Абзац: Полный самый URL: https://lib.co.ua/sociology/kravchenkoai/sociologijamaxaveberatrud.jsp Социология макса вебера: труд и экономика Кравченко А.И. Социология Макса Вебера: труд и экономика. М., 1997. 208 с. Введение. Раздел 1. ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ТВОРЧЕСТВА М. ВЕБЕРА. Раздел II. СОЦИОЛОГИЯ ТРУДА. Раздел III. СОЦИОЛОГИЯ КАПИТАЛИЗМА. Раздел IV. СОЦИОЛОГИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ. Заключение. Приложение М.Вебер ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ СТРАТИФИКАЦИИ* Экономически детерминированная власть и социальный порядок. Введение В начале 90-х гг. в России резко возрос интерес к экономической социологии, впервые четко обозначившийся во второй половине 80-х гг. Буквально на глазах из периферийной области она становится к 1994 г. одним из лидирующих социологических направлений. В короткие сроки, исчисляемые несколькими годами, появляются фундаментальные монографии, сборники, учебные пособия, программы учебных курсов и огромное количество эмпирических проектов, прямо или косвенно связанных с этой предметной областью. Впервые в 1992 г. в ведущем академическом журнале "Социологические исследования" появилась рубрика "Экономическая социология". Вместе с традиционно мощным направлением - социологией труда (включая социологию менеджмента) - экономическая социология начинает постепенно доминировать в сфере научных приоритетов социологов. Причиной изменений явились объективные обстоятельства: разрушение социалистического планового хозяйства и сокращение государственного субсидирования науки, почти обвальный переход к рыночной экономике, изменение рынка научного труда и источников финансирования, расширение заказов на социологические исследования со стороны частного сектора, общая коммерциализация социологии. Российские и зарубежные предприниматели, обживая новое для себя экономическое пространство, проявляют несомненную заинтересованность в точном диагнозе российского общества, производительных и потребительских возможностей населения, в изучении отношения людей к частной собственности, безработице, бизнесу и т.д. Волей или неволей, но многим отечественным социологам, ранее не имевшим даже поверхностного представления об экономической социологии, пришлось осваивать новую для себя профессию. В академических кругах активизируется интерес к историческим и теоретико-методологическим вопросам экономической социологии. Разгораются дискуссии о ее статусе, специфике, исторических корнях и границах предметной области. Однако и на Западе, давно построившем рыночное общество и намного раньше обозначившем свою осведомленность в сфере экономической социологии, интерес к ней не только не угасает, но в последние годы заметно усиливается. 6 А.И.Кравченко. Социология Макса Вебера: труд и экономика Вот лишь некоторые свидетельства. Из проанализированных нами 680 зарубежных работ, опубликованных в разное время по теме "Общество и экономика", иначе говоря по экономической социологии и социологии труда, всего 40% вышли в свет до 1979 г., 38-в период с 1980 по 1984 г., а 22°о- после 1985 г. В последние 15 лет по данной тематике выпущено в 1,5 раза больше литературы, чем за все предыдущие десятилетия вместе взятые. Другой факт - выход в 1990 г. специального номера журнала "Current Sociology",органа Международной социологической ассоциации, целиком посвященного интересующей нас теме - "Экономика и общество: обозрение по экономической социологии" [79]. Выход подобного номера весьма знаменателен, в нем подводятся итоги исторического развития экономической социологии и анализируется современное состояние дисциплины. Нас будет интересовать первая из обозначенных тем - история дисциплины. К классикам экономической социологии XIX в. зарубежные специалисты относят К. Маркса, М. Вебера, Г. Зиммеля и В.Зомбарта [79, р.259]. Среди ведущих фигур XX в. в данной области называют И.Шумпетера, К.Поляни, Т.Парсонса и Н. Смелзера [79, pp. 13-28]. Именно они определили теоретические и методологические рамки экономической социологии, обозначили проблематику и круг интересов данной дисциплины. Персональный список основных разработчиков экономической социологии важен во всех отношениях. К глубокому сожалению, отечественные социологи, занятые в данной сфере, толком не знают, кто же внес основной вклад в развитие экономической социологии, кто являлся теоретическими предшественниками. Чаще всего называются имена Маркса, Парсонса и Смелзера, редко - Шумпетера и Зомбарта, еще реже - Вебера и Зиммеля (имя К. Поляни вообще никому не известно, и отнесение его к разряду классиков весьма проблематично). Таким образом, Вебер в числе родоначальников экономической социологии по сути не числится. Мало того, в отечественной литературе имя Вебера не упоминается и в числе социологов труда. Так, в самой последней и, пожалуй, самой фундаментальной монографии о социологии Вебера, подготовленной П.П.Гайденко и Ю.Н.Давыдовым, "История и рациональность: социология М.Вебера и веберовский ренессанс" (1991), Вебер с этой точки зрения не рассматривается. Речь идет о нем как о социологе религии [441]. Несомненно, социология религии проходит сквозной темой через большинство, если не через все произведения Вебера. Введение Но этим проблематика его произведений не исчерпывается. Тематика веберовских работ, по мнению А. Маринелли и Н.Смелзера, варьируется очень широко. То же самое можно сказать о тех его работах, которые посвящены экономике и труду: от ранних сочинений, посвященных законам коммерции и античной экономической истории, до первых чисто социологических работ о развитии аграрных отношений и психофизиологии индустриального труда; от методологических эссе до масштабных сравнительных исследований религии; от систематического анализа взаимоотношений экономики и социального действия до поздних лекций по экономической истории. Сквозной темой для них служит анализ природы современного капитализма и западного рационализма [79, pp. 10-11]. Начиная с 70-х годов за рубежом опубликовано немало работ, посвященных анализу трудовых и экономических проблем в сочинениях М.Вебера. Можно назвать работы С.Акройда "Экономическая рациональность и уместность веберовской социологии в аспекте индустриальных отношений" [3], Дж.Элдриджа "Веберовский подход к социологическому исследованию индустриального труда" [85], А.Гидденса "Капитализм и современная социальная теория: анализ сочинений Маркса, Дюркгейма и Макса Вебера" [115], Р.Холтона и Б.Тернера "Макс Вебер об экономике и обществе" [137], Дж.Маршалла "В поисках духа капитализма: тезисы о "Протестантской этике" Макса Вебера" [188], Д.Сейера "Капитализм и современность: экскурсы о Марксе и Вебере" [289] и другие [22; 37; 39; 63; 81; 92; 94; 106-108; 122-126; 170; 190; 196; 215; 232; 240; 253; 269-271; 287; 299; 305; 345]. Еще раньше вышли классические работы Т. Парсонса и Р. Бендикса, посвященные веберовскому социолого-экономическому учению. Кроме того, анализ веберовских идей, связанных с трудом и экономикой, мы можем обнаружить в многочисленных западных работах, прямо не посвященных обозначенной теме (они указаны в библиографии). Таким образом, можно заключить, что труд и экономика в учении М.Вебера являются в зарубежной литературе достаточно изученной темой. Вместе с тем единого подхода и сходной интерпретации веберовских идей в этой литературе нет. Каждый автор рассматривает те фрагменты из огромного веберовского наследия, которые считает нужными или актуальными. Как правило, актуальность определяется происходящими в обществе изменениями. Иными словами, историк, анализирующий Вебера, откликается на вызов современности и дает адекватную ему, вызову, оценку. 8 А. И. Кравченко. Социология Макса Всбсра: труд и экономика Немало субъективного и надуманного в таких оценках. Интерпретация веберовских идей диктуется главным образом собственными идеями, собственным теоретическим подходом. Видимо, в науке вообще нельзя иначе подходить к осмыслению событий. В том, что в зарубежной вебериане нет единых оценок и сложившихся подходов, имеются как плюсы, так и минусы. Минусы состоят в том, что каждое последующее поколение веберовских интерпретаторов вынуждено плутать в потемках, не имея согласованных ориентиров и общепринятых стандартов. Плюсы заключаются в том, что разнообразие оценок неявно легитимизирует и будущее их разнообразие. Иными словами, каждому следующему поколению предоставляется право высказывать свои оценки, проявлять собственные творчество и фантазию, которые будут иметь законное право на существование. В отечественной вебериане в плане интерпретации и анализа социолого-экономических идей великого немецкого социолога только в последнее время появляются некоторые сдвиги, но и они связаны практически с одним именем - Ю.Н.Давыдова. Несомненно, его можно считать ведущим отечественным вебероведом. Плодотворно разрабатывая трудовую и экономическую тематику М.Вебера, Ю.Н.Давыдов предложил на суд читателей довольно интересную интерпретацию веберовской теории капитализма. Она названа универсально-исторической. Возможно, в методологическом плане она не оригинальна, ибо теорию уникальности капитализма у Вебера обнаружил еще Т.Парсонс. Точнее сказать, указал на ее существование. Хотя с не меньшим успехом в безбрежном море веберовских идей можно было бы обнаружить следы противоположной теории неуникальности капитализма. О правомочности той или иной версии можно и нужно спорить. Но дело в другом: работы Ю.Н.Давыдова прозвучали как откровение своей обращенностью к сегодняшней российской действительности. Вряд ли так злободневно звучали в 30-40-е годы в США идеи Парсонса, как идеи Ю. Н. Давыдова о разных капитализмах-рациональном и иррациональном - в современной России. Предвидения М.Вебера прямо ложатся на нашу почву. В подобной "заземленности", привязке к национальной специфике и состоит, видимо, ценность любого обращения к истории социологии. Мы не ставим своей целью дать исчерпывающее и адекватное сложившимся теоретическим традициям прочтение одной из частей веберовского учения. Понятно, что такая цель невыполнима. Данную работу следует скорее рассматривать в плане Введение 9 некоторого приближения к аутентичному прочтению М.Вебера, как желание рассмотреть его экономико-социологические идеи в контексте российской специфики, взглянуть на него так, как мог бы это сделать российский социолог конца 90-х годов. Естественно, что выбор тематических фрагментов, их интерпретация и оценки являются субъективными, а результаты научного поиска остаются целиком на совести автора. Они отражают его позицию и его видение проблемы. Настоящей работой автор хотел бы выразить свою благодарность Ю.Н.Давыдову, многолетнее общение с которым решающим образом повлияло на формирование не только историко-социологического подхода, но во многом и самого интереса к истории социологии, в том числе и социологоэкономическим идеям М.Вебера. В книге предпринята попытка рассмотреть проблемы труда и экономики, главным образом, на примере трех произведений М.Вебера, а именно: "Протестантской этики и духа капитализма" [430], "Методологического введения к проекту Общества социальной политики об Отборе и адаптации рабочего класса крупной промышленности" [377] и "Экономики и общества". Центральным для анализа теории и методологии Вебера явилось самое масштабное его произведение "Хозяйство и общество" (в английском переводе, которым пользовались мы, получившее название "Экономика и общество"). Изданный в 1978 г. в США двухтомник "Экономика и общество" [378] по существу лишь соединил под одной крышей все фрагменты главного веберовского труда, которые прежде в разных переводах издавались в Америке. Интересующая нас глава переведена и прокомментирована Т.Парсонсом. Этот момент особенно знаменателен для судьбы веберовского наследия. Последнее вошло в научный обиход американской научной общественности, а через нее и в обиход европейских социологов лишь после перевода на английский язык. Оставайся М. Beбер непереведенным, и неизвестно, как сложилась бы судьба его наследия, а заодно и судьба всей социологии. А проводником его идей на американском континенте выступил как раз Т.Парсонс, обучавшийся в Германии и успевший оценить выдающееся значение веберовских работ. Естественно, что перевод и комментарии несли на себе отпечаток мировоззрения Парсонса. Таким образом, можно говорить о том, что мировая социология знает не "веберовского", а "парсоновского" Вебера. Но именно таким он и примечателен для нас. Таким - потому что веберовское учение, особенно о капитализме, невозможно рассматривать в отрыве от мировой социологической традиции. 10 А. И. Кравченко. Социология Макса Вебсра: труд и экономика Но она вписана в западноевропейский контекст именно "парсонизированной". С точки зрения экономической социологии, это даже лучше, ибо Т. Парсонс известен фундаментальными трудами также в области экономической социологии [238-244]. По мнению некоторых специалистов, "парсонизация" Вебера заключалась прежде всего в сведении его учения к универсализации индустриально-капиталистической цивилизации западного образца и соответствующем утверждении присущих ей духовных ценностей в качестве некоего эталона [170]. Концептуальный аппарат и язык произведений Вебера иногда ставят исследователя в тупик своей сложностью и непереводимостью. Перевод и трактовка веберовских терминов в области экономики и труда не имеют устоявшейся литературной традиции. Возможные разночтения и условности автор целиком принимает на свой счет. В качестве примера концептуальных сложностей в понимании оригинальных произведений Вебера в конце книги дан перевод работы М. Вебера "Основные понятия стратификации", сделанный и опубликованный нами в журнале "Социологические исследования" (1994, № 5). Раздел 1. ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ТВОРЧЕСТВА М. ВЕБЕРА Макса Вебера (1864-1920) считают бесспорным классиком мировой социологии, энциклопедически образованным ученым, политическим и общественным деятелем. Он происходил из состоятельной и очень интеллигентной семьи. Наверное, под влиянием отца с ранних лет приобрел вкус к политике и гуманитарным наукам. Закончил знаменитый Гейдельбергский университет, где изучал юриспруденцию. Одновременно занимался политэкономией, экономической историей, психологией, этнографией, религиоведением. Однако все, в том числе и юриспруденцию, Вебер изучал прежде всего в историческом аспекте. Его многотомное наследие, включающее работы по социологии и политологии, религии и экономике, методологии науки, пропитано сравнительно-историческим подходом [1; 4; 9; 16; 32; 35; 52; 64-65; 101; 130: 132; 147; 150; 162; 168; 178; 181; 193-195; 241; 303; 314; 374; 396]. Глава 1. М. ВЕБЕР КАК ОСНОВАТЕЛЬ СОЦИОЛОГИИ ТРУДА И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ: ПРОБЛЕМА ПРИЗНАНИЯ Среди его работ есть и такие, которые посвящены проблемам социологии труда, экономической социологии и социологии бюрократии. Известно, что он участвовал в нескольких эмпирических исследованиях, где изучались мотивация и ценностные ориентации рабочих, взаимоотношения между работодателем и рабочим, а также психофизиологические характеристики труда, такие как монотонность и усталость. В своих исторических произведениях М. Вебер огромное внимание уделял анализу форм и типов капитализма, эволюции рынка, биржи, распределения и обмена и т.п. Вместе с тем вклад М.Вебера в развитие социологии труда и индустриальную социологию учеными оценивается неоднозначно, хотя роль М.Вебера в становлении экономической социологии, кажется, уже признана всеми (во всяком случае за рубежом). В частности, у Ральфа Дарендорфа 1 2 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вобера и Райнера Лепсиуса (авторов первых учебников по индустриальной социологии в Германии, выпущенных в конце 40-х - начале 50-х гг. ) отношение к Веберу как индустриальному социологу было двойственным. С одной стороны, они признавали, что именно он дал первый толчок развитию социологии производства не только в Германии, но и в Западной Европе, с другой - они оценивали его достижения как "пра""- социологию. К идеям Вебера в области индустриальной социологии в 1955 г. обращался Теодор Пиркер, но самой значительной считается неопубликованная работа Христиана фон Ферберга, экономиста по специальности. Еще в 1952 г. он поставил вопрос о том, что, возможно, истоки современной производственной социологии лежат в деятельности Общества социальной политики и его лидера М. Вебера. В свою очередь, Г. Брифс прямо заявил, что с работ Вебера только и начинается индустриальная социология. Фридрих Фюрстенберг перепечатывает в своем учебнике по индустриальной социологии огромный кусок сочинения М. Вебера, посвященный вопросам индустриальной психологии. В сопроводительном комментарии он недвусмысленно указывает на приоритет автора "Протестантской этики" в данной области. До него известный западный социолог и психолог Ж.Фридман указал на веберовский фрагмент, где специально описывается рестрикционизм как средство борьбы рабочих против тактики предпринимателей в сфере заработной платы. После первой мировой войны, пишет Герт Шмидт, давший обзор точек зрения на индустриальную социологию М. Вебера, последняя, как и социология в целом, рассматривалась исключительно как учебная дисциплина [299, S.85]. Видимо, в том и надо видеть одну из главных причин слабого интереса к социоиндустриальным разработкам Вебера. Вторая причина, тесно связанная с первой, коренится в особом имидже германской социологии. В известной мере немцам свойственно преувеличение академического статуса и престижа науки, подчеркивание философской рефлексии, самоуглубленного созерцания и концентрации на фундаментальных проблемах социального бытия. Трудовые проблемы к ним явно не относились. Намеренное утяжеление, академизирование социологии служило известным противовесом несколько облегченным представлениям об индустриальной социологии, идущим от Э. Мэйо и американской традиции в целом. Гарвардские социологи, проводившие в 1927-1932 годах Хоторнские эксперименты, явно не утруждали себя глубоким теоретическим анализом проблемы, создав в глазах своих Глава I. М. Всбер как основатель социологии труда 13 немецких коллег заведомо неправильный образ индустриальной социологии. Во всяком случае восприятие веберовского варианта индустриальной социологии в таком контексте и на таком фоне приняло односторонний вид. И после второй мировой войны немецкие социологи умаляли значение индустриальной социологии по сравнению с другими частями учения Вебера. Равнодушному отношению немцев к своему соотечественнику как признанному авторитету индустриальной социологии противостоял живой англосаксонский интерес к поискам Вебера. Раньше всех заявила о себе группа П.Лазарсфельда, работавшая в Бюро прикладных социальных исследований. Она специализировалась на истории и социологии науки. В 1965 г. в ведущем американском журнале появляется статья П.Лазарсфельда и А.Обершалла об эмпирических исследованиях М. Вебера на промышленных предприятиях [170]. В том же году выходит и книга А. Обершалла, посвященная эмпирическим исследованиям в Германии и изданная в Париже [230]. По существу, надо говорить о первом историкосравнительном исследовании, в котором подробно рассматривалась деятельность Вебера по составлению анкет в Обществе социальной политики. Лазарсфельд и Обершалл увидели в Вебере предтечу, первого поборника эмпирической социологии в Германии (вторым, как известно, был Ф. Теннис). Позже Г.Шмидт обратил внимание на роль П.Лазарсфельда в восстановлении авторитета Вебера как родоначальника индустриальной социологии. Еще до второй мировой войны в Германии П. Лазарсфельд основал коммерческое предприятие "Экономико-психологический исследовательский институт", и, конечно же, он интересовался всем, что на его родине было связано с эмпирическими исследованиями. Наверное, глубокие достижения М. Вебера в этой сфере были хорошо известны П.Лазарсфельду. Так что эмигрировав в 1934 г. в США, он продолжил дело, начатое в Германии [485, с. 164-165]. Классик количественной методологии XX в. отдал дань уважения классику качественной методологии XIX в. Хотя подобная оценка требует корректировки, и со временем, видимо, Вебер займет достойное место также и в ряду специалистов количественной методологии. Для немецких ученых 20-х гг., сообщает Р. Бендикс в своей рецензии на первую публикацию "Wertschaft und Gesellschaft" в США (1968), "Экономика и общество" Вебера являла неуклюжий документ исторической социологии, обязанный своим существованием традициям немецкого историцизма и пережиткам классического обучения конца XIX в., никак 14 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера не связанного с потребностями текущего дня [II, р .555]. Дискуссии о Вебере тогда касались главным образом его методологических идей, изложенных в "Протестантской этике". Однако после второй мировой войны ситуация серьезно меняется. В центре внимания оказались политические идеи. На Гейдельбергском собрании Немецкой социологической ассоциации в 1964 г., посвященном столетию со дня рождения великого мыслителя, основные нападки на "Экономику и общество" шли со стороны Г. Маркузе, обвинившего автора в "буржуазном рационализме". Тогда же молодое поколение немецких социологов было занято ассимиляцией некоторых идей американской социологии. Больше других отличились Р. Дарендорф, разрабатывавший проблематику функционализма, и Ю. Хабермас, сосредоточившийся на социальном интеракционизме. Естественно, полагает Р. Бендикс, в подобном контексте веберовские работы могли быть восприняты совершенно неадекватно, так как в них содержалась критика того самого функционализма и интеракционистских моделей, которыми увлеклось молодое поколение немецких социологов. На фоне новомодных увлечений американцев М.Вебер мог показаться своим соотечественникам безнадежно устаревшим. Счастливым исключением явились работы П.Лазарсфельда, А.Обершалла, Т.Парсонса, Р.Мертона и некоторых других социологов, пытавшихся показать подлинное лицо учения Вебера. В то время как внимание немцев к социологии М. Вебера ослабевало, интерес американских социологов к веберовским сочинениям возрастал по мере переориентации их на проблемы исторической и региональной макроэкономики, которые служили фундаментом веберовской "Экономики и общества". С тех пор идеи Вебера прочно вросли в теоретический корпус американской социологии, стали ее неотъемлемой частью. Уже после того, как американцы переоткрыли для себя (как оказалось позже, и для всего мира) веберовскую социологию, к ней, как к живительному источнику, припали и немецкие социологи. Несколько лет назад, вспоминает Р. Бендикс, небезызвестный немецкий социолог советовал немецкому студенту, решившему как следует изучить наследие Макса Вебера, отправиться в Соединенные Штаты, где преподавание этого предмета стояло на высоком уровне, в отличие от Германии, где, по идее, его произведения должны были знать как нигде в мире [II, р .555]. Так уж получилось, что через сто лет после рождения Вебера родиной его возрождения стала не Германия, а США. Определенное признание в качестве индустриального социолога Вебер получил в Англии. Дж.Элдридж связывал Глава 2. Теоретические предшественники М. Бебера 15 социоиндустриальные идеи Вебера с политэкономией [85], Балдамус - с историческим действием и классовым положением, а С.Акройд - с "идеальным типом" [3]. Исключение составляет, пожалуй, Россия, где Вебер как социолог труда и экономический социолог практически неизвестен. Сочинения Макса Вебера поражают энциклопедическим охватом социальной действительности, и не так просто оценить, в какую сферу знаний он внес наибольший вклад. Несомненно, что в социологии труда и экономической социологии (в частности, одна из глав его книги так и называется - "Социологические категории экономического действия") его разработки сыграли фундаментальную роль. Глава 2. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДШЕСТВЕННИКИ М. ВЕБЕРА Вебер считается крупнейшим представителем немецкой исторической школы политэкономии. Правовед по образованию, он начинал свою научную деятельность с исследований в области экономической истории. Его диссертация, посвященная средневековым торговым компаниям, выполнена в духе исторической политэкономии. Занимаясь экономической историей, Вебер не мог обойти Общество социальной политики и его представителей. В Германии эта научная школа считалась ведущей. А если говорить по большому счету, то практически единственной, т.е. являлась монопольной научной школой, поскольку серьезных противников в пределах страны у нее не было. Историческая школа, которая господствовала в немецкой политэкономии последней четверти XIX века, возникла как реакция на классическую политэкономию А. Смита и Д. Рикардо. Она формировалась в остром противоборстве с идейной позицией английской политэкономической школы и в то же время отчасти продолжала методологические традиции французской социологической школы. Обе они - исключительное явление в истории науки и заслуживают особого разговора. 2. 1. Английская полит гэкономическая школа и возникновение протестантизма Главными представителями английской политэкономической школы принято считать Адама Смита (1723-1790) и Давида Рикардо (1772-1823), которые вместе с Уильямом 16 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Всбсра Петти (1623-1687) и Робертом Оуэном (1771-1858) составили первое поколение, а также Джона Стюарта Милля (1806-1873), основателя английского позитивизма, разработавшего индуктивную логику, и Альфреда Маршалла ( 1842-1924), распространившего социальный дарвинизм на сферу экономического поведения, которых относят ко второму поколению. Английская политэкономическая школа явилась первой научной школой в истории европейской социальной мысли, вплотную приблизившейся к решению социологических проблем труда и экономики [9; 55-56; 79; 89; 108; 117; 125; 127; 190; 192; 296; 471; 529; 533]. После неожиданного всплеска социально-экономической мысли в эпоху античности, связанного с именами Сократа, Платона, Ксенофонта и Аристотеля, которые не только осознали ведущую роль в развитии общества фактора разделения труда, но построили достаточно подробную концепцию социальной дифференциации труда, куда включались понятия разделения и специализации труда, разнообразия видов труда и типов потребностей, категории экономического обмена, профессионального труда, редукции труда и некоторые другие, наступил затяжной период средневековья, когда в области понимания общественного труда и хозяйства ничего принципиально нового привнесено не было. И только в новое время наблюдается духовный поворот, связанный с именами М.Лютера и Ж.Кальвина. С их именами ассоциируют протестантскую трудовую этику, в которой выразилось и закрепилось совершенно новое понимание и отношение к труду. Для античности и средневековья характерным было пренебрежение физическим трудом и возвеличивание умственного. Европейская Реформация и ранний капитализм уравняли оба вида труда в правах [21-22; 99; 106; 108; 115; 124-126; 150; 222; 226; 255; 341]. Именно протестантизм, историческую роль которого позже раскроет М.Вебер, обновил смысл христианского учения о предопределении, подчеркнув особое значение человеческого труда. Если раньше труд был как бы выведен из системы приоритетных ценностей как нечто малозначимое, то протестантизм впервые возвел обыденную трудовую деятельность мирян на уровень высочайших религиозных ценностей. В учении Мартина Лютера и Жана Кальвина труд наполняется религиозно-нравственным содержанием. Напряженная активность, моральная дисциплина, трудолюбие, честная работа и праведно накопленный капитал - вот система ценностей Глава 2. Теоретические предшественники М. Всбера 1 7 капитализма. Она лежит в основании того, что западные социологи именуют "трудовым обществом". Таков новый тип человеческой цивилизации, основанной на протестантской трудовой этике, свободной торговле, конкуренции и предпринимательстве. На протяжении нескольких веков - с XV по XX век - "трудовое общество" определяло пути развития западной цивилизации. Теория и идеология (если говорить о том, какой грандиозный размах приобрела система представлений и понятий, связанных с этой теорией, в общественном сознании, в жизни многих поколений европейцев) "трудового общества" более 200 лет служили оплотом так называемого индустриального общества, пришедшего на смену традиционному. Но верно отслужив, они вместе с ним и упокоились. В 70-е гг. XX века мир заговорил о переходе развитых промышленных стран, прежде всего США, Германии, Японии, на новую и более высокую стадию развития, а именно в эпоху постиндустриального общества. Ценностные ориентации молодежи резко изменились. На первое место вышел не добросовестный труд, а разнообразные досуг и потребление. Социологи стали говорить о новом явлении - кризисе концепции и идеологии "трудового общества". Так началась и закончилась эпоха торжества идей М.Лютера и Ж.Кальвина [37; 92; 99; 106; 119; 186; 253; 259-261: 345]. Именно этой теории и идеологии, по существу, посвящены основные работы М.Вебера, ориентированные на анализ социологии труда и экономики. Правда, он не писал о теории "трудового общества". Это название придумали после смерти Вебера, а сам он говорил о "протестантской этике и духе капитализма". Почему-то именно немцев больше всех среди европейцев волновало, какой именно дух у нового общественного строя. Ни англичане, ни французы этим вопросом не занимались. Одни раскрывали законы капиталистического обогащения, а другие - законы коллективной солидарности и аномии. Почему же самая развитая страна мира, а именно таковой являлась Англия в XIX веке, прошла мимо самой злободневной, драматической и интригующей проблемы нового времени? Видимо, первое поколение представителей английской политэкономической школы было гипертрофированно практичным, чтобы вдаваться в религиозные споры и нравственные вопросы. У.Петти и А.Смит сразу же поставили моральное воззрение на твердую почву науки, перевели религиозные ценности в плоскость теоретического анализа. Иначе говоря, 18 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера религиозный переворот, начатый Лютером и Кальвином, завершился переворотом теоретическим, научным. Как сейчас выражаются, у англичан был совсем иной менталитет. А, быть может, англичане посчитали, что религиозные реформы, затеянные немцем и французом, - это "внутриконтинентальные разборки", к ним не имеющие отношения. Теоретические основы английской политэкономической школы, идеи которой позже позаимствовал К. Маркс, заложил А. Смит. Хотя понятия меновой и потребительной стоимости, ставшие опорными точками учения и А.Смита, и К. Маркса, ввел в употребление еще Аристотель, они существовали на протяжении веков скорее как догадка, нежели как гипотеза, вокруг которой может сформироваться целостная система экономических представлений. Такой догадкой долгое время оставались и платоновские воззрения на разделение труда. Понадобился гений Адама Смита для того, чтобы соединить столь далекие на первый взгляд категории, каковыми являются меновая и потребительная стоимость, с одной стороны, и общественное разделение труда, с другой стороны, и создать новое теоретическое учение о капиталистическом обществе. Если поглубже присмотреться, то в основе действительно лежат разделение труда, ведущее к появлению профессионального труда, и меновая стоимость, без которой невозможно себе представить категорию "наемный труд". Таким образом, именно А. Смит впервые предложил систематическое учение о разделении труда, но не в качестве социологического учения, как позже попытался (и довольно успешно) сделать это Э.Дюркгейм, а в качестве политэкономического. А. Смит очень удачно и вполне органично вмонтировал понятие разделения труда в систему других политико-экономических категорий - капитал, дифференциальная и абсолютная рента, стоимость, цена, прибыль, прибавочный труд, заработная плата, рабочая сила и т.д., - благодаря чему впервые дал научно-теоретическое объяснение труда как экономического, а отчасти и социального явления. Основной экономический труд А.Смита "Исследование о природе и причинах богатства народов" [529] занимает выдающееся место в истории новоевропейской мысли. Здесь развиваются многие ключевые для социологии труда и экономической социологии идеи, в частности, трудовая теория стоимости, которая стала объектом резкой критики со стороны Г.Зиммеля и М.Шелера. По мнению К.Маркса, огромным шагом вперед явилось понятие труда вообще, которое впервые ввел в научный обиход именно А. Смит. Отбросив всякую Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 19 неопределенность деятельности, созидающей богатство, т.е. абстрагировавшись от конкретно-исторических форм - мануфактурного, коммерческого, земледельческого, - А. Смит нашел исходную клеточку научного анализа - "просто труд". 2. 2. Французская социологическая школа: первое поколение Другой школой, внесшей заметный вклад в развитие социологии труда и экономической социологии и явившейся одним из теоретических предшественников М. Вебера, была французская социологическая школа. В ней, так же как и в английской, выделяют два поколения. К старшему следует отнести двух великих социалистов-утопистов - Шарля Фурье (1772-1837) и Клода Анри де Сен-Симона (1760-1825). Младшее поколение составили два других великих француза - "отец социологии" Огюст Конт (1789-1857) и самый молодой среди них Эмиль Дюркгейм (1858-1917). Всем им присущи некоторые общие черты. Так, например, социалистическим идеям сочувствовали не только Фурье и Сен-Симон, но также Конт и Дюркгейм, хотя социализм в понимании первого и второго поколения означал не одно и то же. Другая особенность - стремление соединить научнотехнический и социальный прогресс в некоем утопическом проекте. Наконец, приоритет коллективного труда над индивидуальным, альтруистических ценностей над эгоистическими. Все это родовые черты именно французской школы. Напротив, для английской школы общими свойствами являлись утилитаризм и этика индивидуализма, акцент скорее на экономических, чем на социальных аспектах труда, трезвый расчет и реализм, приоритет ценностей капиталистических над социалистическими. Подчеркивая значение общеполезной трудовой деятельности как наиглавнейшего фактора, создающего взаимную связь людей, Сен-Симон придавал исключительную роль в историческом движении общества индустрии. Смена общественных систем у него происходила под влиянием господствующих форм собственности и производства. Критерием прогресса выступало удовлетворение важнейших жизненных потребностей. Будущее общество рисовалось как огромная добровольная ассоциация людей, основанная на плановой организации производства и обязательном труде ее членов. Сен-Симон ввел в научный оборот термин "индустриальное общество", положив начало теоретической традиции, которую 20 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Всбсра продолжили Конт, Спенсер, Дюркгейм и другие вплоть до широкого распространения теории в США и Западной Европе в середине XX века (Р.Дарендорф, Р.Арон, У.Ростоу, Д.Белл, А. Турен и т.д.). У Сен-Симона нет четкого классового деления населения: буржуазия и пролетариат объединены в один класс "индустриалов". Нет у него и отказа от религии. Он понимает, что без религиозной поддержки мотивация труда рушится как карточный домик. Правда, место традиционного христианства у него занимает некое "новое христианство", в котором значительное место занимают утопические и научные идеалы. Разработанная Сен-Симоном религиозная концепция "нового христианства" призвана была дополнить материальные стимулы экономической деятельности моральными требованиями, основным среди которых был социалистический лозунг "все люди - братья". Вообще французы, в отличие от англичан и немцев, очень склонны к изобретению новых религиозных систем. Этим занимались Сен-Симон, Конт, отчасти Дюркгейм. Может сложиться впечатление, что подобная склонность - национальная черта если не французов, то французских социальных мыслителей. Немцы скорее предпочитали основательно изучать ту религиозную систему, которая существует. Именно на этом поприще прославился М.Вебер. Да и М.Шелер посвятил анализу религиозного обоснования трудовой деятельности и разбору традиционного христианства свои лучшие страницы. А вот англичанам присуще скорее полное отстранение от религии. Они как бы провели между экономикой и религиозным миром демаркационную линию и провозгласили принцип невмешательства. Исключением является, пожалуй, К. Маркс, которому в силу национальной принадлежности следовало бы заниматься глубоким анализом религий, но он, как известно, стал воинствующим атеистом. Возможно, что в его социально-экономических воззрениях сильнее проявился английский, нежели немецкий тип мышления. Не случайно, что в своих экономических штудиях Маркс проявил себя последовательным учеником не немецкой, а именно английской политэкономической школы. Ш.Фурье, как и Сен-Симон, резко критиковал существовавший строй. В его суждениях доминировали романтически-утопические мотивы. Его никак не назовешь сторонником "индустриализма". Промышленное общество вызывало у него открытый протест. Во Франции капитализм развивался с огромными общественными издержками. Его движение не было таким гладким и восходящим, как в Англии. Общество Глава 2. Теоретические предшестпеиники М. Всбсра 21 то и дело сотрясали социальные противоречия и, как их следствие, политические перевороты. (К слову сказать, в Германии капитализм развивался еще медленнее и, быть может, в силу своей медлительности - менее противоречиво, спокойно, нерасторопно). Естественно, что характер социально-экономического развития общества в конечном итоге определил характер социально-экономической мысли в данной стране. Францию никак не назовешь страной классического капитализма. Стало быть, нечего было там ждать и научных теорий, оправдывающих капитализм. Никто из перечисленных выше французов безоговорочно не принял новый строй. Так или иначе они пытались "насолить" ему, без конца обнажая "язвы капитализма" и дискредитируя его в глазах общественности. Не отрицая необходимости разделения труда как экономического института, ведущего к прогрессу общества, Фурье и Сен-Симон предлагали задуматься о той социальной цене (рост преступности и социальная дифференциация населения), которую приходилось платить за технический прогресс. История свидетельствует, что на поворотных моментах, когда общество переходит от одной экономической формации к другой, появляется группа мыслителей, которая, в целом выступая за прогресс, предлагает остановиться, задуматься о том, а не слишком ли большую цену приходится платить за движение к новому. В конце XX века Россия переходила от социализма к капитализму, в конце XVIII века Франция переходила от феодализма к капитализму. И в том, и в другом случае функцию тормоза выполняли социалисты-утописты. Правда, в XVIII веке их выступление считалось прогрессивным, ибо они призывали к общественному устройству, которое предстояло еще построить, а в XX веке они, но под другим политическим наименованием, призывали к общественному устройству, которое уже существовало в стране и принесло ей невосполнимые беды. Естественно, что теперь они считаются консерваторами. Фурье и Сен-Симон обличали недостатки капитализма и вообще развития промышленности, но делали это в ситуации, когда страна переживала все-таки экономический подъем. Французская промышленность, форсированно входившая в рынок, не переживала спадов и кризисов. Российская промышленность двести лет спустя переживала глубокий спад: многие предприятия остановились вовсе, другие работали вполсилы, росла безработица (а с ней и преступность), миллионам людей месяцами не выплачивали зарплаты. Согласимся, что социалистическая или коммунистическая критика в таких 22 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера условиях носит совсем иной характер, нежели она носила в период экономического подъема Франции конца XVIII - начала XIX века. Критику промышленного общества со стороны Фурье, Сен-Симона и Конта называли гуманистической. Они призывали общество к светлому будущему. Фурье предлагал уничтожить губящую людей узкую специализацию труда и выдвинул принцип перемены труда (ставший в середине XX века в советской социологии труда одним из центральных). Перемена труда, идея которой позже получила у К. Маркса и Ф.Энгельса всестороннее развитие, служила средством компенсации за рутинный, узкоспециализированный труд, способом сохранить у человека заинтересованность и мотивацию в труде. К Фурье же восходят идеи превращения труда в первую жизненную потребность и уничтожения противоположности между умственным и физическим трудом, которые спустя 50 лет получат дальнейшее теоретическое развитие в работах классиков марксизма, а спустя еще 100 лет - практическое воплощение в экспериментах советских политических деятелей (в социологии труда "застойного" периода, т.е. в 70-80-е гг., эти принципы составят теоретическое ядро концепции развитого социализма). 2. 3. Французская социологическая школа: второе поколение Второму поколению французской школы принадлежит слава родоначальников научной социологии. Ее открытие связано с именем О. Конта. Кроме того, многие историки называют его "отцом индустриальной социологии" (право называться "отцом экономической социологии" принадлежит М.Веберу). Конт завершил дело, начатое его учителем Сен-Симоном, а именно достроил здание ранней теории индустриального общества (поздняя теория индустриального общества создавалась в середине XX века А. Туреном, Д.Беллом, Р.Дарендорфом и другими). Несомненно, такое завершение стало возможным благодаря тому, что раньше была построена ранняя теория капиталистического общества А.Смита и Д.Рикардо. Хотя, кажется, Сен-Симона и Конта не особенно интересовали труды английских политэкономов. Во всяком случае в их произведениях мы не обнаружим развернутой критики воззрений англичан. (Такое игнорирование, отметим на полях, вообще свойственно социальным мыслителям. Так, например, К. Маркс полностью игнорировал Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 23 идеи Конта, а его соратник Ф.Энгельс удостоил великого француза снисходительной критики. Г.Зиммель во многом исходил из идей своего соотечественника и идейного противника Маркса, что чувствуется в тексте его фундаментальной работы "Философия денег", однако ни разу не удосужился сослаться на него.) О.Конт первым попытался дать развернутый анализ индустриального общества так, как это мог себе позволить социолог-теоретик начала XIX века, а именно, не обладая обширной эмпирической базой данных и статистикой, дедуктивно вывел глобальные законы развития человеческого общества и назвал их законом трех стадий. Сегодня это глубокая архаика, контовское учение упоминают только из большого уважения к основателю научной социологии авторы вузовских учебников (правда, зато во всем мире). Отметим только, что индустриальное общество возникает у него на высшей, позитивной стадии после 1800 г. и характеризуется превращением науки в производительную силу, заменой военного строя промышленным, победой альтруизма над эгоизмом, интеграции - над разобщением, а промышленного класса - над аграрным. Другой закон, а точнее, исторические факторы развития - это разделение и кооперация труда. Благодаря им в индустриальном обществе впервые складываются профессиональноквалификационные группы, множатся экономические формы жизни, растет благосостояние населения. Недостатком индустриального развития Конт считал чрезмерную специализацию, концентрацию населения в городах, рост преступности, а самое главное, разрушение фундамента общества, а именно солидарности или согласия (консенсуса) людей. Разделение труда и конкуренция развивают только профессиональную солидарность, которая постепенно перерастает в корпоративизм, стоящий на защите узкогрупповых интересов. Согласно Дюркгейму, развитие человеческого общества проходит две фазы: 1) механической солидарности (традиционное общество); 2) органической солидарности (доиндустриальное, а затем индустриальное общество). Для ранней стадии характерны жесткая регламентация, подчинение личности требованиям коллектива, минимальный уровень разделения труда, отсутствие специализации, единообразие чувств и верований, господство обычаев над формальным правом, деспотическое управление, неразвитость личности, преобладание коллективной собственности. Переходный период от традиционного к индустриальному обществу можно назвать доиндустриальным обществом. 24 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера Дюркгейм не употребляет этот термин, но ясно дает понять, что речь идет о средневековье. Сокращается тирания коллективного сознания и возрастает суверенитет отдельной личности, появляется понятие частной жизни. На смену клану приходит вначале семья, а затем трудовая организация. Ее нынешняя форма - промышленная компания. Индивиды группируются уже не по признакам родства, а по содержанию трудовой экономической деятельности. Их круг общения - не род, а профессия. Место и статус человека определяет не единокровность, а выполняемая функция. Классы, заменившие собой кланы, формируются в результате смешения профессиональных организаций с предшествовавшими им семейными формами. Первые профессиональные организации появились еще в Древнем Риме. Это были корпорации чиновников (сенаторов, всадников, жрецов) и ремесленников (цехи). Возникает понятие о светском государстве. И профессиональные союзы, и трудовые организации формируются по территориальному признаку, что свидетельствует об углублении территориального разделения труда, прежде всего между городом и деревней. Оседлость и закрепленность за профессией уступают место социальной мобильности, перемещению товаров и рабочей силы. Концентрированным выражением зарождающейся индустрии становится средневековый город. Он стремится развить в себе все отрасли промышленности и снабжать продукцией окружающие села. Внутри города жители группируются по профессиям, гильдиям. Происходят изменения и вовне. В плотно населенной Европе складывается множество независимых государств, между которыми устанавливаются торгово-договорные отношения. Формируется международный рынок. Вначале каждый город имел столько суконщиков и виноделов, сколько было нужно для его жителей. Но конкуренция разрушила натуральную замкнутость: базельские суконщики у себя в городе вытесняются эльзасскими, быстро и по недорогой цене обслуживающими жителей чужого города. Европейская промышленность переступила национальные границы. Города все больше специализируются, среди них появляются университетские, фабричные, портовые, бюрократические, финансовые центры. На смену ассоциации, характеризовавшей стадию механической солидарности, приходит кооперация, свойственная только органической солидарности. В первой людей объединяет сходство специальностей, во второй - их различие. Кооперация возможна только там, где: 1) существует свобода выбора профессии, Глава 2. Теоретические предшественники М.Вебера 25 2) сформировались профессиональный труд и профессиональное управление, 3) возникли развитые товарно-денежные отношения, 4) появились договорные (контрактные) отношения, основанные на обмене и взаимных обязательствах. Индустриальное общество возможно только там, где юридические законы регулируют все стороны социальной и экономической жизни. Рост городов ускоряет социальную мобильность, перемену места жительства и места работы. Там, где выше плотность населения, там выше мобильность и технический прогресс. К концу XVIII века образовывается коллективное сознание европейского общества, а международное разделение труда институционализируется. Западная Европа превращается в центр индустриального развития. Пожалуй, только Дюркгейму удалось построить сравнимую по глубине и масштабам с веберовской теоретическую систему, которую можно зачислить в разряд социологии труда и экономической социологии [10; 78; 87; 114; 180; 246; 298]. Хотя по большому счету докторская диссертация Дюркгейма "О разделении общественного труда", где, собственно говоря, изложена вся его социально-экономическая теория общества, написанная в ранние годы, уступает фундаментальной работе Вебера "Экономика и общество", написанной в последние годы жизни. Уступает по масштабу охватываемых проблем, глубине их анализа, грандиозности замысла и его воплощения. Дюркгеймовский трактат в какой-то мере можно сопоставить с "Философией денег" Г.