труд, тем шире у предпринимателей возможности по
расширению бизнеса. Однако у дешевого труда есть оборотная
сторона: чем меньше платят рабочему, тем хуже он восстанавливается.
Недоплата имеет своим следствием недоедание и
физическое истощение. Чем хуже питается работник, тем менее
производителен он: даже физически он не в состоянии выполнять
прежние нормы (если они достаточно высоки). Производительность
неминуемо падает. В результате дешевый труд
оказывается в перспективе очень дорогим. Современный силезец
(т.е. поляк) при полном напряжении сил убирает две трети
той нормы, которую свободно выполняет лучше питающийся
померанец или макленбуржец [430, с. 82].
Следовательно, чем выше зарплата, содержательнее и богаче
образ жизни, тем выше производительность труда и выше прибыль
предпринимателя. Дешевый труд сдерживае
...Закладка в соц.сетях