Зиммеля. Несмотря на свои заслуги, никто из французских социологов, если рассматривать только теорию индустриального общества, не получил глубокого отклика в душе М.Вебера. Хотя Дюркгейм внимательно следил за творчеством Вебера и публиковал отклики на его работы. Возможно, причины кроются в противоположности методологических позиций двух великих социологов - в приверженности одного принципам номинализма, а другого - принципам реализма. Анализ теоретических предшественников М. Вебера будет неполным, если не затронуть взглядов другого его антагониста, а именно К.Маркса. 2. 4. Марксистская школа социологии труда В истории новоевропейской социально-экономической мысли эта школа представляет явление необычное, экстраординарное. Опираясь на лучшие достижения классической 26 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Бебера социально-философской мысли - французскую просветительскую философию, французский и английский утопический социализм, немецкую классическую философию и английскую политэкономию, - марксизм в то же время резко порывал со всеми интеллектуальными традициями, предлагая свой, леворадикальный, проект переустройства общества. И Руссо, и Фурье, и Смит, и Гегель были исключительно реформистами, т.е. выступали за мирный путь решения экономических проблем и трудовых конфликтов. И это, несомненно, отразилось на характере их воззрений. Карл Маркс (1818-1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895) уже в 1844-1848 гг. постулировали радикальный разрыв со всеми теоретическими традициями, провозгласили необходимость создания нового - коммунистического - общества, еще не имея развернутого и эмпирически доказанного анализа существующего общества. По всей видимости, целевая заданность - необходимость устранения старого и построения нового общества - сказалась на методологии исследования, содержании теоретических выводов и направленности практических рекомендаций. Методология К. Маркса при анализе социальных проблем общественного труда, с одной стороны, исходила из натуралистических установок позитивизма (хотя сам Маркс в этом никогда не признавался), требовавшего рассматривать социальные явления как факты и строить обществоведение по примеру естественных наук с характерными для них причинно-следственным объяснением событий и индуктивным методом. Отсюда следовали и тезис о естественно-историческом развитии общества (которого в явном виде не было ни у одного другого социолога), и конкретно-эмпирическая аргументация теоретических обобщений. С другой стороны, подобная методология сознательно ориентировалась на то, что позднее у М.Вебера получило название принципа отнесения к ценности, т.е. согласование эмпирических данных и теоретических выводов с "историческим интересом эпохи", под которым у Маркса подразумевались исключительно интересы пролетариата. (В советский период данная установка трансформировалась в принцип партийности, в необходимость изображать события с позиций рабочего класса, на самом деле - с позиций партийной бюрократии.) К.Маркс не отрицал прогрессивной роли разделения труда, напротив, как и Э.Дюркгейм (но задолго до него), отводил ему роль механизма исторического генезиса общества. Однако в отличие от Дюркгейма он придавал аномальным Глава 2. Теоретические предшественники М. Вобера 27 проявлениям общественного разделения труда (эксплуатации, безработице, обнищанию и т.п.) не случайный и преходящий характер, а фаталистический, неустранимый. Разделение труда ведет не просто к зарождению социальной структуры общества, как об этом писали античные философы, а к расколу ее на два антагонистических класса - эксплуататоров и эксплуатируемых; первые существуют за счет безвозмездного присвоения прибавочного продукта, созданного трудом вторых. Рабовладельческий строй и феодализм создают то, что капитализм доводит до логического конца - неустранимость антагонизма между трудом и капиталом, неизбежность революционной замены старого режима и установления нового, социально справедливого общества (коммунизма). Механическая солидарность, если применять терминологию Дюркгейма, свойственна, по Марксу, всем реально существовавшим формациям, в том числе и первобытно-общинному строю. Только новая - коммунистическая - формация создает органическую солидарность, т.е. такой коллективизм, который явится условием для всестороннего развития личности. У Маркса он именовался истинным коллективизмом. В отличие от него мнимый коллективизм (аналог дюркгеймовской механической солидарности) основан на корпоративной, или классовой солидарности - пролетариев и буржуа внутри своего класса - и классовой борьбе вовне своего класса. Никакие реформы уничтожить старый строй не могут, необходимы социалистическая революция и диктатура пролетариата. При социализме частная собственность существовать не может, классы исчезают с исторической сцены, уничтожается различие между умственным и физическим трудом, а основными законами планомерной организации общественного труда станут пропорциональное распределение рабочей силы по отраслям народного хозяйства, перемена труда (фактически его деспециализация), уравнительность (не путать с уравниловкой) в оплате труда (в зависимости от вложенного труда и размера семьи, а не от социального и должностного статуса индивида) и механизмы априорного (внерыночного) ценообразования. Методология К. Маркса оказалась весьма эвристичной. Диалектическая логика, доставшаяся марксистам от Гегеля, была очищена от многих схоластических напластований и настолько сильно переориентировала позитивистские установки, что свела их, по сути, к общенаучным требованиям проверять теорию практикой и опираться на силу фактов. Диалектический метод придал особую стройность теоретическим 28 Раздел 1. Исторический контекст творчества М.Вебера построениям Маркса. Учение об отчуждении труда, о формальном и реальном подчинении труда капиталу, об абстрактном и конкретном труде, о социальных превращенных формах трудовой деятельности, наконец, трудовая теория стоимости - эти составные части марксовой социологии труда, которые и сегодня не утратили своей актуальности, - появились на свет благодаря не индуктивному обобщению фактов, а теоретическому методу анализа, объединившему в себе диалектическую логику, методологию идеальных типов и мысленного эксперимента (т.е. элементов сравнительно-исторического исследования), причинно-следственное объяснение. Именно теоретический метод К. Маркса послужил стимулирующим началом для возникновения в 30-е гг. XX века Франкфуртской школы социологии труда (М.Хоркхаймер, Т.Адорно, Э.Фромм, Г.Маркузе, Ю.Хабермас), представители которой внесли значительный вклад в разработку концепции "индустриального общества" и отчуждения труда [397]. Основным вкладом марксистской школы в мировую социологию считают теорию социального конфликта (посему марксизм как направление в социальной мысли именуют еще конфликтной перспективой). Гораздо меньшее влияние на современную науку оказала экономическая теория Маркса, которая большинством западных экономистов, при разработке собственных моделей, явным образом не учитывалась. Иными словами, в ряду чистых экономистов Маркс не числится. Серьезной критике, в частности со стороны Г.Зиммеля и М.Шелера, подверглись его трудовая теория стоимости и концепция редукции труда (сведения сложного труда к простому). Не выдержала испытания временем его теория относительного и абсолютного обнищания пролетариата, как не подтвердились и некоторые другие положения. Во многом это можно объяснить тем, что вопреки своим же методологическим установкам идти вслед за фактами Маркс больше придерживался абстрактных формул английских политэкономов и философских схем Гегеля. Довольно странным, с точки зрения представителей немецкой исторической школы, должен был показаться и выбор объекта исследования: виданное ли это дело, что немец отправляется в Англию, где изучает законы развития капитализма, затем объявляет их универсально применимыми для всех стран, независимо от культурной специфики, поучая немцев, как им обустроить свою жизнь. Законы капитализма, открытые на английской почве, были категорически отвергнуты многими немецкими интеллектуалами, в том числе и Вебером. Тем не менее учение Глава 2. Теоретические предшественники М. Всбера 29 К.Маркса остается великим достижением человеческой культуры, а время от времени возникающие на Западе циклы подъема интереса к его наследию, известные как "ренессансы Маркса", свидетельствуют об огромном эвристическом потенциале радикалистски ориентированных социальных теорий [61; 176; 201; 210; 214; 231; 235; 404]. 2.5. Историческая школа в немецкой политической экономии Немецкая историческая школа политэкономии или, как ее еще иногда называют, школа немецких социальных политиков, включает три поколения: первое - Адам Мюллер (1789-1829) и Фридрих Лист (1789-1846); второе - Вильгельм Ротер (1817-1894), Бруно Гшьдвбранд (1812-1878) и Карл Книс (1821-1898); третье - Густав фон Шмоллер (1838-1917) и Вернер Зомбарт (1863-1941). Общая черта, роднившая всех представителей исторической школы, - сдержанный скептицизм по отношению к английской политэкономии, нередко переходивший в явное отрицание ее принципов и моделей [14; 16; 33-34; 50-52; 72; 91; 117; 178; 202-203; 208; 223; 230; 304-305; 340]. Среди немцев было немало поклонников последней. Так, например, Гегель и Маркс выражали свое восхищение А. Смитом и Д.Рикардо, чья экономическая теория служила классическим образцом абстрактного мышления. Но так продолжалось до второй половины XIX века, пока английская политэкономия являла собой интеллектуальную моду и образец безупречного научного стиля. Однако не прошло и нескольких десятилетий после выхода в свет произведений Джона Стюарта Милля, как в ее адрес стали высказываться критические замечания и прежде всего не в самой Англии, а в странах континентальной Европы, и особенно в Германии: "экономисты континентальной Европы сознавали, что общество претерпевает важные изменения и это порождает потребность в общественной науке нового типа. Для того чтобы удовлетворить этим требованиям, некоторые авторы конструировали всеобъемлющие философские системы, другие же ограничивали исследование отдельными проблемами..." [528, с. 23]. Отдельными проблемами занималось как раз большинство представителей немецкой исторической школы, а О.Конт, М. Вебер и В. Зомбарт создавали обобщающие системы. Системы, которые могли бы служить альтернативой английским. "Наиболее важное место в их представлениях занимало 30 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера возросшее сознание роли, которую играет человеческий фактор, и это заставило... усомниться в том, что достаточна простая имитация физики для разработки практически полезной общественной науки. Сформировавшиеся в различных странах экономические институты отличаются друг от друга... и следует ожидать, что принципы и критерии, которые используются для того, чтобы объяснить развитие торговли и транспорта в этих странах, не совпадут с соответствующими принципами и критериями, относящимися к Англии. Во всяком случае, так, по-видимому, обстояло дело в Германии, где позднее развитие национального государства предполагало необходимость в мероприятиях неомеркантилистского характера. В Германии участие государства в экономической деятельности было по своим масштабам гораздо более широким..." [528, с. 23]. Таким был исторический фон, на котором происходило формирование творчества вначале представителей немецкой исторической школы, а потом М. Вебера, который, с одной стороны, явился теоретическим преемником ее методологических принципов, а с другой - решительным образом порвал с ними и создал в конечном итоге собственную методологию исторического анализа, которая оказалась гораздо более мощной, эвристичной, влиятельной. Если историческая школа совершила своего рода коперниканский переворот в науке, отвергнув принципы английской политэкономии и создав собственное учение, то коперниканский переворот совершил и Вебер, отвергнув принципы исторической школы и создав совершенно новое видение социальных и экономических процессов. В чем же конкретно выразился революционный переворот, совершенный представителями исторической школы? Первое, что следует нам отметить, это возросшее внимание к человеческому фактору. Фактически с этого начинается путь в большую социологию, который напрочь закрыли для себя английские политэкономы. Осознание ведущей роли человеческого фактора в развитии сугубо экономических процессов - рыночных и рентных отношений, торговли, спроса и предложения, прибыли - вовсе не было случайным. Индивидуалистическая философия английских политэкономов страдала, по мнению немецких коллег, серьезным пороком: в абстрактно-дедуктивных построениях не нашлось места для живого человека. Классическая строгость рассуждений Адама Смита и Давида Рикардо достигалась тем, что реальные экономические события погружались как бы в воображаемое пространство. Они могли происходить, но лишь при идеальных условиях. В работах же А.Мюллера, Ф.Листа и К.Книса основное Глава 2. Теоретические предшественники М.Вебера 31 внимание уделялось историческому анализу экономических институтов. Однако экономическая реальность изучалась ими под специфическим углом зрения, а именно с точки зрения поступков человека, мотивов поведения, значения культурных традиций и обычаев. Приверженцы исторической школы настороженно следили за энергичным вторжением капитализма в Германию, видя в нем угрозу устоявшемуся немецкому образу жизни и немецкой культуре, общественным слоям и всей социальной структуре [554]. Точно так же настороженно следили за вторжением капитализма в Россию славянофилы. И они видели в нем угрозу традиционному образу жизни и укладу русского быта. Видимо, в появлении исторической школы в Германии и славянофильства в России, т.е. в странах, поздно вступивших на путь капиталистического развития, есть какая-то историческая реакция. Оба направления социальной мысли выражают не консервативную реакцию на естественные издержки технического и экономического прогресса, а попытку ученых, небезучастных к судьбе своей страны, изучить максимально приемлемую и щадящую траекторию наступления капиталистических преобразований. Стремясь низвергнуть абстрактные категории английской политэкономической школы с помощью накопления и анализа эмпирических данных, стать ближе к жизни, немецкие экономисты тесно увязывали теоретические построения с практическими нуждами Германии, социальной политикой государства. Но самое главное - они выявляли национальную специфику страны, ее капиталистического развития. И это второй принципиальный момент в их революционном перевороте. Они полагали, что теория капитализма, пригодная для Англии, ушедшей в своем развитии вперед, не совсем подходит для отсталой Германии. Здесь уместнее не свободное предпринимательство и фритредерская политика (требование невмешательства государства в экономику), а напротив, опека и правительственная помощь национальной промышленности. Такая, ориентированная на роль государства в делах экономики, теория, полагали сторонники исторической школы, является в подлинном смысле "политической экономией", или "национальной экономией", как ее еще называли. Она в гораздо большей степени является политической (по сравнению с английской), потому что рассматривает правила государственного управления, а не механизмы рыночных цен. 32 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебсра В конце XIX века немецкие экономисты смогли осознать то, что не удалось российским экономистам в конце XX века. Не существует универсальных экономических законов, годящихся для любой страны и для любой эпохи. Даже те из них, которые, как кажется, ни у кого не вызывают сомнений и прошли многолетнюю практическую проверку, нуждаются в подгонке к национальной специфике страны-реципиента. Однако то поколение российских экономистов, которое затеяло перестройку в конце 80-х гг., и то поколение, которое внедряло шоковую терапию в начале 90-х гг., в равной мере игнорировали социокультурную специфику России. В результате прогнозируемый темп экономических реформ был в сотни и тысячи раз ниже реального. В результате всякий раз после даже частичных и очень робких реформ приходилось откатываться, перестраивать ряды, пересматривать принципы, менять ориентиры, и все это под неумолимым давлением человеческого фактора. Та же страсть к абстрактному теоретизированию, провозглашение невмешательства государства в экономику и ничем не ограниченной свободы предпринимательства, которые 200 лет назад присущи были английским политэкономам. Огромное влияние на немецкую историческую школу оказала философия Гегеля, в которой история являла себя в мантии Абсолютной идеи (замененной немецкими экономистами на "народный дух"), а государство приобретало несомненный этический приоритет перед индивидом или семьей. С одобрением воспринимались также взгляды выдающегося немецкого философа Вильгельма Дильтея (1833-1911) о том, что реальную историю ни измерить, ни объяснить. Ее коллизии и крутые повороты можно только понять, сопереживая событиям. Густав фон Шмоллер, которого Б. Селигмен называет одним из великих немецких экономистов, являлся наряду с Вернером Зомбартом наиболее видным представителем исторической школы, по существу он возглавлял ее. Он оказал самое непосредственное влияние как на Г. Зиммеля, так и на М. Вебера. Шмоллер провел ряд важных исследований, посвященных мелким промышленным предприятиям в Германии, и написал объемистый труд "Основы общего учения о народном хозяйстве" (1900-1914). Он не без оснований полагал, что теория должна вытекать из исторических и статистических исследований, а не абстрактных построений. Как и другие представители исторической школы, Шмоллер питал глубокий интерес к социальным проблемам. Исследуя экономические процессы через призму образа жизни и поведения больших Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 33 групп людей, он подкреплял свой анализ обширными сведениями из социологии, психологии, этнографии, антропологии, экономики [50; 366]. Политэкономия, если следовать логике Шмоллера, приобрела излишне абстрактный характер потому, что имела дело прежде всего с отношением людей к вещам. А надо поступать как раз наоборот и на первое место ставить отношения между самими людьми. Тогда экономика приобретает необходимую ей конкретную направленность. Конкретность достигалась благодаря изучению огромного фактического материала, относящегося к хозяйственной жизни средневековья, динамике роста городов и городской промышленности, благодаря глубокому знанию истории законодательства и коллективных договоров. Описывая взаимодействие социальных групп и гражданского общества, историю рабочего движения и предпринимательской деятельности, Шмоллер прибегал к таким методам, как наблюдение, классификация, сравнительный анализ. Однако, трактуя экономику в качестве науки, изучающей деятельность человека, связанную с удовлетворением жизненных потребностей, Шмоллер в конечном счете растворил экономическую конкретику в психологической. Так, например, он был глубоко убежден в том, что "проблема труда" может быть решена только в социально-этическом плане. Отсюда следовало, что психологические и этические факторы должны играть в науке не меньшую роль, чем экономические. Отдавая должное роли и значению мотивов (в частности, основными Шмоллер считал соперничество и враждебность), он, тем не менее, склонялся к преимущественно этической оценке поступков людей. С этим, видимо, тесно связана трактовка предприятия как живого организма, т. е. некоторой самостоятельной сущности или института, который ведет борьбу за господствующее положение на рынке. Независимое существование получает именно предприятие, а не группа людей, которые его организовали и управляют им. Социальным группам отводилась роль действующих лиц только в рамках воспроизводства социальной организации предприятия. Несомненно, работы Г. Шмоллера [551-553] представляют интерес для социологов в самых разных областях. Прежде всего, это разделение труда и формирование общественных классов. Исследуя формы общественного труда на основе поведения больших групп людей в экономических ситуациях, он фактически приблизился к фундаментальным проблемам социологии труда и экономической социологии. Шмоллер полагал, что экономические явления суть результирующая 2 Кравченко А. И. 34 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера взаимодействия между собой различных хозяйствующих субъектов, на которые влияют уровень развития техники и производства, природные и климатические условия, а также нравы населения и деятельность государства. Главным хозяйствующим субъектом в экономической социологии Г.Шмоллера выступают общественные классы. Они возникают в ходе углубления разделения общественного труда, в результате неравенства в распределении доходов и формирования профессий как частных видов занятий. Социальная иерархия - неустранимое следствие разделения труда - остается и в будущем необходимым условием существования общества. Полное и окончательное равенство, во-первых, недостижимо, во-вторых, его достижение означало бы приостановление общественного прогресса. С этих позиций Шмоллер критиковал марксизм за попытку внести элементы утопии туда, где царствует логика доказательства и сила эмпирических фактов. Не нравилось ему в учении Маркса и другое. По мнению Шмоллера, марксизм стремится к преждевременным обобщениям и грубому материализму. Сведение социальных явлений к экономическому базису должно иметь разумные границы, за ними начинается область непредсказуемой концептуализации. Примером такой концептуализации служит постулирование всякого рода экономических и социальных законов. Согласно Шмоллеру, говорить о них преждевременно. Фактологический уровень науки допускает возможность только эмпирических обобщений. Немецкие экономисты, деятельность которых разворачивалась в рамках исторической школы, внесли заметный вклад в развитие социальных исследований труда. В Германии сложилась прочная традиция исторического исследования, на которую опирались и Зиммель, и Вебер. До их появления можно было говорить о преимущественной ориентации немецких экономистов на эмпирию и слабости теоретического анализа. Благодаря же деятельности главным образом М. Вебера немецкая социальная мысль приобрела прочные теоретические основания и довела методологию эмпирических исследований до высокой степени совершенства. Подводя итоги рассмотрению исторической школы в Германии, нужно сказать, что здесь зарождались истоки экономической социологии - направления, которое особенно с середины XX в. становится одним из доминирующих течений в социологии. Хотя в работах Зомбарта и Шмоллера нет постановки вопроса об экономической социологии как самостоятельной науке, но элементы, из которых складывается ее Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 35 здание, уже наличествуют. Критериями, позволяющими таким образом оценивать вклад исторической школы, выступают: сознательная ориентация ученых на изучение экономических явлений в неразрывной связи с социальными, важная роль, отводимая человеческому фактору производства, наконец, рассмотрение эволюции экономических институтов через деятельность больших социальных групп людей, обладающих четко выраженными мотивами и потребностями. 2. 6. Учение о капитализме В.Зомбарта Еще при жизни В.Зомбарта называли классиком. В Германии он был даже более известен, чем Ф. Теннис, Г.Зиммель, М.Вебер. Он был хорошо осведомлен о работах некоторых русских ученых, в частности, М. Ковалевского, знал Г. Плеханова, с Петром Струве находился в постоянной переписке и всегда высоко ценил труды А.Чаянова. Целое поколение социологов и экономистов дореволюционной России выросло на его трудах, а в СССР вплоть до 30-х годов его сочинения были самой известной научной литературой Запада. Он начал изучение специфики современного западноевропейского капитализма почти одновременно или чуть раньше М. Вебера, поэтому можно предполагать, что именно он повлиял на обращение Вебера к обстоятельному исследованию того, что впоследствии получило название социологического учения о капитализме, а не наоборот. (Даже понятие "капитализм" принадлежит Зомбарту, и в этом признании солидарны ведущие экономисты и социологи; и понятие "капиталистический дух", по мнению специалистов, впервые употребил Зомбарт в 1902 г., а не Вебер [554].) Из желания сделать предметом широкого обсуждения результаты своих научных поисков у них в 1904 г. возник совместно редактируемый журнал, к первому выпуску которого они написали опять же совместную вступительную статью. Зомбарт был избран первым председателем Немецкого социологического общества и оказал немалое влияние на становление европейской социологии начала XX века в целом. А начинал он как приверженец социалистических идей и прослыл знатоком марксизма. Первым в университетах Германии он ввел в 1892-1893 гг. семинар по Марксу, нарушив табу и поплатившись за это [554]. Зомбарт понимает социологию достаточно широко - как познание жизни людей, включая и человеческую культуру. Точнее сказать, как систематическое знание о конкретных 36 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера фактах жизнедеятельности человеческого общества, опирающееся на эмпирию. В отличие от нее философская социология стоит как бы над сферой опыта и сливается с философией истории. Так, например, специальная подотрасль социологии - "ноологическая социология" (от греч. слова vouq - разум) - изучает конкретные институты культуры, т.е. религию, этику, право. Но она не в состоянии установить единство культуры. Это прерогатива той самой философской социологии, которая выполняет, скорее, функцию теоретической социологии [51; 94]. Как и Вебер, Зомбарт начал анализировать современный капитализм не сразу. Предварительно он провел конкретное исследование аграрной сферы. Во второй половине 80-х годов прошлого века в течение нескольких лет без перерыва он изучал формирование капиталистических отношений в аграрной итальянской области Римская Кампанья. Итогом стала работа 1888 г. "Римская Кампанья. Социально-экономическое исследование" [322]. Вебер, как мы помним, в ранний период деятельности проводил исследование римской аграрной истории. При сравнении концепций капитализма Вебера и Зомбарта, которые во многом были похожими, четко выделяются следующие принципиальные отличия: 1) понимание Зомбартом капитализма как уникального, а Вебером - универсального исторического явления; 2) отведение главной роли в формировании современного капитализма протестантской этике у Вебера и любой форме религии у Зомбарта; 3) провозглашение принципа воздержания от оценочных суждений и последовательное его применение на практике у Вебера и постоянное нарушение этических канонов, субъективизм и пристрастность оценок у Зомбарта; 4) различная трактовка Зомбартом и Вебером набора тех человеческих качеств, которые помогли возникнуть европейскому капитализму. "Бережливости как буржуазной добродетели, исступленному труду и молитве, о которых ведет речь Вебер, Зомбарт противопоставляет праздное безделье, роскошь и расточительство, вплоть до мотовства. Вместо протестантской аскезы именно они предстают доминантой образа жизни эпохи рыцарей и прекрасных дам" [554]. Зомбарт, ревностно следивший за публикациями Вебера, часто пикировался с ним, намеренно искажая его идеи, доводя до абсурда его принципиальные положения и тем самым демонстрируя их теоретическую несостоятельность, сознательно противопоставляя свои взгляды позиции Вебера. (Впрочем, не оставался в долгу и Вебер, подвергший теорию Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 37 капитализма Зомбарта достаточно основательной критике в "Протестантской этике".) "Откровенной издевкой над Вебером стала книга Зомбарта "Любовь, роскошь и капитализм" - Вызовом звучит и ее подзаголовок "О возникновении современного мира из духа расточительства". Это не только познавательная, но и праздничная, веселая книга, занимательностью и изяществом изложения отличная от напряженно-аскетического стиля "Протестантской этики"", - пишет один из крупнейших отечественных знатоков немецкой социологии Р. П. Шпакова [554]. Работа Зомбарта "Евреи и хозяйственная жизнь" - "своего рода римейк веберовской "Протестантской этики", но с другими персонажами... Заметны веберовские цитаты, данные без ссылок"; произвольно использованные Зомбартом, они приобретают почти ироническое звучание. Если Вебер видел в протестантизме один из основных элементов формирования капитализма, то Зомбарт как бы доводит этот тезис до абсурда и предлагает в качестве перводвигателя рассматривать чуть ли не любую религию, в частности, иудаизм. Почему-то он взял именно эту мало распространенную в Германии форму религии [554]. Зомбарт сомневался в способности протестантизма служить духовной родиной европейского капитализма, некой исторической закваской, из которой впоследствии появился "дух капитализма". Носителями капиталистического духа у него выступают евреи, которым в наибольшей степени присущи бережливость, расчетливость и стремление к деньгам. Все факторы, повлиявшие на становление капиталистического духа, взяты из идей иудаистской религии, считал Зомбарт [321, S.VI]. Культурные стереотипы иудаизма мало чем отличались от поведенческих нормативов протестантизма и потому могли вполне проявить себя как катализатор капитализма. Видимо, отсюда и возник один из важных тезисов Зомбарта о том, что иудаизм - это и есть пуританизм [321, S.293]. Преимущество иудаизма в качестве генератора капитализма заключалось еще и в том, что у него есть четко прослеживаемый этнический носитель - еврейский народ. Это специфически еврейская религия. А какая национальность у протестантизма? На этот вопрос никто не может ответить. Именно евреи с их религиозной твердостью, беспокойным духом и неукорененностью среди других народов являлись, согласно Зомбарту, носителями капиталистического духа sui generis. "Уже изначально им была уготована роль торгового народа. Расселяясь в городах, они распространяли там капиталистический дух. Никто не запрещал им заниматься 38 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера земледелием, но они сознательно выбрали город как "непосредственное продолжение пустыни"" [321, S.415] и остались "навсегда чуждыми земле" [321, S.416]. Положение аутсайдеров выработало в них "инстинкт бродяжничества". Зависимость от этого положения они компенсировали развитием капиталистического духа, который нашел свое выражение в деньгах и в их власти над людьми. Практическое следствие состояло в том, считает Зомбарт, что страны, принимавшие евреев, экономически не только оживали, но и процветали. Это Германия, Голландия, Франция и Англия. "Страны же, их изгонявшие, например, Испания, Португалия, экономически хирели и надолго исчезали из ряда экономических лидеров Европы" [554]. Книга "Евреи и хозяйственная жизнь", где рассматривались эти вопросы, стала модной в Германии. Общим для Вебера и Зомбарта моментом было признание лидирующей роли в генезисе капитализма не экономических, а культурно-этических и религиозных факторов. В этом Вебер и Зомбарт не только расходились с Марксом, но сознательно противопоставляли ему свои принципы. В работе "Буржуа" Зомбарт показывает, что сам факт возникновения буржуа-предпринимателя явился величайшим историческим событием в сфере культуры и духа. Зомбарт исходил из простой идеи, известной еще со времен античности: эпоха - это дух. Экономика каждой эпохи есть явление духовной жизни в той мере, как ее любой продукт, а предпринимательство - не экономическое, но метаэкономическое явление, корни которого надо искать в европейской душе [554]. Сам по себе капитализм - высшее достижение человеческого духа и культуры. "Нужно всегда помнить, что такие явления цивилизации, как современный капитализм, подобно культурам отдельных народов, представляют собой исторические индивидуальности, только однажды выступающие на исторической арене. Это было основной мыслью, которая руководила мной при написании настоящей работы" - писал Зомбарт в заключительной главе "Современного капитализма" [319, Bd. Ill, 2. Hb.S.1012]. В общем русле с концепцией своего учителя Шмоллера да, пожалуй, и других представителей исторической школы Вернер Зомбарт считал, что не существует абстрактной теории экономики. Главной единицей научного анализа, несомненно, должен быть экономический строй, но изучаемый во всем многообразии своих конкретно-исторических и культурных проявлений. Развитию капиталистического хозяйства способствуют не абстрактные духовные силы, а вполне конкретные Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 39 мотивы и скрытые устремления людей, такие, как предприимчивость, стремление к обогащению, неутомимость. Как и у Шмоллера, предприятие обретает самостоятельный характер, не зависящий от тех людей, которые его основали. Иными словами, является неким мыслительным построением, приобретающим порой мистические свойства [51]. Отдавая симпатии предприимчивому буржуа, Зомбарт с тревогой наблюдал за усиливающейся бюрократизацией жизни. В книге "Современный капитализм" (1902) Зомбарт рассматривает экономическую историю на большом временном отрезке и огромном фактическом материале. Здесь он обращается к родоплеменному строю, рабовладению, натуральному хозяйству и капитализму. На основе обобщения исторического материала он строит собственную периодизацию капитализма, включающую ранний, развитой и поздний этапы. Его концепция периодизации капитализма "успешно адаптировалась в социальной науке, сразу получив высокую оценку ведущих обществоведов Европы" [554]. Как и его учителя Густава Шмоллера, Зомбарта относят к числу видных экономистов и социологов. И хотя на его учении заметны следы влияния работ К.Маркса, Зомбарт сознательно и целенаправленно боролся с историческим материализмом. Он отрицал существование общественных классов. Действительно, рассуждал Зомбарт, ни пролетариат, ни буржуазия внутри себя не являются чем-то целостным. Напротив, они состоят из различных социальных групп, которые отличаются друг от друга экономическим положением. Причем подобные различия чаще всего огромны. Точно так же и революции не являются "локомотивами истории", они не разделяют структурно различающиеся периоды или формации. Революции носят скорее случайный, несущественный характер [251; 274; 319-325]. 2. 7. Немецкая школа социологии труда и взгляды Г. Зиммеля Немецкая школа социологии труда и экономической социологии представляет собой вполне самостоятельное, хотя и достаточно условное образование. Самостоятельной она должна быть признана потому, что два ее ведущих представителя, а именно М.Вебер и Г.Зиммель, по теоретическим взглядам и методологическим принципам существенно отличаются и от французской школы социологии труда, и от английской политэкономии, и от немецкого марксизма, и от немецкой 40 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера исторической школы. Условным образованием эту школу надо, видимо, называть потому, что в научной литературе оно, это образование, в статусе самостоятельной школы еще не закреплено. Более того, представители исторической школы являлись реальным научным сообществом, представители немецкой школы социологии труда являлись номинальным сообществом, т.е. некой конструкцией, созданной позднейшими историками социологии для целей аналитического обзора той эпохи. Если для французской школы основными темами исследования выступали разделение труда, коллективное сознание и солидарность, а для английских политэкономов - законы накопления и прибавочная стоимость, оборотный капитал и наемный труд, то для представителей немецкой школы социологии труда таковыми являлись отчуждение труда, рациональность, бюрократия, эволюция капитализма, мотивация экономического поведения. У М. Вебера и Георга Зиммеля (1858-1918) прослеживаются сходные теоретические источники. На того и другого наибольшее влияние оказали идеи немецкой исторической школы, с представителями которой они поддерживали личные контакты, учение К. Маркса (это чувствуется в главной работе Зиммеля "Философия денег"), философия жизни (поздний период творчества Зиммеля), а самое главное - воззрения немецкого философа И.Канта (ему посвящены докторская диссертация Зиммеля и многочисленные работы по методологии) Главная работа Г. Зиммеля "Философия денег" [316] была задумана им в 1889 г. первоначально как "Психология денег". Автор предпринял глубокий анализ влияния денежных отношений и разделения труда на социальную реальность, человеческую культуру и отчуждение труда. Учение Зиммеля часто называют "формальной социологией" за то, что основным предметом изучения он считал "чистую форму", фиксирующую в социальных явлениях самые устойчивые, универсальные черты, а не эмпирически многообразные, преходящие. В том, как люди ведут себя или действуют в различных экономических ситуациях, слишком много случайного, идущего от наших эмоций и желаний. Индивиды и их желания могут изучаться естественными и историческими науками. Изолировав как психологические акты желания, переживания и мотивы от их объективного содержания, социолог, по мнению Зиммеля, получает нечто, что не относится к психологии, а составляет сферу ценностей - Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 4 1 область идеального. Социолог изучает идеальное (точнее - идеациональное), а не психологическое или нравственное. Но и это еще не все. Настоящий социолог изучает не содержание индивидуального, а ценности сами по себе, т.е. как чистые социальные формы. Так, очистив от случайного человеческие отношения, ученый получает черты вечного - чистые формы. Из них предлагается строить геометрию социального мира. Чистая форма есть попросту отношение между индивидами, рассматриваемыми отдельно от тех объектов, которые выступают предметом их желаний. Формальногеометрический метод Зиммеля позволил выделить общество вообще, институты вообще и построить такую систему, в которой социологические переменные освобождены от морализаторских оценочных суждений. Если проанализировать исходные методологические принципы Г. Зиммеля, то нетрудно заметить, что перегруженность абстрактными формулами роднит их с принципами не только английских политэкономов, но и немецких философов-идеалистов, в частности Гегеля. В таком случае Зиммель предстанет некоей компромиссной фигурой, уже оторвавшейся от того берега, где стоят А.Смит и Ф.Гегель, но не приставшей к другому, где находится М.Вебер. Однако у Зиммеля есть несомненные шаги навстречу Веберу. Это выдвижение на первый план ценностей и чистых форм. Оба конструкта получат у Вебера дальнейшее развитие. Первый превратится в принцип отнесения к ценностям, а второй - в методологию идеальных типов. Думается, что Вебер открыл бы то и другое и без Зиммеля, ведь уже Маркс вовсю оперировал "чистыми типами", которые представляли собой те же самые теоретические модели предмета исследования, какие были у Вебера. Рассматривая современный индустриальный мир, миграцию и подготовку рабочей силы, различия между умственным и физическим трудом, отношения лидерства, господства и подчинения, денежный обмен на бирже, механизм действия меновой и потребительной стоимости, наконец, проблемы социальной и групповой дифференциации, Г. Зиммель проявил себя еще и как социолог-экономист. Поэтому его "Философию денег" считают не только "философией культуры", но также "философией экономики" и "философией труда". Вебер обращал внимание на то, что в произведениях Зиммеля важнейшее место занимали социолого-экономические суждения. А такая оценка в устах социолога, создавшего грандиозную анатомическую карту мирового капитализма, стоит многого. 42 Раздел Г. Исторический контекст творчества М. Вебера Именно категория денег послужила Г.Зиммелю тем увеличительным стеклом (для Э. Дюркгейма подобную функцию выполнило разделение труда), благодаря которому удалось лучше рассмотреть скрытые механизмы социальной жизни, общественный труд в его нормальных и патологических формах. Деньги - чистая форма экономических отношений и экономическая ценность одновременно. Под ценностью надо понимать то, что привлекает наш интерес к конкретной вещи, сделанной человеком. Сама по себе ценность выступает фундаментальным отношением, определяющим все другие отношения в обществе. Над миром конкретного бытия, считает Зиммель, возвышается мир идеальных ценностей, выстраивающий совершенно иную иерархию вещей и отношений, чем та, которая существует в материальном мире. Два мира - материальный (мир вещей) и идеациональный (мир ценностей) сосуществуют, как пересекающиеся вселенные, как два измерения одного мира - здесь и сейчас одномоментно. Человеку даже не надо прилагать усилий, чтобы перейти из одного измерения в другое. Надо лишь помнить, что любой продукт, созданный человеческими руками, - а общество сплошь состоит из таких объектов - двойственен по своей сущности. Любой продукт труда имеет двойственную природу. И это исходный пункт социологической теории труда Г. Зиммеля, так же как деньги - исходный пункт социологической теории экономики Г. Зиммеля. Продукт труда зарождается в материальном мире, ибо создается физическими усилиями, но принадлежит и получает свое истинное значение (ценность) в другом, идеациональном мире, где функционирует как товар, сгусток экономических отношений. Подчеркнем важность данных положений. Г. Зиммель совершил настоящий переворот в социологии, который, к сожалению, из историков науки никто не заметил. Через двойственную природу продукта труда методологически соединились в одно целое две социологии - социология труда и экономическая социология. Между ними нет пропасти. Хотя во второй половине XX века подавляющее большинство советских социологов, особенно заводских, не осознав зиммелева переворота, пытались свести социологию труда к миру физических факторов, а экономическую социологию - к миру идеальных отношений. В частности, на предприятиях они описывали санитарно-гигиенические условия труда, степень физической тяжести труда, круг функциональных обязанностей, утомляемость и другие факторы, которые можно, пусть Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 43 и косвенно, пощупать, увидеть, измерить и тем самым удостоверить их принадлежность к физическим, технико-экономическим, социально-психологическим факторам. Согласно же Зиммелю так поступать нельзя. Неправомерно разрывать единую суть продукта труда. Он двойственный и он единый. Продукт труда двойственный и в другом смысле: он представляет собой единство физических и умственных затрат, которые должны оцениваться обществом по-разному. Иначе говоря, они неравноценны. Продукты высококвалифицированного труда ценимы выше, чем неквалифицированного. Ценимы не каким-то отдельным работодателем, пусть им будет даже коллективный работодатель типа государства, а объективно, т.е. независимо от воли и сознания людей. Продукты высококвалифицированного труда стоят на шкале вечности, если можно так выразиться, выше продуктов малоквалифицированного. И они будут стоять выше до тех пор, пока существует человеческое общество. Это универсальный закон существования любого общества. А если его нарушить? Что тогда? Г.Зиммель не строит прогнозов, что произойдет тогда. Он вообще многого недосказывает. За него это должны сделать потомки. Им-то виднее, что происходит в таком обществе, где носители малоквалифицированного труда, которых именуют латинским словом "пролетариат", объявляются гегемоном общества и возводятся на вершину социальной пирамиды, а носители интеллектуального труда низводятся до уровня парий. Создав свой вариант ценностной теории труда (свой, потому что в истории науки можно насчитать несколько вариантов ценностной теории труда), Г.Зиммель объявляет войну получившей широкое распространение трудовой теории стоимости Маркса-Смита. По мнению Зиммеля, последняя предполагает вещи, с которыми никак нельзя согласиться, а именно: 1) редукцию (сведение) сложного труда к простому; 2) установление наименее ценного - физического труда - в качестве масштаба и эталона вообще всех видов конкретного труда; 3) онтологизацию "мускульного труда", т.е. его признание в качестве первичной ценности, фундаментальной реальности; 4) девализацию умственного труда, принятие его как второстепенной ценности. К чему может привести общество, которое вооружилось бы марксовой теорией? Известно, к чему. В социалистическом обществе последовательно и практически в неограниченном масштабе проводился социальный эксперимент по редукции труда сотен миллионов людей, включая сведение сложного труда до такого состояния или вида конкретного труда, 44 Раздел 1. Исторический контекст творчества М.Вебера который трудом и не назовешь. Сотни тысяч в прошлом интеллигентных людей высшей квалификации, получив политический приговор, занимались в сибирских лагерях рабским трудом, который часто не приносил никакой общественной пользы (типа строительства канала), а использовался лишь для того, чтобы как-то убить время зека. Средства массовой информации на протяжении 70 лет внушали населению, что самым почетным и нужным обществу является физический труд, что рабочий человек - самое уважаемое призвание, а родители почему-то старались пристроить детей в вузы и навсегда избавить их от работы на заводе или стройке. В противовес марксизму Г. Зиммель создает и обосновывает иную шкалу ценности видов труда, которая лежит сегодня в основе постиндустриальной цивилизации. Возможно, что в индустриальном обществе труд рабочего класса был самым необходимым и наиболее массовым. Хотя это не означает, что он являлся самым ценным трудовым ресурсом. И уж тем более он не является таковым в постиндустриальном обществе, где господствующие позиции занимает сфера обслуживания и информатики. Именно здесь производится основная часть валового национального продукта. Именно здесь занято большинство населения. Работники умственного труда наконец-то продемонстрировали не только свою ценность, но приоритетность и господство над работниками физического труда. Теория Маркса, идеолога рабочего класса, ушла в прошлое вместе с индустриальным обществом. Впрочем, почему только сегодня интеллектуальный труд доказал свое превосходство над трудом физическим? А разве раньше было иначе? Разве в эпоху вождеств и родоплеменного строя шаманы, военачальники, вожди, воины и прочие категории, занимавшиеся умственным трудом, получали меньше и ценились ниже, чем другие группы населения? Нет, конечно. Таким образом, закон ценностного приоритета умственного труда перед физическим, который открыт был еще в античности, а теоретически обоснован в новое время впервые Г.Зиммелем, имеет универсальное историческое значение. Через категории "труд", "отчуждение", "ценности" Г. Зиммель выходит на феноменологию капитализма. Возникновение денег разрушает личностный характер отношений между людьми. Их место занимают анонимные, безличные отношения. Этот, казалось бы, негативный момент в социальной эволюции имеет неожиданные позитивные следствия: вместе с денежным расчетом и анонимностью в человеческие отношения вторгается рационализм. Проникшая в сферу делового предпри- Глава 2. Теоретические предшественники М. Вебера 45 нимательства рациональность формирует совершенно новый тип человека - принципиально открытого для отчуждения и денежного расчета. Его субъективный мир незащищен перед неумолимой логикой объективации. Деньги - символическая мера равенства людей перед небытием. В чистом виде деньги сначала отражают ценностное отношение вещей (хронологически раньше люди стали сравнивать друг с другом и оценивать две вещи как два товара), а затем проникают в мир человеческих отношений и становятся мерой ценностного отношения людей. Деньги уравнивают людей (негативное равенство) как производителей или потребителей вещей, созданных человеческим трудом. По мере того как вещь из цели превращается в средство достижения чего-либо, работник все больше отчуждается от продукта и средств труда. Нельзя сказать, что Г. Зиммель создал социологию отчуждения. Если кто и имеет право претендовать на титул первооткрывателя, так это К. Маркс. Собственно, авторство социологической теории отчуждения историки приписывают именно ему. Тем не менее возьму на себя смелость утверждать, что у Г.Зиммеля и М. Вебера эта теория прописана глубже, интереснее, мощнее. Марксу отчуждение служило идеологической ширмой, за которой скрывалась политизированная теория исторической миссии пролетариата. Иными словами, к разработке проблемы он подходил предвзято - с партийных позиций. У Вебера и Зиммеля нет и следа сочувствия какимлибо слоям или классам современного общества, нет и моралистической оценки феномена: отчуждение - это и плохо и хорошо. Оно, если выражаться точнее, ценностно нейтрально. В дальнейшем мы убедимся в том, что отчуждение управления от рабочих у М. Вебера играло положительную роль. Без него вообще не состоялось бы ни профессионализации управления, ни превращения менеджмента в ведущий социальный и экономический институт общества, а менеджеров - в ведущий класс постиндустриального общества. Так или иначе, но некоторые предвосхищения М. Вебера были бы невозможны без предварительных или одновременных проработок проблемы его соотечественником и близким другом Г.Зиммелем. У них много общего. Г.Зидшель и М.Вебер разработали принципиально новую методологию социального познания, совершив коперниканский переворот в социологии. С них да еще с Э. Дюркгейма она собственно и начинается как строгая научная дисциплина. Главными инструментами у них выступают особые абстрактные конструкты - чистая форма у Зиммеля и идеальный тип 46 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Вебера у Вебера, - с помощью которых изучаются не эмпирически существующие факты, а мысленно создаваемые сущности [93; 100; 109; 315-317; 395]. Глава 3. ОБЩЕСТВО СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ И ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ М. ВЕБЕРА Наряду с перечисленными выше научными школами и социологическим учением Г. Зиммеля в число теоретических предшественников М. Вебера необходимо зачислить Общество социальной политики [44; 67; 250; 301]. Правда, данный источник с большой натяжкой может быть назван "теоретическим", ибо речь пойдет только об одной сфере деятельности этого Общества, а именно о проведении эмпирических исследований. Но поскольку М.Вебер много и плодотворно сотрудничал с Обществом социальной политики в значительной мере именно на эмпирическом поприще, оставить эту организацию за рамками исторического анализа нельзя. В 80-90-е гг. XIX в. эмпирическая социология в Германии зарождалась как паллиативная наука - через заимствование и подражание французским и английским образцам. (В 60-е гг. XX в. точно так же формировалась и советская социология). Созданное в 1872 г. Общество социальной политики (наверное, сходную роль в СССР сыграл ИКСИ АН СССР, учрежденный в 1968 г.) стало основной организацией, где создавались научные каноны эмпирической социологии и проводились практические исследования. До прихода сюда Вебера Общество заметными успехами не отличалось: кустарные методики, примитивная техника перевода социальных проблем - минуя разработку понятий и переменных - прямо в формулировку вопросов, нечеткий подбор респондентов и экспертов. Главная причина таилась в отсутствии у социальных политиков глубокого интереса к методологии. Заимствование методики и технических процедур к успеху не вело и привести не могло, ибо составителям анкет оставалось неясным наиважнейшее: как работает построенная ими методика, что содержательно она измеряет, соответствует ли то, что они получили "на выходе", тому, что задумывалось "на входе". Впервые серьезное внимание на методологию исследования, правильную формулировку вопросов обратил М. Вебер. Благодаря его усилиям эмпирическая деятельность Общества поднялась на качественно новый уровень. Глава 3. Общество социальной политики и эмпирические исследования ^7 Ядро Общества составляла группа университетских профессоров, никогда по-настоящему не работавших "в поле", но озабоченных политической обстановкой в стране. Как убежденные либералы они считали, что прогресс страны достижим только на пути постепенных социальных реформ, например, облегчения участи промышленных рабочих и наемных аграриев. Судьба социальных реформ на предприятии зависела прежде всего от предпринимателей, и для их проведения необходимы были убедительные аргументы. Наиболее убедительными являлись, как и сейчас, факты, которые собирались через систему регулярных опросов. Разослав анкеты, социальные политики затем сортировали присланные ответы по географическим регионам, попросив добровольцев из числа членов Общества проанализировать их. Поначалу, видимо, Вебер был одним из них и поступал как прочие. Обычно в публикуемых материалах один за другим следовали разделы и обширные таблицы, касающиеся доходов, бюджета и т.п. Значительная часть веберовского отчета была посвящена описательным таблицам [301]. Он выделялся немногим: Вебер в Обществе был только аналитиком и сравнивал свой материал с результатами более ранних исследований, дабы обеспечить сравнительно-историческую перспективу. Характерной чертой являлись ежегодные собрания Общества, где профессура с приглашенными министерскими работниками, промышленниками и представителями профсоюзов детально обсуждала итоги исследований и содержание отчетов. Вместо традиционного сообщения о выводах исследования Вебер в 1893 г. поставил на повестку дня политические вопросы. Он вызвал всеобщее удивление, заявив, что в силу экономических причин землевладельцы Восточной Пруссии импортируют польских крестьян-издольщиков, а страдают интересы самой Германии. В связи с этим оказывалось весьма сомнительным использование землевладельцев в качестве респондентов, способных беспристрастно и незаинтересованно оценить ситуацию. В таком убеждении его поддержали многие члены Общества. Таким образом, Вебер, привлеченный к анализу собранной по старым методикам информации, подверг эти методики серьезной критике. Не остались без внимания содержание и способ формулирования вопросов. По мнению Вебера, Общество излишне много сосредоточивалось на материальных условиях жизни рабочих, в то время как "проблемы, которые связаны с этими условиями, коренятся прежде всего в субъективной сфере". Иначе говоря, "вопрос вовсе не в том, насколько высоки 48 Раздел 1. Исторический контекст творчества М. Бебера реальные доходы рабочих, а в том, можно ли рабочему при такой зарплате достойным образом вести свое домашнее хозяйство, удовлетворены ли сам рабочий и его работодатель тем или этим, если судить по их субъективным оценкам, а если нет, то почему; наконец, на что ориентированы их потребности и желания..." [301, S.5]. Через некоторое время, когда возник вопрос, кого именно выбрать в качестве экспертов по условиям труда аграриев - министерских чинов или врачей, которые в равной мере хорошо знали сельский быт, - Вебер предпочел первых именно потому, что они гораздо больше могли сообщить о психологических проблемах. Работы по социологии труда М. Вебера являются, справедливо полагает Г. Шмидт, одновременно и теоретически, и эмпирически ориентированными [299, S.87-88]. Он предлагает относить веберовскую социологию труда не к микро- и не к макросоциологии, а скорее к мезотеории, которая выступает неким дополнением к веберовской теории капитализма. Именно в работах по социологии труда Вебер проявляет наибольший интерес к структурному анализу, а не к социологии действия, хотя последнюю он также не упускает из поля зрения. И в такой постановке вопроса веберовская социология труда гораздо ближе к современной германской социологии, нежели к американской позитивистской методологии. Если проводить параллели между Марксом и Вебером, то окажется, что первый больше второго тяготел к универсалистским построениям, мало связанным с культурной спецификой конкретной страны. Именно Маркс создал глобальную социально-историческую и социоэкономическую теорию труда, ограничившись на эмпирическом уровне всего лишь ее иллюстрацией [5; 17; 19]. Маркса (впрочем, как и его идейных предшественников - английских политэкономов) мало беспокоило эмпирически строгое подтверждение выдвинутых теоретических положений, если говорить о верификации и фальсификации з современном смысле слова. Громоздкое абстрактное здание теории держалось на весьма слабом, хотя и очень обширном, эмпирическом материале. Разрозненные статистические данные, касающиеся условий труда и быта английских рабочих первой половины XIX в., никак не группировались и не обрабатывались при помощи принятых в науке методических приемов. Маркс нигде не зафиксировал свой интерес к количественной методологии, надежности первичной информации, обоснованности социальных показателей и индикаторов, не говоря уже об углубленном изучении приложения теории вероятностей к эмпирическому исследованию. Его методоло- Глава 3. Общество социальной политики и эмпирические исследования Д() гия вполне эвристична и сейчас, но она ограничена сферой приращения теоретического знания [13; 54; 118; 121; 149; 247; 284; 333; 352]. Напротив, Вебер не ограничивался рамками теоретического постулирования каких-то истин и их иллюстраций разрозненным массивом фактов. Хотя, по всей видимости, мог пойти именно таким путем, ведь для него макросоциология, сравнительно-исторический анализ, идеальное типизирование, наконец, философская рефлексия были отнюдь не второстепенным делом. Более того, для глобально-исторического моделирования и структурного анализа они могли оказаться самодостаточными. К примеру, О.Конт совершенно не собирался проверять свои трансисторические построения при помощи надежной и хорошо обоснованной эмпирики. Но Вебер не мог и не хотел идти дорогой, которая в перспективе оказалась бы тупиковой. С первых шагов он постулировал органическую связь между логически обоснованной теорией и проверенной, надежной эмпирикой, которые соединены между собой эвристичной методологией. Вебер обратился к социальной эмпирике в тот исторический период, когда в Германии никто не верил, что на этом поприще есть что делать серьезному ученому. Как мы увидим в дальнейшем, попытка Вебера заложить методологические основы эмпирической социологии труда увенчалась блестящим успехом. Раздел II. СОЦИОЛОГИЯ ТРУДА Вряд ли кто из серьезных исследователей будет оспаривать сегодня тезис о том, что истоки индустриальной социологии и социологии труда надо искать в произведениях М. Вебера. Дискуссия идет скорее в плоскости того, относить написанное им к научной социологии труда или все-таки к "пра"-социологии труда. Какой бы оборот ни приняла дальнейшая полемика историков науки, рассмотрение конкретных понятий и категорий, связанных с данной дисциплиной, будет способствовать не только выяснению квалификационных характеристик научного статуса веберовских работ, но расширению познавательного горизонта социологии труда в целом. В данном разделе предполагается рассмотреть некоторые центральные категории веберовского учения, а также методологию и эмпирику индустриальных исследований. Перечисляя основные понятия веберовской социологии труда, необходимо помнить, что они не всегда понимались им так, как понимают их социологи сегодня. Примером может служить термин "спецификация". В современных справочниках ^спецификация работы" (job specification) обозначает совокупность данных, касающихся личности нанимающегося (образование, стаж, личные и деловые качества). У М. Вебера же ситуация выглядит намного запутаннее. Трудно с первого взгляда различить его "специализацию" и "спецификацию". Обе они характеризуют дифференциацию функций в соответствии с определенным типом работы. Сочетание различных функций называется у Вебера "комбинацией". Но в одном случае комбинация касается одного человека, а в другом - нескольких. Где здесь специализация, а где - спецификация? Вебер дает следующие разъяснения. Когда окончательное изготовление продукта требует комбинации действий, выполняемых - одновременно или последовательно - несколькими индивидами, такой способ технического разделения труда Вебер называет "специализацией функций". Когда изготовление требует комбинации действий, выполняемых - одновременно или последовательно - одним индивидом, то Вебер говорит о "спецификации функций". Итак, выполнение одним индивидом различных видов работ называется спецификацией, а выполнение различными индивидами схожих видов работ - специализацией. Глава I. Техническое разделение труда: методология подхода 51 Глава 1. ТЕХНИЧЕСКОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА: МЕТОДОЛОГИЯ ПОДХОДА 1. 1. Разделение труда и организованные группы Разделение труда в учении Вебера занимает иное место, чем, например, в концепции Дюрктейма. У последнего разделение труда выполняло функцию исторического стержня, на который, как кусочки шашлыка на шампур, нанизывались те или иные стадии развития солидарности. История поэтапно движется у Дюркгейма от механической солидарности к органической. В немецкой традиции социально-экономической мысли разделение труда смещается скорее на периферию развития, оно уже не является ведущим фактором, хотя по-прежнему играет важную роль. Так, в учении Маркса стержнем материалистической теории истории выступает способ производства, формирование которого зависит от углубления разделения общественного труда. Главным критерием, благодаря которому различаются этапы истории, у него выступает общественноэкономическая формация, а не разделение труда. Не самое первое, но и не последнее место занимало разделение труда у Вебера. Он, как и Маркс, осознавал тот факт, что в разделении труда как нигде тесно переплетаются четыре фундаментальных фактора: технический, экономический, социальный и исторический. Почему они переплетаются именно в разделении труда? Да потому что разделение труда М. Вебер понимал не как статическое или структурное состояние, при котором люди, выполняющие узко специализированные функции, застыли каждый на своем рабочем месте. Разделение труда - это не разделение индивидов и не распределение заданий; это - способ социального и экономического взаимодействия людей. Отсюда вытекает, что, во-первых, к нему приложимы категории социального действия и экономического действия, во-вторых, что такое взаимодействие обладает в высшей степени признаком рационального (осознанного, планируемого, целесообразного) действия, в-третьих, что разделение труда как способ взаимодействия имеет самые разные формы и проходит в своем развитии самые разные этапы, в-четвертых, что истинным субъектом разделения труда выступает не отдельный индивид, а только и только организованные группы. Такова самая общая и самая принципиальная теоретическая схема общественного разделения труда у М. Вебера. 52 Раздел II. Социология труда 1. 2. Техническое и экономическое разделение труда: проблема демаркации В общественном разделении труда М - Вебер предлагал разграничивать три аспекта - технический, социальный и экономический. Отличить одно от другого бывает чрезвычайно сложно. В отделении экономических аспектов от технических (технологических) путались даже крупные мыслители его поры, в том числе К. Маркс. По мнению Вебера, в марксовом понимании способа производства осталось не проясненным определение технологического и экономического факторов. Выступая на заседании Немецкой социологической ассоциации (учрежденной, кстати сказать, им же самим в 1910г.), Вебер заявил, что Маркс так и не определил технологию. Многие понятия Маркса не только логически противоречивы, но они не согласуются с реальными фактами. Так, утверждение Маркса о том, что ручная мельница ведет к феодализму, а паровая машина - к капитализму, следует считать утверждением о технологических, а не об экономических факторах развития общества. Но будучи таковым оно является ложным утверждением. Для эпохи ручной мельницы, которая, по Веберу, распространяется и на современный период, главными были культурные "суперструктуры", определяющие всю совокупность известных фактов. М. Вебер попытался уточнить содержание и объем используемых понятий. Так, он писал, что экономическая сторона явлений выражает их материальный, или сущностный носитель, а социологический подход в тех же явлениях сосредоточивается на формальном моменте, т.е. на том, что выражает их социальную форму [378, р. 115]. Такой подход предполагает иную интерпретацию явлений, чем это было принято прежде. В частности, термин "деловое учреждением относится им к числу технических категорий и описывает комбинацию некоторых типов услуг и материальных средств производства. В отличие от этого термин "фирма"- - это экономическая категория, обозначающая "нацеленность" технических средств (зданий, оборудования, трудовых ресурсов и техники управления) на скоординированные действия. Термин "учреждение" эквивалентен слову "предприятие", но лишь в том случае, когда технические и экономические аспекты совпадают. Понятие "фабрика" у Вебера обозначает способ технической организации, которая не затрагивает такие категории, Глава 1. Техническое разделение труда: методология подхода 53 как статус рабочих (свободные или закрепощенные работники), способ разделения труда (включая степень внутренней технической специализации) и тип средств производства (ручные или машинные). Иными словами, фабрика - это организация цеха. Если же в это понятие включить способ присвоения предпосылок производства (помещение) и средств труда, то "фабрика", как и "производственное предприятие", будет экономической категорией, обозначающей разновидность "фирмы", основанной на калькуляции капитала [378, р. 116-117]. Организационная структура в тех формах экономического действия, которые описываются с помощью названных категорий, осуществляется, в частности, через способ контроля за трудом, средствами производства и условиями, благоприятствующими получению прибыли. Вебер не умалял историческое значение технологии, но если Маркс основную роль отводил способу производства, то Вебер - способу присвоения. А там, где говорится о способе присвоения, там речь идет о формах собственности и, следовательно, экономических отношениях. Итак, одно и то же явление, процесс, образование могут выступать в: а) техническом аспекте и б) экономическом аспекте. Примером служит фабрика. С технической точки зрения это не что иное, как цеховая форма организации труда, совокупность технологий, станков, помещений и рабочей силы. Но стоит обратить внимание на распределение статусов работающих, форму оплаты труда, способ разделения труда, калькуляцию и тип средств производства, как мы попадем в область экономических понятий, ибо все они сплавлены в единое целое благодаря категории "способ присвоения". Вообще проблеме исторического генезиса и определения социально-экономической и технической природы фабрики М. Вебер посвятил немало страниц своего главного труда. Коротко рассмотрим результаты предпринятого им экскурса в историю фабрики. 1. 3. Исторические формы фабрики Фабрика является одной из форм, в которой осуществляется присвоение средств производства. Существенной чертой современной фабрики, полагает Вебер, выступает присвоение со стороны одного контролирующего органа всех видов оборудования и инструментов. Но в более ранние времена этот признак был скорее исключением. Так, например, экономический характер греческих и византийских эргастерий (от греч. epyov - работа; Бруаотпрюу - мастерская, лавка, 54 Раздел II. Социология труда цирюльня, каменоломня) - ремесленных мастерских, использовавших рабский труд, а также римских эргастул (от лат. ergastulum - смирительный дом для рабов и должников; тюрьма), представлявших совокупность рабов поместья, был весьма сомнительным, о чем, по мнению Вебера, умалчивают историки. Скорее всего обе формы следует назвать "мастерской" или "цехом", которые либо были частью бюджетной единицы, где рабы производили продукцию для личных нужд собственника и его хозяйства, либо представляли собой субсидируемое производство товаров для продажи. Существовали также мастерские (эргастерии), которые эксплуатировались городским муниципалитетом либо принадлежали мастеру-собственнику, организации рабочих и т.д. В любом случае, чтобы правильно изучить организацию и разделение труда в этих исторически различных учреждениях, надо, полагает Вебер, узнать, кому они принадлежали, какова форма оплаты труда, использовался ли свободный труд, производили ли они на рынок и т.д. [378, р. 117, 134]. Такова методология исторического исследования в области социологии труда и экономической социологии. В зависимости от того, как мы ответим на эти вопросы, т. е. каков будет субъект присвоения и т.п., различной окажется их структура с экономической точки зрения. В большинстве случаев эргастерия выступала, например в Византии, источником годового дохода, ренты и поэтому существенно отличалась от современной фабрики (и даже ее ранних предшественников). Даже такой очевидный признак, как присвоение здания мастерской и орудий труда индивидуальным собственником, который нанимает рабочих, с экономической точки зрения еще не является достаточным для того, чтобы мы употребили здесь термин "фабрика" в ее нынешнем понимании. К этому признаку необходимо добавить еще два: 1) применение механической силы и машин, 2) достаточно развитую внутреннюю дифференциацию и комбинацию функций. Сегодняшняя фабрика - это категория капиталистической экономики. Поэтому понятие "фабрика", с точки зрения Вебера, нужно ограничить строго определенным типом учреждения, которое хотя бы потенциально находится под контролем ориентированной на прибыль фирмы с фиксированным, т.е. основным капиталом. Учреждение, которое, таким образом, принимает форму организованной мастерской с внутренней дифференциацией функций, присвоением всех вещественных средств производства, высокой степенью механизации трудовых процессов Глава 2. Техническое разделение труда: классификация функций и операций 55 благодаря использованию механической силы и машин [378, Р.116,117,121,135]. Еще в XVI в. английская фабрика обладала не всеми из указанных свойств: рабочие трудились независимо друг от друга - каждый в своем доме, хотя один работодатель мог иметь в собственности несколько сотен рабочих. Порознь каждый из названных признаков существовал и раньше. Например, внутренняя дифференциация и комбинация функций присущи были уже античным эргастериям, где мастер управлял несвободными работниками. По отдельности эти признаки недостаточны для идентификации таких учреждений в качестве фабрики. Ближайшим предшественником нынешней фабрики, говорит Вебер, нередко считают мануфактуру, будь то императорская мануфактура в Китае или королевская в Европе, например производящую вооружение. Но в таком случае и русская фабрика с крепостными крестьянами, справедливо полагает Вебер, хотя бы на первый взгляд, стоит очень близко к современной фабрике: здесь и средства производства, и рабочая сила находятся в частной собственности. Для того чтобы с этими понятиями не возникло путаницы, Вебер предлагает впредь считать фабрикой лишь такую организацию мастерской, где в собственности находятся орудия труда, но не сами рабочие. Где, кроме того, имеются внутренняя специализация функций и механические двигатели. Все другие типы организованных мастерских лучше считать фабрикой по названию, но не по существу [378, р. 117]. Глава 2. ТЕХНИЧЕСКОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА: КЛАССИФИКАЦИЯ ФУНКЦИЙ И ОПЕРАЦИЙ 2. 1. Техническое разделение труда: разнотипные и однотипные операции Каждый тип социального действия, говорит Вебер, которое ориентировано на экономические обстоятельства, и каждое взаимодействие людей в группе, имеющее экономическое значение, включают в себя определенный способ разделения и организации человеческих услуг в интересах производства. Экономические факты свидетельствуют, что индивиды, выполняя различные виды труда (занятий), соединяются ради общей цели не только друг с другом, но и с материальными средствами производства, причем делают это различными способами. 56 Раздел II. Социология труда Среди всего этого многообразия Вебер выделяет два типа человеческих услуг: 1) управленческие, 2) исполнительские. Последний тип он предлагает именовать "трудом". Труд в таком значении Вебер определяет как затраты времени и сил. Труд в рамках социальной группы Вебер классифицирует по таким критериям: 1) техническому, если в совокупности кооперированных индивидов услуги разделены и комбинированы друг с другом и со средствами труда только технической процедурой производства; 2) социальному, если совокупность услуг, средств производства и других источников экономической деятельности находится (или не находится) во владении индивида; это фактор профессиональной дифференциации; 3) экономическому критерию, если комбинация услуг, способ соединения со средствами производства, разделение труда и способ владения используются в контексте прибыльного предпринимательства или бюджетного администрирования [378, р. 114]. Первая классификация технического разделения труда проводится М. Вебером по выполняемым функциям. В этом случае оно подразделяется на несколько типов в зависимости от следующих критериев: 1) способа дифференциации и комбинации трудовых услуг (действий); 2) вида функций, осуществляемых одним и тем же индивидом (378, р. 118]. Второй критерий (вид функций) порождает как минимум четыре следующих варианта выполнения технических операций одним человеком: А - он выполняет разнотипные, но достаточно близкие операции, и потому может их совмещать, Б - он выполняет однотипные операции и не может их совмещать, В - он выполняет разнотипные и очень далекие операции, поэтому иногда может, а иногда не может их совмещать, Г - он выполняет однотипные операции и может их совмещать. Хотя М. Вебер и не строит четкой логической таблицы, но из контекста можно догадаться, о чем идет речь. Примером варианта А служит совмещение одним человеком двух таких разнотипных и в то же время простых операций, как кормление и привязывание лошади. Примером варианта Б служат такие простые и однотипные операции, как кормление лошади и кормление свиньи. Их нельзя выполнить в одно и то же время. В вариантах А и Б налицо недостаток специализации, и такая ограниченность ведет к низкому техническому уровню работы, который сдерживает дальнейшее разделение труда. Глава 2. Техническое разделение труда: классификация функций и операций 57 Ситуация с вариантом В сложнее, поэтому ее надо рассматривать особо. Примером варианта В могут служить управленческие и исполнительские функции. Если те и другие слабо специализированы, хотя технически они существенно различаются, то их вполне может совмещать один человек. Индивид может выполнять разные функции, которые сильно отличаются друг от друга даже технически, утверждает М.Вебер. Например, крестьянин в своем хозяйстве осуществляет и функции надзора, и функции ручного труда. К этому типу комбинации двух функций относятся занятия мелкого крестьянина или независимого ремесленника. Разумеется, управленческие функции крестьянина или ремесленника крайне примитивны. Выражаясь веберовским языком, слабо специализированы. Но лишь поэтому их удается совмещать с исполнительскими функциями, которые также слабо специализированы. А в каких ситуациях их не удается совмещать (комбинировать)? В современном обществе функции управления настолько сложны и многообразны, что количество специальностей менеджеров превышает десятки и сотни: менеджер по продажам, менеджер по рекламе, менеджер по персоналу и т.п. Сегодня один работник не в состоянии не то чтобы выполнить как следует лишь одну управленческую функцию, он не всегда способен справиться с одной-двумя подфункциями управления. То же самое можно сказать и об исполнении: один индивид в состоянии справиться только с одной-двумя подфункциями. Итак, невозможность совмещения разнотипных функций происходит в тех случаях, когда они настолько усложнились и дифференцировались внутри себя, что каждая из прежних функций (управленческая и исполнительская) превратилась в совокупность видов конкретного труда. В варианте Г один и тот же человек может выполнять однотипные операции, т.е. технически специализированные функции. Например, профессионально ездить на велосипеде и столь же профессионально водить гоночный автомобиль. Как правило, такие функции не совмещаются. Профессиональный велосипедист занят в спортивной команде, постоянно выступает на соревнованиях и получает за это большие деньги. Точно так же ведет себя профессиональный автогонщик. Когда индивид способен - по техническому характеру и содержанию труда - совмещать функции, а это происходит в вариантах А, В и Г, такое совмещение принимает порой неординарный характер. Оно ведет к: а) сезонной занятости, 6) использованию трудовых действий в качестве побочного 58 Раздел II. Социология труда занятия и именно в то время, когда это не продиктовано основной работой человека ("вторичная занятость", совместительство). Пример: научный редактор все рабочее время вынужден трудиться в одном журнале. Если он не удовлетворен своим доходом и стремится подработать, то заниматься тем же самым редактированием он может только после рабочего дня в другом журнале (газете, книжном издательстве) либо во время отпуска (сезонно). Другой человек может в течение одного рабочего дня соединять на одном рабочем месте функции научного исследователя, редактора, чернорабочего, консультанта. 2. 2. Техническое разделение труда: спецификация и специализация функций Совершенно иную ситуацию представляет ремесленный труд, где в течение рабочего дня один и тот же человек последовательно выполняет разные операции, необходимые для изготовления одного продукта. По существу это одна функция, и эта функция специализирована в терминах продукта труда. Специализирована таким образом, что один и тот же рабочий выполняет все процессы, необходимые для изготовления этого продукта, хотя они, эти процессы, технически отличаются друг от друга. В определенном смысле, когда мы сталкиваемся с подобной ситуацией, надо говорить о комбинации различных функций, т.е. о явлении, которое Вебер называет "спецификацией функций" [378, р. 119]. Иная ситуация - когда функции дифференцируются в соответствии с определенным типом работы. Иными словами, окончательное изготовление продукта требует комбинации действий, выполняемых - одновременно или последовательно - несколькими индивидами. Такой способ технического разделения труда Вебер называет "специализацией функции". Итак, выполнение одним индивидом различных видов работ называется спецификацией, а выполнение различными индивидами схожих (т.е. различающихся несущественно) видов работ - специализацией. И хотя разграничение между ними достаточно условное, они различаются и с логической, и с исторической точек зрения, полагает Вебер. Примером незначительного разделения труда вследствие низкого технического его уровня может служить домашняя, или семейная экономика. Здесь, если исключить дифференциацию индивидов по половому признаку, каждый выполняет весь набор работ. Характерно сезонное изменение труда, когда Глава 2. Техническое разделение труда: классификация функций и операций 59 летом люди занимаются полевыми работами, а зимой - ремесленными. Побочные занятия, промыслы - типичная черта также городских рабочих, которые в определенное время года уходят в деревню на сельхозработы. Сюда же можно отнести вторичную занятость в свободное время, что случается и в современной экономике. Все это - примеры низкой специализации труда. Прекрасной иллюстрацией спецификации функций для Вебера служила структура занятости городских ремесленников в средние века. Каждый ремесленник специализировался на одном изделии, его совершенно не смущало техническое разнообразие (гетерогенность) выполняемых функций. Хотя, как известно, чем разнообразнее выполняемые функции, тем ниже вероятность того, что для каждой функции у вас достает высокой квалификации и каждая работа будет исполнена одинаково хорошо. Другими словами, чем более разнородным является труд, тем слабее степень его специализации. Однако качество работы ремесленников оставалось высоким. Это - пример комбинирования функций. Напротив, специализация функций - характерная черта прежде всего современной организации труда. Хотя и здесь специализация труда включает в себя элементы спецификации (разнообразия) функций. Причина в том, что изоляция от других видов работ вредна для человека в психофизическом плане [378, р. 119]. 2. 3. Техническое разделение труда: аккумуляция и комбинация функций Дифференциация и комбинация различных функций может варьироваться достаточно широко в зависимости от способа, благодаря которому координируются (связываются в единое целое) усилия (трудовые действия) множества людей. В ряду таких способов Вебер выделяет два главных: 1) "аккумуляция" функций, т.е. действие определенного числа индивидов, которые, достигая общего результата, выполняют одну и ту же функцию; 2) "комбинациях функций - соединение качественно различных (а потому и специализированных) усилий для достижения общего результата. Первый предполагает либо идентичные, но технически независимые операции, соединенные параллельно, либо идентичные операции, которые выполняются не врозь, а технически организованы в одно коллективное усилие [378, р. 119-120]. Параллельно (изолированно) трудятся несколько косцов в полевой сезон, а коллективно - тысячи египетских рабов, 60 Раздел II. Социология труда прилагающих одинаковые усилия для водружения тяжелых плит на стену пирамиды. При "комбинировании" функций трудовые операции технически независимы. Но в одном случае они выполняются врозь - как одновременные либо последовательные, а в другом - коллективно. Это вариант кооперации одновременных, но технически дополняющих друг друга действий. Образец технически независимых и одновременных операций дают прядильные работы, а комбинацию специализированных функций - симфонический оркестр либо литейное предприятие. 2. 4. Техническое разделение труда: классификация форм разделения труда Техническое разделение труда классифицируется Вебером не только по выполняемым функциям, но и с точки зрения предмета, средств и продукта труда. Формы разделения труда могут зависеть от того, ограничивается трудовая деятельность только личными услугами - труд актера, посудомойки, или он состоит в преобразовании, хотя бы частичном, вещества природы (труд штукатура, скульптора) и производстве готовой продукции, а также перевозке этих товаров (водители). Причем две последние формы разделения труда - частичное преобразование сырья и создание готовой продукции, имеющей товарное значение, - это, по существу, два полюса одной шкалы, между которыми расположено множество промежуточных форм и видов работ [378, р. 120-121]. Еще один способ классификации форм разделения труда по тому же самому (назовем его "вещественным") критерию заключается в разграничении видов работ по стадиям от сырья до продажи и потребления продукции. Здесь полюсами шкалы служат, с одной стороны, сельскохозяйственное сырье (хлопок, лен и т.д.) и полезные ископаемые (исходный продукт добывающей промышленности), в частности уголь и нефть; а с другой стороны - готовые товары, поступившие на склад, но еще не проданные. Кроме того, формы технического разделения труда широко варьируются в зависимости от используемых средств производства. Это могут быть естественные силы природы - энергия воды, ветра, солнца; силы, созданные механически - электрическая энергия и сила пара; инструменты и оборудование - ручные орудия труда, аппараты, машины и т.п. В связи с последней классификацией форм разделения труда Вебер дает характеристики трем видам технических Глава 2. Техническое разделение труда: классификация функций и операций 61 средств, которые, несмотря на свою простоту, выполняют важную роль в периодизации исторического развития технологии. К примеру, "ручные инструменты" он определяет как изобретение, облегчающее труд, помогающее адаптировать средства производства к психологическим и физиологическим особенностям человеческого организма. "Аппараты" - это то, что обслуживается рабочим, а "машины" - механизированные аппараты [378, р .121]. Совершенно справедливо Вебер связывает использование источников механической силы и машин с развитием современной промышленности. С технической точки зрения это ведет к росту производительности труда, экономии живого труда и, что особенно важно, если учитывать специфику веберовской концепции, усиливает единообразие и калькулируемость трудовой деятельности в отношении ее качества и количества. Однако все эти моменты свидетельствуют о возросшем уровне рациональности лишь в том случае, если существуют достаточно высокие требования к определенным типам продукции. В условиях рыночной экономики это означает наличие соответствующей производимым товарам покупательной способности населения, которая в свою очередь зависит от того или иного способа распределения доходов. 2. 5. Индустриальные формы присвоения Что касается форм присвоения, связанных с рыночными отношениями, которые Вебер зачисляет в экономическое разделение труда, а на самом деле, по своему содержанию, должны быть отнесены также и к техническому, то здесь речь идет об индустриальных и неиндустриальных типах присвоения. Вебер достаточно подробно анализирует домашнее хозяйство, "первичную деревенскую экономику", сеньориальные права на землю, фискальные формы контроля над использованием земли и обложение крестьянской общины (фискальная, или поместная, полеводческая община), плантации и фермы как самостоятельный тип владения землей [378, р. 144-147]. Индустриальные типы (формы) присвоения Вебер рассматривает последовательно исторически на примере домашней промышленности, межэтнического разделения труда, кастовой дифференциации занятий, эргастерии, "жестко связанного" ремесленного производства, литургической (принудительной) спецификации функций, "демиургических" форм производства (от греч. 5пц1оируо(; - мастер, ремесленник, знаток, специалист) и некоторых других. У М.Вебера все они являли 62 Раздел II. Социология труда исторические стадии формирования собственно капиталистического производства, а у К. Маркса они не входили еще в состав капиталистического способа производства и представляли собой "формы, предшествующие развитию капитализма". Однако и у М - Вебера сами по себе указанные формы не являются еще достаточной предпосылкой развития современного капитализма. Они суть его необходимые условия, охватывающие две основные отрасли общественного производства - сельское хозяйство и промышленность. На их пересечении и между ними должны возникнуть такие финансовые системы, которые, проникнув в каждую клеточку общества, перестроив образ жизни и образ мышления людей, сцементируют общество в качественно новое, капиталистическое целое. Иными словами, на какой-то исторической стадии должна возникнуть эффективная монополизация предпринимателями денежного капитала и превращение его в средство и предпосылку повышения производительности исполнительского труда. Касаясь эволюции исторических форм индустрии, Вебер отмечает, что исторически первый ее тип - родовое ремесло - является универсальной формой. (Только в Индии организацию труда на базе профессиональных каст можно обнаружить в чистом виде как всеобщую форму. В других местах этот тип встречается в смешанных и превращенных формах.) Организацию индустрии на базе дома можно встретить в королевском хозяйстве в самые ранние времена, но наибольшее развитие данный тип приобрел в Египте. Одна из близких ему форм - сеньориальное поместье - встречается практически во всех странах. Способ производства, основанный на демиургическом ремесле, - это достаточно нестабильная, случайная форма, бытовавшая некогда в западном мире; в "чистом" виде встречается только в Индии. Особая разновидность этого типа, суть которой в контроле над несвободным трудом как источником получения прибыли, получила распространение в античном Средиземноморье. Другая разновидность данного способа производства (т. е. индустрии) - литургическая спецификация функций - характерная черта Египта, Греции эллинистического периода, позднего этапа развития Римской империи, а также Китая и Индии. Совершенно иной тип индустрии основан на организации свободных ремесленников (гильдии). Его классический пример - средневековая Европа. С некоторыми модификациями он встречается в Китае, на Ближнем Востоке и в Индии, Глава 3. Социальное разделение труда 63 но полностью отсутствует в античности. Таковы основные исторические этапы эволюции индустрии в направлении к капитализму. Такова общая схема технических типов разделения труда у Макса Вебера. Глава 3. СОЦИАЛЬНОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА 3. 1. Социальное и техническое разделение труда: методология подхода Кроме технических М. Вебер выделяет социальные аспекты разделения труда. Отличие социального разделения труда от технического состоит в том, что техническое разделение труда касается одного или нескольких индивидуальных работников, а социальное разделение труда касается одного или нескольких совокупных работников. Под совокупным работником следует понимать персонал предприятия, фирмы, поместья и т.п. Таким образом, социальное разделение труда как бы надстраивается над техническим. Оно на порядок крупнее. Условно техническое разделение труда можно отнести к микроуровню организации производственного процесса, а социальное разделение труда - к макроуровню. То и другое разделение труда касается организации производственного процесса. На микроуровне производственный процесс можно именовать трудовым процессом. В таком случае техническое разделение труда ограничено индивидуальным (один работник) или коллективным (бригада) трудовым процессом. На макроуровне производственный процесс правильнее называть экономическим процессом. Не случайно, что при классификации социальных функций разделения труда у М. Вебера речь идет именно о типах экономики, или проще - об экономиках. Они классифицируются по нескольким критериям. Вебер рассматривает два главных. 3. 2. Первый тип социального разделения труда Первый тип социального разделения труда предполагает способ, в соответствии с которым качественно различные и взаимодополнительные функции распределяются среди более или менее автокефальных (от греч. auToq - сам и ке(рсЛп - 64 Раздел II. Социология труда голова; административно самостоятельных) и автономных экономических единиц. Автономные экономические единицы, в свою очередь, могут подразделяться на "бюджетные" единицы и "ориентированные-на-рынок" предприятия. В связи с чем Вебер выделяет два полярных типа хозяйственных единиц. Первый тип представлен "унитарной" экономикой, в которой специализация (либо спецификация) функций может быть только внутренней, полностью гетерокефальной (т.е. разнонаправленной). Второй тип хозяйственных единиц представлен "гетерономной" экономикой, т.е. определяемой извне. Отличие второго типа от первого заключается в том, что гетерономная экономика развивается только на технической основе. "Гетерономия" (от греч. етеро(; - другой, разный и vo^oq - закон) обозначает, что некое явление определяется не внутренне присущими, а чуждыми ему, внешними, законами [378, р. 122]. "Унитарная" экономика включает в себя множество самых разных, исторически возникающих типов - от примитивного семейного хозяйства, где все производственные функции выполняются членами семьи, до коммунистической экономики, организованной в национальном масштабе. Семейное хозяйство, замкнутое на небольшую группу людей, и коммунистическая экономика, охватывающая всю страну либо несколько стран, образуют два полюса шкалы бюджетной экономики. Ее еще можно именовать натуральной (нетоварной). В рыночной экономике образец "унитарного" предприятия с внутренней специализацией и координацией функций дает трест. Это форма монополистического объединения ряда предприятий, специализирующихся на выпуске однородной продукции. В рамках такого объединения участники теряют производственную, коммерческую, а иногда и юридическую самостоятельность. С одной стороны, тресты функционируют в условиях рыночной экономики, с другой - они развиваются внутри себя на нетоварной, бюджетной основе. Социалистическая экономика, когда она развивается на нетоварной основе, также представляет внутренне однородное, т.е. "унитарное" образование. Общее свойство такого рода систем - монополия верховной власти (правительства или головной компании в тресте), незначительная самостоятельность (низкая степень автокефальности) и автономия подразделений, внутренняя специализация функций. Обмен или взаимоотношения с внешними партнерами каждое подразделение или элемент системы осущест- Глава 3. Социальное разделение труда 65 вляют не самостоятельно, а как представитель целого, т.е. как выразитель не своих собственных, а общественных, корпоративных интересов. 3. 3. Второй тип социального разделения труда Второй тип социального разделения труда по Веберу - это распределение функций между самостоятельными (автокефальными) экономическими единицами. Оно может состоять в специализации или спецификации функций между: а) гетерономными, но автокефальными единицами, ориентированными на извне установленный (добровольно принимаемый или принудительно навязанный) порядок; б) автокефальными и автономными единицами в рыночной экономике, если эти единицы ориентированы только на собственные интересы и соблюдение внешних, формально-юридических требований типа свободы предпринимательства [378, р. 122]. Так, например, поместье лорда может ориентироваться на рынок, но главная экономическая функция прикрепленных к этому поместью крестьян состоит в выполнении натуральных повинностей, т.е. обеспечении хозяйственных потребностей своего господина. Собственные крестьянские хозяйства как экономические единицы управляются по навязанным извне законам. В то же время они достаточно самостоятельны, поскольку могут вступать в рыночные отношения с внешним миром. Это гетерономные, но автокефальные хозяйственные единицы. К этому же типу принадлежит организация деревенских кустарей в Индии (впрочем, и в России тоже, о чем Вебер здесь не упоминает, хотя говорит, что подобные сельские ремесла в форме домашней промышленности можно встретить во всех странах мира), хозяйства античных рабов, средневековых крепостных, бедняков-арендаторов и городских ремесленников. Все они работают в первую очередь ради удовлетворения нужд сеньора, а затем уже своих собственных. А тот налог, который они выплачивают лорду продуктами или услугами, позволяет классифицировать эти хозяйства как "сплошное регулирование экономической деятельности". В отличие от таких натурально-оброчных хозяйств товарно-оброчные хозяйства состоят из разбросанных и независимых семей, которые производят товарную продукцию и выплачивают сеньору свой налог деньгами, т.е. предварительно вступив в контакт с рыночной экономикой [378, р. 122-123]. Другой иллюстрацией специализации и спецификации функций между гетерономными, но автокефальными единицами 3 Кравченко А. И. 66 Раздел II. Социология труда служит генезис малых индустрий, в частности, торговых товариществ. Они возникали как добровольные ассоциации, разделение труда устанавливалось здесь по взаимному соглашению. В качестве социального института такая организация выполняла функцию защиты членов кооператива. (Примером может служить, видимо, и потребительская кооперация в годы нэпа в СССР, которая активно развернулась в 1921 г., когда Бебера уже не было в живых.) Позже торгово-кооперативные товарищества разрастались и превращались в настоящие производственные предприятия, если, конечно, позволял накопленный капитал. Регулирование отношений становилось все более жестким, а специализация - принудительной. Таким образом, способ социального разделения труда может устанавливаться извне, выбираться добровольно самими индивидами, а также регулироваться: авторитарно (главой семьи), либерально - через фискальную политику (поместье лорда), коллективно (товарищество, корпорация ремесленников ). 3. 4. Социальное разделение труда: взаимные обязанности и обмен Социальным эти типы разделения труда делает, видимо (Вебер не дает на этот счет необходимых разъяснений), то обстоятельство, что взаимодействие индивидов в такого рода экономических единицах основано не просто на техническом распределении операций и функций, а на определенном способе возложения на них обязанностей перед целым, от которого они зависят. Эти обязанности индивид может оплатить выполнением повинностей (отработкой), оказанием личных услуг, отчислением натурой (продуктами) либо выплатой денег. Таким образом, мы получаем еще одно определение того, чем различаются два способа разделения труда: техническое разделение труда - это распределение функций и операций, социальное разделение труда - это распределение обязанностей между людьми и возникающая на базе такого распределения соответствующая структура статусов и ролей. В зависимости от характера и объема обязанностей между главными (сеньор, глава семьи, мастер в ремесленной корпорации, председатель товарищества) и неглавными членами (слуги, крестьяне, домочадцы, ученики) организации устанавливается тот или иной тип отношений: доминирования, опеки и защиты, Глава 3. Социальное разделение труда 67 протекции, господства, добровольного соглашения, принудительного навязывания, взаимообязывающего контракта. Получая налог деньгами или продуктами, принимая услуги от подчиненных и зависимых людей, руководитель хозяйственной единицы, будь то лорд или король, берет на себя встречные обязательства защищать их от насильственных действий со стороны чужих организаций [378, р. 123]. Такой тип отношений был распространен, полагает Вебер, в Китае, Индии и в меньшей мере в средневековой Европе. Это следует рассматривать как определенную форму обмена, обменных отношений: я тебе даю то, что умею, а именно продукты своего труда, а ты мне то, что можешь, т.е. защиту (военную, экономическую и социальную). Правда, такой обмен может быть равным (эквивалентным) либо неравным, когда получаешь больше, чем даешь. В этом случае, хотя Вебер и не рассматривает здесь подобные ситуации, надо, видимо, говорить о неэквивалентном присвоении труда, т.е. о его эксплуатации. Признаком организации как высшей формы социального действия, ориентированного на экономические цели (получение прибыли), служат регулирование и регламентация внутренней специализации функций и разделения труда между ее членами. Коммуны в средневековой Европе, пишет Вебер, гильдии и касты в Китае и Индии строго ограничивали число учеников и подмастерьев у главного ремесленника, а также их функции и приемы работы. Рациональная основа таких правил, хотя со временем она могла забыться людьми и стать просто традицией, заключается в том, что они призывали не гнаться за прибылью и не насыщать рынок все новыми и новыми продуктами ремесла, а поддерживать высокое качество товаров и тем самым гарантировать твердую позицию на рынке (авторитет производителя) и, кроме того, четко разделять сферы влияния на рынке между всеми ремесленниками. Иными словами, позволять и другим сбывать, в разумных пределах, свою продукцию, не вытесняя коллег. Совершенно очевидно, что при акценте на качестве, а не на количестве продукции, такие правила признавались всеми или большинством в качестве разумных. Стало быть, они считались законными (легитимными), пользовались большим уважением. Подчинение им являлось, хотя и не всегда, добровольным еще потому, что подобные правила выгодны были всем. Но вместе с тем те же самые правила, как легитимные требования большинства, ограничивали индивидуальную рыночную свободу, следовательно, и предпринимательскую 68 Раздел II. Социология труда автономию ремесленника. Подобный тип экономического регулирования общее ставил выше индивидуального: стремясь гарантировать средства существования для всех ремесленников, для цеховой организации в целом, эти требования действовали против индивидуального предпринимательства и, в конечном итоге, способствовали укреплению "бюджетной" ориентации экономической деятельности. Точно так же гетерономная форма разделения труда характерна для рабочих в домашней промышленности, т. е. на небольших кустарных фабриках, прикрепленных к поместью лорда. Разделение и специализация функций им были навязаны извне, т.е. ориентацией на удовлетворение хозяйственных нужд главы в первую очередь. Соответственно, их экономическое поведение диктовалось обязательствами перед кем-то чужим, но не мотивировалось собственными интересами [378, р. 123-125]. 3. 5. Присвоение средств производства Способ присвоения материальных средств производства выступает еще одним социальным аспектом разделения труда у Вебера. Средства производства, считает Бебер, могут присваиваться отдельным рабочим или организацией, собственниками или регулярной группой (партией) как третьей силой. В случае, если рабочий владеет средствами производства не прямо, а косвенно, через свою организацию как коллективного владельца, он является условным собственником, поэтому термин "собственник" Вебер заключает в кавычки. Когда субъектом присвоения выступает относительно замкнутая организация рабочих, то каждый отдельный рабочий в ней не является собственником. Такая организация осуществляет свои функции как самостоятельная единица "унитарной" экономики, построенной на "коммунистическом" базисе (термин "коммунистический" Вебер опять же заключает в кавычки), либо владеет средствами производства на паях, по типу товарищества. Примером ра6очего-"собственника" могут служить такие социально-профессиональные группы, как мелкие крестьяне, ремесленники, лодочники и возчики, действующие в условиях полной рыночной свободы. Образец организации-собственника дает родоплеменная община или большая семья, которая может производить ремесленные изделия для рынка. Между такими общинами-трибами развивается межэтническая функциональная специализация Глава 3. Социальное разделение труда 69 труда. В поисках сбыта продукции и новых рынков они часто передвигаются с места на место, превращаясь в странствующих ремесленников. Внутри таких организаций существует наследование не только секретов ремесла, но и секретов торговли. В некоторых случаях эти структуры образуют особые касты, как, например, в Индии. По существу, наличие факта организации-собственника или частного собственника как бы автоматически означает отчуждение индивидуальных рабочих от средств производства (или экспроприацию). Так, собственник в той или иной степени может владеть землей (включая полезные ископаемые), а также сырьем, источниками энергии, рабочими помещениями, различными инструментами и оборудованием. Если собственник (индивид либо организация) использует средства производства для удовлетворения своих внутренних потребностей или сдает их внаем, то мы имеем дело с "бюджетным администрированием". Если они становятся капиталом, источником прибыли, то перед нами частное предпринимательство. В общине такое средство производства, как земля, находится в общем пользовании и отдается индивидуальному работнику в условное владение. Принцип эгалитаризма предполагает владение землей на паях. В родственной или соседской группе (общине) на принципах эгалитаризма (равного доступа) распахивается новая земля, она обрабатывается "кочевым" способом. Другая форма эгалитарного метода использования земли - рациональное и систематическое перераспределение уже распаханной земли. Причину существования таких порядков Вебер видит: а) в фискальных нормах - все члены общины должны были платить общий налог, нести коллективную ответственность за рациональное владение землей; 6) в политических условиях - члены общины требовали распространить принципы равенства на всех. По существу, Вебер правильно указал две главные черты так называемой русской поземельной общины. Она как раз и основывается на фискальной (оброчной) системе, равном доступе к земле, общем тягле и переделе земли. Причем именно в России община сохранилась на обширной территории с давних пор практически в нетронутом виде. Этот факт отмечал в 1881 г. К.Маркс. С методологической точки зрения перед нами "идеальный тип" общинно-организованной формы владения средствами производства (землей). Вряд ли Вебер нашел бы более подходящий для своего анализа объект. Действительно, в главе о разделении труда он несколько раз упоминает русскую 70 Раздел II. Социология труда общину. Кстати, в двух больших частях, посвященных "универсальным человеческим группам" (домохозяйство, соседство, родственные группы и т.п.), Вебер приводит несколько примеров из истории России: 1) капиталистическое использование несвободного труда (крестьяне на помещичьих фабриках); 2) роль международного экспорта зерна крестьянами Черноземья, который, при слабом развитии городов, служил компенсацией неразвитости местных рынков; 3) выплата оброка крепостными ремесленниками в период, предшествовавший освобождению России от крепостного права. Однако подобные случаи у Вебера достаточно редки. Генезис общинно-родового строя он прослеживает в основном на примере античности, арабского Востока, Германии и средневековой Европы. Возможно, что подобный выбор объектов исследования лучше всего соответствовал целям веберовской методологии, ибо предоставлял крайне разнообразный исторический материал. Тем не менее русская поземельная община - даже по мнению немецких историков - случай уникальный. К сожалению, Вебер детально так и не проанализировал его. Возможно, сказалось незнание русской литературы по данному вопросу, которая насчитывала к началу XX в. несколько тысяч названий и являлась, пожалуй, самой представительной в мире. Глава 4. МОТИВАЦИЯ И СТИМУЛИРОВАНИЕ ТРУДА Мотивация труда - форма внутреннего вознаграждения, побуждение к активной работе, основанное на удовлетворении важных для человека потребностей (в признании, самореализации, принадлежности к "значимым другим"). Мотивация и стимулирование труда тесно связаны с производительностью и разделением труда, но выражают не внешние организационные факторы, а человеческий фактор и отношение человека к труду. В сочинениях М. Вебера мотивация и стимулирование труда занимают одно из центральных мест. В современной социологии труда они включаются в понятие содержательности труда. В общем виде структура содержательности труда выглядит следующим образом. Цель - ожидаемый результат и идеальный план действий. Отношение к труду - эмоциональная расположенность или отчужденность от своей работы, ощущение осмысленности труда, стремление переформировать окружающий мир по Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 71 собственному плану. Стимулы труда - внешние факторы, побуждающие к экономической активности. Мотивы труда - внутренние стимулы или потребность, требующая удовлетворения. Мотивы тесно связаны с ценностями и ценностными установками. Ценности - этические императивы (повелевающие требования) в данном случае трудовой деятельности. Удовлетворенность трудом - чувство удовольствия, получаемое от любимой работы, состояние сбалансированности между претензиями (запросами, потребностями личности) и оценкой степени их реализации. Чем выше запросы, тем сложнее их удовлетворить. 4. 1. Стимулирование и производительность труда Различные типы технического и социального разделения труда создавали неодинаковые возможности для проявления мотивации труда и соответствующего роста производительности труда. Иначе говоря, эффективность разных типов разделения труда была различной. Одно дело рыночная экономика, другое - "бюджетная". Естественно, что, сменяя друг друга во времени, различные типы разделения труда приводили к тому, что на разных стадиях по-разному создавались условия для повышения производительности труда. Вебер затрагивает три вида предпосылок повышения производительности труда: 1) оптимум способностей, необходимых для выполнения каких-либо функций; 2) оптимум профессиональных навыков, приобретенных на практике; 3) оптимум наклонностей, предрасположенности к труду [378, р. 150]. И унаследованные, и приобретенные благодаря обучению способности должны тестироваться. В деловом предпринимательстве первой такой попыткой были тейлоровская система рациональных методов труда, в которой учитывались психологические аспекты. Профессиональные навыки совершенствуются благодаря более рациональной и продолжающейся специализации, т.е. производственному опыту. Наклонности и предрасположенность к труду определяются в том числе внутренней заинтересованностью в конечных результатах, либо внешним принуждением к труду (прямым или косвенным). Принуждение обычно имеет место там, где работа выполняется по распоряжению, недобровольно. Такое принуждение может выражаться, например, в угрозе немедленного применения физической силы или каких-либо иных нежелательных для человека воздействий. Еще один источник принуждения - 72 Раздел II. Социология труда угроза того, что в случае низкой выработки человеку снизят расценки, уменьшат заработок [378, р. 150]. Прямой противоположностью принудительному стимулированию труда выступает у Вебера метод свободного выбора приемов труда и форм исполнения. Выбор качественно различных видов деятельности и количественная дозировка уровня исполнения отвечают самой природе рыночной экономики, где ситуация постоянно изменяется, каждый несет свою долю риска и ответственности в одиночку. С точки зрения формальной рациональности и технических условий производства, полагает Бебер, предпочтительнее свободная, а не принудительная мотивация к труду. У свободной, или рыночной системы стимулирования труда есть свои позитивные и негативные моменты. Так, например, когда техническая специализация достигает очень высокого уровня, экстремум монотонности операций какимто образом ограничивает побуждение к чисто материальным стимулам, допустим зарплате. С другой стороны, только когда оплата труда пропорциональна объему выполненной работы, т.е. строится на сдельных расценках, у человека появляется желание увеличить производительность труда. В капиталистической системе, говорит Вебер, непосредственным базисом желания хорошо работать выступают преимущества сдельной оплаты и страх перед увольнением [378, р. 150-151]. 4. 2. Отделение работника от средств производства В основе того или иного способа стимулирования и мотивации труда лежит, по мнению Вебера, отделение работника от средств производства. Если последнее налицо, то возможны несколько ситуаций. Первая ситуация заключается в том, что при прочих равных условиях вероятность того, что люди будут желать работать под влиянием эмоций (аффективный базис), велика при спецификации функций, а не при их специализации. Причина в том, что конечные результаты личной трудовой деятельности индивида здесь более очевидны, ведь он выполняет всю работу от начала до конца [378, р. 151]. Вторая ситуация - это традиционная мотивация к труду. Она имеет место в сельскохозяйственных работах и в домашней промышленности. Характерная черта данного типа мотивации - уровень выполнения работы ориентирован на продукт, который является стереотипным (шаблонным) и по качеству, и по количеству. Отсюда вытекает ориентация Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 73 на неизменный, или традиционный уровень оплаты (вознаграждения) и традиционный образ жизни. Там, где сильны традиционные установки к труду, управлять трудовым поведением людей на рациональной основе крайне сложно. Практически невозможно добиться увеличения производительности труда, полагает Вебер, даже с помощью такого эффективного инструмента, как сдельная оплата. Более того, как показывает опыт, сохранение традиционных патриархальных отношений с лордом или собственником само по себе уже способно воспроизводить весьма высокий уровень аффективной мотивации [378, р. 151]. Наконец, возможна третья ситуация, когда мотивация основывается на абсолютных ценностях. Обычно это результат религиозных ориентаций или высокой привязанности индивидов к социальным ценностям. В этом случае пользуются уважением только какие-то конкретные виды работы и не пользуются другие, допустим частнопредпринимательская деятельность, осуждаемая за склонность к стяжательству. Например, православие осуждало или во всяком случае не поощряло стяжательство, накопительство, страсть к наживе [378, р. 151]. Напротив, протестантизм рассматривал рациональную предпринимательскую деятельность, бизнес как способ служения Богу. Вебер приводит иной пример, он говорит, что "альтруистическая" установка рабочего по отношению к своей семье, особенно в патриархальном хозяйстве, - это типичный элемент морального долга трудиться вообще. Подобный элемент составляет мотивационное ядро данного типа отношения к труду. Из более современных примеров можно привести многочисленные вопросы в советских анкетах, распространявшихся на предприятиях в 60-70-е гг. В различных вариациях и формулировках суть их сводилась к тому, что респондента спрашивали: является ли труд для него "общественным долгом", "бескорыстным служением обществу" или "стремлением повысить материальное благополучие". 4. 3. Присвоение средств производства и личного контроля Присвоение средств производства и личного контроля над процессом труда, по Веберу, определяет один из самых сильных побудителей к неограниченному желанию работать. Это фундаментальная основа, выполняющая экстраординарную 74 Раздел II. Социология труда роль в жизнедеятельности небольших предприятий в сельском хозяйстве, подразумеваем ли мы под ними небольшие фермы (хозяйства собственников) или арендные хозяйства, работники которых движимы сильным желанием стать когда-то собственниками, повысить свой социальный статус. Так, мелкий крестьянин, не имеющий достаточно большого капитала, вынужден затрачивать в своем хозяйстве личный труд, выполняя не специализированные, а специфицированные функции. Для того чтобы как-то улучшить свое материальное благополучие, ему приходится вкладывать все больше и больше усилий, т.е. интенсифицируя свой труд и одновременно ограничивая минимумом свои жизненные потребности. Это необходимые предпосылки для сохранения своей экономической независимости. В промышленности соответствующий пример - деятельность мелких предприятий - можно найти приблизительно в XVI веке, т.е. до того, как наступила эпоха механизации и детальной специализации функций. Небольшая ткацкая мастерская с одним собственником и несколькими рабочими, не обладая значительным постоянным капиталом и сложным разделением труда, не занималась массовым производством и не очень сильно зависела от рыночных условий. В неблагоприятные времена такое предприятие просто ограничивало свою деятельность, что, конечно же, отражалось на материальном положении рабочих, но не в таких катастрофических размерах, как на крупных предприятиях (разорение предпринимателя, увольнение массы рабочих). 4. 4. Формы религиозной этики труда: к проблеме неэкономической мотивации Мотивация может основываться не только на идеологических, но и на религиозных ценностях, утвердившихся в народе и выражающих его духовные устремления, ставших элементами общепринятого образа жизни. В Западной Европе это ценности протестантского духа, приведшие или повлиявшие на формирование капитализма. В России же, по мнению Вебера, религиозные ценности, отражающие своеобразие русского смысла жизни и отношения к труду, выразились в славянофильстве. Когда Вебер рассматривает так называемые "формы коммунизма": монастырские общества, утопические коммуны, сектантские группы, "мужские дома" в первобытном обществе, группы пиратов, армейские подразделения и современные Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 75 коммунистические организации, - то оказывается, что они имеют общую основу: у них наблюдается тенденция к неэкономической мотивации. В частности, речь идет о "ценностно-рациональных" стимулах дисциплины (Вебер заключает термин в кавычки, видимо, придавая ему обратный смысл), суть которых - выжимки из пропагандистских лозунгов [378, р. 154]. Раскрывая категории социологии религии, Вебер подчеркивает, что славянофильство представляет религиозные ценности крестьянской идеологии. Подобно лютеранству в Западной Европе, которое направлено против интеллектуального рационализма и политического либерализма, славянофильство в России также носило консервативный оттенок. Его центральная идея - борьба с капитализмом и современным социализмом. Так, например, народники, которые, по мнению Вебера, являются сектантским или наиболее фанатичным направлением в славянофильстве, пытаются связать в одно целое антирационалистический протест интеллектуалов России с протестом пролетаризированного класса "фермеров" против забюрократизировавшейся церкви, служащей интересам правящего класса. Таким образом, социальный протест интеллектуалов и аграриев вплетен в религиозный контекст. Протест против современного рационализма и капитализма в славянофильстве выливается в протест против городской культуры, поскольку носителями и рассадниками рационализма считаются именно города. Это тем более странно, пишет Вебер, что в Западной Европе авангардом религиозного обновления и носителями религиозного благочестия выступали именно города. Раннее христианство возникло прежде всего как городская религия, сложилось в городских коммунах. И это неудивительно, так как христианство разрушало те кровнородственные связи между людьми, на которых покоился сельский образ жизни. Взамен им христианство постулировало духовную общность людей, но общность организованную. Христианство как этическая религия спасения и личного благочестия нашла в городской среде самую подходящую почву. Позже именно в городах появлялись новые течения, требующие обновления религиозной доктрины (Реформация). В конечном счете они обогатили религию, сделали ее многообразным и весьма гибким институтом общества. Ранее христианство видело в сельских жителях грубых, неотесанных язычников. Официальная доктрина средневековой 76 Раздел II. Социология труда церкви, как она сформулирована Фомой Аквинским, считала крестьянство низшим классом христиан, людьми второго сорта. Историческая "реабилитация" крестьянства, его религиозное восхваление и вера в его особое благочестие - это продукт более позднего этапа развития. Особая заслуга в этом, несомненно, принадлежит лютеранству (которое, уточняет Вебер, нельзя отождествлять с позицией самого Лютера). И совершенно не случайно Вебер проводит параллель между западноевропейским лютеранством - мирской религией крестьянства и российским славянофильством - интеллигентским выражением патриархально-крестьянской идеологии. Оба течения имеют много общего, но возникли и сформировались они в разное историческое время: лютеранство в XVI в., а славянофильство в XIX в. Если на смену лютеранству пришел кальвинизм как выразитель капиталистического духа и идеологии буржуазии, то на смену славянофильству в России не пришло никакого альтернативного религиозного течения, выражавшего дух капиталистического предпринимательства. Западничество оставалось все же незначительным явлением, оно затрагивало часть российской интеллигенции и не стало в конечном итоге религией нарождающейся буржуазии. В России буржуазия не получила своей религии, отличной от религии крестьянства. Носителя капиталистического духа, т. е. своего протестантизма, в России не возникло, как не сформировалась и развитая городская культура. Труд крестьянина связан с природой и зависит от ее естественных, т.е. сезонных циклов, урожаев и неурожаев, стихийных явлений (наводнений, засух и т.п.). Такой труд, полагает Вебер, очень мало ориентирован на "рациональную систематизацию", создание искусственных условий для своей трудовой деятельности в виде экономических предпосылок и механических средств труда, не зависящих от колебаний природы. Машина действует круглогодично в одинаковом темпе и требует регулярной поставки сырья так же, как и регулярного сбыта продукции, которая производится в массовых масштабах. Это во многом и предопределяет тот факт, что крестьянство связано с религиозными ценностями, т.е. становится их активным выразителем, говорит Вебер, только когда ему угрожает пролетаризация или порабощение либо со стороны местных сил (финансовых или сеньориальных), либо внешней политической власти. Применив логику веберовского анализа к России, можно увидеть, что угроза пролетаризации наступила для русского крестьянства только в конце XIX - начале XX в. В этот Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 77 момент оно отличалось значительной социальной и имущественной дифференциацией, распадом общинных, кровнородственных и соседских связей. Пролетаризация крестьянства, усилившееся отходничество, приток бывших общинников на городские фабрики и формирование рабочего класса все же не стали той питательной средой, на которой произрастала новая религия русского крестьянства, как это случалось в разные периоды в Палестине и Швейцарии, где религиозный подъем крестьянства стимулировался широкими аграрными реформами. В России же аграрные реформы шли очень медленно, а официальная церковь настолько забюрократизировалась, что мало чем отличалась от государственной бюрократии. К исходу XIX в. православие не имело уже сильной поддержки ни в одном слое или группе населения. Поэтому исторические поиски крестьянством новых ценностей шли вне рамок религии. Их источником стали внерелигиозные ценности, а именно идеалы утопического социализма и уравнительного коммунизма, которые отражали также мировоззренческие искания рабочего класса, представленного наполовину вчерашними крестьянами, а также искания значительной части интеллигенции. Революция 1917 г. послужила логическим завершением идейно-религиозного кризиса и выходом на новый, нерелигиозный уровень мотивации и отношения к труду. 4.5. Этическая рациональность и религиозное обновление Та легкость, с какой русское крестьянство отошло от православия как религии, объединяющей весь народ, а не отдельные социальные группы внутри себя, объясняется, в частности, тем обстоятельством, что от языческих ценностей русское крестьянство окончательно освободилось лишь в XVII в. Только с этого момента, по мнению некоторых специалистов, можно говорить об окончательном торжестве православия на бескрайних просторах России. Но и после этого православие, далекое от ценностей рационализма и капиталистического накопления, было пропитано изрядной дозой традиционализма. Нельзя поэтому говорить о какой-либо аграрной религии, религии крестьянства до тех пор, считает Вебер, пока религиозные ценности не получили этической рационализации. В противном случае лучше говорить о стихийных верованиях, духе традиционализма, а не о самостоятельной религии крестьянства. 78 Раздел II. Социология труда Сельские массы, по мнению Вебера, всегда страдали недостатком этической рациональности, они не могли свои стихийные верования выразить в строгой форме этических ценностей, религиозных учений. Но каждый раз, когда это случалось, а случалось такое в истории христианства нечасто, оформившееся этико-религиозное учение крестьянства принимало форму революционно-коммунистического движения. Вебер приводит примеры средневековых коммун, которые придерживались не только революционных по отношению к окружающему миру ориентаций, но и пуританских ценностей во внутренних отношениях. Идеалы равенства и нестяжательства, честной бедности и оплаты по труду становились одновременно и религиозными ценностями, и формой выражения специфического для крестьянства социального статуса. Именно крестьянство, ищущее религиозного обновления, превращается у Вебера в основного носителя революционно-коммунистического мировоззрения. В доказательство он ссылается на историю крестьянской войны в Германии (1524-1525 гг.), радикально-коммунистического движения мелких арендаторов в Англии и крестьянских сект в России. Все они имели своим источником аграрный коммунизм, а экономической базой - общинную собственность на землю. Все они находились под угрозой пролетаризации и боролись против официальной церкви как защитника интересов правящего класса. Но сама возможность подобных движений крестьян появилась, лишь когда их религиозные требования и социальные ожидания оформились в этическую религиозную доктрину. И все же, заключает Вебер, крестьянство редко выступает носителем иной религии, кроме примитивно-магической. Прогрессивные же религиозные учения всегда апеллировали к передовой части крестьянства, их рационалистическим установкам и желанию улучшить свое социальное положение не революционным путем, а неустанным трудом и легальным способом. Если революционно-коммунистический способ изменения социального статуса предполагает обязательно массовое движение, то религиозно-либеральный, основанный на протестантской этике дух обращается к индивиду и его мирному занятию. 4.6. Традиционное мышление и дешевый труд Торжеству рационального капитализма серьезно препятствуют два фактора - традиционное мышление рабочих и столь же традиционное мышление предпринимателей. Для Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 79 капитализма столь же неприемлемы недисциплинированные, несознательные рабочие, как и откровенно беззастенчивые в своей склонности к наживе дельцы [430, с. 78-79]. Традиционные образ мысли и образ жизни преобладают в слаборазвитых, в сравнении с Западной Европой, странах, там, где хозяйственная деятельность не ориентирована ни на рациональное использование капитала, ни на рациональную организацию труда. Первым противником, с которым пришлось столкнуться "духу капитализма", явился традиционализм в поведении и образе жизни рабочих. Особенно сильны его позиции там, где процветает сдельная оплата труда. Обычный способ, каким предприниматель стремится повысить эффективность производства, заключается в повышении расценок. Он ожидает, что рост зарплаты в короткий срок изменит мотивацию рабочих, вызовет их заинтересованность в увеличении производительности труда. Однако ожидания предпринимателя часто не оправдываются. Причина кроется в психологии поведения рабочих. "В ряде случаев повышение расценок ведет за собой не рост, а снижение производительности труда, так как рабочие реагируют на повышение заработной платы уменьшением, а не увеличением дневной выработки" [430, с. 80]. Предположим, что жнец получает за 1 морген земли 1 марку, а его ежедневная выработка составляет 2,5 моргена. Таким образом, в день он зарабатывает 2,5 марки. После повышения оплаты на 25 пфеннигов за 1 морген он стал убирать вместо ожидавшихся 3 моргенов всего лишь 2, получая не 3,75 марки в день, а все те же 2,5. "Увеличение заработка привлекло его меньше, чем облегчение работы; он не спрашивал: сколько я смогу заработать за день, увеличив до максимума производительность моего труда; вопрос ставился по-иному: сколько мне надо работать для того, чтобы заработать те же 2,5 марки, которые я получал до сих пор и которые удовлетворяли мои традиционные потребности? Приведенный пример может служить иллюстрацией того строя мышления, который мы именуем "традиционализмом": человек "по своей природе" не склонен зарабатывать деньги, все больше и больше денег, он хочет просто жить, жить так, как он привык, и зарабатывать столько, сколько необходимо для такой жизни. Повсюду, где современный капитализм пытался повысить "производительность" труда путем увеличения его интенсивности, он наталкивался на этот лейтмотив докапиталистического отношения к труду" [430, с. 81]. Такова первая стратегия - повышение зарплаты, - при помощи которой безуспешно пытались разбить лед традицио80 Раздел II. Социология труда нализма. Столь же безуспешен и второй способ - стратегия снижения зарплаты - стремление "принудить рабочих производить больше, чем раньше, путем снижения заработной платы" [430, с. 81]. Вебер не приводит количественных расчетов, но их можно получить, пользуясь вышеприведенным примером. Предположим, что жнец получает за 1 морген убранной земли 1 марку, а его ежедневная норма составляет 2,5 моргена. После понижения зарплаты, а точнее сказать расценки, на 25 пфеннигов за 1 морген он вместо ожидавшихся 3 УЗ или 5 моргенов, что позволило бы ему получить ту же зарплату или зарабатывать больше, убирал 2,5 моргена либо еще меньшую площадь. Если при первой стратегии предприниматель ожидал получить прибыль за счет тех денег, которые он получит, продав больший, чем раньше, урожай (по его расчетам производительность труда должна увеличиться), то при второй стратегии он намеревался получить прибыль за счет тех денег, которые он недоплатил бы в качестве зарплаты. Хотя Вебер этого не говорит, называя обе стратегии неудачными, но вторая дает эффект в краткосрочной перспективе и ведет к провалу в долгосрочной. Напротив, стратегия повышения зарплаты более выгодна в долгосрочной перспективе, но ничего не дает в краткосрочной. Косвенно Вебер объясняет причины. Те, кто снижает зарплату, надеясь за ее счет повысить прибыль, убеждены, что человек трудится до тех пор, пока беден; стоит ему разбогатеть, как он перестает работать. Подобная философия находит свое воплощение в безработице ( "резервной армии труда" ), конкуренции на рынке труда и дешевой рабочей силе. Конечно, чем дешевле труд, тем шире у предпринимателей возможности по расширению бизнеса. Однако у дешевого труда есть оборотная сторона: чем меньше платят рабочему, тем хуже он восстанавливается. Недоплата имеет своим следствием недоедание и физическое истощение. Чем хуже питается работник, тем менее производителен он: даже физически он не в состоянии выполнять прежние нормы (если они достаточно высоки). Производительность неминуемо падает. В результате дешевый труд оказывается в перспективе очень дорогим. Современный силезец (т.е. поляк) при полном напряжении сил убирает две трети той нормы, которую свободно выполняет лучше питающийся померанец или макленбуржец [430, с. 82]. Следовательно, чем выше зарплата, содержательнее и богаче образ жизни, тем выше производительность труда и выше прибыль предпринимателя. Дешевый труд сдерживает будущее Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 81 развитие производства. Низкая зарплата не оправдывает себя и дает обратные результаты в тех случаях, где необходимы высокая квалификация, инициативность, умение брать на себя ответственность, где используются современные высокотехничные работы. Обе стратегии стимулирования, несмотря на свои различия, имеют дело с одной и той же моделью поведения работника: он всегда рассчитывает, как бы при максимуме удобства и минимуме напряжения сохранить свой обычный заработок. В "Протестантской этике" Вебер подвергает эти ситуации лишь теоретическому изучению, но известно, что он изучал вопрос также эмпирически, участвуя в серии конкретных исследований в промышленности. Одно из них проводилось уже после публикации "Протестантской этики", а именно в 1910 г., под руководством А. Левенстейна [171]. По всей видимости, теоретическая проработка вопроса послужила исходной базой для эмпирического исследования, в котором этот вопрос получил более детальную и систематическую прописку. По поводу теоретического рассмотрения вопроса можно высказать ряд замечаний, которые, на наш взгляд, делают небесспорными окончательные выводы и оценки Вебера. Стремление не зарабатывать больше нормы, требующейся для поддержания привычного образа жизни, Вебер интерпретирует как самое яркое проявление традиционализма, указывая на то, что расчет на "жажду наживы" у рабочих не проявился. Но должен ли он вообще проявиться? Почему рабочему должна быть свойственна та же мотивация или ориентация, что и предпринимателю - жажда наживы? Почему Вебер априорно полагает, что у них одинаковая ориентация, если возможности обогащения, свобода в выборе средств обогащения у них различны? Разные у них и цели деятельности, характер и содержание труда, положение в системе общественного разделения труда и в иерархии управления, различный материальный достаток, источник и размер доходов, социальный статус, политические ориентации. Вебер не рассмотрел влияние указанных факторов, стало быть, окончательный вывод нельзя считать теоретически полным, доказанным. 4.7. Затраты и компенсация труда По существу, Вебер поставил проблему затрат и компенсации труда, которая описывает функциональный алгоритм трудового общения. Действительно ли работник может, 82 Раздел II. Социология труда но не хочет выполнять заданную норму? Возможно, что он хочет, но не может ее выполнить. Если работник хочет, но в силу недостаточной квалификации, физического или психологического утомления не может выполнить норму выработки, то проблема решается достаточно просто. Индустриальные психологи и социологи объясняют ситуацию так: "В соответствии с количеством потерянной энергии возникают субъективные состояния утомления, максимальное значение которых соответствует предельно допустимому уровню работоспособности. При этом происходят нарушения, дисфункция психофизиологического субстрата трудового поведения, которые отражаются на качестве и возможностях его реализации... величина утомления является функцией затрат и выступает мотиватором минимизации профессиональной активности вплоть до отрицательных значений" [437, с. III]. Вторая стратегия, описанная Вебером (снижение зарплаты), отражает психофизиологический уровень рассогласования целей предпринимателя и интересов работника. Уменьшение зарплаты не позволило работнику адекватно восстановить затраченные энергоресурсы. Физическое истощение повлекло за собой сокращение производительности труда против ожидаемого уровня. Такая ситуация достаточно ясна: работник хотел, но физически не смог выполнить ожидавшуюся от него норму выработки. Гораздо сложнее объяснить первую стратегию трудового поведения, когда зарплату повышают, а в ответ работник снижает либо не повышает производительности. Данная ситуация касается не психофизиологического, а социально-психологического и социально-экономического уровней рассогласования затрат и компенсации. В литературе она не получила еще полного и всестороннего объяснения. Наиболее продвинутый подход предложен, на наш взгляд, В. И. Верховиным. Ему удалось составить классификацию затратно-компенсационных моделей, аналога которой нет ни в отечественной, ни в зарубежной литературе. Автор выделяет три группы таких моделей [437, с. 112-115]. В первую группу входят затратно-компенсационные модели, описывающие ситуации, в которых компенсация превышает затраты и отдалена во времени. Под такую модель подходят три типа поведения: затратно-функциональный (приобретение профессионального мастерства), затратно-креативный (достижение победы в спорте), затратно-стратификационный (трудовая карьера). Вряд ли первую стратегию Вебера можно отнести к данной группе затратно-компенсационных моделей, поскольку Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 83 работник считает, что он недополучает от предпринимателя, что компенсация не превышает затраты, а недостает до них. Вторая группа включает модели, базирующиеся на эквивалентном и гарантированном способе затрат профессиональных ресурсов и их возмещения. Они оцениваются в стоимостных, натуральных, стратификационных и социальных показателях. Основная особенность этих моделей трудового поведения - их симметричность, т.е. затраты всегда соизмеряются с вознаграждением, а эквивалентность - необходимое и достаточное условие того, что данная модель поведения может быть реализована [437, с. 113]. Подобная модель реализуется в системе контрактных отношений между работником и работодателем. В процессе найма устанавливается приемлемая для обеих сторон величина затрат и компенсаций, которая соответствует субъективным ожиданиям работника и объективным технико-экономическим стандартам производства и критериям рыночной конъюнктуры. В эту группу входят тарифно-нормативные, рыночно-конъюнктурные, директивно-патерналистские и ценностно-ориентированные модели трудового поведения. В их основу положены механизмы социального сравнения и обмена, которые зависят от уровня притязаний и ожиданий индивидов и определяют критерии справедливого вознаграждения. Такого рода модели лишь отчасти применимы к объяснению первой стратегии Вебера. Приведенный им пример со жнецом показывает, что работник не способен выступать равноправным экономическим агентом в системе рыночных отношений. Он находится в зависимом положении, его отношения с работодателем не опосредованы рыночным механизмом спроса и предложения. Он не может торговаться за справедливую цену рабочей силы, поэтому вынужден устанавливать ее скрытым способом - сознательно ограничивая норму выработки. В то же время жнец сравнивает: а) свои затраты и получаемую компенсацию с трудовым вкладом и вознаграждением других работников, 6) собственные затраты с получаемым им вознаграждением у данного работодателя, в) получаемое вознаграждение со сложившимся (традиционным) образом жизни, т.е. с неким социально-групповым стандартом жизни. У веберовского жнеца, несомненно, существует некоторый уровень притязаний и критерий справедливости вознаграждения, но в чем конкретно они состоят, Вебер не анализирует и об этом ясно не высказывается. К третьей группе моделей относится неэквивалентный и несимметричный обмен. Такая модель основана на принципе 84 Раздел II. Социология труда минимизации трудовой активности. Неэквивалентность выступает стимулом, заставляющим работника снижать норму выработки и тем самым выравнивать баланс затрат и компенсаций. "При этом способ затрат выбирается субъектом труда и сохраняет свою положительную величину до приемлемого уровня, за которым следует отказ от выполнения производственных заданий, выражающийся в прямых или косвенных формах" [437, с. 114]. 4. 8. Рестрикционизм и приемлемый стандарт жизни Прямой формой отказа трудиться служит забастовка, а косвенной - рестрикционизм (сознательное ограничение нормы выработки; от англ. restrict - ограничивать). Именно на это обстоятельство указывает В.И.Верховин: "Затратнокомпенсационные модели, основанные на несимметричном, неэквивалентном обмене, были описаны в рамках проблемы сознательного ограничения выработки. Еще Тейлор выделил этот феномен, назвав его "работой с прохладцей". Эффекты минимизации профессиональных ресурсов работников также описаны Э. Мэйо... Проблема минимизации производительности труда изучалась... А.Гастевым. В более широком социологическом аспекте эта проблема получила свое развитие в западных моделях "социального обмена" (Дж.Хоманс, П.Блау, А.Гоулднер и др.)" [437, с. 115]. Несомненно, третья модель как нельзя лучше подходит к объяснению того типа трудового поведения, который описан Вебером. В этом смысле Вебер, наряду с Тейлором, описавшим рестрикционизм в то же самое время, т.е. в конце XIXначале XX в., открывает тот ряд социологов-исследователей, который заканчивается П. Блау и А. Гоулднером. Вебер неоднократно будет обращаться к проблемам рестрикционизма в самых разных сочинениях и в различные периоды творческой эволюции. В данном случае нас интересует интерпретация рестрикционизма в "Протестантской этике". Вебер не приводит свои разъяснения в терминах затратно-компенсационной модели, хотя прибегает к анализу социально-экономических причин данного явления. Вебер задался другой целью - объяснить религиозные корни отношения к труду в переходный от доиндустриального к индустриальному обществу период. Согласно Веберу, пуританская концепция профессионального призвания, как и кальвинизм в целом, призвана объяснить динамику экономических ориентаций не только предпринима- Глава 4. Мотивация и стимулирование труда 85 телей, но и рабочих. Традиционный, т.е. докапиталистический рабочий и рабочий, прошедший "школу капитализма", - два совершенно разных человека. У них непохожие образ и стандарты жизни, ценностные ориентации, типы поведения и мотивации, разные стимулы к труду и стратегии трудового поведения. Традиционный рабочий трудится над заданием лишь в той мере, в какой это необходимо, чтобы заработать средства к жизни, к той жизни, которую он считает для себя приемлемой и почетной. На большее его притязания не распространяются. Минимум средств, в которых он нуждается, крайне невелик, его хватает на удовлетворение очень ограниченных потребностей, умеренных притязаний. Таким образом, в традиционном обществе стимулом к труду, согласно Веберу, служит приемлемый стандарт жизни. Повышение заработка не заставит индивида трудиться напряженнее, оно побудит его работать меньшее количество часов, которых хватит для того, чтобы получить свой обычный заработок. Подобную стратегию поведения правильнее назвать минимизационной, экономически пассивной. По мысли Вебера, она никак не подходит для новой, экономически активной, капиталистической реальности. Она представляет собой пережиток докапиталистических форм труда. Продвижение капитализма в глубь общества невозможно без интенсификации труда. Новый строй требует более квалифицированного и ответственного работника, но вместе с тем и более интенсивного труда. Однако традиционный работник не способен трудиться по-новому без кардинальной психологической перестройки, моральной трансформации. Она заключается в серьезном изменении отношения к труду, в новом распределении приоритетов между трудом и досугом. Насыщение новыми установками должно сопровождаться освобождением от старых, ориентированных на праздность и облегчение работы, когда больше ценилось использование свободного времени, нежели интенсивный и тяжелый труд. Процесс перестройки противоречив, растянут во времени и требует огромных усилий. Пуританская концепция призвания обеспечивает необходимую базу для такой перестройки, дает человеку внутреннюю побудительную силу к труду, достаточную для того, чтобы сломить путы традиционализма. Она утверждает, что труд должен быть самоцелью, призванием человека. К физической энергии человека, затрачиваемой на преодоление материальной субстанции вещи, добавляется духовная энергия, необходимая 86 Раздел II. Социология труда для преодоления усталости, монотонности, нежелания работать в неблагоприятных условиях. Вебер подчеркивает, что неприятие труда, выражающее себя в рестрикционизме, не является прирожденным качеством. Оно социально приобретается в процессе воспитания человека, точнее говоря, в процессе социализации, следовательно, избавление от него наступает также в процессе воспитания. Функцию воспитателя выполняет -хозяйственная система общества. Если в обществе долгое время господствовала традиционная, бюджетная экономическая система, то население вряд ли будет готово в одночасье воспринять новое, капиталистическое отношение к труду. Вот почему нарождающийся капитализм не получает в свое распоряжение рабочую силу нужного качества [430, с. 83]. Определение Вебера вполне применимо к нынешней России, где формирование капиталистических отношений происходит на базе традиционализма. Глава 5. КРИТИКА ВЕБЕРОВСКОГО ПОДХОДА К ОБЪЯСНЕНИЮ МОТИВАЦИИ ТРУДА Из рассмотрения причин рестрикционизма и господства традиционализма в мышлении людей вполне логично напрашивается вывод, который делает Ф. Паркин, анализирующий концепцию Вебера: протестантская этика стимулировала развитие не только "духа капитализма", но и "духа труда" [236, р. 51]. В своей интерпретации учения Вебера английский социолог тесно связывает тип религии и социально-классовую структуру общества: приверженность той или иной религии определяется местом, занимаемым данным классом (сословием, группой) в системе общественного разделения труда, а также материальными условиями и образом жизни, характером иТак, крестьяне, пролетариат, дворянство и буржуазия привержены разным типам религиозных верований, поскольку материальные интересы и жизненный опыт у них не тождественны. К рациональному типу религии, содержащему новые принципы трудовой этики и доктрину профессионального призвания, совершенно не склонны традиционные слои общества: крестьянство, феодалы, купцы, ремесленники и бюрократы. Даже пространственный фактор в выборе религиозных предпочтений играет не последнюю роль. К примеру, рабочие, Глава 5. Критика веберовского подхода к объяснению мотивации труда 87 занятые на текстильном оборудовании в закрытом помещении, характеризуются сильными сектантскими устремлениями. Напротив, находящиеся в открытом пространстве, например аграрные рабочие, такими чертами не отличаются. Однако удивительно то, полагает Ф. Паркин, что учение о взаимосвязи социальной и религиозной позиции человека не действует там, где Вебер анализирует кальвинизм и капитализм [236, р. 53]. Так, два противоположных по своему материальному уровню и социальному положению класса - предприниматели и рабочие - в равной мере тяготеют к кальвинизму. Отступает Вебер от своих принципов и в других аспектах. Вначале рабочий-кальвинист трудится добросовестно в силу внутреннего убеждения, полагая труд целью самой по себе, затем он предстает у Вебера как покорное животное, работающее добросовестно только потому, что предприниматель, понижая или повышая расценки, использует экономическое вознаграждение в качестве кнута. 06 этом мы найдем упоминание в "Экономике и обществе" [378, р. 1010]. В таком случае резонно задать вопрос: чем же отличается прославляемый Вебером капиталист от пресловутого рабовладельца, который также прибегает к принуждению и негативным санкциям? Между ними разница лишь в средствах: один заимствует из арсенала принудительных методов прямое физическое насилие, а другой - денежное воздействие, при помощи которого человека можно довести, как и при рабстве, до физического истощения. И вообще, в связи с таким анализом возникает более фундаментальный вопрос: насколько прав был Вебер в своем описании капитализма? Не идеализировал ли он положение дел? Каково соотношение в зрелом капитализме нормативной базы, моральных стимулов и механизмов принуждения? Рыночные отношения между рабочим и работодателем, несомненно являются более цивилизованными по своей форме. А по своему содержанию? Если и в зрелом капитализме деньги выполняют функцию кнута, то при чем здесь внутреннее убеждение, профессиональное призвание, религиозный смысл труда? Не служат ли они изящной декорацией, скрывающей неприглядную суть капиталистического труда? Постоянный страх оказаться безработным действует на психику разрушающе. Это доказывают современные исследования. А отсутствие работы лишает человека средств, обрекая его если не на голодное, то на полуголодное существование и унижения. Неизвестно, почему индивид трудится при капитализме интенсивнее и добросовестнее -то ли в силу внутреннего 88 Раздел II. Социология труда побуждения (в том числе религиозного), то ли в силу внешнего принуждения (денежного прессинга). Наконец, последний вопрос, ответ на который Ф. Паркин не находит у Вебера: если в зрелом капитализме велик удельный вес принуждения, то откуда взялись мягкие методы побуждения в раннем капитализме? В аргументации Вебера английский социолог находит не одно слабое звено. К примеру, Вебер утверждает, что кальвинизм, совершивший духовную революцию, сломавший инерцию традиционализма, сформировал у рабочих новое отношение не только к труду, но и к вознаграждению [236, р.54]. Грубо говоря, если раньше они трудились за деньги, то теперь и за деньги, и за совесть. Рисуя традиционализм в негативных красках, Вебер берет за образец поденщика-агрария, человека, выполняющего малоквалифицированную работу. Наемный аграрий не является хозяином, у которого совсем иная структура и интенсивность мотивации. Поденщик не является городским ремесленником, мотивация которого также совершенно иная. Почему бы Веберу не взять за образец традиционализма высококвалифицированного работника или собственника своего дела? Возможно, что тогда у него получилась бы совсем иная картина действительности. Аргументация Вебера малоубедительна и в другом смысле. Жнец, работающий за 2,5 марки в день, является сельским жителем. Он носитель старых убеждений и старых религиозных ценностей. Новые ценности протестантизма, как неоднократно подчеркивал сам Вебер, зародились в городе. Естественно, что поденщик никак не может быть носителем новой религии, по крайней мере до тех пор, пока не переехал в город. Но что происходит с ним по приезде в город? Подобный вопрос встает перед социологами всякий раз, когда они исследуют проблемы урбанизации и массовой миграции населения из деревни в город. Урбанизация - процесс универсальный, прослеживаемый в разных странах и на разных исторических этапах. Он охватывал не только общества, где доминирующей являлась протестантская этика. Изучая причины, факторы и последствия урбанизации, социологи не обязательно прибегали к помощи религии. Достаточным оказывался социально-экономический и социально-психологический анализ. Как отмечал Дж. Гэлбрейт, массовый процесс миграции рабочей силы в город сам по себе уже оказывал разрушающее воздействие на традиционализм. Религиозная трансформация, в сравнении с ним, представляется малозаметным явлением. Отрыв от традиционной почвы, замкнутого общинного мира Глава 5. Критика веберовского подхода к объяснению мотивации труда 89 и столкновение с индустриальной городской культурой с ее анонимностью, открытостью социальных связей до основания разрушает устоявшиеся стереотипы и установки к труду. Тем не менее Вебер упорно не желает считаться с социально-экономическими факторами. Во главу угла он ставит религию. Вебер приводит третий замечательный пример, призванный, по его мнению, сыграть решающую роль в системе аргументов [430, с. 83-84]. Первые два касались повышения и понижения зарплаты безотносительно к религиозным убеждениям работника. В третьем примере он сравнивает два типа незамужних работниц - обычных и воспитанных в религиозной среде. У первых сильны традиционные привычки, велико нежелание трудиться рационально и эффективно, "приспособиться к новым формам организации труда, научиться чему-либо, сконцентрировать на чем-нибудь свои мысли или вообще мыслить. Попытки разъяснить им, как сделать работу более легкой и прежде всего более выгодной, встречают полное непонимание, а повышение расценок оказывается бесполезным, поскольку оно наталкивается на силу привычки". Напротив, работницы, получившие специфическое религиозное воспитание, очень восприимчивы к обучению новым техническим методам, у них выше способность к систематическому мышлению, сильнее приверженность чувству долга, трезвое самообладание и расчет, сочетающиеся у них со строгой хозяйственностью. Уже одного этого наблюдения, по мнению Вебера, достаточно для возбуждения вопроса о тесной взаимосвязи между религиозной ориентацией и умением интегрироваться в капиталистическую экономику, а анализ дополнительных данных, в том числе статистики, в общем и целом доказывает наличие подобной связи. Итак, Вебер полагал, что традиционное нежелание рационально работать, отсутствие "жажды наживы", нерасчетливость - исключительно наследие докапиталистической эпохи, которое в эпоху зрелого капитализма должно окончательно исчезнуть. Однако исторические факты заставляют усомниться в правильности веберовского вывода. Первый факт относится к американскому капитализму рубежа XX века. Тейлор, Эмерсон и другие сторонники "научного менеджмента" писали о том, что в самой передовой стране капитализма процветают мания вала, нерациональность на всех уровнях управления, субъективизм и произвол руководителей, нежелание трудиться у рабочих. Мы, рабочие, выполняли не более двух третей от дневной нормы выработки, вспоминал о своей молодости Тейлор, и такая практика была массовой. 90 Раздел II. Социология труда Второй факт принадлежит другой эпохе. В начале 30-х гг., когда американское производство полностью перестроилось на принципах рациональности и НОТ, стало высокорентабельным и высокотехнологичным, Э. Мэйо, проводивший Хоторнские эксперименты, обнаружил тот же самый рестрикционизм, что и Тейлор. Рабочие тщательно скрывали от администрации занижение производительности. И, наконец, третий, скажем так, решающий факт. В начале XX в. выдающийся советский нотовец А. Гастев сравнивал труд зарубежных и отечественных рабочих. Тех и других он знал по личному опыту: в эмиграции он трудился на заводах Франции, а перед революцией - на одном из лучших петербургских заводов "Айвазе". Гастев пришел к выводу: рестрикционизм отменно получался у иностранцев, но никак не давался русским. Последние выдавали друг друга разным ритмом труда. Оказывается, для того, чтобы сознательно замедлять производительность всей группы, нужны сплоченность и солидарность, хорошие навыки работы, высокая координация и кооперация труда. Только прошедшим индустриальную школу капитализма работникам удавалось столь сложное искусство. Причину неудачи русских Гастев видел в наличии у них традиционализма, неумения трудиться рационально. Это и не удивительно, ведь русские рабочие того времени в большинстве своем были вчерашними выходцами из деревни. Глава 6. ЭМПИРИЧЕСКИЕ ОПЫТЫ М. ВЕБЕРА В ПРОМЫШЛЕННОСТИ По мнению Т. Парсонса, Вебер приблизил гуманитарное знание к канонам эмпирической социальной науки в гораздо большей степени, чем кто бы то ни было до него [241]. Столь высокая оценка заслуг немецкого мыслителя в развитии именно эмпирической, а не теоретической социологии, где его вклад общепризнан, на первый взгляд может показаться неправомерной. Однако наши сомнения быстро рассеиваются, когда мы анализируем историю проведения М. Вебером эмпирических исследований. Шесть раз на протяжении своей жизни М. Вебер участвовал в эмпирических социальных исследованиях [170]. Его самые ранние поиски затрагивали проблемы условий труда и ценностные ориентации промышленных и сельскохозяйственных рабочих. В них использовались как опросники, так и Глава 6. Эмпирические опыты М. Вебера в промышленности 91 прямое наблюдение. В последующем применялся также вероятностно-статистический метод. Используя количественные методы, Вебер справедливо полагал, что взаимосвязь социальных явлений можно выразить только в терминах теории вероятности. Очевидно, что исторический анализ, опирающийся на великое множество фактов, также следует отнести к разновидности эмпирического исследования. Первый опыт проведения конкретного социального исследования Вебер получил в 27 лет. С группой университетских профессоров он анализировал причины растущего напряжения в отношениях между правительством и немецкими рабочими, которые в то время находились под сильным влиянием социалистических лозунгов и идей. Ученые поняли, что первое, с чего следует начинать, это изучение уровня и условий жизни рабочих, причин расхождения между ростом цен на продукты питания и реальной зарплатой. В качестве практической цели своего исследования они провозгласили намерение уменьшить влияние марксистского учения на сознание рабочего класса, снять напряженность в отношениях между трудом и капиталом. В 1890 году более чем 3 тысячам землевладельцев был роздан весьма подробный вопросник, в котором респондентам предлагалось детально описать ситуацию, сложившуюся в их районе. Заполненными оказалось 70% анкет. По результатам исследования в Восточной Пруссии М. Вебер подготовил научный отчет, из 890 страниц которого 120 содержали таблицы доходов и бюджетов рабочих семей. Вместо обычного в академической науке рутинного обобщения данных М. Вебер дает развернутое политическое и сравнительно-культурное описание причин эмиграции в Пруссию польских крестьян. В те времена никто другой в Германии (да, пожалуй, не только в Германии) не мог дать столь глубокий и исчерпывающий социологический анализ истории вопроса. Почему? Дело в том, что еще раньше М. Вебер написал прекрасную работу по истории аграрных отношений в различных регионах мира и в разные исторические эпохи (хотя, если судить по названию, работа ограничивалась Древним Римом). Крупной методологической новацией М. Вебера явился именно социолого-исторический взгляд на проблему, а не сбор эмпирических фактов, разработка инструментария или анализ данных. Бюджетные обследования рабочего класса и крестьянства в конце XIX века были уже не новостью. Их проводили многие специалисты в различных странах Европы. Вопрос о рабочих бюджетах возник еще в конце XVIII века в Англии, когда вследствие неурожаев и голода сельские 92 Раздел II. Социология труда и промышленные рабочие попали в невыносимо тяжелые условия. 1797 год вошел в историю как год проведения Эденом первого бюджетного исследования. Голод во Франции 1846 г. и революция 1848 г. в Германии вновь привлекают внимание общественности к условиям жизни низших классов, а ученых - к необходимости проведения бюджетных обследований. Правда, мода на них проходила всякий раз, когда в очередной европейской стране обстановка нормализовывалась и страсти успокаивались. Приняв участие в одном из таких бюджетных обследований, предпринятых Обществом социальной политики, М. Вебер сразу же подверг критике методологию исследования, характерной особенностью которой являлось смещение выборки (опрашивались исключительно землевладельцы) и односторонний подход к конструированию содержания анкеты, в которой преимущество отдавалось материальным условиям. Выяснение реального уровня зарплаты, убеждал своих коллег М. Вебер, даст меньше информации, чем выяснение удовлетворенности заработком и ожиданий рабочих. Но и этого недостаточно: выяснение микросоциальных вопросов (удовлетворенности и ожиданий) обязательно должно дополняться анализом макросоциальных условий "существования класса". Иначе перегибов при интерпретации результатов не избежать. В 1893 г. Вебер принял участие еще в одном обследовании крестьян, на этот раз среди низкооплачиваемой их части. Оно проводилось по заказу Евангелического социального конгресса. Из 10 тыс. анкет, разосланных экспертам (протестантским священникам), вернулась одна тысяча. По своему содержанию вопросник мало чем отличался от того, которым оперировало Общество социальных политиков и который был подвергнут жесткой критике М. Вебером. Правда, на этот раз анкеты были короче, вопросы объединены в тематические блоки и формулировались более четко. Например, вопрос о взаимоотношениях между работодателем и рабочим в опросном листе 1891 г. звучал так: "Превалируют ли еще патриархальные отношения в хорошем смысле слова, когда одна сторона проявляет отеческую заботу, а вторая выказывает преданность и понимание? Ухудшается ли со временем дисциплина?" Второй вопрос формулировался следующим образом: "Считаются ли землевладельцы с возрастающим самосознанием сельских работников или они избегают дружеского стиля во взаимных отношениях? Какая манера наказаний превалирует?" А вот как те же вопросы звучали в анкете 1893 г.: "Являются ли отношения между работодателем и работником патри- Глава 6. Эмпирические опыты М. Вебера в промышленности 93 архальными? Иными словами, забота, с одной стороны, и лояльность - с другой? Как отзываются рабочие о своих работодателях, государственных чиновниках и десятниках? Какие наказания следуют за плохое выполнение работы - телесные наказания, штрафы, удержания из жалования?" [170, p.l 86-187]. Как видим, во втором исследовании М.Вебер не ограничился постановкой методологических вопросов и стратегическим планом исследования. Теперь он подключился к решению методических проблем, касавшихся, в частности, формулировки анкетных вопросов. Хотя речь шла о повторном исследовании, где преемственность стратегии и тактики стоит на первом месте, Вебер не включил вопросы, касавшиеся материальных условий жизни. Вместо этого он сосредоточился на социальной и профессиональной мобильности, миграции рабочей силы и источниках пополнения крестьянства. В методолого-методическом плане его беспокоили две проблемы: корректный выбор респондентов и совершенствование инструментария, в частности, то, как правильно интерпретировать ответы на открытые вопросы. В 1907 г. по предложению своего младшего брата Альфреда М. Вебер начинает цикл обследований промышленных рабочих. Это была третья попытка участия М. Вебера в индустриальных исследованиях. Поисковая проблема в программе исследования разбивалась на ряд задач и целей. В частности, необходимо было выяснить: 1) влияние крупной промышленности на профессиональную судьбу и частный образ жизни рабочих; 2) степень воздействия социальных и этнокультурных характеристик рабочей силы (включая также условия жизни) на развитие промышленности обследуемого региона. Эмпирической базой послужили материалы заводской статистики, наблюдений и интервью с рабочими. Учредителем и спонсором этого и предыдущих исследований выступило Общество социальной политики. Несмотря на то, что М.Вебер не входил в Комитет по проведению исследования и ему не ставилась задача разработки исходных принципов, концептуальной модели и определения целей, он написал 60-страничное методологическое обоснование программы. В нем прояснилась веберовская концепция соотношения, с одной стороны, экономики и социологии, с другой - теории и эмпирии. Говорилось там и о необходимости изучения "субъективных установок" рабочих к труду, эмпирическую информацию о которых предполагалось поместить в форме таблиц. Кроме того, Вебер разработал несколько методических документов. Например, "рабочий план", включавший 27 тем. 94 Раздел II. Социология труда В инструкции для интервью, в частности, говорилось о необходимости начинать исследование с описания технологических характеристик предприятий и переходить затем к географическим и историческим особенностям формирования рабочей силы, квалификации работников и трудностям в обучении. Другая группа проблем касалась деятельности рабочего на фабрике: реализации профессиональных навыков и интересов, внедрения различных систем оплаты, повышения квалификации, демографических данных, мобильности и т.п. Наконец, последний, собственно социологический блок вопросов, затрагивал социальные различия рабочих, уровень сплоченности, семью, быт и досуг. Формализованный опросник для индивидуального интервьюирования рабочих содержал 27 вопросов, которые в зависимости от тематической принадлежности разбивались на два типа: первые должны были обрабатываться статистически (например, профессия родителей или времяпрепровождение), вторые могли дать только качественную информацию (причины выбора той или иной профессии, цель жизни и т.п.). Опыт этого исследования послужил прологом к четвертому эпизоду в "эмпирической" биографии М. Вебера, когда он предпринял детальное исследование производительности труда на текстильной фабрике, принадлежавшей семье жены. Результаты освещены в работе "Психофизиологические аспекты промышленного труда". Здесь на первых ста страницах приводились аналитический обзор литературы и данные о лабораторных экспериментах по индустриальной психологии. В методологической части работы Вебер пришел к выводу о том, что лабораторные тесты "с бумагой и карандашом" применимы и к производственным ситуациям. Правда, стоит такого рода обследование весьма дорого - 20 долларов в день. На следующих 120 страницах Вебер излагает результаты проведенного исследования по производительности труда. Процедурная техника Вебера имела ряд особенностей. Так, в течение многих недель он наблюдал за поведением рабочих, акцентируя внимание на длительности рабочего цикла и перерывах, усталости и монотонности труда, отношении рабочих к сдельной оплате, организации труда. Вебер проанализировал поведение нескольких рабочих, занятых на двух различных ткацких станках, и обнаружил, что после некоторого периода проб и ошибок работник всегда находил оптимальный баланс между затрачиваемыми усилиями и получаемым вознаграждением. Эмпирические данные и анализ Вебера, по мнению П.Лазарсфельда и А.Обершалла, можно вполне Глава 6. Эмпирические опыты М. Вебера в промышленности 95 перевести на современный язык математической теории обучения [170, Р.189]. Последний эпизод, рассказывающий о Вебере как эмпирике, относится к 1910 г. и его сотрудничеству с Немецким социологическим обществом. В своей обычной манере он сосредоточился главным образом на историко-сравнительных проблемах - организации и распределении власти в газетах, которые и послужили предметом исследования. Конкретизируя их, он решил некоторые важные методические вопросы составления инструментария, хотя основное внимание Вебер уделил методологическим проблемам, например, вероятностной природе социологических индикаторов. И в предыдущем, пятом эпизоде, когда он косвенно принимал участие в исследовании 8 тыс. рабочих - шахтеров, литейщиков и текстильщиков, - обсуждая вопросник с его автором, А.Левенстейном (по его просьбе Вебер давал консультацию при подготовке и проведении исследования, хотя лично в нем не участвовал), Вебер сосредоточивался на методологических вопросах: принципах классификации респондентов по профессиям и социально-демографическим показателям, на измерении индикаторов и операционализации понятий. Классифицируя поведение рабочих, Вебер выделил два типа: к рациональному типу он относил такие действия, при которых рабочий сознательно регулировал производительность труда в соответствии со своими намерениями и материальными целями. Другой тип включал несознаваемые мотивы, скрытые действия, которые проявлялись только в конечном итоге - в сдерживании производительности труда (выработки) - без должного понимания рабочим самого механизма поведения. М. Вебер ссылался на данные эксперимента Абба, в котором, хотя рабочий день и сокращался, производительность росла, причем независимо от желания рабочих (причиной служили объективные психофизические закономерности). Между этими типами, выступающими в роли двух противоположных полюсов континуума, расположено все многообразие отношения людей к труду, т.е. множество видов рациональных установок и намерений, которые, хотя и являются сознательными, но самими рабочими заранее никак не связываются с изменением нормы выработки. Исследователь может понять психологические факторы, только реконструируя их ретроспективно. В связи с этим Вебер подробно останавливается на анализе понятия "аттитюд". Для него, любившего терминологическую точность, установка могла характеризовать психологическое 96 Раздел II. Социология труда состояние, например, раздраженность рабочего, столкнувшегося с враждебным поведением предпринимателя, либо недовольство системой оплаты, т.е. никак не указывала на объективные действия. Стало быть, речь шла о поведении простых людей, а не о деятельности исторических лиц, с которыми он имел дело в своих историко-социологических опусах. Вышедшая в 1934 г. в переводе Т.Парсонса "Протестантская этика" Вебера содержала 40 упоминаний одного и того же термина - "аттитюд", хотя известно, что Вебер в каждом случае пользовался разными словами - anschanung, Gesaurntstimmung, Gesinnung и т.д. Понятие психологической установки, и с этим мы должны согласиться, не лежит в ряду привычных веберовских понятий типа "капитализм", "социальное действие", "классы" и т. п. Оно из иного тематического арсенала, из того, который напрямую связан с индустриальной психологией и социологией. Касаясь изучения установки, М. Вебер, может быть, впервые вышел за привычные рамки теоретического поиска, углубившись в совершенно конкретные и практически ориентированные вопросы применения результатов социологического исследования. Таким образом, на протяжении 20 лет Вебер систематически участвовал в проведении эмпирических исследований. Ясно, что случайным такое увлечение назвать нельзя. Вебер сознательно поставил целью совершенствовать технику и методику количественного измерения, эмпирическое искусство. Со временем росла его методологическая компетентность и квалификация. Как мало мы знаем об этих страницах жизни М. Вебера, свидетельствует такой факт. Обучаясь в Гейдельберге, где о Вебере было известно многое или почти все, Т. Парсонс ничего не слышал об эмпирических опытах немецкого социолога. Видимо, о них ничего не знала и тамошняя профессура. В результате у Т. Парсонса сформировалось одностороннее представление о Вебере лишь как о теоретике и историке. Да и сам Вебер практически не упоминал, даже в своих главных произведениях, об этой стороне своей научной деятельности. Восстанавливать сведения об "эмпирической части" творческой биографии Вебера ученым приходилось чуть ли не по архивным данным. Не удивительно категорическое утверждение Б. Селигмена о том, что Вебера никогда "не интересовали непосредственные практические выводы: он легко мог увлечься идеей, весьма далекой от насущных проблем" [528]. Хотя согласиться с этим нельзя. Глава 6. Эмпирические опыты М. Вебера в промышленности 97 Думается, что эмпирические исследования на семейной фабрике проводились Вебером неспроста, вряд ли он руководствовался праздным любопытством или желанием проверить абстрактные предположения. К началу своих первых опытов, т.е. в конце 80-х гг., Вебер практически не сталкивался с промышленным миром. Закончив в том же Гейдельбергском университете отделение юриспруденции, активно занимаясь политической экономией и экономической историей, Вебер наработал такой багаж теоретических знаний, который нуждался в эмпирической проверке. Занятия аграрной историей Рима этой возможности ему не предоставляли. Вебер почувствовал острую потребность в выходе на практику, в эмпирическом изучении современных аграрных отношений с целью проверки некоторых исторических гипотез. И такая возможность в 1890-1891 гг. ему предоставилась. Результатом его участия явилась работа "Положение сельскохозяйственных рабочих в Германии восточнее Эльбы" (1892). Интерес к сельской проблематике начинающего социолога был вполне закономерным, он послужил логическим продолжением его увлечений аграрными отношениями Древнего Рима (которым посвящена докторская диссертация) [138-140; 219]. Подобные отношения явились удобным поводом для обстоятельного анализа социальной структуры тех обществ, где преобладало крестьянское население. Отсталая Германия относилась к их числу. (К их числу относилась и тогдашняя Россия, рассмотрению которой Вебер посвятил в 1905 г. две огромные статьи. Здесь, как и позже в работе "Экономика и общество", его интересовало влияние духа православия на формирование социальной и политической структуры, на развитие специфического типа трудовой этики. Видимо, Германия и Россия, в населении которых преобладало крестьянство, служили для Вебера представительными эмпирическими референтами для описания некоторых исторических процессов что называется в чистом, идеально-типическом виде. Неспроста для Маркса "идеальным типом" капитализма выступала передовая Англия.) Обобщение эмпирических данных и сравнительно-исторический анализ древнеримского и прусского аграрного капитализма натолкнули Вебера на вывод о сходстве политической судьбы двух обществ, о сходстве уклада жизни римской земельной аристократии и прусского юнкерства. Так, эмпирические исследования в области аграрного труда стали неотъемлемой частью его исторической социологии труда. Вряд ли мы найдем 4 Кравченко А. И. 98 Раздел II. Социология труда еще столь яркие примеры органической увязки трансисторического (макросоциального) и эмпирического (микросоциального) подходов в зарубежной социологии в целом, Глава 7. "МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ" В ИНДУСТРИАЛЬНУЮ СОЦИОЛОГИЮ Главная работа Вебера по методологии индустриальной социологии называется "Методологическое введение к проекту Общества социальной политики об Отборе и адаптации рабочего класса крупной индустрии". Она первоначально была подготовлена "на правах рукописи" в 1908 г., а затем опубликована Марианой Вебер в 1924 г. в собрании сочинений М.Вебера и больше ни разу не переиздавалась [377, S. 1-60]. Здесь же помещена и вторая работа по данной проблематике "Zur Psychophysik der industriellen Arbeit" [377, S. 60-255]. "Методологическое введение" Вебера, считающееся сейчас классикой индустриальной социологии, представляет, по существу, краткий учебник по организации и проведению эмпирического исследования, разработанный на примере одной конкретной темы: отбор и адаптация промышленных рабочих [299, S. 78]. Обычно программа социологического исследования начинается с постановки проблемы, выдвижения цели и задач, развертывания теоретической модели предмета изучения. Иначе говоря, с тщательного выяснения того, что же мы хотим в конечном счете получить в анкете и как затем интерпретировать эмпирические данные логически непротиворечивым и осмысленным образом. В анкете, полагает Вебер, надо выяснить то, какое влияние оказывает крупная промышленность на личность и профессиональную карьеру работника, какие физические и психические качества она в нем формирует и как они, в свою очередь, проявляются в образе жизни и стиле поведения. С другой стороны, необходимо установить и то, каким способом существующие в данном регионе трудовые традиции и условия жизни рабочих стимулируют или препятствуют развитию отраслей промышленности. Сформулированная таким образом исследовательская установка, или цель, подразделяется на несколько задач. Вебер предполагает изучить структуру рынков сбыта, организационную систему производства, время активного оборота капитала и т.п. Вторая группа задач ориентирована на исследование профессиональной судьбы различных групп занятого населе- Глава 7. "Методологическое введение" в индустриальную социологию 99 ния, региональную специфику, квалификационную структуру рабочей силы, институциональные образцы социальных отношений рабочих, доминирующие психологические черты. Конечный результат - картина психологических, интеллектуальных и социальных особенностей "типичного работника" (т.е. типа работника), характерного для современного индустриального ядра рабочего класса как составного элемента западной цивилизации, анализ его отличий от восточного типа рабочего. Во второй части "Методологического введения" Вебер сосредоточивается на конкретно-психологических переменных: утомлении, монотонности, диапазоне внимания во время трудового процесса, тренировке и обучении рабочего, его трудовых нагрузках. Подобная тематизация индустриальной социологии, выявление ее предметной области в начале XX в. не потеряли своей актуальности и сегодня, особенно в связи с дискуссиями 70-х гг. о "гуманизации труда". Современные разговоры социологов о многоуровневом подходе к изучению индустриального труда, считает Г. Шмидт, находят свои истоки фактически еще у Вебера и в явном виде сформулированы им как соединение макро- и микросоциальных измерений, единство экономических и психологических переменных [299, S. 80]. В третьей части Вебер рассматривает исследовательский инструментарий и технические сложности методики, дает множество ценных советов, которые могут заинтересовать социологов-прикладников на предприятии. В частности, он говорит о такой методологической проблеме, не утратившей своего значения и через 80 лет, как принцип классификации рабочих мест. Социология профессий и изучение видов занятости покоятся на типологии рабочей силы, классифицируемой в зависимости от трудовых позиций и выполняемых функций. На первый взгляд, проблема решается просто, если иметь объективную карту содержания труда на предприятии, знать распределение низко-, средне- и высококвалифицированной рабочей силы, наконец, уровень психологического утомления на данном рабочем месте и его материальное оснащение. Однако проблема заключается в правильном сопряжении всех параметров, факторов и переменных, входящих в классификацию рабочих мест. В современной социологии содержание труда описывается несколькими десятками показателей (от 50 до 80): уровень физических и нервных нагрузок, степень технологической привязанности работника к оборудованию, частота межличностных 100 Раздел II. Социология труда контактов, степень свободы передвижения, общее и профессиональное образование и т.п. Однако проблема их непротиворечивого соединения в одно целое до сих пор не решена. (Чаще всего группирование произвольно осуществляет сам исследователь на основе обобщения оценок экспертов, рассматривающих каждое рабочее место по семи- или девятибалльной шкале.) Тем более, не была решена она и Вебером. Но его заслуга - в постановке проблемы. Впрочем, не только в ней. Вебер увязал конкретные факторы содержания труда с социополитическими и экономическими реалиями, например степенью бюрократизации производственного аппарата, выйдя в заключительной части "Методологического введения" на теорию бюрократии в условиях социализма и капитализма. Бюрократический аппарат, свойственный прежде всего крупной индустрии, культивирует дух включенности работника в производство, корпоративную солидарность и ориентацию на прибыль. Акцент на эмпирической деятельности, прекрасным полигоном для которой служила промышленность и сельское хозяйство', не был случайностью в биографии немецкого мыслителя. Вебер не просто подчеркивал эмпирический статус социологии, но участвовал в полевых опросах лично и побуждал к этому других. Через эмпирические исследования Вебер, как можно предположить, стремился вывести социологию на путь строгой доказательной науки. Напротив, теоретические догадки, фактологические иллюстрации, несистематизированная статистика, лишенная концептуальных оснований, как и социальное реформаторство и филантропия, исповедуемые Обществом, оставляли социологию в рамках гадательной дисциплины с явным привкусом политической ангажированности. Вообще в списке предполагаемых или проведенных эмпирических исследований, составленных Вебером, значился не только индустриально-аграрный труд, но также изучение газетного дела, общественно-политических сообществ, "высших профессий", торговли недвижимостью, биржевого дела. Раздел III. СОЦИОЛОГИЯ КАПИТАЛИЗМА Оценивая творчество М.Вебера, известный американский историк экономической мысли Б.Селигмен писал: "Больше всего его интересовала экономическая социология, с точки зрения которой он мог изучить характерные для эпохи институты" [528, с. 37]. Действительно, рассматривая типичные экономические институты и формы хозяйственной деятельности, Вебер редко затрагивает проблемы, которые для любого экономиста являются первенствующими, например, прибыль, соотношение спроса и предложения, экономические циклы и др. Экономика, история, право, культура и религия рассматриваются им через призму социологии. Вебер употребляет термин "economic sociology" в своей главной работе "Экономика и общество" [378, р.79]. Вместе с тем М.Веберу удалось сделать то, что не удавалось никому из социологов (да и не только социологов) до него - дать социологическую "расшифровку" классических понятий политэкономии. Для этого ему пришлось разработать оригинальную концепцию капитализма, которую мы и собираемся проанализировать хотя бы в самых общих чертах. Впервые общие контуры веберовской концепции капитализма обрисованы в цикле статей, объединенных общим названием "Протестантская этика и дух капитализма". Глава 1. ТИПОЛОГИЯ И ЭВОЛЮЦИЯ КАПИТАЛИЗМА Несмотря на все многообразие затрагиваемых М. Вебером вопросов, основным и четко очерченным предметом его исследований, по мнению специалистов, оставался капитализм [446, с. 185]. Ю. Н. Давыдов предлагает даже более сильную формулировку: социология - это прежде всего и главным образом теоретическое осмысление капитализма. Объяснение этому тезису он предлагает искать в истории науки: экономический анализ современного общества, предпринятый А. Смитом, открывал возможности социологической расшифровки употребляемых понятий, а социально-философское осмысление капитализма еще более углубили Сен-Симон, Гегель и Маркс. В результате постепенных сдвигов в сторону социального анализа экономических проблем, четко обнаружившегося в 102 Раздел III. Социология капитализма новоевропейской мысли, "капитализм предстал уже даже как не столько политэкономическое, сколько социологическое понятие" [446, с. 185]. М. Веберу, прошедшему через немецкую историческую политэкономию, предстояло развить дальше общую тенденцию "осоциологизирования" экономических категорий и самого капитализма. Раскрывая свое понимание капитализма, М. Вебер делает весьма примечательную оговорку: термин "современный капитализм" охватывает вовсе не любую форму капитализма, существующую где бы то ни было на Земле в настоящее время, а только и только западноевропейский и американский капитализм. Таким образом, признак "современный" указывает не на историческое время, а на степень развитости того, к чему он прилагается. Надо понимать так, что современный капитализм - это наиболее зрелая форма некого универсального явления или процесса, имевшего место во все времена и у всех народов. Действительно, здесь же М. Вебер указывает на то, что "капитализм существовал в Китае, Индии, Вавилоне в древности и в средние века" [430, с. 74]. Чем же тогда современный капитализм отличается от несовременного? У последнего есть все, что есть у современного, но нет одного элемента, а именно "духа капитализма". Итак, если из современного капитализма вычесть некий этос, именуемый "духом капитализма", мы получим любой другой капитализм, существовавший когда-либо и где-либо на планете. Эти два момента - понимание капитализма в качестве универсального трансисторического процесса и концентрированное выражение природы капитализма не в его базисе, а в его надстройке, названной "духом капитализма", - отличают концепцию М. Вебера от аналогичных концепций и его идейного противника К. Маркса, и его идейного сторонника В.Зомбарта. Можно выразиться так: Вебер придерживался принципа множественности исторических форм капитализма, а Маркс и Зомбарт - тезиса единственности капитализма. В отечественной литературе на эту методологически важную особенность первым обратил внимание ведущий веберовед Ю.Н.Давыдов [446, с. 186]. Этическая добавка к прежним формам капитализма, позволяющим им стать современным капитализмом, означает, по Веберу, ни много ни мало как качественное изменение. Между "старым" капитализмом, каким его успел застать еще Маркс, и "новым" капитализмом, какой предстал взору Вебера, лежит дистанция огромного размера. Красочные описания зверств капитализма (продажа детей в рабство, проституция, Глава I. Типология и эволюция капитализма 103 преступность, нещадная эксплуатация рабочих, фальсификация продуктов, бесчеловечные условия труда и быта, безработица и нищета), которые мы встречаем на страницах "Капитала" К. Маркса, должны относиться, согласно веберовской логике, не к современному цивилизованному капитализму, а к пережиткам старого, исторически исчерпавшего себя авантюристического капитализма. Отголоски подобной логики мы встречаем в рассуждениях Э.Дюркгейма, относившего "зверства капитализма" на счет временных издержек (его патологических форм), а не на счет его непреодолимой сущности, как поспешил заявить К.Маркс. Однако из дюркгеймовской логики вовсе не вытекал принцип множественности форм капитализма, утверждение о том, что и в древнем Китае, и в античной Греции существовал капитализм. Согласно дюркгеймовской концепции исторического развития общества, универсальным историческим процессом выступает не "капитализация" человечества, а углубление разделения общественного труда. Человечество движется не от менее зрелых форм капитализма к более зрелым, а от механической солидарности к органической. Она-то и означает вступление европейского общества в фазу капитализма. Таким образом, и Э.Дюркгейма нам придется зачислить в лагерь сторонников принципа единственности капитализма. Возможно, Дюркгейм был близок к открытию недостающего звена для перехода в лагерь сторонников принципа множественности, ведь он, как никто другой глубоко изучивший религию, понимал ее значение для судеб человечества. Почему же он, подобно М.Веберу, который имеет не меньше шансов называться в числе родоначальников социологии религии, не пришел к открытию пресловутого "духа капитализма" и не создал, раньше Вебера, эту гениальную теорию? На этот вопрос нельзя ответить однозначно, тем более получить окончательное и исчерпывающее решение. Однако некоторые гипотезы можно выдвинуть. Главное, чем отличается подход М. Вебера от аналогичных попыток объяснить происхождение и эволюцию капитализма К. Маркса, Э.Дюркгейма и В. Зомбарта, состоит в концепции мотивации трудовой деятельности. Никто из них даже не удосужился затронуть, а не то чтобы глубоко и всесторонне проанализировать трудовой процесс и объяснить, почему традиционное мышление и традиционное отношение к труду крестьянина тормозит его продвижение к рыночной экономике и препятствует повышению производительности труда. Ответив на этот вопрос, М. Вебер, как нам кажется, стал шаг за шагом распутывать весь клубок проблем и в конечном итоге вышел 104 Раздел III. Социология капитализма на главную причину - иной этос мышления, поведения и взаимоотношения людей, т.е. на понимание "духа капитализма" У К. Маркса не могло зародиться теории мотивации трудовой и предпринимательской деятельности но двум причинам: он мало внимания обращал на человеческий фактор и в его концепции экономические факторы отодвинули на второй план культурные. Хотя именно он является автором наиболее продвинутого варианта трудовой теории стоимости, и именно он много страниц своих произведений посвятил описанию анатомии трудового процесса. Однако смена устаревших форм капитализма новейшими у него представала как процесс вытеснения простого товарного производства собственно капиталистическим, как вытеснение формального подчинения труда капиталу реальным подчинением. К. Маркс не мог открыть множественности форм капитализма потому, что у него современному капитализму предшествовал не авантюрный капитализм (или какая-то иная его форма), а простое товарное производство. Оно могло зародиться и в античности, оно могло существовать и в эпоху средневековья. Но зачем же его именовать капитализмом? Маркс вовсе не случайно изобрел термин "формы, предшествующие капитализму" и посвятил им специальную работу, где рассматривает весь исторический путь, пройденный человечеством на пути к капитализму. Капитализм у Маркса может быть только "современным капитализмом". Множество капитализмов не вписывается в его универсалистскую схему эволюции общественно-экономических формаций. Если принять веберовскую идею множественности форм капитализма, то придется отказаться от марксовой идеи множественности общественных формаций. Либо капитализм занимал все мыслимое историческое пространство, на котором расположилось человечество начиная с изобретения письменности и денег, либо до него человечество дозрело только в XVI-XIX веках, а все остальное время оно жило при первобытно-общинной, рабовладельческой и феодальной формациях. Кстати сказать, не без изъянов и веберовская схема. Капитализм как универсально-историческая формация охватывает лишь так называемую письменную историю человечества. Капитализма не было в первобытно-общинном строе, а это 9/10 человеческой истории. А вот в схеме Маркса и этой формации нашлось место. По Веберу, во всем мире - в Китае, Индии, Древней Греции, Риме, Флоренции и в Европе XIX века - в течение трех тысячелетий существовал "капитализм ростовщиков, военных поставщиков, откупщиков Глава 1. Типология и эволюция капитализма 105 должностей и налогов, крупных торговых предпринимателей и финансовых магнатов" [430, с. 118]. У Маркса, возводившего начало капиталистической эры к XVI столетию, капитализм занимает гораздо более скромный отрезок истории - примерно триста лет (включая его ранний этап). Сравним две цифры: три тысячи и триста лет - разница солидная. Так вот, современная наука - и экономика, и социология (достаточно заглянуть в западные монографии и учебники) - считает, что капитализму максимум триста лет, но никак не три тысячи. Таким образом, в вопросе определения хронологических рамок капитализма современная научная мысль решительно придерживается той традиции, которая идет от А. Смита, К. Маркса, В.Зомбарта и Э.Дюркгейма. Все дело в том, что в сфере экономической социологии М.Вебера следует причислить к сторонникам чрезмерно широкой трактовки понятия "капитализм". На это указал и Ю.Н.Давыдов, приводя в доказательства своего тезиса о "предельно широком определении" капитализма [446, с. 188] цитату из веберовских "Предварительных замечаний", где автор говорит, что капиталистическим он будет называть ведение хозяйства, основанное на получении прибыли мирным путем [430, с. 48]. Какие еще отличительные характеристики капитализма приводит Вебер? Истинный капитализм, а истинным может быть только рациональный (на обыденном языке - цивилизованный) капитализм, ориентирован на извлечение прибыли не какими-нибудь грабительскими или обманными путями, но исключительно посредством обмена. И дальше: "Там, где существует рациональное стремление к капиталистической прибыли, там соответствующая деятельность ориентирована на учет капитала (Kapitalrechnung). Это значит, что она направлена на планомерное использование материальных средств или личных усилий для получения прибыли таким образом, чтобы исчисленный в балансе конечный доход предприятия, выраженный материальными благами в их денежной ценности... превышал "капитал", то есть стоимость использованных на предприятии материальных средств... При этом не имеет значения, идет ли речь о товарах in natura, переданных в форме комменды купцу, отправляющемуся в путешествие... или о промышленном предприятии, чьи компоненты в виде строений, машин, капитала, сырья, полуфабрикатов и готовых продуктов являются как бы воплощением требований, ответом на которые должны быть определенные обязательства. Решающим для всех этих типов приобретательства является учет капитала в денежной форме, будь то в виде современной 106 Раздел III. Социология капитализма бухгалтерской отчетности, будь то в форме самого примитивного и поверхностного подсчета... Для определения понятия важно лишь то, что хозяйственная деятельность действительно ориентирована на сопоставление дохода и издержек в денежном выражении, как бы примитивно это ни совершалось. В этом смысле "капитализм" и "капиталистические" предприятия с достаточно рациональным учетом движения капитала существовали во всех культурных странах земного шара - насколько мы можем судить по сохранившимся источникам их хозяйственной жизни: в Китае, Индии, Вавилоне, Египте, в средиземноморских государствах древности, средних веков и нового времени" [430, с. 48-49]. Этот довольно большой фрагмент понадобился нам для того, чтобы показать: за сложными формулировками М.Вебера скрыта достаточно простая мысль - рациональный капитализм существует там и тогда, где и когда доходы, полученные мирным путем, превышают расходы. Таков взгляд социолога. Он дает весьма общее и очень размытое, с точки зрения экономиста, понятие и тем удовлетворяется. Превышение доходов над расходами - очень слабый фильтр, через который может проскочить любая рыба. Так оно и есть: практически во всех культурных странах существовал - но в разной степени - такой капитализм. Чем слабее требования к эмпирическим референтам понятия, тем шире его объем. Такова непреложная истина методологии. Стоит ужесточить критерии отбора, как количество претендентов на звание капиталиста тут же уменьшится. По пути сокращения числа претендентов и увеличения строгости критериев отбора пошел в свое время К.Маркс. В число признаков развитого капитализма у него входили особый способ получения прибавочной стоимости, формирование мощного рынка наемного труда, превращение формального подчинения труда капиталу в реальное, диалектика меновой и потребительной стоимости и великое множество других, теоретически очень сложных для понимания неподготовленного читателя показателей. Зато будущее социалистическое общество Маркс описывал очень абстрактно и с большой любовью - фактически так же, как описывал идеальный капитализм Вебер. Социализм у него - планомерное и рациональное устройство общественного труда, где наконец-то ликвидированы непроизводительные затраты и члены общества получают то, что заработали. И специфический "дух социализма" у Маркса тоже присутствует. Только называется он духом коллективизма. Глава 1. Типология и эволюция капитализма 107 Видимо, описывая, один - современный капитализм, а другой - будущий социализм, оба мыслителя исходили из одного методологического приема: идеализация и гипертрофирование одних черт, умаление и аннигиляция других, не подходящих под их модель. Итак, основным критерием принадлежности или непринадлежности хозяйственной единицы (либо страны в целом) к капиталистической системе служит степень рациональности. Если построить континуум рациональности, где будут обозначены два полюса - рациональный и нерациональный хозяйственный уклад, то капитализм окажется у нас справа, а социализм - слева (так как он - проявление бюджетной, нерыночной экономики). Но если на том же континууме рациональности решит расположить капитализм и социализм К.Маркс, то они у него поменяются местами, так как современный ему капитализм служил воплощением неразумности и хищнического расточения человеческих сил. Социализм Современный п капитализм п и^-ч Нерациональность Рациональность Рис. 1. Континуум рациональности М. Вебера Современный Социализм pi капитализм п ^-ч Нерациональность Рациональность Рис. 2. Континуум рациональности К. Маркса Противоположность подходов Маркса и Вебера проявляется и в других моментах, в частности в понимании ими того, какой экономический уклад выполняет функцию универсально-исторического. У Вебера таковым служит капитализм. Он сопровождает всю документально зафиксированную историю человечества (указание на письменные источники содержится в определении капитализма, приведенном выше: 108 Раздел III. Социология капитализма он существовал "во всех культурных странах земного шара - насколько мы можем судить по сохранившимся источникам их хозяйственной жизни" [430, с. 49]). У Маркса в роли исторически универсального общественного строя выступал коммунистический уклад, или коммунизм. Человечество столкнулось с ним на заре своего существования. Первой и очень незрелой формой проявления коммунизма выступил родоплеменной, т.е. первобытно-общинный строй. Затем, в связи с зарождением частной собственности, классов, экономической эксплуатации и государства примерно 5-6 тысяч лет назад, человечество отклонилось от "правильного" пути. В результате возникли три задержки в пути - рабовладение, феодализм и капитализм. По историческим меркам на остановки ушло не так уж и много времени - примерно три тысячи лет. Тех самых, в течение которых, согласно схеме Вебера, возникли первые проблески капитализма и успели появиться некоторые его зрелые формы. Последние триста лет, если верить схеме обоих мыслителей, в Европе действительно преобладает современный капитализм. Но, согласно Веберу, он должен эволюционировать дальше в бесконечность, а согласно Марксу, он должен быть сменен более прогрессивным строем - социализмом. Социализм - вершина эволюции коммунистического строя, этого универсально-исторического уклада жизни. Правда, у Маркса вышла терминологическая неразбериха: одним термином "коммунизм" он обозначил и универсально-исторический уклад, и одновременно высшую его фазу, которая должна наступить после социализма. Таким образом, рациональность, хотя это термин Вебера (им введен в научный оборот и им же основательно разработан, если следить за содержанием, а не терминологической формой выражения научной теории), характеризует всемирноисторический процесс и у К. Маркса, и у М. Вебера. И в том, и в другом случае рациональность представляет собой процесс накопления прогрессивных черт экономической и социальной жизни; и по ходу истории нарастает. Разница между ними в том, что у Вебера рациональность связана с капитализмом, а у Маркса - с коммунизмом. У первого нарастают элементы религиозной этики, прагматизма, калькуляции, индивидуализма, а у второго - элементы атеизма, альтруизма, калькуляции и коллективизма. С классификационной точки зрения Маркса и Вебера следует отнести к сторонникам универсально-исторической теории социально-экономического уклада общественной жизни. Оба немецких мыслителя, продолжая традицию классической Глава I . Типология и эволюция капитализма 109 немецкой философии, вполне в духе глобалистских проектов Гегеля видели всемирную историю как проявление, как некие выбросы "конкреций" Абсолютного духа. Только название его поменялось - он именуется Рациональностью. Последствия подобного шага оказались весьма многочисленными. "Универсализация понятия капитализма, - пишет Ю.Н.Давыдов, - позволила Веберу сохранить для социологии весь аппарат ("идеально-типически" истолкованных) научных понятий и категорий, которые наработала политическая экономия - как классическая, так и современная ему. В руках автора "Протестантской этики" и других трудов по социологии мировых религий понятие "капитализм" оказалось гораздо более содержательным и эвристичным, чем понятие "промышленное общество", лишенное Контом экономического смысла и представшее лишь абстрактной противоположностью понятия "военное общество"" [446, с. 189]. Согласно мнению Ю.Н.Давыдова, благодаря универсализации капитализма Вебер, во-первых, сделал шаг вперед по сравнению с Контом, который не увидел в чисто экономическом понятии капитализма его социологического содержания, во-вторых, заложил основание для дальнейшего развития экономической социологии в частности и социологии в целом благодаря тому, что убедительно доказал: в понятии капитализма столько же социологического содержания, сколько и экономического. Сохранение для социологии всего аппарата наработанных политэкономией научных понятий, истолкованных "идеальнотипически", вопреки мнению Ю.Н.Давыдова, не следует ставить в заслугу М. Веберу. Во-первых, идеально-типический категориальный аппарат - родовая черта немецких философов и социологов. Присуща она и К.Марксу. Во-вторых, М. Вебер вовсе не ставил целью сохранять для социологии аппарат классической, т.е. английской политэкономии. С ней он как раз боролся. А современная ему политэкономия была представлена фактически лишь трудами представителей немецкой исторической школы в политэкономии - тех, с кем он вначале боролся, а потом критиковал. Если уж кто и умудрился сохранить для науки классический аппарат политэкономии, так это К.Маркс. И, наконец, вряд ли можно согласиться с тем, что понятие капитализма оказалось гораздо более содержательным и эвристичным, чем понятие "промышленное общество". В современной науке после М. Вебера практически никто уже не развивал социологические аспекты понятия "капитализм". А если и развивал, то ничего принципиально нового к Веберу не добавил. Напротив, понятие "промышленное 1 10 Раздел III. Социология капитализма общество" разрослось в мощную социологическую концепцию доиндустриального, индустриального и постиндустриального общества, которой придерживались и которую развивали практически все ведущие (и не ведущие) социологи XX столетия. Глава 2. "КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ ДУХ": ВНУТРЕННЯЯ СТРУКТУРА И ТОЧКИ ЭВОЛЮЦИИ Это понятие играет ключевую роль в "Протестантской этике". Слово "дух" означает не что иное, как совокупность этических или этически окрашенных норм, регулирующих весь уклад жизни [430, с. 74]. Бебер определяет его не столько операционально, сколько контекстуально, предупреждая читателя, что понятие "капиталистический дух" прояснится постепенно, по мере движения теоретического анализа. Действительно, концептуализация данного понятия разворачивается у Бебера и набирает содержательную мощь только к концу "Протестантской этики". Обобщая отдельные высказывания Вебера, можно представить некую систему положений, в совокупности раскрывающих то, что собой представляет "капиталистический дух". В одном случае это "определенный стиль жизни, нормативно обусловленный и выступающий в "этическом" обличье", т.е. "тип восприятия и поведения" [430, с. 80]. В другом случае говорится о "комплексе связей... которые мы в понятии объединяем в одно целое под углом зрения их культурного значения" [430, с. 70]. В иных фрагментах речь идет о специфическом этосе, правилах житейского поведения и "этике", об этически окрашенных нормах, регулирующих весь уклад жизни [430, с. 73-74], об определенном строе мышления [430, с. 85]. Характеризуя "традиционалистское" хозяйство и соответствующий ему этос, или дух, Вебер пишет: "В основе подобного хозяйства лежало стремление сохранить традиционный образ жизни, традиционную прибыль, традиционный рабочий день, традиционное ведение дел, традиционные отношения с рабочими и традиционный, по существу, круг клиентов, а также традиционные методы в привлечении покупателей и в сбыте - все это... определяло "этос" предпринимателей данного круга" [430, с. 87]. Глава 2. "Капиталистический дух": внутренняя структура и точки эволюции I I I Свое обещание того, что "полное теоретическое определение нашего объекта будет... дано не в начале, а в конце нашего исследования" [430, с. 70-71], Вебер так и не сдержал. В заключительных разделах "Протестантской этики" понятие "капиталистический дух" не разворачивается в строгую систему. Как и раньше, встречаются его синонимы: образ мыслей и хозяйственный этос [430, с. 205], профессиональный этос [430, с. 203], капиталистический этос [430, с. 193] и т.п. Лишь в статье "Протестантские секты и дух капитализма", написанной после завершения главного труда, в 1906 г., но логически и содержательно к нему примыкающей, Вебер, разъясняя последствия распространения пуританской этики, приводит мысль, которую, за неимением ничего другого, можно считать обещанным теоретически полным определением: "Ибо... не этическое учение религии, а то этическое отношение к жизни, которое поощряется в зависимости от характера и обусловленности средств к спасению, предлагаемых данной религией, является "ее" специфическим "этосом" в социологическом значении этого слова" [430, с. 290]. Как видим, речь идет здесь о религиозном, а не о хозяйственном этосе, что далеко не одно и то же. Возможно, что под полным теоретическим определением Вебер понимал нечто иное, чем мы привыкли думать. Скорее всего дело касается не дефиниции и исчерпывающей описательной формулы понятия, а раскрытия его предметного содержания. И в этом смысле Вебер сдержал свое обещание как нельзя лучше, ибо вся его книга посвящена пространному и очень аргументированному описанию того, что следует понимать под "капиталистическим духом" в зависимости от рассматриваемых типов страны, религии, исторической эпохи. Не вдаваясь в детали веберовского анализа, укажем лишь на то, что квинтэссенция его сформулирована, как в этом признается и сам Вебер, в поучении Бенджамина Франклина, которое очень точно отражает суть не только американского, но и европейского капиталистического менталитета. Если сформулировать кратко, то содержание этого исторического документа сводится к следующим положениям: 1. Время - деньги. 2. Кредит - деньги. 3. Деньги способны порождать новые деньги. 4. Тот, кто платит точно и в срок, всегда может занять деньги у своих друзей. 5. Положение в обществе помогают завоевать пунктуальность и справедливость. 1 12 Раздел III. Социология капитализма 6. Аккуратность и пунктуальность в выплате прошлых долгов создают имидж честного человека, благодаря которому можно рассчитывать на будущие кредиты. 7. Веди точный счет своим расходам и доходам, остерегайся считать своей собственностью все, чем ты распоряжаешься, и жить сообразно с этим. Вебер пишет, что мысли Франклина пропитаны "духом капитализма", его характерными чертами [430, с. 73]. Но это не означает, что в них содержится все то, из чего складывается этот "дух". Таков лишь низший, нерелигиозный слой "капиталистического духа", его практическая философия. По существу, это максимы житейского поведения предпринимателя, т.е. этически окрашенные нормы, регулирующие весь уклад жизни. Их Вебер называет специфическим смыслом "духа капитализма", так как он присущ только современному (европейскому и американскому) капитализму, но не присущ его историческим предшественникам. Капитализму, существовавшему в Вавилоне, Индии, Китае и т.п., не хватало именно того своеобразного этоса, который обнаруживается у Франклина, отмечает Вебер [430, с. 74J. Можно предположить, что наряду со специфическим значением существует какое-то неспецифическое, более универсальное истолкование понятия. Такой ход мысли был бы вполне логичен и уместен: кроме низшего слоя есть высший, под поверхностным слоем, состоящим из житейских правил (пусть даже этически окрашенных), размещается более глубокий слой, включающий, возможно, религиозные идеалы и нормы как некие этические императивы. Вебер нигде не подтверждает, но и не опровергает подобных представлений. Учитывая то, какую фундаментальную роль Вебер всегда отводил религии, можно заключить, что наша двухслойная модель "капиталистического духа" вполне созвучна его учению: первый слой - утилитарные правила поведения, второй слой - религиозные нормы. Универсальность религии не вызывает сомнений: она существовала и посвоему оправдывала этос хозяйственной жизни в древнем Вавилоне, Китае, средневековой Европе. Напротив, утилитаризм - явление новое, хотя его содержание очень древнее: честность - полезна, ибо она приносит кредит, по той же причине являются добродетелями пунктуальность, прилежание, умеренность. Оба слоя "капиталистического духа" представляют очень сложное и тонкое образование. Они легко переходят в свою видимость при неблагоприятном стечении обстоятельств. Глава 2. "Капиталистический дух": внутренняя структура и точки эволюции 1 13 Утилитаризм означает, что быть честным выгодно. Но крайний утилитаризм уточняет: если выгоду или тот же эффект можно достичь при помощи видимости честности, то никто не запрещает лицемерить и притворяться. Лицемерами себе представляют всегда услужливых и улыбающихся американцев немцы [430, с. 75]. Крайний утилитаризм беспринципен, он движим эгоцентрическими мотивами жажды наживы, делания денег любой ценой. Деньги из средства превращаются в самоцель и в конечном итоге разрушают нравственные устои личности. Безудержное приобретательство, алчность и жажда наживы, не скованные никакими нормами, существовали на протяжении всего исторического развития, пишет Вебер [430, с. 79]. Моральные ограничения существовали только по отношению к "своим" - членам рода, племени, военного или торгового объединения, ремесленного цеха, профсоюза, ассоциации предпринимателей, - и всякий раз нарушались по отношению к "чужим". Это авантюристический склад мышления, пренебрегающий этическими нормами, т.е. общечеловеческими ценностями, установленными христианством. Абсолютная и вполне сознательная бесцеремонность в погоне за наживой процветала как повсеместное явление в так называемую "докапиталистическую" эпоху. "Мы говорим о "докапиталистической" эпохе потому, что хозяйственная деятельность не была еще ориентирована в первую очередь ни на рациональное использование капитала посредством внедрения его в производство, ни на рациональную капиталистическую организацию труда" [430, с. 80]. Крайний утилитаризм, жажда наживы, не ограниченная этическими рамками, только по видимости напоминает "капиталистический дух", а на самом деле ему противоречит и тормозит его распространение. Для рационального капитализма не существует другого злейшего врага, как его двойник - иррациональный, алчный капитализм. Жажда наживы в такой степени мыслится как самоцель, что становится чем-то трансцендентным и даже просто иррациональным [430, с. 75]. Заповеди Франклина противоречат принципам иррационального капитализма, так как они созвучны определенным религиозным, а именно протестантским представлениям о смысле и предназначении человеческой жизни. Алчущий наживы знает только внешнюю, сиюминутную выгоду, для него полезность измеряется материальными достижениями. Напротив, Франклин, благодаря божественному откровению, прежде познал, что такое внутренняя полезность. Она заключается в 1 14 Раздел III. Социология капитализма служении Богу и достигается на пути истинной, а не ложной добродетельности. Приобретательство служит человеку, а не человек - приобретательству. Для обыденного, или "естественного" представления о порядке вещей деньги выступают мерилом всего, даже человеческих отношений. Все существование человека направлено на приобретательство и удовлетворение гедонистических потребностей. Потребовались огромные усилия, чтобы произвести в умах людей революционный переворот и поставить все с головы на ноги. Переворот совершался Лютером и Кальвином, а Франклин был выразителем уже "постреволюционных" ценностей. Ранний протестантизм в лице кальвинизма выступил главной детерминирующей силой в формировании "капиталистического духа". Он поощрял идеи и практику рациональной экономической деятельности. Обобщив значительное количество фактов, Вебер пришел к выводу, что данный тип социального действия в гораздо большей степени был распространен в среде ранних протестантов, нежели среди католиков. Этика раннего протестантизма не только предшествовала "капиталистическому духу", но явилась решающим фактором его оформления. Рациональное экономическое поведение базируется на идее "призвания", которое выступает одним из фундаментальных компонентов "капиталистического духа" и является прямым продолжением христианского аскетизма. Большим преувеличением было бы считать, что протестантская этика и есть собственно "дух капитализма". Если последний, согласно определению Вебера, есть специфический строй мышления, стиль жизни (или образ жизни), тип восприятия и поведения больших групп людей, и все это нормативно обусловлено хозяйственным укладом жизни народа и бытующей в данной стране культурой, то "дух капитализма" надо считать конечным звеном длительной эволюции европейского общества. Начальным звеном такой цепи преобразований является протестантская этика, совершившая революционный переворот в традиционном укладе жизни европейцев. Анализ работ Вебера показывает, что конечным результатом надо считать американский капитализм, культурный этос которого, что касается практики деловых отношений, прекрасно выражен в поучениях Б.Франклина. Вебер очень высоко оценивал достижения американского общества. В 1904 г. он был приглашен в США для чтения курса лекций. Из своей поездки он вынес массу впечатлений. Одним из самых сильных оказалось знакомство с системой Тейлора и движением "научный Глава 2. "Капиталистический дух": внутренняя структура и точки эволюции 1 15 менеджмент", которое практически, на деле революционизировало американское производство. Система научной организации труда воплощала тот идеал рациональности, о котором так много размышлял Вебер. Несомненно, размышления о социально-экономической, а также о социально-политической системе Америки (которая демонстрировала достаточно зрелые плоды демократизма и легального типа господства) повлияли на социологический строй мышления Вебера. Документ, составленный Б.Франклином, относится к числу важнейших первоисточников, которым Вебер придавал особую ценность. В нем соединились высшие ценности политической демократии и высшие ценности экономической рациональности не только американского, но и европейского капитализма. Посему именно его надо считать, если речь идет о документальных источниках, зрелым выражением "капиталистического духа"! Исходная и самая ранняя точка эволюции "капиталистического духа" также зафиксирована - это "Напутствие христианам" англичанина Ричарда Бакстера, одного из самых выдающихся, по характеристике самого Вебера, среди всех известных духовников, служивших парламенту, Кромвелю и Реставрации [430, с. 185]. Пресвитерианин и апологет Вестминстерского синода, Р. Бакстер обладал достаточно широким для своего времени кругозором, энциклопедическими знаниями и пытливым умом, позволившим ему дать "наиболее полный компендиум моральной теологии пуритан, полностью основанный на личном практическом опыте спасения души" [430, с. 185]. Бакстер дал наиболее последовательное изложение и обоснование идеи профессионального призвания в английском пуританизме, подобно тому как Франклин дал наиболее последовательное и систематическое обоснование идеи денежного успеха (или деловой ответственности человека перед другими) американского прагматизма. Попробуем в тезисной форме, как это было сделано в случае с Франклином, изложить суть учения Бакстера, дополняемого у Вебера фрагментами из сочинений других пуритан (Т.Адамса, М.Хенри и др.): 1. Время безгранично дорого, ибо каждый потерянный час труда отнят у Бога, не отдан преумножению славы Его (аналог первого тезиса Франклина "время - деньги"). 2. Жизнь человека чрезвычайно коротка и драгоценна, и она должна быть использована для "подтверждения" своего призвания. 3. Трата времени на развлечения морально недопустима. "Кто расточает время - пренебрегает спасением души". 1 16 Раздел III. Социология капитализма 4. Созерцание менее угодно Богу, чем активное выполнение Его воли в рамках своей профессии. 5. Труд (физический и умственный) является поставленной Богом целью человеческой. "Труд - нравственная и естественная цель власти. Именно делами нашими мы в наибольшей степени угождаем Богу и прославляем Его. Общественное благо следует предпочесть собственному благу". 6. Богатство, которое не нажито упорным трудом, таит в себе страшную опасность, искушения его безграничны. Богатство должно порицаться лишь постольку, поскольку в нем таится опасность предаться лени. 7. Провидение Господне дало каждому профессию (призвание), которую он должен принять и на стезе которой должен трудиться. 8. Вне определенной профессии всякая дополнительная деятельность не что иное, как случайная работа; выполняя ее, человек больше времени лентяйничает, чем трудится. 9. Определенная профессия является наивысшим благом для каждого человека. "Стремитесь иметь призвание, которое заполнит все ваше время, помимо того, которое вы отдаете служению Богу". 10. Не труд как таковой, а лишь рациональная деятельность в рамках своей профессии угодна Богу. II. Если Бог предоставляет шанс извлечения прибыли, не нарушая нравственных норм (без ущерба для своей души и не вредя другим), то надо использовать эту возможность. 12. Нищенство, которому предается человек, способный работать, является не только грехом бездеятельности, но и нарушением завета любить ближнего своего ("желание быть бедным равносильно желанию быть больным"). 13. Человек - лишь "машина для получения дохода", лишь распорядитель (управляющий) доверенного ему Богом имущества, поэтому он обязан отчитываться в каждом доверенном ему пфенниге. 14. Чем больше имущество, тем сильнее чувство ответственности за то, чтобы оно было сохранено в неприкосновенности и увеличено неустанным трудом во славу Божью. 15. Аскеза требует от богатых людей не умерщвления плоти, а такого употребления богатства, которое служило бы необходимым и практически полезным целям. 16. Вершиной порочности является стремление к богатству как к самоцели, но Божьим благословением служит богатство как результат профессиональной деятельности. "Удовлетво- Глава 2. "Капиталистический дух": внутренняя структура и точки эволюции 1 17 ренность покоем и накопленным богатством - почти всегда предвестник катастрофы". 17. Знающий истину понимает, что деньги делают человека богаче, но не добродетельнее. Он не стремится к большему, чем к тому, что можно честно заработать (поэтому, кстати, всякий формально честный заработок считается законным). 18. Бог всем велел трудиться - и богатым, и бедным. Поскольку жизнь, обеспечиваемая на проценты с капитала, ведет к лености, трудиться обязан даже тот, кто может существовать на такие проценты [430, с. 184-206, 250-256]. Франклин и Бакстер остаются главными действующими лицами у Вебера на протяжении всего повествования, касающегося анализа "капиталистического духа". Их появление не случайно - они выражают квинтэссенцию этого "духа" на разных фазах его исторической эволюции, о чем Вебер прямо указывает: "Достаточно вспомнить приведенный в начале нашего исследования трактат Франклина, чтобы обнаружить, насколько существенные элементы того образа мыслей, который мы определили как "дух капитализма", соответствуют тому, что (мы показали это выше) составляет содержание пуританской профессиональной аскезы, только без ее религиозного обоснования - ко времени Франклина оно уже отмерло" [430, с. 205]. Оговорка о религиозном обосновании крайне важна. Если представить философию "капиталистического духа" как многослойное образование, то его внутренние слои, составляющие сердцевину, образуют религиозно-этические ценности, а внешние круги (кольца) включают прагматические нормы поведения. Первые - более древние и фундаментальные, вторые - более новые по времени и менее фундаментальные. Выразителем сердцевины явился Бакстер, выразителем внешних колец - Франклин. Трактат Б. Фраиклина (1706-1790) приходится на конец XVIII в. К этому моменту, говорит Вебер, религиозное обоснование "капиталистического духа" исчезло. Творческая деятельность самого Вебера (1864-1920) приходится на конец XIX - начало XX в. С ним связывают рождение социологической теории "трудового общества". Это означает, что через сто лет после исчезновения религиозной сердцевины "философии "капиталистического духа"" на свет появляется ее теоретическое и социологическое обоснование. В дальнейшем события разворачиваются еще быстрее, и в конце XX в. (точнее говоря, в 70-е гг.) западные социологи, в том числе Д.Белл, стали говорить о полном крушении самой теории: от "трудового 1 18 Раздел III. Социология капитализма общества", основанного на принципах протестантской этики, западная цивилизация перешла к "обществу досуга", "обществу потребления". Новое поколение молодежи, по мнению зарубежных социологов, перестало считать добросовестный труд центральным жизненным интересом. Характерно, что крушение прежних идеалов и ценностей совпало с переходом от индустриального к постиндустриальному обществу, распространением новых технологий и компьютерной техники, внедрением новых форм организации труда. Все это позволило говорить о закате "капиталистического духа" и формировании нового, посткапиталистического менталитета. По мысли Бебера, одним из конституирующих элементов современного "капиталистического духа", и не только его, но и всей современной культуры является "рациональное жизненное поведение на основе идеи "профессионального призвания", которая возникла из духа христианской аскезы" [430, с. 205]. В основе аскетизма лежит религиозная оценка неутомимого, постоянного, дисциплинированного, систематического мирского профессионального труда в качестве самого верного способа утверждения возрожденного человека и истинности его веры. Все это должно было служить могущественным фактором в распространении того мироощущения, которое называется "духом капитализма" [430, с. 198]. Аскетизм утверждал ограничение досуга сферой внутренней религиозной работы по нравственному самоуглублению, ограничение потребления пределами удовлетворения разумных (минимальных, рациональных) потребностей. Аскетическая бережливость своим практическим результатом имела накопление капитала, который не расходовался на приобретение предметов роскоши, но производительно использовался в качестве инвестируемого капитала. Пуританин был не только первым профессионалом, который заставил производительно трудиться руки и мозг. Он был первым капиталистом, заставившим производительно работать пребывавшее прежде в бездеятельности богатство. Только работающее богатство можно называть капиталом. Революцию, совершенную пуританами, нам будет легче понять, если мы вспомним историческую обстановку в Англии XVII в. Стремясь повысить социальный статус, зажиточные и богатые англичане стремились воспринять аристократический образ жизни, тратя нажитые состояния на приобретение поместий. Тем самым собственность выводилась из сферы капиталистического предпринимательства. Глава 2. "Капиталистический дух": внутренняя структура и точки эволюции 1 19 Исторические выводы Вебера несколько позже со всей убедительностью подтвердил выдающийся французский историк Люсьен Февр. В статье "Общий взгляд на социальную историю капитализма" (1922) он, опираясь на разработки бельгийского историка Анри Пиренна, проследил генеалогию капиталистических династий, проанализировал законы смены поколений европейской буржуазии и установил, что не с XVII, а начиная с XI в. каждое новое поколение богачей, создавших капитал на торговле, спекуляциях, предпринимательской деятельности, достигнув зенита своей деятельности, мудро выходит из схватки: они покупают земельные владения и укрепляют социальное положение браками с дворянством [539, с. 198]. Подобная практика была распространена по всей Европе. Пожалуй, первыми ее нарушили голландцы, которые, по мнению Вебера, ссылающегося на английских писателей-меркантилистов XVII в., нажитое состояние не вкладывали в землю, не приобретали на нажитые капиталы дворянские владения и титулы, а инвестировали их в промышленность. Голландцы практически поняли то, к чему теоретически призывали английские пуритане - они поняли "дух" капитализма. "Дух", или сознание современного капитализма, по мысли Л.Февра, "сводится к тому, чтобы делать деньги - не для того, чтобы их тратить и жить широко и беззаботно (это было бы полным отрицанием капиталистического духа); но добывать деньги для того, чтобы сберечь их, чтобы, ограничив, если нужно, свои потребности, вложить побольше денег в дело и снова заставить их работать, воспроизводиться и умножаться" [539, с. 200]. Таким образом, сущность "духа капитализма" состоит в том, что экономические законы и соответствующая им новая религиозная доктрина (протестантская этика) мотивировали, стимулировали, заставили, наконец, производительно работать не один, а два фактора: труд и капитал, рабочих и предпринимателей. Причем их функционирование теперь происходило или, в принципе, должно было происходить в едином ритме, по одним законам. Прежде предприниматели нещадно эксплуатировали, спекулировали, стремились к наживе, попирая всякие нормы и ограничения. Со своей стороны, социальные низы, вынужденные заниматься непрестижным рутинным трудом, также обходили нормы и законы, но по-своему: сознательно ограничивали производительность труда, саботировали, не подчинялись приказам, проявляли недовольство и пренебрежение работой. 1 20 Раздел III. Социология капитализма Векторы их экономической активности были направлены в разные стороны, хотя по своему содержанию та и другая являлись иррациональными. И верхи, и низы стремились получить незаработанное. Мера труда - этическая, экономическая, социальная - отсутствовала в качестве фундамента общественной организации труда. Векторы экономической активности верхов и низов, труда и капитала выровнялись в одном направлении только после переворота, совершенного протестантской этикой. Непрестижная деятельность рабочих, не располагающих богатством, превратилась в столь же престижный труд профессионалов, каким стала деятельность капиталистов, инвестировавших подъем индустрии и процветание общества. Не стало двух разных типов трудовой этики и норм поведения. Восторжествовала одна-единственная, освященная высокими религиозными ценностями. Предпринимательство перестало быть авантюризмом, грабежом и спекуляцией, исполнительский труд перестал быть подневольной работой, от которой люди отлынивали при малейшей возможности. Ушла в прошлое социальная практика, при которой одни неправедно (незаслуженно) богатели, другие несправедливо (по добровольно) нищенствовали. Обе крайности - богатство и нищета - в равной мере осуждались. Умеренность, дисциплина и честность вышли в число центральных и приоритетных ценностей. Именно в XVII в., и Вебер здесь прав, происходит духовная революция. Все перевернулось: черное стало белым. Спекуляция на бирже и изматывающая работа на шахте в одинаковой мере именовались отныне профессиональным долгом человека. Люди перестали вкалывать, они начали служить Богу, выполнять свое призвание. Само слово "профессия" (Beruf), впервые появившееся в лютеровском переводе Библии, наполнилось новым смыслом: "зов Бога". Своим трудом человек заявлял не о своих успехах, а о славе Божьей. Техническое содержание труда ничуть не изменилось: в XVII в. никаких авангардных технологий не внедряли, труд не механизировали. Напротив, ввиду углубляющейся специализации он стал еще сложнее, монотоннее, интенсивнее. А работать стали иначе. Изменился смысл труда. Он слился с изменившейся целью существования, которая заключалась в служении общему благу и одновременно славе Божьей. Бог избирает тех, кто честно трудится. Трудиться означало теперь быть избранным. Через труд достигается спасение. "Только тот, кто работает, зарабатывает. Кто работает, тот богатеет или может разбогатеть. Как теперь относиться к богатству? Глава 3. Исторические типы капитализма 121 Проклинать его? Да, если богатство влечет за собой праздность. Да, если богатый бросает трудиться ради наслаждений. Не богатство - зло, а безделье и наслаждения. Работать ради обогащения - зло? Нет, если человек трудится в поте лица своего не ради презренных радостей плоти и греха, а чтобы исполнить всемогущую волю Господа на своем месте и в своей профессии, ведомый его рукою. Отсюда до заключения, что человек, преуспевающий в делах, благословен Богом, остается один шаг. Известно, что пуритане сделали его очень скоро", - пишет Л.Февр в статье "Капитализм и реформация" [539, с. 214]. Анализируя последствия распространения протестантской этики, мы забываем о кардинальной трансформации социальнопсихологического климата в обществе. В чем она выражается? Бедные перестали завидовать богатым, легко добываемое богатство осуждалось, а богатству, добываемому в поте лица и с риском для жизни, не позавидует и последний бедняк. Все категории населения, как избранные Богом, нравственно уравнялись. А экономически? Неравенство сохранялось. Но богатство как таковое не осуждалось, значит, оно сохранило привлекательность для тех, кто его пока не имел, но очень надеялся, был способен и хотел трудиться. Богатство сохранилось в качестве стимула для вертикальной мобильности, если она совершается легальным путем. А легальный путь - самый демократичный и общедоступный. Стало быть, формирование массового среднего класса уже не за горами. Нравственный климат оздоровлялся (а его необходимо было оздоровить, поскольку Европу со времен заката античности захлестывали волны разврата, грабежей, спекуляций, непомерной жажды наживы и алчности) еще и благодаря тому, что труд, получивший самую высокую из всех возможных форм освящения, превратился в мерило ценности человека и его деятельности. Незаработанные деньги, равно как и неработающие капиталы, осуждались. Надо согласиться с Люсьеном Февром в том, что речь идет не просто о любви к труду, а о культе, религии труда [539, с. 214]. Глава 3. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ КАПИТАЛИЗМА Расшифровывая в "Протестантской этике" сущность капитализма, Вебер отмечает, что его нельзя отождествлять с безудержной алчностью в деле наживы. Стремление к денежной выгоде свойственно официантам, проституткам, разбойникам, 122 Раздел III. Социология капитализма крестоносцам, посетителям игорных домов и даже нищим. Подобное стремление всегда иррационально, аффективно. Капитализм же начинается как раз с обуздания иррациональных побуждений. Конечно, стремление к наживе необходимо, но оно остается мотивом, да и то лишь в том случае, если оно осознано индивидом в качестве цели, для достижения которой используются разумные средства. Иначе говоря, если мы имеем дело с целерациональным действием. Однако и его недостаточно для возникновения капитализма. "Капитализм безусловно тождественен стремлению к наживе в рамках непрерывно действующего рационального капиталистического предприятия, к непрерывно возрождающейся прибыли, к рентабельности... Капиталистическим мы будем называть такое ведение хозяйства, которое основано на ожидании прибыли посредством использования возможностей обмена, то есть мирного (формально) приобретательства" [430, с. 48]. Приобретательство, основанное на насилии, не попадает под классификацию капиталистического предпринимательства, так как прибыль достигается не через процесс обмена. "Капиталистический индивид" осознает не только собственную выгоду (иначе бы его алчность не знала пределов), но и выгоду партнера. Иначе говоря, он добровольно подчиняется рациональным "правилам игры", принятым культурным сообществом. Стало быть, он разделяет те же ценности, которые разделяют другие члены сообщества. В таком случае целерациональное действие, о чем, к сожалению, умалчивает Бебер, есть также ценностно-рациональное действие. Ценностную рациональность в поступках "капиталистического индивида" важно подчеркнуть еще и потому, что ценности, разделяемые обществом, охраняемые обществом и усваиваемые отдельным человеком в процессе социализации, остаются самым мощным тормозом иррационального стремления к наживе. Когда ценностный слой культуры, общественные традиции разрушаются, ничто не в силах остановить разбушевавшийся поток алчности. Подобное мы видим всякий раз, когда общество переходит из одного качественного состояния, с ослабленным действием денежных мотивов и приоритетов, в другое качественное состояние, в котором разрешены все способы обогащения и не поставлены институциональные барьеры для нечестной наживы. Переход России от социализма к капитализму в конце 80-х - начале 90-х гг. XX в. иллюстрирует данное утверждение. Тем более оно соответствует логике Вебера, указывавшего, что безудержная алчность в делах Глава 3. Исторические типы капитализма 123 наживы не тождественна духу капитализма. Но что такое дух капитализма, как не духовное состояние культуры - совокупность традиций и ценностей, разделяемых (поддерживаемых и охраняемых) большинством членов общества?! Тем не менее Вебер уходит от подобного анализа, предпочитая сосредоточиться на формальной рациональности, фундаментом которой выступает целерациональное действие. Напомним, что формальная рациональность у Вебера означает калькулируемость, количественный учет, планомерную организацию дела. Это означает планомерное использование материальных средств и личных усилий для получения прибыли. Капитализм у Вебера начинается не с возникновения товарно-денежных отношений и не с индустриальной революции. Он ведет свое летосчисление с начала учета капитала, который может принимать самые разные формы, но какими бы они ни были разными, содержание учета едино. "Такого рода исчисления совершаются на начальной стадии при составлении баланса, предшествуют каждому мероприятию в виде калькуляции, служат средством контроля и проверки целесообразности отдельных действий и помогают установить размер "прибыли" по завершении мероприятия" [430, с. 49]. Точную калькуляцию может заменить приблизительный, в соответствии с традицией, опытом и привычкой, расчет и контроль. Однако это характеризует степень рациональности, а не суть капиталистического предпринимательства. Не важно, в какой форме партнеры ведут учет - в уме или на компьютере, каким образом договариваются о сделке - письменно, устно, по телефону, факсу или как-то иначе, важно то, что хозяйственная деятельность ориентирована на сопоставление дохода и издержек в денежном измерении. Степень примитивности совершаемых сделок служит у Вебера фактическим критерием исторической типологизации капитализма. "Капитализм" существовал в Китае, Индии, Вавилоне, Египте, Древней Греции и Риме, в Европе средних веков и нового времени. "Существовали не только отдельные изолированные предприятия, но и целые хозяйства, полностью ориентированные на беспрерывное возникновение новых капиталистических предприятий... Очевидно, что капиталистические предприятия и капиталистические предприниматели, занятые... постоянно на данном предприятии, существуют издавна..." [430, с. 49-50]. Одна из самых трудных задач, с которой столкнулась литература о Вебере (вебероведение), заключается в выделении исторических типов капитализма. Дело в том, что сам 124 Раздел III. Социология капитализма Вебер не оставил четкой типологии капитализма (хотя капитализм - важнейшая тема его рассуждений), подобно тому, как Маркс не оставил после себя четкой типологии классов, хотя известно, что классы составляли важнейший предмет его анализа, квинтэссенцию марксизма. Вебер довольно путанно рассуждает об американском и европейском типах капитализма, много и беспорядочно пишет об авантюристическом, торговом, фискальном, финансовом, политическом капитализме, подразумевая при этом, что речь идет о каких-то самостоятельных видах или типах. В частности, Вебер указывает на то, что "капитализм по своему типу может выступать как авантюристический, торговый, ориентированный на войну, политику, управление и связанные с ними возможности наживы" [430, с. 53]. Современный тип он называет то "буржуазным промышленным капитализмом", то "рациональным промышленным капитализмом". Пытаясь как-то систематизировать представления Вебера, специалисты предлагают различные способы реконструкции веберовской типологии капитализма. Остановимся на двух современных трактовках. Так, П.П.Гайденко увязывает веберовскую теорию капитализма с веберовской теорией социального действия и учением о формальной рациональности [441, с. 25]. Совершенно справедливо отметив тот факт, что типы действия (традиционное, аффективное, ценностно-рациональное, целерациональное) располагаются Вебером в порядке возрастания рациональности, П. П. Гайденко пишет: "В разных типах общества те или иные действия могут быть преобладающими: в традиционных обществах преобладает традиционный и аффективный типы ориентации действия, в индустриальном - целе- и ценностно-рациональный с тенденцией вытеснения второго первым" [441, с. 20-21]. Хотя явной типологии исторических форм капитализма П.П.Гайденко не дает, но совершенно очевиден предлагаемый критерий - типы социального действия. По мнению автора, Вебер "не случайно расположил типы социального действия в указанном порядке; такой порядок - не просто методологический прием, удобный для объяснения: Вебер убежден, что рационализация социального действия есть тенденция самого исторического процесса" [441, с. 22]. История развивается по пути углубления степени рационализации общественной жизни, а это означает восхождение общества по ступенькам капитализма - от несовершенных ко все более совершенным его формам, от традиционного к целерациональному действию. Глава 3. Исторические типы капитализма 125 Вторую попытку классифицировать веберовские формы капитализма предпринял Ю.Н.Давыдов. По его мнению, М.Вебер различал: 1) авантюристический капитализм, который был ориентирован на насилие либо на иррационально-спекулятивный способ получения прибыли, 2) военный капитализм, ориентированный на войну, 3) торговый капитализм, организующий получение прибыли за счет торговых операций, а не промышленного труд а, 4) буржуазно-промышленный, т.е. новоевропейский капитализм, представляющий собой высший этап развития человеческой цивилизации [446, с. 190-193]. Главным в подходе Ю.Н.Давыдова является не дифференциация капитализма на те или иные этапы. Они четко не прописаны ни у М.Вебера, ни у Ю.Н.Давыдова (да и вряд ли их вообще можно четко отделить друг от друга). Важны акценты. Ю. Н.Давыдов считает Вебера сторонником универсалистского подхода, согласно которому капитализм представлял собой единый всемирно-исторический процесс развития человечества, проходя на своем пути различные формы и стадии, самой зрелой из них является современный западноевропейский капитализм. Подобной позиции придерживался в свое время Т. Парсонс. Собственно от него и тянутся корни данной интерпретации Вебера. В ней нет ничего плохого. Однако необходимо четко осознавать ее исторические и методологические рамки. Такая версия веберовского учения сегодня признается ранней, т.е. устаревшей. На смену ей пришла поздняя, новаторская. По мнению сторонников новой версии капитализма, в частности Д.Кантовски, М.Вебер вовсе не отстаивал универсальности западного пути, он лишь подчеркивал его специфичность [158]. Несомненно, Вебер различал авантюристический и военный капитализм, но каким образом, неясно. Он никак не уточняет и не конкретизирует свою мысль. Несомненно также и то, что Вебер допускал проникновение в современный капитализм остатков докапиталистических укладов и их носителей, которые носят иррационально-спекулятивный характер. Они отклоняют движение рационального промышленного капитализма от идеально-типической орбиты. Идеальную орбиту современного капитализма у Вебера определяют такие параметры, как формально свободный труд, отделение предприятия от домашнего хозяйства, юридически оформленное разделение капитала предприятия и личного имущества предпринимателя, рациональный бухгалтерский учет. Вместе они составляют то, что он называет "рациональной 126 Раздел III. Социология капитализма капиталистической организацией труда". Именно она задает координаты движения современного капитализма. Значительные или незначительные "возмущения" отклоняют капитализм с его современной орбиты то в сторону авантюристического, то в сторону традиционного или какоголибо иного капитализма. В рациональную орбиту привносятся иррациональные элементы, и тогда свободный труд превращается в несвободный, предприятие - в античную эргастерию, феодальное поместье или домашнюю фабрику, а товарный рынок - в иррациональную спекуляцию. Отделение места производства и продажи товаров от местожительства производителей в зачаточной форме встречалось и раньше, например в античных эргастериях и на восточном базаре. (Вебер не упоминает русскую промышленность XIX в., в которой фабрика располагалась на окраине города, а рабочая сила проживала в деревне. Полурабочие, полукрестьяне - характерный пример зачаточного отделения.) Но только в современном городе отделение места работы достигло логической завершенности. То же самое можно сказать о любом параметре идеально-рациональной орбиты капитализма. Иной подход предлагает в книге "Макс Вебер: критика и интерпретация" (1990) английский социолог Ф.Паркин. Веберовскую типологию капитализма он предлагает реконструировать на основании выделения типа менталитета ( "духа капитализма"): 1) грабительский капитализм, 2) капитализм парий, 3) традиционный капитализм, 4) рациональный капитализм [236, pp.41-42]. Однако когда дело доходит до конкретизации понятий, то выясняется, что критерием классификации у него выступает не менталитет, а способ хозяйствования: грабительский капитализм - способ присвоения богатства посредством войны, грабежа и спекулятивных сделок. Представительный тип - "барон-грабитель"; капитализм парий - коммерческая деятельность (прежде всего ростовщичество), осуществляемая социальными группами-аутсайдерами, исключенными из "главного течения жизни общества". Представительный тип - евреи; традиционный капитализм - крупное предпринимательство, существовавшее во всех цивилизациях с древнейших времен. Оно ведется ради достижения весьма ограниченных и специфических целей, нежели ради постоянного и продолжительного накопления богатства или получения прибыли; рациональный капитализм - экономическая деятельность, осуществляемая в условиях регулярного рынка с использованием бухгалтерских книг для калькуляции. Цель - регулярное Глава 3. Исторические типы капитализма 127 получение прибыли легальными средствами. Использование формально свободного труда неизбежно формирует класс наемных работников - пролетариат. Локализация - ограничен только западными странами. Если первые три типа капитализма возникали независимо друг от друга в различных частях земного шара и в разные исторические эпохи, то появление четвертого типа, современного капитализма, требовало особых условий, которые были созданы всем предшествующим ходом истории. Именно их и задался исследовать Вебер в "Протестантской этике". По мнению Ф. Паркина, Вебер начал с разграничения двух типов условий (предпосылок), которые способствовали зарождению рационального капитализма, - нормативных и институциональных: рационального духа и материальной субстанции. Они складывались в разные исторические сроки и независимо друг от друга. Только случайная комбинация дала желаемый синтез - современный промышленный капитализм. Отсутствие хотя бы одной из них не позволяет произойти историческому синтезу. Сочетание двух независимых предпосылок - нормативных и институциональных - приводит к 4-вариантной комбинации (см. табл. 1). Таблица 1. Типология капитализма по Ф. Паркину Комбинация Нормативные (ДУХ) Институциональные (субстанция) (а) - - (б) - + (в) + - (г) + + Рассмотрим теоретически возможные варианты пересечения предпосылок капитализма. Вариант (а) относится к ситуации, в которой отсутствуют и нормативные, и институциональные предпосылки, способствующие зарождению капитализма. Примером является родоплеменное общество. Вариант (б) - институциональные предпосылки уже созрели, но отсутствует рациональный экономический менталитет. Таковы восточные общества. Материальная инфраструктура (ресурсы, рабочая сила, накопление богатства, технические достижения, централизованное управление, рынок) подобных обществ вполне достаточна для формирования механизма капиталистической эксплуатации. Однако она недостаточна для гальванизации общественного 128 Раздел III. Социология капитализма движения, социальных сил, способных рационализировать всю структуру общества и создать новый тип мотивации. Вариант (в) иллюстрирует прямо противоположную ситуацию. Капиталистический менталитет достиг высокой стадии зрелости, духовные предпосылки сформированы, но отсутствует необходимая институциональная поддержка. В истории это очень редкий случай. Вебер относит к нему Америку эпохи Франклина, которую довольно подробно характеризует в "Протестантской этике". Вариант (г) характеризует счастливое стечение обстоятельств: в обществе сформировались и институциональные, и нормативные предпосылки. Таков современный промышленный капитализм [236, р.42]. Историческая реконструкция веберовской типологии капитализма, предпринятая Ф.Паркином, является на сегодня, пожалуй, самой продвинутой и аргументированной. Как всякая теоретическая модель, его реконструкция не лишена некоторого субъективизма и определенных логических натяжек. У самого Вебера нет никаких указаний на то, что необходимо выделять четыре, а, скажем, не пять или шесть типов капитализма. Второй тип - капитализм парий - у Вебера самостоятельно не рассматривается, а роль евреев в развитии капитализма Ф.Паркином явно преувеличена. "Еврейство находилось в сфере политически или спекулятивно ориентированного "авантюристического" капитализма: его этос был... этосом капиталистических парий" [430, с. 193]. Он являл собой полную противоположность пуританскому капитализму: "еврейский капитализм был спекулятивным капитализмом парий, пуританский капитализм - буржуазной организацией трудовой деятельности" [430, с. 260]. "Грабительский капитализм" правильнее было бы именовать "авантюристическим". Видимо, при интерпретации Вебера Ф.Паркин обильно пользовался современной литературой, которая помешала более аутентичному прочтению первоисточника. Достоинством веберовской теории генезиса капитализма является увязка экономических и социальных аспектов. Вебер стремится раскрыть влияние экономики на социальную структуру общества. Наиболее четко он раскрыл такое влияние на примере современного капитализма, обозначив два основных класса - буржуазию и пролетариат. Они привязаны к четвертому варианту, если следовать модели Ф. Паркина. Однако для других вариантов Вебер не дает столь четкой привязки, поэтому о том, какая социальная структура, какие классы, сословия и социальные группы соответствуют тому или иному историческому типу капитализма, остается только догадываться. Раздел IV. СОЦИОЛОГИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ Социология экономического действия - одна из центральных тем не только главного труда М.Вебера "Экономика и общество", но и всего его творчества, которое в известной мере строилось вокруг теоретического осмысления такого универсально-исторического явления, каким был капитализм. Социологическую теорию экономического действия можно считать логическим продолжением веберовской теории социального действия и одновременно - теоретико-методологическим преддверием его социологии капитализма. Социология экономического действия рассматривается в главе "Социологические категории экономического действия" книги "Экономика и общество". Во многих отношениях она является ключевой для правильного понимания всей веберовской социологии. Глава 1. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ И ТЕХНИКА В первом параграфе главы "Социологические категории экономического действия", который называется "Понятие экономического действия", М.Вебер указывает на то, что "действие может именоваться "экономически ориентированным" постольку, поскольку, в соответствии с его субъективным значением, оно касается удовлетворения потребности в "выгоде". "Экономическое действие" (Wirtschaften) - это мирный способ контроля над ресурсами со стороны актора, который в своих главных побуждениях ориентирован на экономические цели. "Рациональное экономическое действие" предполагает рациональную инструментальность, которая проявляется в такой ориентации, т.е. четкое планирование. Мы будем называть автокефальное экономическое действие "экономикой" (Wirtschaft), а организованную систему непрерывного экономического действия - "экономическим учреждением" (Wirtschaftsbetrieb)" [378, р. 63]. Не только эта, но практически все главы книги "Экономика и общество" строятся по определенному плану, напоми5 Кравченко А. И. 130 Раздел IV. Социология экономического действия нающему геометрический трактат наподобие "Богословскополитического трактата" Б.Спинозы: в нем все выверено, разграфлено, спланировано, определено, проиллюстрировано, а там, где необходимо сделать выводы из аксиоматических определений, они сделаны. В целом структура веберовской работы "Экономика и общество" следующая: она разбита на два тома, каждый том делится на крупные разделы, разделы - на главы, главы - на параграфы. Каждый тематический параграф, например, посвященный общинным и ассоциативным отношениям, начинается с нескольких дефиниций, достаточно трудных для понимания. Вслед за ними идет текст, в котором на исторических примерах все они разъясняются и конкретизируются. Точно так же и в главе "Социологические категории экономического действия" вслед за труднопонимаемыми определениями идут исторические примеры, которые делают текст хоть в какой-то степени усваиваемым. Конечно, "Экономика и общество" гораздо сложнее и запутаннее, нежели "Протестантская этика и дух капитализма". Прежде всего Бебер предупреждает своих читателей о том, что экономическое действие как таковое не обязательно должно быть социальным действием. "Определение экономического действия должно быть, насколько это можно, самым общим и исходить из того факта, что все "экономические" процессы и объекты характеризуются наличием значения, которое они представляют для действий людей в качестве целей, средств, препятствий и продуктов. Но из этого не следует, что экономическое действие есть "физический" феномен. Производство товаров, имеющих стоимость или только "субъективную ценность", если мы имеем дело при этом с эмпирическим процессом, не ограничено рамками физического явления... Определение "экономического действия" нужно формулировать таким образом, чтобы оно охватывало также функционирование современного делового предприятия, стремящегося к прибыли. Следовательно, определение не может основываться непосредственно на "потребительских запросах" и "удовлетворении" этих запросов. Скорее, оно должно исходить, с одной стороны, из того факта, что речь идет о желании (требовании) достичь выгоды (проявляющем себя даже в чисто монетарном действии), с другой стороны, из того факта, что в процессе удовлетворения этих желаний актор получает прибыль (а это справедливо даже для наиболее примитивных хозяйств)" [378, р. 64]. Подчеркнем важное методологическое положение: у Бебера экономическое действие, как таковое, не является социальным Глава I. Экономическое действие и техника 131 действием. Несомненно, у них есть общий родовой признак - внутренний смысл, значение, т.е. осознание индивидом своего поведения и своих намерений. Иначе бы оно не было рациональным и не изучалось социологией. Но почему социология включает в свой предмет экономическое действие? Объясняется это тем, что экономика имеет дело с прибылью, рынком, акциями и множеством других явлений, которые рассматриваются или должны рассматриваться как бы вне индивидов, поверх их. Экономика изучает скорее технику торгового дела или частного предпринимательства. Конечно, она сталкивается с человеком, без которого нельзя понять все эти процессы, но рассматривает его как бы абстрактно, не углубляясь в мотивы его поведения. В результате поведенческий аспект экономической реальности должна изучать социология, а точнее, экономическая социология. Итак, любое действие, полагает Вебер, можно назвать "экономически ориентированным", если его субъективное значение касается удовлетворения некоторой "возжажданной" (желаемой) индивидом выгоды. Само "экономическое действие" - это мирный (в отличие от военного, например, от насильственного захвата) способ контролирования индивидом ресурсов, с помощью которых он и намеревается достичь своих целей. "Рациональное экономическое действие" - это всегда инструментально-рациональная ориентация, т.е. умышленно, преднамеренно спланированное (а не спонтанное). Под "экономикой" Вебер понимает аутокефальное (самонастраивающееся) экономическое действие, а организованную систему повторяющихся (длительных) экономических действий называет "экономическим учреждением". Согласно Веберу, обеспечение армии во время военных действий есть экономическое действие. А тот факт, что экономическая система в правовом государстве нуждается в силовой защите, вовсе не зачисляет ее в список примеров использования силы. Он полагает, что "...экономика, как бы ее ни определяли, есть лишь совокупность средств, в противоположность, например, государству, которое можно определить в терминах монополизированных, например, применением силы, средств. Наиболее существенный аспект экономического действия, осуществляемого ради решения практических задач, это расчетливый выбор между целями. Такой выбор ориентирован труднодоступностью используемых или наличных средств достижения различных целей" [378, р. 65]. Экономические процессы и объекты (предприятие, сырье, рынок и т.д.) по отношению к экономическому действию 132 Раздел IV. Социология экономического действия выступают в роли целей, средств, препятствий или продуктов (результатов). В более специальной формулировке "экономическое действие" включает операции в сфере современного делового предпринимательства, нацеленного на получение прибыли. Но даже и в этом узком значении термина главное в нем, конечно же, не техническая процедура, а установка на достижение экономической цели и действия, предпринимаемые для ее обеспечения. Иначе говоря, сознательная ориентация индивида. Еще одна характеристика "экономического действия" - возможность выбора способа достижения цели или средств из нескольких альтернативных. Там, где нет такой свободы, а действие в своей последовательности заранее предписано, мы сталкиваемся не с экономическим, а с техническим действием. Причем "техника" понимается здесь широко. Это может быть техника счета, техника исследования или мышления, музыкального исполнения и т.п. Все это, если опять же является рациональным, подчиняется принципу "наименьшие усилия для достижения оптимума". В соответствии с таким принципом строится производственный процесс. Если его цели заранее даны, выбраны оптимальные средства и остается осуществить только процедуру, то весь этот комплекс действий относится к технике. При этом нас не интересует то, какой "ценой" мы достигаем поставленной цели, удовлетворяет ли полученный продукт чью-либо потребность или служит только нашим интересам. Вебер пишет: "Не всякий тип действия, являющийся рациональным с точки зрения выбора средств, может быть назван "рациональным экономическим действием" или хотя бы "экономическим действием" в каком бы то ни было смысле. В частности, термин "экономика" необходимо отличать от "технологии". "Техника" любого действия характеризует лишь используемые средства, но не значение и не цель этого действия, на которую (цель) оно ориентировано. "Рациональная" техника - это выбор средств, который сознательно и систематически ориентирован на практический опыт и рефлексию актора, которые, на самом высоком уровне рациональности, воплощены в научных знаниях. Таким образом, конкретное понимание "техники" сильно варьируется. Конечным значением любого акта, с точки зрения его целостного контекста, является "технический" порядок; т.е. этот акт имеет смысл лишь как средство в этом более широком контексте. В таком случае "значение" конкретного акта... лежит в его технической функции; соответственно, средства, которые используются для установления такого порядка, являются Глава 1. Экономическое действие и техника 133 "техникой". В этом смысле техникой обладает всякий разумный тип действия - мы должны говорить о технике молитвы, аскетизма, мышления и исследования, запоминания, образования, политики или иерархического господства, администрации, занятия любовью или войной, музыкального исполнения, рисования, изготовления скульптуры, принятия законодательных решений. Все это составляет широкий спектр проявлений и разные степени рациональности... Стандарт рациональности для техники выражается знаменитым принципом "наименьшего усилия", достижением оптимума в отношении между результатом и используемыми средствами (но не в достижении результата с использованием абсолютного минимума средств)... Похожий принцип применим и к экономическому действию - или к любому типу рационального действия... Правда, существуют различия. Если действие является чисто "техническим", то оно ориентировано на выбор того конкретного средства, которое, при равных качестве, точности и эффективности, отличается от других относительно большей "экономией" усилий в достижении данной цели" [378, р. 65-66]. К примеру, когда мы решаем, из какого материала - ванадия или платины - изготовить конкретную часть машины, мы сравниваем вначале только их технические характеристики (износоустойчивость, скорость обработки, наличие вредных примесей и т.п.) и выбираем тот материал, который лучше всего подходит для конкретных целей и задач. После этого, согласно логике Вебера, необходимо проанализировать "экономические" характеристики, на основании которых отдается предпочтение тому или иному материалу. Среди них могут быть редкость залежей данного материала в природе и необходимость его изготавливать в лаборатории химическим путем, себестоимость, наличие квалифицированной рабочей силы, умеющей работать с данным материалом, способность данного материала наилучшим образом соответствовать ожиданиям потребителей, выгода, какую получит фирма от продажи товара, изготовленного из одного и другого материала. Причем в рыночной и плановой экономике решения о выборе материала, видимо, должны приниматься по-разному. В рыночной экономике все оценивается в терминах денег, получаемых после продажи товара, т.е. решение ориентировано на потребителя. В плановой экономике исходят из наличия подходящей рабочей силы и величины издержек на изготовление данной вещи, иначе говоря, решение ориентировано на производителя. (Хотя в такой явной формулировке Вебер не выражается, но суть в этом.) 134 Раздел IV. Социология экономического действия Иногда кажется, что М.Вебер просто помешался на создании все новых терминологических определений, занудно и методично объясняя непосвященному такие детали, которые явно могут ему не пригодиться. К чему, например, нужно столь детализированно и кропотливо разъяснять отличие экономического действия от технического? На первый взгляд незачем. Но Вебер настаивает: "Экономическое действие прежде всего ориентировано на проблему выбора целей, которым служит данная вещь, технология же ориентирована на проблему выбора подходящих средств достижения данных целей. Для задач теоретического (но не практического) определения технической рациональности совершенно безразлично, является ли результат технического процесса хоть в каком-то смысле полезным. С точки зрения предложенной нами терминологии мы должны посмотреть на техническую рациональность независимо от чьих-либо целей и желаний" [378, р. 66-67]. Дело, оказывается, вот в чем: строгость научного исследования невозможна без предварительной строгости определения понятий. Иначе провала не избежать. Когда К.Маркс говорит о том, что в западноевропейских странах промышленной революции и успеху технического прогресса предшествуют экономическая революция и успех экономического прогресса, на эту идею мало кто обращает внимание. Хотя из нее вытекает множество плодотворных и далеко идущих выводов, в частности, мысль о том, что в отсталых странах наподобие России порядок исторических явлений обратный. Так оно и было, если внимательно присмотреться к истории нашей страны. На технический процесс мы должны смотреть, отмечает Вебер, как на протекающий в абстрактном пространстве, где нет желаний и ожиданий потребителей. Напротив, на тот же процесс экономист смотрит с точки зрения того, как его результат будет удовлетворять ожиданиям потребителей и найдет ли он спрос. К счастью или сожалению, но технический прогресс в новое время протекал под сильным влиянием экономических требований, т.е. с ориентацией на критерии рыночной экономики. "Таков фундаментальный факт истории технологии" [378, р. 67]. Но, тут же поправляется Вебер, к экономическим критериям, определявшим технический прогресс, примешивались неэкономические: часто судьбу технических решений определяли идеологические или политические предпочтения, эстетические требования и иные непрактические, а часто и нерациональные соображения. И хотя мы можем с определенной долей уверенности констатировать, что именно экономика Глава 2. Виды экономически ориентированного действия 135 детерминировала технологическое развитие, но чисто экономические критерии так и не смогли воплотиться в техническом прогрессе. То мешало отсутствие адекватной базы для экономической калькуляции, с помощью которой можно точно рассчитать соотношение затрат и выгоды, то вмешивались иные, иррациональные, факторы. В результате рациональная технология так и не проявила себя во всемирной истории. Глава 2. ВИДЫ ЭКОНОМИЧЕСКИ ОРИЕНТИРОВАННОГО ДЕЙСТВИЯ От "экономического действия" М.Вебер предлагает отличать "экономически ориентированное действие". У него этот термин "применим к двум типам ситуаций: (а) любое действие, даже если первоначально оно было ориентировано на другие цели, исходит из экономических аргументов, т.е. сознательно направляется соображениями экономической расчетливости; (6) любое действие, которое первоначально было ориентировано на экономические цели, использует физическое насилие в качестве своего средства. Обе ситуации охватывают все первоначально неэкономические действия и все немирные действия, которые, тем не менее, направляются экономическими соображениями. В отличие от этого "экономическое действие" есть такое действие, которое изначально и сознательно направляется экономическими соображениями... Роберт Лифман был прав, подчеркивая субъективно осознаваемую ориентацию как основу экономического действия... Любой тип действия, включая применение насилия, может быть экономически ориентированным. Это касается, например, милитаризованных действий, таких как торговые войны или набеги мародеров. В частности, Франц Оппенгеймер правильно разводил "экономические" и "политические" средства. Очень важно отграничить последние от собственно экономического действия. Использование силы безусловно противоречит духу экономического предприятия в общепринятом смысле слова. Следовательно, термин "экономическое действие" неприменим к прямой экспроприации товаров силой, а также к прямому насилию, осуществляемому партнером благодаря одному только намерению применить силу. В то же время нельзя сказать, что обмен представляет собой исключительно экономическое средство, хотя он относится к числу наиважнейших из таких средств" [378, р. 65]. 136 Раздел IV. Социология экономического действия "Экономическая ориентация" у Вебера бывает двух основных видов. Она покоится либо на традиции, либо на целеориентированной рациональности. Даже при самой высокой степени рационализации действия, элементы традиционной ориентации не исчезают, они сохраняются во чреве всякого рационального действия. О живучести традиционного типа экономического действия и экономической организации писал задолго до Вебера К. Маркс. Вспомним его рассуждения об исторической выживаемости первобытно-общинного строя. А ведь община и есть концентрированное выражение, можно сказать, исторический сгусток традиционных отношений и традиционного поведения. Поземельная община сохранилась, например, в России до начала XX века, когда страна, миновав несколько исторических стадий, вступила, по выражению В.Ленина, в высшую фазу капитализма - империализм. Рудименты общины и сопутствующего ей коллективистского типа ориентации социального и экономического действия обнаружены в самой передовой стране мира - в Японии. Таким образом, осторожная оговорка Вебера насчет того, что внутри всякого целерационального действия дремлют остатки традиционного, готовые в любой момент проявить себя, оказалась вовсе и не оговоркой, а историческим предвидением. Говоря о том, что рациональное экономическое действие претерпевает развитие от "инстинктивно-реактивного поиска пищи или традиционного принятия наследуемой техники и социальных отношений, основанных на обычае", до каких-то более высоких форм, соответствующих рыночной экономике европейского типа, Вебер употребляет понятие "первоначальное экономическое состояние". Он подчеркивает, что пока установившейся научной терминологии, обозначающей "первоначальное экономическое состояние", нет. Известно только то, что в то время, когда оно процветало, а было это чрезвычайно давно, в обществе существовали примитивный технологический уровень и низкий уровень развития орудий труда. Об этом ученые судят по сохранившимся сейчас примитивным племенам. Явно Вебер проявляет здесь хорошее знакомство с этнографическими данными, хотя сами по себе они не входят в круг его интересов. Его интересует методологическая сторона открытия архаических осколков старины. Он спрашивает: не преувеличивают ли этнографы и антропологи степень примитивности первобытного общества? "Нет научных доказательств для вывода из наблюдений за живущими ныне примитивными людьми, находящимися на низкой стадии технологического развития, того, что экономическая организация всех Глава 2. Виды экономически ориентированного действия 137 людей прошлого, обладавших похожей технологией, была такой же, какой является жизнь веддов или некоторых племен, населяющих регион Амазонки" [378, р. 70]. Верное в целом замечание не получает у него дальнейшего развития, Вебер сразу же переходит к другим историческим параллелям. Социальные, технические и экономические процессы, как и соответствующие им типы действий и разделения общественного труда у Вебера разводятся по разным понятийным плоскостям. Что можно сказать, например, о войнах и процессах миграции? Куда их следует отнести? "Война и миграция сами по себе не являются экономическими процессами, хотя, особенно в раннее время, они были ориентированы на экономические соображения. Во все времена, особенно близкие к новому времени, эти процессы были ответственны за радикальные изменения в экономической системе. В тех случаях, где через такие факторы, как климатические изменения, опустынивание или обезлесение, происходило абсолютное сокращение средств существования, человеческие группы приспосабливались к изменяющейся обстановке самыми разными, порой неожиданными, путями, в зависимости от структуры интересов и способа, каким на них воздействовали неэкономические факторы... Типичной реакцией следует считать снижение жизненных стандартов и абсолютное сокращение численности населения" [378, р. 70]. А в ситуациях относительного улучшения средств выживания и связанного с этим улучшения стандартов жизни причиной благоприятных изменений служила рационализация экономической деятельности. Вне процесса рационализации собственной организации труда и собственного образа жизни у Вебера остался пролетариат. Однако высокая степень традиционализма, присущая образу жизни рабочего класса, не смогла выступить препятствием на пути рационализации экономического действия предпринимателей и капиталистов. Традиционализм пролетариата, рудиментарные формы которого существовали фактически во все исторические эпохи, хорошо уживался с рационализацией общественных финансов в Египте по модели государственного социализма [378, р. 71]. Но сегодня мы можем спросить себя: разве только в Древнем Египте традиционализм рабочего класса уживался с государственным финансированием, государственной опекой и государственной монополией на источники обогащений? Семьдесят лет советской власти дают историкам дополнительный материал, заставляющий подумать над тем, насколько живучей оказалась l do Раздел IV. Социология экономического действия социалистическая модель экономической деятельности, возникшая во времена фараонов и не умершая во времена генсеков. Глава 3. ЭЛЕМЕНТЫ ДЕНЕЖНОЙ ЭКОНОМИКИ 3.1. Формальная и субстантивная рациональность экономического действия Термин "формальная рациональность экономического действия" используется у М. Вебера для обозначения степени количественной калькуляции или расчетов, которые технически возможно осуществить и которыми можно воспользоваться на практике. "Субстантивная рациональность" ("substantive rationality"), с другой стороны, указывает на степень, с какой "распоряжение товарами со стороны определенной группы людей (независимо от того, как определены ее границы) задано экономически ориентированным социальным действием при некоторых критериях (прошлое, настоящее или предполагаемое будущее), детерминированных конечными целями, независимо от того, какова их природа" [378, р. 85]. Далее рассматриваются та и другая формы "рациональности". Согласно Веберу, система экономической деятельности может быть названа "формально" рациональной в зависимости от степени, с какой процесс удовлетворения естественных для всякой рационально устроенной экономики потребностей поддается выражению в цифровых, рассчитываемых, т.е. калькулируемых терминах. В первом приближении вовсе не важна техническая форма, какую принимает эта калькуляция, т.е. выражает она себя в денежной или натуральной форме. Разница между ними та, что деньги наивысшую степень формальной калькуляции выражают, а натуральная оплата нет. Понятие "субстантивная рациональность", в отличие от "формальной", менее ясное. Оно указывает лишь на то, что тот, кто берется анализировать ее, не должен ограничиваться формальной стороной дела, например, утверждать, что данное действие относится к "целеориентированному". Этого мало. Надо идти дальше, туда, где лежат конечные цели, а именно: этические, политические, утилитарные, гедонистические, феодальные, эгалитарные критерии. Если "формальную рациональность" можно представить одной шкалой, которая, по существу, является технической, или расчетно-технической, ибо учитывается количественная мера явлений, то "субстантивная Глава 3. Элементы денежной экономики 139 рациональность", согласно Веберу, может выражаться многими шкалами. Он даже говорит о "неопределенном числе возможных ценностных шкал для этого типа рациональности, среди которых социалистические и коммунистические стандарты конституируют только одну группу" [378, р. 86]. На этой шкале различимы такие влияющие на принятие управленческих решений, на ориентацию экономической системы в целом и ориентацию экономических действий отдельных индивидов ценностные критерии, как равенство и социальная справедливость. А на соседних шкалах разместились критерии статусных различий, способности к власти, политического единства. "Все они, как и многие другие, наполнены "субстантивным"Хотя учет "субстантивных" моментов рациональности, по существу, выводит нас за рамки экономического действия, указывает Вебер, оно необходимо в том случае, если мы собираемся анализировать дух экономической деятельности. Только в этом случае нам могут понадобиться эстетические и этические критерии. За рамками технического, т.е. "чисто формального" рассмотрения экономического действия находится собственно социология. Но социология в том своем виде, в каком она предстает нынешнему поколению европейцев. М.Вебер понимал ее, видимо, иначе. Поэтому он тут же оговаривается, что вовсе не собирается покидать пределы "формальной рациональности" и даже приравнивает к ней "субстантивную рациональность". Буквально он заявляет следующее: "В данном контексте понятие "субстантивная" является в определенном смысле "формальной", т.е. выступает абстрактным, общеродовым понятием" [378, р. 86]. Почему Вебер сделал шаг назад в чистую экономику? Почему он "испугался" сделать шаг в сторону социологии? Дело в том, что область этических и эстетических критериев, с его точки зрения, оставалась в значительной мере еще областью оценочных суждений. А с ними социологии не по пути. Хотя и областью ценностей эта сфера является с равным правом. Но, возможно, у Вебера пока что не нашлось надежных инструментов отделить одно от другого. 3.2. Товар, обмен, деньги, конкуренция "Социологию экономического действия" у М. Вебера достраивают до целостного здания категории "товара" (услуг) и разделения труда. Разделение труда уже рассматривалось. Оно играет в веберовской социологии труда исключительно 140 Раздел IV. Социология экономического действия важную роль. Пожалуй, не меньшую роль в социологии экономического действия играет и категория "товар". При построении "социологической теории экономического действия важно с самого начала ввести понятие товара", - пишет Вебер [378, р. 68]. Товаром Вебер называет неживой объект, который служит полезности. Если таким источником является не вещь, а действие человека (например, вы приглашаете работницу для уборки вашей квартиры), то это уже не товар, а услуга. Когда Вебер выделяет "идеальные экономические действия", или процессы, он не относит к их числу такие явления, как, например, войны, хотя они могут преследовать, а чаще всего на самом деле преследовали экономические цели - захват имущества, рынков сбыта, рабочей силы в виде рабов, а миграция - получение лучшей зарплаты, смену профессии. Но это все же не "чистые" экономические процессы, а скорее нечто похожее на них. Напротив, "чистый" экономический процесс или действие - это производство товаров или оказание услуг. Важные черты рационального экономического действия - это осознание сиюминутной и перспективной выгоды, выбор из множества средств наиболее экономичного способа, способность индивида управлять ситуацией, гибким балансом средств и целей. Все это присутствует в производстве товаров и оказании услуг. Разрабатывая социологическую концепцию товара как разновидности экономического действия, Вебер вовлекает в анализ такие понятия, как конкуренция, обмен, экономические организации (картели, корпорации), формальная организация (порядок), средства обмена и выплаты, деньги, рынок, кредит, формальная и субстантивная рациональность, бюджет, благосостояние, капитал, предпринимательство. Все эти понятия Вебер называет социологическими категориями, но не социального (там совсем иные категории, в частности, социальные отношения, конфликт, отбор, коммунальность и ассоциации), а экономического действия. Действительно, капитал, рынок или обмен Вебер рассматривает через призму ценностных ориентаций, выбора и поведения индивида. Вебер полагает, что "производство" в широком смысле включает не только изготовление "товаров", но и транспортировку, т.е. обслуживание, что вполне логично, ибо в состав экономического действия у него входят две компоненты - "товары" и "услуги" [378, р. 71]. Пока товар не приобрел законченной формы, не куплен, а вслед за этим не потреблен, все перемещения, которые с ним могут происходить, проис- Глава 3. Элементы денежной экономики 141 ходят благодаря транспорту. Товар не будет потреблен, если он не доставлен в то место, где его может приобрести потребитель. Транспортировка товара естественным образом отличается от продажи товара. Согласно Веберу, даже "изменение в контроле над товарами можно трактовать как часть производственного процесса" [378, р. 72]. У Вебера категория "обмен" описывает процесс достижения компромисса сторон, при котором товары либо иные блага переходят из рук в руки по принципу взаимной компенсации. "Обмен может быть традиционным или конвенциональным и, следовательно, особенно если речь идет о втором случае, не быть экономически рациональным. Или такой обмен может быть экономически рациональным по намерениям и по результатам. Каждый случай рационально ориентированного обмена представляет собой разрешение посредством достижения компромисса ранее раскрывшегося или все еще скрытого конфликта интересов. Противостояние интересов, которое разрешается в процессе компромисса, потенциально вовлекает акторов в два типа конфликта. С одной стороны, это конфликт по поводу цены, о которой участники обмена должны непременно договориться. Типичным способом договора выступает обычный контракт. С другой стороны, это соревнование с реальными или потенциальными конкурентами, как настоящими, так и будущими, которые могут вступить в жесткую конкуренцию с договаривающимися сторонами на том же самом сегменте рынка. Типичный метод разрешения конфликта в этом случае - торги вокруг предлагаемой цены" [378, р.72]. Торг за цену - показатель того, что на социальную сцену вышли экономически активные субъекты. В сфере их контроля, если речь идет о рыночной экономике, оказывается почти все, и прежде всего экономические ресурсы - средство получения прибыли. "Блага, товары и труд находятся под контролем экономически активного индивида в том случае, если он занимает такую позицию, которая позволяет ему быть полезным конфликтующим сторонам без вмешательства или помощи посторонних лиц, независимо от того, основаны его возможности на легальном законе, на некой договоренности, на обычае или на сложном пересечении множества интересов" [378, р.72]. Рассмотрение категорий "товар" и "обмен" логически подводит к необходимости проанализировать конкуренцию. "Конкуренция в снабжении или поставке чего-либо существует при самых разных условиях. В частности, она играет важную роль в тех случаях, когда прибавочный продукт получают 142 Раздел IV. Социология экономического действия благодаря захвату. Но то же самое очень часто происходит в тех организациях, которые закрыты для посторонних лиц. Механизм, который, как кажется, способен обуздать такую конкуренцию, состоит в ранжированном распределении прибавочного продукта, которое обычно дополняется присвоением возможностей в процессе снабжения, что гарантирует выживание небольшого по численности коллектива, чаще всего семьи" [378, р. 72-73]. Средневековые сельские общины, ограничивавшие право выпаса скота на общинном поле, вырубки леса в общинном лесу, покоса травы на общинных лугах, принадлежат к такому типу организаций. Различные типы прав наследования земли в частную собственность также относятся к такому типу регулирования. Часто можно заметить, что Вебер дает необычную трактовку устоявшимся терминам. За примерами далеко ходить не надо. Что такое обмен? Обмен - социальный запрос или форма взаимодействия, в котором оба участника ожидают получить выгоду. В обмене каждый ищет то, что желает и чего другим способом он получить не может. Если передача из рук в руки того, что представляет интерес для каждого участника, санкционируется обществом и оформляется документом, то обмен принимает форму контракта, или договора. Договор в гражданском праве обозначает соглашение двух или более лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (заем, купля-продажа, подряд). Договор заключается в устной, письменной либо нотариальной форме. А вот как понимает обмен Вебер: "Все, что может быть взято из-под контроля одного человека и помещено под контроль другого при условии, что первый согласен получить компенсацию, может служить объектом обмена" [378, р. 73]. По Веберу, обмениваться таким образом можно не только товарами и услугами, но гораздо более широким кругом благ, преимуществ и возможностей, разрешений. "Условия обмена могут быть традиционными, частично традиционными, хотя и побуждаемыми конвенцией, а также рациональными. Примером конвенционального обмена служит обмен подарками между друзьями, героями, вождями, принцами... Рациональный обмен возможен только тогда, когда оба партнера надеются получить от него выгоду или когда один из них вынужден это сделать, побуждаемый собственными потребностями либо применением силы со стороны других людей... Обмен может служить целям потребления или приобретения в собственность. Он должен быть ориентирован на удовлетворение личных потребностей человека Глава 3. Элементы денежной экономики 143 либо на получение прибыли. Первый случай очень разнообразен по формам проявления и в этом смысле иррационален" [378, р. 73]. 3.3. Посредники в обмене, средства платежа, деньги Углубляя тему рыночного обмена, М.Вебер довольно подробно рассматривает его внутренние составляющие, прежде всего посредников, в роли которых материальные объекты, предлагаемые к обмену. Они, пишет Вебер, "будут называться "посредниками обмена", ибо выбраны в качестве таковых за свою способность выражать какие-либо оценки, действительные в определенном горизонте времени, а также за их способность быть утилизированными в другом обмене, где участвуют несколько товаров, согласно четко определенной процедуре ранжирования, независимо от того, идет ли речь обо всех товарах, которые благодаря им вступают в обмен, или только о специфических товарах. Вероятность того, что посредник обмена будет принят в определенной количественной пропорции в обмен на другие специфические товары, будет именоваться "субстантивной стоимостью" ("substantive validity", materiale Geltung). А польза сама по себе будет называться "формальной стоимостью" (formale Geltung). Объект будет называться "средством платежа", поскольку его принимают к платежу по специальной договоренности либо по навязанным обязательствам, гарантированным законом или контрактом..." [378, р. 75-76]. Дальше Вебер подробно рассматривает технические детали денежной экономики, вводя некоторые малоупотребительные в Европе (по замечанию комментаторов) термины и выражения типа "чартальные" средства обмена (в английском языке даже не нашлось такого термина), легальная (формальная) стоимость средств обмена, "международные" средства обмена, "текущие деньги", "монетарная шкала стоимости", "коэффициент обмена" для рыночного типа денег, финансовые операции, монетарная система, деноминация и т.п. Вебер говорит о ситуациях, когда деньги напрямую используются как средство обмена либо для целей социального престижа; деньги также различаются в зависимости от того, используются они как средства внутреннего или внешнего обмена. Деньги могут быть в виде банкнот и в виде монет. Вторые могут быть "свободными", когда они обращаются на рынке, и "связанными" ("административными") деньгами, если органы управления в данной организации, а ею может быть 144 Раздел IV. Социология экономического действия государство, проводят фискальную политику и используют их как им заблагорассудится. Их следует назвать "регулируемыми" деньгами, если степень и объем их "связанности" регулируются формальными правилами. [378, р. 77]. Достаточно подробно Вебер рассматривает различные виды бумажных денег - от банкнот до сертификатов. Складывается впечатление, что свои дефиниции он черпал из учебников политэкономии, но добавлял к ним специфически свое, и в результате "аналитической чистки" прежде неясные и туманные определения засверкали точностью и познавательной мощью. Конечно, многочисленные экономические термины, касающиеся, в частности, типов и видов денежных единиц, назвать социологическими в принятом сегодня смысле невозможно. Но Вебер идет на такой шаг, ибо все, о чем он говорит, помещено в главе "Социологические категории экономического действия". Это и неудивительно, так как некоторые категории, в частности, непереводимые на другие языки "чартальные" деньги, он позаимствовал у современного ему экономиста Г. Кнаппа [378, р. 79]. Возможно, что вместе с ними Вебер позаимствовал и ряд предрассудков, которые были свойственны живущим с ним в одно время экономистам и которые позднее были исправлены, преодолены или вовсе исчезли из научного обихода. Так, например, как отмечает Т.Парсонс, Вебер разделял общий с современниками (включая и лидеров большевистской России) предрассудок, будто при "социализме" и "коммунизме" должны навсегда исчезнуть деньги и монетарные категории (денежная цена, денежные выплаты и т.п.). В действительности же, все они использовались в коммунистических странах даже при почти полном отсутствии рынка [378, р.207]. Книгу Г. Кнаппа, посвященную описанию теории денег, М. Вебер называет превосходной с формальной точки зрения [378, р. 78]. Правда, многие важные моменты в ней упущены, посему Вебер взял на себя труд систематизировать термины и понятия, связанные с социологическими категориями экономического действия, в частности, с категорией денег. Рассмотрев исторические формы, в которых выражали себя деньги в самых разных обществах и в различные эпохи, например, в средневековой Европе или Китае, Вебер делает оговорку о том, что субстантивная теория денег в ее отношении к проблеме цен - это "область экономической социологии", которую он не намерен здесь обсуждать. А что касается социологических следствий из этой теории, то приходится констатировать, что деньги никогда не играли только фор- Глава 4. Рынок и рыночная ситуация 145 мальную роль и потому их неправильно рассматривать только в качестве предмета экономической теории. Деньги как средство платежей, недостаток или переизбыток денег существовали во все времена и во всех обществах [378, р. 79]. Глава 4. РЫНОК И РЫНОЧНАЯ СИТУАЦИЯ Понятие рыночной ситуации проходит красной нитью не только через социологию экономического действия Вебера, но также через его теорию социальной стратификации, с которой читатель познакомится в Приложении. Оно содержит перевод веберовской статьи, касающейся описания теории статусных групп и классов. Передача оригинальной веберовской мысли, а не пересказ и комментарии, гораздо полнее способны передать букву и дух учения М. Вебера. Воспользуемся данным приемом и приведем обширный фрагмент из его главы о рынке: ""Рыночная ситуация" применима ко всем случаям, где созданы все возможности для обмена товаров на деньги по правилам, заранее известным участникам сделки, которые при этом ориентированы на конкурентную борьбу за цены. "Товарность" описывает степень регулярности, с какой любой объект может выступать в роли предмета обмена на рынке. "Свобода рынка" указывает на степень автономии, которой наделены на рынке участники конкурентной борьбы за цены. Напротив, "регулирование рынка" описывает такое положение дел, при котором существуют серьезные ограничения, принимаемые якобы для поддержания порядка, но сдерживающие либо потенциальную возможность какого-либо объекта выступать в роли предмета обмена, либо рыночную свободу действий участников. Регулирование рынка может задаваться: 1 ) традиционно, т. е. благодаря длительному привыканию актора подчиняться издавна существующим ограничительным традициям; 2) конвенцией, т.е. через социальное неодобрение погони за выгодой как рыночного поведения либо через изъятие ряда объектов из сферы свободного рыночного обмена и свободного действия механизма спроса и предложения, которые распространяются либо на все население, либо на отдельные группы граждан; 3) законом, т.е. благодаря законодательным ограничениям, налагаемым на обмен либо на свободу конкуренции, которым должны подчиняться либо все население, либо отдельные его группы, либо отдельные 146 Раздел IV. Социология экономического действия категории товаров. Законодательное регулирование может принять форму регулирования цен, которое распространяется на все участвующие в рыночном обмене объекты, либо форму ограничения обладания, присвоения или передачи прав контроля конкретной категории лиц над конкретной категорией товаров. Примером служат многочисленные законом установленные монополии или законодательные ограничения на экономические действия (видимо, Вебер имеет в виду монополию государства на продажу алкогольных напитков в первом случае и запрещение занятия проституцией, как видом экономической деятельности, связанной с извлечением прибыли, во втором - примеч. А. К.). 4) Добровольным действием, берущим свое начало в структуре интересов. В этом случае на рынок накладываются серьезные ограничения, хотя он остается формально свободным. Подобный тип регулирования появляется тогда, когда определенная группа участников рыночного обмена оказывается благодаря своему полному или частичному контролю над уже имеющейся или только еще зарождающейся возможностью получить выгоду, т.е. благодаря своей монополистической власти, в позиции, с которой можно влиять на рыночную ситуацию таким образом, чтобы реально уничтожить рыночную свободу других людей. В частности, они могут договориться между собой и с другими участниками обмена ради регулирования рыночных условий. Типичный пример - соглашение о рыночных квотах и картельные цены. 1. Разумно, хотя в этом нет особой необходимости, ограничить термин "рыночная ситуация" только случаями денежных расчетов, ибо лишь здесь возможно установить единообразные числовые принципы отношений между людьми. Однако даже там, где денежная экономика получила мощное развитие, не все виды товаров могли обмениваться на деньги. Прежде всего это товары, не имеющие широкого хождения и потому не пользующиеся повышенным спросом. Например, сельскохозяйственные угодья и леса имели меньший рыночный спрос, т.е. меньшую товарность, нежели конечная продукция промышленности, особенно повседневного употребления, или средства производства, которые быстро изнашивались и могли поэтому использоваться только один раз либо те из них, которые быстро окупались. 2. Рациональность регулирования рынка исторически ассоциируется с ростом его формальной свободы и увеличением конкурентоспособности товаров. Первоначальные способы рыночного регулирования широко варьировались, отчасти они Глава 4. Рынок и рыночная ситуация 147 были традиционными и магическими, отчасти были продиктованы характером родственных отношений, статусными привилегиями, военными потребностями, политикой повышения благосостояния народа, но не в меньшей степени также интересами и требованиями высшего эшелона власти в организации. Но в любом из этих случаев доминирующие интересы первоначально не служили целям увеличения до максимума возможностей присвоения и экономического снабжения участников рыночных отношений; скорее, они находились в конфликте с ними. (1) Иногда результатом являлось исключение из сферы рыночного обмена - временно или навсегда - той или иной группы товаров. Если мы рассматриваем магические способы регулирования, то исключению подвергалось все, на что накладывалось табу. Если мы берем родственные отношения, то санкционировалось исключительно майоратное наследование земли, а если за точку отсчета взять социальный статус, то из рыночного оборота исключались феодальные поместья рыцарей. Во время голода запрещалось продавать зерно. В других случаях разрешалось продавать товары только или прежде всего родственникам, равным по статусу, членам своей гильдии или горожанам; либо продажа ограничивалась установлением максимальной цены, как это бывало во время войн, или, наоборот, минимальной цены. Так, в интересах поддержания "чести мундира" чародеям, юристам и врачам не дозволялось опускать планку гонораров ниже определенного минимума. (2) Иногда определенные категории населения, например, дворяне, крестьяне, а порой и ремесленники исключались из сферы рыночной торговли, им запрещалось продавать либо все товары, либо некоторые их разновидности. (3) Иногда ограничениям подвергалась рыночная свобода покупателей, как в случае издания законов, регулирующих расходы тех или иных статусных групп либо устанавливающих некие пропорции потребления, как это бывало в голодные или военные времена. (4) К другому типу относятся ограничения рыночной свободы потенциальных конкурентов в интересах укрепления рыночной позиции определенной группы людей, в частности, речь идет о представителях свободных профессий и членах гильдий. Наконец, (5) определенные экономические привилегии или возможности резервировались за лицами, наделенными политической властью (королевские монополии), либо за теми, кто имел специальную грамоту, ограждающую их от привилегий первых. Эта ситуация типичная для времени зарождения первых капиталистических монополий" [378, р. 82-84]. 148 Раздел IV. Социология экономического действия Приведенные Вебером пять позиций расположены вовсе не в случайном порядке. Они составляют своеобразную шкалу типов рыночного регулирования. Сам он выражается по этому поводу следующим образом: "из всех них пятый тип рыночного регулирования обладает наивысшей степенью "рыночной рациональности", и первый - наименьшей. Под "рациональностью" мы будем понимать силу, которая двигает ориентацию экономической деятельности от сословной заинтересованности в купле-продаже товаров на рынке к стихийной рыночной ситуации. Все другие типы регулирования размещены между ними в соответствии с тем, какое препятствие они оказывают рационализации" [378, р. 84]. Монополизация экономических условий, по Веберу, принимает несколько форм: 1) регулирование условий купли-продажи - типичный случай торговой монополии; 2) регулирование транспортных условий - случай железнодорожной и пароходной монополии: 3) монополизация производства определенного типа продукции; 4) регулирование кредитования и финансирования предприятия. Названные типы регулирования представляют достаточно развитые, построенные на методической основе способы контролирования рыночной ситуации. Они принципиально отличаются от примитивных, иррациональных форм регулирования через прямой диктат и грубое насилие. Вебер относит их к "добровольной рыночной регуляции". Она начинается с того, что некая группа людей, достигших далеко идущей степени контроля над экономическими ресурсами, занимает позицию, которая позволяет добиться монополии, используя законы рыночной свободы [378, р.85]. Глава 5. РЫНОЧНАЯ И БЮДЖЕТНАЯ ЭКОНОМИКА С чисто технической точки зрения деньги представляют наиболее "совершенное" средство экономической калькуляции. Иначе говоря, "формально это наиболее рациональное средство ориентации экономической активности... Поскольку деньги являются целиком рациональным средством, денежные расчеты имеют следующие последствия" [378, р. 86]. Вот некоторые из них. В частности, денежная калькуляция, подобно математике, становится неким универсальным языком, на котором можно выразить буквально все, что попадает в сферу делового предпринимательства и экономической деятельности, Глава 5. Рыночная и бюджетная экономика 149 даже то, что раньше считалось не поддающимся никакому количественному выражению, например, построение портфеля заказов, краткосрочные и среднесрочные планы предприятия, оценка возможного риска, инвестирование в отдаленные проекты. Все это можно записать на языке цифр и выразить в деньгах. Этот язык понятен любому бизнесмену, значит, он является интернациональным средством общения. На язык калькуляции можно перевести все управленческие решения. Когда администрации предлагаются несколько альтернативных управленческих решений, их теперь можно легко сравнить и выявить наилучший, стоит только перевести проекты на язык денежных расчетов. Бизнесмены и менеджеры в равной мере теперь обязаны овладеть новым языком, стать хорошими переводчиками. Так, пожалуй, упрощенно и наиболее ясно можно выразить достаточно усложненные формулировки веберовских идей в этом разделе. Рассмотрение основ денежной калькуляции понадобилось Веберу еще и для того, чтобы прояснить разницу между рыночной и нерыночной ("бюджетной") экономикой и соответствующими им типами менеджмента [378, р. 87]. "Бюджетный менеджмент" (Haushalt) существует в экономике, которая покоится на бюджете и производит товары ради их внутреннего потребления, а не продажи за ее пределы. Одним из инструментов "бюджетной экономики" выступает "доход". Судя по тому, как его определяет Вебер, речь идет о национальном доходе, ибо подразумевается совокупный товар, выраженный в денежной форме (но это справедливо лишь в том случае, если "бюджетная экономика" охватывает всю страну, как при социализме). Его рассчитывают либо по количеству товаров в денежной форме, произведенных в прошлом, либо на основе неких рациональных потребностей или рациональных оценок, проектируемых в будущее. Степень товарности "бюджетной экономики" зависит от того, будет ли продаваться произведенная здесь продукция прежде всего на внешнем рынке, т.е. там, где обмениваемые товары оцениваются в наиболее рациональной форме и где они принимают наиболее ликвидную форму. Продвижение "бюджетной экономики" по рыночному пути выглядит у Вебера как "эмансипация от традиций". Точнее и не назовешь процесс освобождения от господства управления, покоящегося на философии "планирования от достигнутого", если выражаться современным языком. "От достигнутого" как раз и означает отталкивание от традиции, от прошлых стандартов и норм. Но если бы от старых норм был 150 Раздел IV. Социология экономического действия сделан шаг вперед, то "бюджетную экономику" можно было бы записать в разряд ставших рационально ориентированными. Беда, однако, в том, что в действительности социалистический тип экономики ориентировался на то, чтобы в будущем повторять прошлое. Старые стандарты превращались в новые цели экономики. И тогда она двигалась по экстенсивному пути. А это означает простое расширение существующих производственных мощностей, погоню за количественным приращением, но не ориентацию на качественно новое. Экстенсивность - это тиражирование известного опыта, т.е. механическое расширение традиций. Но вопрос рационализации экономики состоит не в приращении рабочих мест или расширении потребностей (без их качественного изменения). Подобные изменения не ведут к усложнению техники управления экономикой, не расширяют область применения денежной калькуляции. Гораздо важнее появление в обществе не различных потребностей (в конечном счете разнообразие потребностей можно объяснить как физиологическую проблему), а разнообразия способов их удовлетворения, что влечет за собой вопрос о появлении разнообразия форм собственности на товары и средства производства. А это уже вопрос коренной перестройки "бюджетной экономики" и соответствующего ей типа управления. Примеров "бюджетной экономики" в человеческой истории гораздо больше, чем рыночной. Почти всю историю человечество прожило под знаком "бюджетной экономики". Правда, в чистом виде она редко когда и где встречалась. В порах ее ткани ученые обнаруживают то сильные, то слабые примеси рыночной экономики и денежной калькуляции. Вебер указывает на то, что денежную калькуляцию, однако без реального употребления денег или с их ограниченным применением, можно найти уже в Египте и Вавилоне. Записи о применении денежных расчетов в качестве средства измерения оплаты натурой можно обнаружить в законах Хаммурапи, на периферии Древнего Рима и в средневековой Европе [378, р. 89]. Но везде деньги использовались наряду с другими формами оплаты, но не как единственное платежное средство. Н только безальтернативность денег служит верным признаком глубоко зашедшей рационализации экономики. Наряду с терминами "бюджетная экономика" и "бюджетный менеджмент" у Вебера встречается сочетание "бюджетно управляемая экономика", или "управляемая посредством бюджета экономика". В данном случае английский термин "экономика" даже лучше переводить как "хозяйство", поскольку Глава 6. Профессиональная стратификация 151 примеры "бюджетно управляемой экономики" касаются, говорит Вебер, не только бюджета государства, но и бюджета отдельной рабочей семьи. Современному читателю объединение столь разных явлений в одну категорию может показаться более чем странным. Однако с точки зрения веберовской логики, оперирующей универсально-историческими категориями и глобальными схемами, здесь нет ничего противоестественного. Более того, семья и государство обязаны стоять по одну сторону незримого континуума. Ибо на противоположном его полюсе находятся формы хозяйства, ориентированные на прибыль, например деловое предприятие. То и другое - бюджетные и рыночные формы хозяйства - в равной степени могут быть проявлениями высокой рациональности. Буквально Вебер говорит следующее: "формулируя точное понятие рациональной бюджетной единицы и отличное от него понятие рационального, ориентированного на получение прибыли предприятия, важно совершенно определенно указать, что оба они могут принимать одинаково рациональную форму. Удовлетворение потребностей нельзя считать более "примитивным" занятием, чем получение прибыли; "богатство" не есть с необходимостью более примитивная категория, чем капитал. С исторической же точки зрения верно, что бюджетные единицы возникли раньше и являлись доминирующей формой в подавляющем большинстве прошлых эпох" [378, р. 89-90]. Веберовскую концепцию бюджетных и рыночных форм хозяйствования можно изобразить схематически: Бюджетная Рыночная экономика экономика п"-ч Континуум хозяйственной рациональности Рис. 3. Континуум рациональных хозяйственных форм: бюджетная и рыночная экономики - два его полюса. Глава 6. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ Составной частью веберовской социологии экономического действия надо считать теории экономической и профессиональной стратификации. Первая основана на распределении дохода и, по существу, идентична социальной стратификации, 152 Раздел IV. Социология экономического действия основным элементом которой являются классы. Анализ Вебера классовой и социально-экономической стратификации дан в Приложении. Здесь же уместно рассмотреть профессиональную стратификацию. Эта тема излагается в §24 главы "Социологические категории экономического действия". Понятие профессиональной структуры (если пользоваться устоявшимся в отечественной социологии термином), или структуры занятий (если придерживаться традиции, принятой в западноевропейских странах и США) лежит на стыке веберовской экономической социологии и социологии труда. Исходным в концепции профессиональной структуры выступает понятие профессиональной занятости. Термин "профессиональная занятость" Вебер применяет к способу специализации, спецификации и комбинации функций, которые формируют для индивида базис, т.е. совокупность возможностей получать доход или заработную плату [378, р. 140]. Распределение занятий достигается у Вебера следующими способами: 1) с помощью гетерономного назначения функций внутри организации - это несвободная дифференциация занятий, либо через автономную ориентацию на рынок труда - это свободная дифференциация; 2) основываясь на спецификации или специализации функций; 3) используя экономические, а не внутриорганизационные услуги со стороны субъектов занятий, на авто- или гетерокефальной основе [378, р. 140]. Вебер оговаривает, что две переменные - возможности получения предпринимательского дохода и структура профессиональной дифференциации - тесно связаны между собой. Оба понятия выводят социологию на такие категории, как "статусная" и "классовая" стратификация. Причем статус формируется на основе профессиональных занятий. Несвободная дифференциация занятий возникает там, где в организации существует принудительное назначение функций, например в примитивно-коммунистических организациях, при королевском дворе, в феодальном поместье. В связи с этим Вебер употребляет специальный термин "литургия"; в древнегреческом полисе "литургия" (^еггоируюс; от Xr\^oq - общественный и spyov - работа) означала государственную повинность, которую несли состоятельные граждане и метеки, например содержание участников гимнастических состязаний. Свободный тип распределения занятий возникает там, где существует успешная продажа (за хорошую цену) своих профессиональных услуг на рынке труда [378, р. 141]. Спецификация функций характерна для средневековых ремесленников, а специализация - для современной деловой Глава 6. Профессиональная стратификация 153 организации. Как ни странно, отмечает Вебер, но распределение занятий в рыночной экономике в значительной мере подразумевает технически иррациональную спецификацию функций скорее, нежели рациональную специализацию. Причина - в ориентации экономики на рыночную конъюнктуру, следовательно, на интересы потребителей. Примером автокефальной профессиональной специализации служат так называемые "свободные профессии" - юристы, врачи, артисты. Напротив, фабричные рабочие и государственные служащие - это скорее гетерокефальные профессиональные позиции. Структура профессиональных занятий какой-то одной социальной группы может достаточно широко варьироваться, в частности от того, насколько отчетливо определены и стабильны профессии, а это зависит от уровня развития стандартов потребления, техники производства, рыночной системы. В немалой степени на стабильность спроса на данную профессию влияют объем подготовки, требующийся для выполнения специализированных функций, и возможность хорошо оплатить труд данной профессии. Социолог, по мнению Вебера, должен основательно изучить типы образования и подготовки, тесно связанные с теми или иными типами статусной стратификации. Так, например, существует определенное множество функций, для выполнения которых требуется минимум подготовки, которые можно оплачивать сравнительно невысоким вознаграждением, и которые всегда остаются объектом постоянного и стабильного интереса для ищущих работу. Выбор профессии может основываться на традициях (семейные профессии), на целерациональных соображениях (например, величине заработка), а также на харизматических и аффективных критериях. Особая группа факторов выбора - критерии престижности профессии, когда выбирающий учитывает ее общественный статус. Профессиональная специализация и характер занятости различны у социальных групп, владеющих собственностью и не владеющих ею. Одно дело собственник-капиталист, совмещающий предпринимательские и менеджерские функции, совсем другое - лишенный собственности рабочий. Характер занятости последнего зависит от случайных факторов - конъюнктуры на рынке труда, спроса на рабочую силу в данном регионе. Наемный рабочий никогда не может быть уверен, что завтра он найдет работу или не будет уволен с того предприятия, на котором он сейчас трудится. В отличие от него работник в бюджетной экономике имеет как бы гарантированный заработок. Но его оплата, в этом 154 Раздел IV. Социология экономического действия можно быть уверенным, является компенсацией несвободного характера труда. Принудительное распределение функций, куда он вовлечен независимо от своей воли, нередко пожизненно закрепляет его за какой-либо одной профессией. Его заработная плата - это аванс в счет будущего продукта труда, который он изготовит и который перейдет к хозяину, например лорду, в полную собственность. Хозяин субсидирует труд несвободного рабочего наравне с субсидированием вещественных средств труда, технологии и организации дела. Точно так же потребители субсидируют доход производителя в тех случаях, когда они, например, заранее покупают билеты на концерт, еще не прослушав его и не убедившись в хорошем качестве предоставляемого развлечения. Или вы заранее платите репетитору, готовящему вас к поступлению в вуз. Оплата его труда заранее авансируется вами и, каким бы ни было качество услуг, вы не вольны отказаться, ибо уже оплатили свое будущее потребление. В настоящей рыночной экономике оплата должна происходить после приобретения товара и после того, как потребитель убедится в хорошем качестве товара. Тот же репетитор может получить деньги только с тех, кто поступил в вуз. Это справедливо, так как оплата труда происходит здесь после потребления услуг, а их высокое качество доказано успешной сдачей конкурсных экзаменов. Несомненно, перед нами случай рискового предпринимательства, а не бюджетной экономики. И хотя Бебер не рассматривает такие случаи (с репетитором), но логика его рассуждений не противоречит сделанным нами выводам. Тонкие механизмы присвоения и отчуждения в бюджетной экономике Вебер рассматривает на примере домашнего (семейного) хозяйства. Если рабочий отчужден от предмета труда, когда сырье ему поставляет, например, помещик, он автоматически будет отчужден и от контроля над конечным продуктом своего труда. Рабочий (крепостной или полукрепостной крестьянин) в условиях домашней промышленности, т.е. выполняющий трудовые процессы у себя на дому, сохраняет контроль чаще всего только над промежуточным продуктом - полуфабрикатом. Он может продавать его или покупать (для выполнения последующих трудовых операций) либо у странствующих купцов, либо у таких же, как он, рабочих, также специализирующихся на изготовлении частичного продукта. Весь производственный цикл разбит на этапы и операции, а каждая операция выполняется в отдельном крестьянском доме. Чтобы Глава 6. Профессиональная стратификация 155 их соединить в одно целое, нужны посредники, которых лишь условно можно назвать потребителями. Они приобретают полуфабрикат с целью его перепродажи таким же рабочим, но по более высокой цене. Каждый частичный рабочий, если речь идет о домашней промышленности, является, как правило, собственником примитивных средств производства (ручных инструментов, небольших ветряных или паровых движков), но не собственником ни предметов труда, ни продуктов труда, ни своей рабочей силы. Не изготовляя продукцию на рынок, он не выходит за рамки бюджетной экономики и получает не прибыль как плату за рисковое предпринимательство, а гарантированную зарплату. Вознаграждение здесь не претерпевает колебаний, оно стабильно, но такая стабильность, во-первых, закрепляется чуть ли не на уровне прожиточного минимума, во-вторых, зависит от субъективного произвола собственника (лорда, помещика), а не от объективных факторов рыночной экономики. Противоположностью этому типу является труд свободного ремесленника или мелкого крестьянина, владеющего всеми средствами производства и работающего на рынок. Другую разновидность профессиональной занятости составляет так называемый случайный предпринимательский труд, например мелких арендаторов, нанимающих участок только на определенный сезон, допустим, для сбора винограда или лука. Мигрирующие рабочие являются собственниками (временными) предметов труда (сырья), а также продукта труда (урожая), который принадлежит им же. Кроме указанных типов в структуру профессиональной специализации без постоянной занятости входят: 1 ) небольшие фабрики, перерабатывающие сырье (например, уголь), которое принадлежит другому собственнику (землевладельцу), либо фабрики, работающие по контракту с внешним предпринимателем, который сохраняет за собой контроль над продажами и другими коммерческими операциями; 2) особая разновидность домашней промышленности, когда небольшая группа формально свободных ремесленников, не имеющая первоначального капитала, выполняет некоторые промежуточные работы для хозяйства лорда, но подчиняется не ему, а монополизировавшей рынок группе купцов, которые непосредственно и покупают их продукты [378, р. 143]. К этому же типу принадлежат различного рода спекуляции товарами, землей и т.п., спекуляции на бирже (рантье), случайные публикации непрофессиональных авторов и возникшая недавно "вспомогательная занятость". 156 Раздел IV. Социология экономического денствия Все эти категории Вебер называет "случайные стяжательные действия". Их характерная черта, говорит он, фундаментальная нестабильность. Индивид переходит от одного вида занятия к другому, от одной "случайной" прибыльной деятельности к другой, "кочует" между нормальным узаконенным заработком и нищенством, воровством. Существование подобных видов занятости обусловлено наличием в обществе, с одной стороны, источников благотворительности, с другой - карательных институтов. Стяжательные действия могут происходить при помощи силы либо уголовно наказуемых деяний. В этих случаях надо говорить о насилии над правами других или правовым порядком, а формой выражения такого насилия является мошенничество, обман. Подобного рода действия выходят за рамки собственно экономической деятельности [378, р. 144]. Заключение Подводя итоги небольшому экскурсу в социологию М. Вебера, хочу отметить, что далеко не все рассмотренные немецким социологом проблемы труда и экономики получили здесь освещение. За кадром осталось еще очень много вопросов, анализируя которые можно написать еще не одну серьезную монографию. И даст Бог, они будут написаны. Свою задачу я видел не в том, чтобы дать исчерпывающий анализ всей совокупности вопросов. Подобное мероприятие не по силам не только ученому-одиночке или даже научному коллективу. Оно не по силам одному поколению социологов. Читатель спросит, почему. А потому, что с каждым десятилетием, с каждым витком в развитии современных обществ, принадлежащих к самым разным экономическими укладам, открываются новые возможности осмысления и интерпретации веберовского учения о капитализме. Кажется, недавно, а именно в 70-е годы, стих научный ажиотаж вокруг его наследия, больше известный как "веберовский ренессанс". Но вновь, уже в 90-е годы, оживает дискуссия о теоретическом пророчестве великого немецкого мыслителя, но теперь в связи с очередным витком теории модернизации. Как только классический вариант этой теории, жестко постулировавший однолинейное развитие современного общества, провозгласивший одну судьбу для разных типов общества, начал давать трещину и обнаружились вопиющие противоречия с реальностью, социологи поспешили заполнить пустоты новыми вариантами этой, как многим кажется, вечной теории. В неоклассическом варианте утверждается множественность путей исторического развития человеческих обществ, решивших шагнуть в рыночную цивилизацию. Не один-единственный, называемый западноевропейским, а несколько, по большей части восточных, а еще точнее - незападных путей развития. Брешь в классической твердыне образовалась уже в 70-е годы, когда Япония доказала всему миру, что можно эффективно капитализироваться, не изменяя сущность национальных традиций [31; 146; 158; 225; 245; 264]. Последние, дошедшие до наших дней из глубокой древности, по теории Вебера, как раз и служили основным тормозом на пути становления в японском обществе современного типа капитализма. Но реальность опровергла исходные постулаты веберовского учения. 158 А.И.Кравченко. Социология Макса Вебера: труд и экономика Второй удар по нему был нанесен сразу в нескольких регионах мира. Вначале проявили себя четыре восточноазиатских дракона, прорвавшиеся в самые развитые и благополучные страны мира, затем в "светлое капиталистическое будущее" шагнули некоторые ближневосточные страны, в частности, Кувейт, Арабские эмираты, Оман, и наконец, в 80-е годы стали активно формировать национальный капитализм гиганты Латинской Америки - Бразилия и Аргентина, сегодня также достаточно преуспевающие страны. Все это не предусматривалось в ортодоксальном варианте веберовской теории [7; 28; 49; 159; 271; 361]. Ни у кого из них не было упомянутого Вебером "капиталистического духа", выступавшего главным персонажем на исторических подмостках всеобщей капитализации человечества. Говорить о том, что он мог появиться за несколько десятилетий, понадобившихся этим странам для стремительного восхождения, значит, ничего не понимать в азах социологии. Культура и традиции не способны изменяться столь быстро. Тогда остается сделать два вывода: либо причиной капиталистического взлета выступают, вопреки мнению Вебера, экономические факторы, либо, как и думал Вебер, культурные и религиозные, но вовсе не протестантизм. Или скажем более строго - не только протестантизм. Но и этот вывод явно будет расходиться с веберовским учением. Наконец, масла в огонь теоретических дискуссий подлила Россия, в начале 90-х годов ускоренными темпами двинувшаяся в сторону капитализма. Двинувшаяся так, что у всего мира начались головные боли. В западноевропейском варианте развития переход от феодализма к капитализму, хотя и проходил затянуто, противоречиво, болезненно, но в целом прогрессивно. Новый, российский вариант дал катастрофическое падение промышленности, уровня жизни, культуры. Но вместе с тем он поставил и множество вопросов. Возможна ли, а если возможна, то как, реставрация капитализма в атеистической стране? Во-первых, нигде в мире еще не бывало так, что страна, полвека развивавшая капитализм, достигшая на этом пути значительных успехов (входившая в пятерку ведущих промышленных держав), вдруг резко свернет в сторону, начнет строить "бюджетную экономику", перечеркнет все культурные традиции и принципы, которыми почти тысячу лет жила огромная нация, а затем через 73 года, разочаровавшись и в социализме, вернется на исходные позиции и заявит о твердом намерении строить капитализм. Во-вторых, ни одна страна мира - ни западноевропейская, ни восточноазиатская, Заключение 159 ни латиноамериканская, ни ближневосточная - не стартовали к капитализму, полностью уничтожив перед тем религию и культурные традиции. Собственно говоря, на чем еще тогда строить капитализм, если разрушен, по оценке Вебера, его фундамент? Сегодня в теории модернизации различают два ее вида, органическую и неорганическую [488]. Органическая модернизация является этапом собственного развития страны и подготовлена всем ходом предшествующей эволюции. Пример: переход Англии от феодализма к капитализму в результате промышленной революции XVIII века и преобразование американского производства в результате внедрения фордизма в первой четверти XX века. Такая модернизация начинается не с экономики, а с культуры и изменения общественного сознания. Капитализм возникает как естественное следствие изменений в укладе жизни, традициях, мировоззрении и ориентациях людей. Неорганическая модернизация являет собой ответ на внешний вызов со стороны более развитых стран. Она представляет способ "догоняющего" развития, предпринимаемый правительством с целью преодолеть историческую отсталость и избежать иностранной зависимости. Россия, которая в том числе и вследствие татаро-монгольского нашествия была отброшена в своем развитии на несколько столетий назад, неоднократно пыталась догнать передовые страны. Именно такую цель преследовали петровские реформы XVIII века, сталинская индустриализация 30-х годов XX века, перестройка 1985 г. и экономические реформы 1991-1993 гг. Неорганическая модернизация совершается путем закупки зарубежного оборудования и патентов, заимствования чужой технологии (нередко методом экономического шпионажа), приглашения специалистов, обучения за рубежом, инвестиций. Соответствующие изменения происходят в социальной и политической сферах: резко изменяется система управления, вводятся новые властные структуры, конституция страны перестраивается по зарубежным аналогам. Во многом именно так происходило в России в XVIII и XX веках, в Японии в XIX и XX веках. Стране восходящего солнца потребовалось 20 лет на то, чтобы догнать и перегнать США, откуда она заимствовала технологию и финансы. За короткий период неорганическая модернизация сменилась органической. Япония развивается на собственной основе и, в свою очередь, служит образцом для подражания. Иначе обстояло дело в России. Из-за постоянных отступлений от первоначальных реформ, 160 А. И. Кравченко. Социология Макса Вебера: труд и экономика непоследовательности их осуществления переходный период растянулся на 200 лет. Неорганическая модернизация начинается не с культуры, а с экономики и политики. Иными словами, органическая модернизация идет "снизу", а неорганическая "сверху". Принципы "модернити" не успевают охватить подавляющее большинство населения, поэтому не получают прочной социальной поддержки. Они овладевают лишь умами наиболее подготовленной части общества. Так было в XIX веке, когда интеллигенция раскололась на "западников" и "славянофилов" [504-505]. Первые выступили за ускоренную модернизацию и механическое перенесение западных образцов, а вторые ратовали за самобытный путь развития, т.е. органическую модернизацию. Численность первых оказалась недостаточной для того, чтобы просветить и настроить широкие массы в пользу рациональных ценностей [488]. Капитализм в России потерпел неудачу. Итак, из двух вариантов модернизации - органического и неорганического - первый предполагает, что страна развивается по капиталистическому пути на собственной основе, а второй - что страна догоняет более развитых соседей и заимствует у них передовые технологии. В литературе второй вариант получил название вторичного, или заимствованного капитализма. Относящиеся к нему страны зачисляют во "второй эшелон". Когда-то, а именно в конце XIX - начале XX века к ним относились Германия и Италия, которые, как и Россия, прошли через тоталитарный режим власти (в 30-40-е годы). Сегодня они числятся в "первом эшелоне". Аналогичная история происходила с Японией, "юго-восточными драконами", некоторыми арабскими и латиноамериканскими странами. Произойдет ли подобное с Россией, покажет история. Что касается теории, то у Вебера никак не проанализирован переход из одного "эшелона" в другой. Он даже не предусматривался. По всей видимости, идеи Вебера о капитализме послужили источником не только первого, классического варианта теории модернизации, но и второго, противоположного ему неоклассического варианта. Как это произошло, историки должны еще выяснить. Но уже сегодня очевидно, что, как полагает Н.Н.Зарубина, первоначально, т.е. в 50-60-х годах, теория модернизации "базировалась на восходящей к Т. Парсонсу интерпретации взглядов М. Вебера в духе утверждения универсальности капитализма западного образца, признавала необходимость вестернизации стран "третьего мира". Однако Заключение 161 в последующие десятилетия такой подход постепенно сходит на нет. Теория М.Вебера оказалась плодотворным инструментом для изучения самобытных форм мотивации, целеполагания и особенно хозяйственной деятельности, которые сложились в неевропейских регионах... Вопреки ранней трактовке идей М.Вебера современные исследователи считают, что он никак не отстаивал универсальность западного пути, но лишь подчеркивал его специфику, оставляя открытым вопрос о развитии каждой цивилизации в соответствии со свойственным ей типом рационализации" [463, с. 46- 47]. Возможно, что более глубокое прочтение текстов по экономической социологии М. Вебера поможет лучше разобраться во многих практических вопросах, которые ныне стоят перед Россией, несомненно, переживающей этап модернизации. Способна ли традиционная культура России ужиться с прозападными моделями технологического обновления и экономическими моделями реформ? Существуют ли в нашем обществе прямые аналоги протестантской этики и так ли уж они необходимы для успешного продвижения по пути реформ? Эти и многие другие вопросы встают сегодня; возможно, они встанут и завтра, а может быть они никогда не будут сняты с повестки дня. Как, возможно, никогда не утеряет своей познавательной ценности учение М.Вебера. 6 Кравченко А. И. Приложение М.Вебер ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ СТРАТИФИКАЦИИ* Экономически детерминированная власть и социальный порядок Закон существует тогда, когда есть вероятность того, что некоторый порядок будет поддержан определенным штатом людей, которые используют физическое или психологическое принуждение с целью добиться лояльности по отношению к данному порядку либо налагают санкции на тех, кто нарушает его. Структура любого легального порядка непосредственно влияет на распределение экономической или какой-либо другой власти в пределах соответствующего сообщества. Это справедливо для всех типов легального порядка, а не только для государственного. В общем и целом мы понимаем под "властью" возможность одного человека или группы людей реализовать свою собственную волю в совместном действии даже вопреки сопротивлению других людей, участвующих в указанном действии. "Экономически обусловленная" власть, конечно же, не идентична власти как таковой. Напротив, проявление экономической власти может быть всего лишь следствием власти, возникшей из иных источников. Человек может и не стремиться к власти с единственной целью обогатить себя экономически. Власть, включая экономическую власть, может быть оценена "ради нее самой". Очень часто стремление к власти обусловливается также социальными "почестями", которые она влечет за собой. Тем не менее не всякая власть ведет к социальным почестям: типичный американский бизнесмен, как и типичный спекулянт, намеренно избегает социальных почестей. Если говорить достаточно обобщенно, то "лишь экономическая" власть, особенно "явная" - денежная власть, никоим образом не выступает общепринятой основой социальных почестей. Но и власть как таковая не представляет собой единственную основу социальных почестей. В самом деле, социальные почести, * Переведено по: Weber М. On charisma and institutional building. Chicago, L.: Univ. of Chicago Press, 1968. Pp. 169-183. Приложение. М. Всбер Основные понятия стратификации 163 или престиж, сами могут служить базисом политической или экономической власти, и очень часто так и происходит. Власть, как и почести, могут гарантироваться легальным порядком, но чаще всего он является первичным источником почестей. Легальный порядок - это скорее дополнительный фактор, который повышает шансы добиться власти или почестей; но он никогда не гарантирует их. Способ, каким социальные почести распределяются в сообществе между типичными группами, участвующими в таком распределении, мы будем называть "социальным порядком". Социальный порядок, как, разумеется, и экономический порядок, в равной мере связаны с "легальным порядком". Тем не менее социальный и экономический порядок не идентичны. Для нас экономический порядок - всего лишь способ, каким экономические товары и услуги распределяются и используются. Конечно, социальный порядок обусловлен экономическим порядком в очень высокой степени, но в то же время он также и влияет на него. Сейчас мы можем сказать: "классы", "статусные группы" и "партии" - явления, относящиеся к сфере распределения власти внутри сообщества. Детерминация классовой ситуации рыночной ситуацией Согласно употребляемой нами терминологии, "классы" не являются сообществами; они представляют чаще всего только возможную основу совместных действий. Мы вправе говорить о "классе" лишь в тех случаях, когда: 1) некоторое множество людей объединено специфическим причинным компонентом, касающимся их жизненных шансов; 2) такой компонент представлен исключительно только экономическими интересами в приобретении товаров или в получении дохода; 3) этот компонент обусловлен ситуацией, складывающейся на рынке товаров или на рынке труда. (Указанные пункты относятся к "классовой ситуации", которую более сжато мы могли бы выразить как типичные шансы получения прибавочного продукта, внешние условия жизни ц личный жизненный опыт, поскольку эти шансы детерминированы объемом и видом власти, либо недостатком таковой, распоряжаться товарами или квалификацией в целях получения дохода в рамках данного экономического порядка. Термин "класс" относится к любой группе людей, которая возникла в данной классовой ситуации.) 164 А. И. Кравченко. Социология Макса Всбера: труд и экономика Самый элементарный экономический факт заключается в том, что способ, каким происходит распределение каналов распоряжения материальной собственностью среди множества людей, встречающихся на рынке и конкурирующих между собой в терминах обмена, сам по себе уже определяет специфические жизненные шансы. Согласно закону конечной (маргинальной) полезности, подобный способ распределения исключает из соревнования за обладание высоко ценимыми товарами не-собственников; предпочтение отдается собственникам, которые, в действительности, устанавливают монополию на приобретение подобных товаров. Надо учесть и другое: такой способ распределения монополизирует возможность заключить выгодный контракт для всех, кто, запасаясь товарами, не обменивает их. В тенденции это усиливает позицию собственников в "войне за цены" в сравнении с теми, кто, не владея собственностью, не способен ничего предложить, кроме как свои услуги в их природном виде или товары в той форме, которая создается их собственным трудом, и кто, кроме всего прочего, вынужден избавляться от этих продуктов для того, чтобы как-то жить. Данный способ распределения предоставляет имущим определенную монополию, которая позволяет им перемещать свою собственность из той сферы, где она используется "наудачу", в ту сферу, где она превращается в "основной капитал". Другими словами, этот способ придает имущим функцию предпринимателя и обеспечивает всеми необходимыми шансами для прямого или непрямого участия в распределении прибыли, полученной от оборота капитала. Такое положение дел, правда, характерно только для чисто рыночной ситуации. "Собственность" и "недостаток собственности" являются, таким образом, базисными категориями классовых ситуаций любого типа. При этом не имеет значения то, насколько эффективны подобные категории в "войне за цены" или в конкурентной борьбе. Классовая ситуация, в общих чертах охватываемая двумя категориями, постепенно предстает перед нами в более дифференцированном виде: с одной стороны, с точки зрения вида собственности, которую используют для извлечения прибыли, с другой - в плане вида услуг, которые предоставляются на рынке. Семейные постройки, производственные заведения, товарные склады, магазины, сельскохозяйственные угодья, средние и малые холдинговые компании - все они разнятся количественно, хотя количественное различие влечет за собой качественные последствия. Собственность на шахты, крупный Приложение. М. Вебер Основные понятия стратификации 165 рогатый скот, людей (рабов); распоряжение мобильными средствами производства или "основным капиталом" любого сорта, особенно деньгами или предметами, которые можно обменять на деньги легко и в любое время; распоряжение продуктами чужого труда или трудом других людей, которые различаются в соответствии с тем, какое место они занимают на шкале потребительских возможностей; распоряжение монополией любого сорта - все это вместе взятое дифференцирует классовые ситуации, характерные для собственников, в той же мере, в какой делает "значимым" использование собственности, особенно той, которая имеет денежный эквивалент. В соответствии с этим собственники могут принадлежать к классу рантье либо к классу предпринимателей. Те, кто не владеет собственностью, но кто предоставляет услуги, дифференцируются как по виду этих услуг, так и по способу, каким они делают полезными данные услуги, предоставляемые их получателю на постоянной или временной основе. Но в любом случае мы можем сказать: таково сопутствующее значение понятия "класс". Иными словами, шанс на рынке - решающий момент, определяющий общие предпосылки индивидуальной судьбы. Таким образом, "классовая ситуация" есть, по существу, "рыночная ситуация". Следствие явного владения самого по себе, которое, если обратиться к примеру собственников крупного рогатого скота, позволяет властвовать над неимущими рабами или крепостными, есть всего лишь предвестник реального процесса формирования "класса". Тем не менее, при займе крупного рогатого скота, как и при суровом взыскании долга, характерных для таких сообществ, только фактор "владения" оказывался, во всяком случае на ранних этапах развития, решающим в определении индивидуальной судьбы. Совершенно иная ситуация складывалась в земледельческих сообществах, основанных на использовании живого труда. Отношение кредитора и должника стали базой "классовой ситуации" только в тех коммерческих центрах, где плутократия сформировала "рынок кредитов", пусть даже примитивный, но способный устанавливать норму прибыли в зависимости от степени дефицита кредитов и фактической монополии на них. С того и началась "классовая борьба". Те категории людей (например рабы), судьба которых не детерминирована возможностями (или шансами) приобретать на рынке товары в личное пользование или обслуживать самих себя, нельзя называть "классами" в техническом смысле слова. Они скорее всего относятся к "статусным группам". 166 А. И. Кравченко. Социология Макса Всбера: труд и экономика Совместные действия как следствие классового интереса Согласно нашей терминологии, фактором, создающим "класс", вне всяких сомнений, выступает экономический интерес. Действительно, только экономические интересы вовлечены в бытие "рынка". Тем не менее, понятие "классовый интерес" вряд ли является таковым. Даже в качестве эмпирического понятия оно двусмысленно постольку, поскольку "классовый интерес" познается посредством отнесения к тому, что не есть фактическое устремление интересов, с определенной долей вероятности вычлененных из классовой ситуации и приведенных к "среднему" знаменателю. Действительно, классовая ситуация и сопутствующие ей факторы остаются теми же самыми, хотя устремление интересов каждого отдельного рабочего, к примеру, может варьироваться очень широко, в зависимости от того, в какой степени - низкой, средней или высокой - его формальная квалификация соответствует реально выполняемому заданию. Точно так же устремление интересов может варьироваться в соответствии с тем, в какой степени совместные действия участников "классовой ситуации" отвечают общим чаяниям. Так, "профсоюзы" выросли из такой классовой ситуации, в которой индивиды не получили того, на что надеялись или что им было обещано. (Совместные действия относятся к тому типу действий, которые ориентированы на ощущение принадлежности людей к единому целому. Социетальные действия, с другой стороны, ориентированы на рационально мотивированное согласие интересов.) Зарождение социетального или даже совместного действия из общей классовой ситуации никак не является универсальным феноменом. По своим последствиям ситуация может закончиться возбуждением сходных реакций, которые, согласно нашей терминологии, нельзя называть "массовыми действиями". Но это не единственное последствие. Часто из такой ситуации рождается совместное действие. К примеру, так называемое "ворчание" рабочих известно из древневосточных источников: таково выражение недовольства поведением мастера по отношению к рабочим, которое по своему практическому значению, вероятно, было эквивалентно распространенному в позднеиндустриальную эпоху явлению, известному под именем "замедления" (сознательного ограничения трудовых усилий), возникшему в результате молчаливого сговора пролетариев. Вероятность, с какой из "массовых действий" Приложение. М.Вебер Основные понятия стратификации 167 членов одного класса рождаются "совместное действие" и, возможно, "социетальное действие", определяется общими культурными условиями, особенно интеллектуальными. Это зависит также от того, до какой степени обнаружили себя противоречия, особенно - в какой степени стала прозрачной связь между причинами и последствиями "классовой ситуации". "Классовое действие" (совместное действие членов одного класса) никоим образом не рождается разницей жизненных шансов. Условия и результаты классовой ситуации по-разному осознаются людьми. Тогда ими может ощущаться противоположность жизненных шансов, и то не как абсолютная данность, а как результат, проистекающий из: 1) конкретного распределения собственности или 2) структуры конкретного экономического порядка. Совместное действие, наконец, возможно лишь в тех случаях, когда реакция людей на классовую структуру принимает форму не импульсивного и иррационального протеста, но форму рационального взаимодействия. "Классовые ситуации", относимые к первой категории, особенно наглядно проявляются в античных и средневековых городах, там, где судьба улыбалась тем, кто добился успеха, монополизировав торговлю промышленными и пищевыми продуктами в данном районе. То же самое происходило, при определенных условиях, в аграрном секторе в самые разные исторические периоды, когда сельскохозяйственные ресурсы подвергались чрезмерной эксплуатации ради получения прибыли. Самый важный исторический образец второй категории представлен классовой ситуацией у современного "пролетариата". Типы "классовой борьбы" Любой класс может быть носителем одной из бесчисленных форм "классового действия", но не всегда. В любом случае, сам по себе класс не конституирует сообщество. Считать, что "класс" имеет тот же смысл, что и "сообщество", значит, искажать данное понятие. Простейший факт, помогающий лучше понять исторические события, заключается в следующем: индивиды, находящиеся в одной и той же классовой ситуации, при массовом действии проявляют среднетипичные реакции на экономические стимулы. Этот факт не должен служить поводом к научным спекуляциям о "классе" и "классовых интересах", что зачастую происходит в наше время. Классическим примером является выражение одного талантливого автора о том, что индивид способен заблуждаться по поводу собственных интересов, но "класс" 168 А. И. Кравченко. Социология Макса Вебера: труд и экономика никогда не ошибается по поводу своих интересов. Даже если классы как таковые не являются сообществами, тем не менее классовые ситуации возникают на базе коммунализации. Совместное, или коммунальное, действие, формирующее классовую ситуацию, тем не менее не является базисным взаимодействием между членами одного и того же класса; оно является взаимодействием индивидов, принадлежащих к разным классам. К совместным действиям, непосредственно детерминирующим классовую ситуацию рабочего и предпринимателя, относятся: рынок труда, рынок потребительских товаров, капиталистическое предприятие. В свою очередь, существование капиталистического предприятия предполагает, что существует очень специфическое совместное действие и что оно специфически структурировано для защиты частной собственности на производимую продукцию, а кроме того, и это еще важнее, для защиты власти индивидов, которые, в принципе совершенно свободно, распоряжаются средствами производства. Существование капиталистического предприятия обусловлено специфическим типом "легального порядка". Любая разновидность классовой ситуации, особенно если речь идет о власти над собственностью, в наивысшей степени проявит свои сильные стороны только тогда, когда по возможности элиминированы все другие факторы, детерминирующие эквивалентные отношения. В таком случае наибольшую важность приобретает использование в рыночных условиях власти над собственностью. "Статусная группа" - это то, что может помешать полному осуществлению рыночных принципов. В данном контексте она представляет для нас интерес только с этой точки зрения. Перед тем, как в общих чертах мы рассмотрим статусные группы, сделаем уточняющие замечания об антагонизме "классов" в нашем понимании... Борьба, в которой весьма значима классовая ситуация, прогрессивно перемещалась от потребления кредитов вначале к конкурентной борьбе на рынке товаров, а затем к "войне за цены" на рынке труда. "Классовая борьба" в античные времена - в той степени, в какой она являлась истинной борьбой классов, а не борьбой между статусными группами, - первоначально велась крестьянами-должниками, а возможно, также ремесленниками, которым угрожала долговая кабала, вступившими поэтому в борьбу с городскими кредиторами. Долговая кабала - нормальный результат дифференциации богатства в коммерческих центрах, особенно в портовых городах. Похожая ситуация наблюдалась и среди скотовладельцев. Долговые отношения Приложение. М.Вебер Основные понятия стратификации 169 сами по себе продуцировали классовую ситуацию во времена Катилины. Наряду с этим и по мере увеличения поставок зерна в город из близлежащих деревень росла борьба за средства существования. Главным образом она концентрировалась вокруг снабжения хлебом и установления цен на него. Борьба продолжалась на протяжении всей античности и в средние века. Лишенные собственности сообща выступили против тех, кто реально или предположительно был заинтересован в создании дефицита хлеба. Борьба постепенно расширялась, вовлекая всех тех, для кого предметы потребления играли первостепенную роль в образе жизни и в работе, которая заключалась в ручном ремесле. Таковой была начальная фаза спора по поводу заработной платы в античности и средневековье. Он еще больше разгорелся в наше время. В более ранний период этот спор играл второстепенную роль в сравнении с восстаниями рабов и борьбой на рынке товаров. Античные и средневековые неимущие протестовали против различного рода монополии, преимущественного права на покупку, скупки товаров, которые перехватывались по дороге к рынку, с целью незаконного повышения цен, припрятывания товаров и отказа, с целью повышения цен, продавать их на рынке. Сегодня центральный вопрос - установление цены на труд. Подобные изменения выражены борьбой за доступ на рынок, за господство над установлением цен на продукты. Такого рода бои происходили прежде между купцами и рабочими в системе домашней промышленности в переходный к современности период. Поскольку это достаточно общее явление, мы должны напомнить, что классовый антагонизм, обусловленный рыночной ситуацией, обычно бывал самым острым между теми, кто реально и непосредственно участвовал в качестве оппонентов в "войне за цены". Ими являлись не рантье, акционеры или банкиры, но почти исключительно промышленники и бизнесмены, непосредственно противостоявшие рабочим в "войне за цены". Подобное происходит вопреки тому очевидному факту, что "незаработанные" деньги чаще оседали в сундуках рантье, акционеров и банкиров, нежели в карманах промышленников и бизнесменов. Такое положение дел очень часто оказывалось решающим фактором в создании классовой ситуации, которая играла значительную роль при формировании политических партий. Примером являются различные виды патриархального социализма 170 А. И. Кравченко. Социология Макса Вебсра: труд и экономика и попытки, по крайней мере раньше, статусных групп, не имеющих прочного положения, создать союз с пролетариатом, чтобы объединенно выступить против "буржуазии". Статусные почести В противоположность классам статусные группы являются нормальными сообществами. Правда, в большинстве своем они аморфны. В противоположность чисто экономически детерминированной "классовой ситуации" мы понимаем под "статусной ситуацией" любой типичный компонент жизненной судьбы людей, который детерминирован специфическим, позитивным или негативным, социальным оцениванием почести. Такая почесть может обозначать любое качество, оцениваемое большинством людей, и, конечно же, оно тесно связано с классовой ситуацией: классовые различия самыми разнообразными способами связаны со статусными различиями. Собственность как таковая не всегда признается в качестве статусной характеристики, но с течением времени она проявляла себя таковой, причем с удивительной регулярностью. В экономике соседской общины очень часто самые зажиточные люди становились вождями, что означает всего лишь проявление к ним уважения. К примеру, в так называемой современной чистой "демократии", которая означает такой порядок, при котором никто не имеет узаконенных привилегий, случается, что партнера по танцам выбирают из среды своего же класса. Сообщения об этом поступили из небольших шведских городов. Однако статусная почесть не обязательно связана с "классовой ситуацией". Напротив, статусная почесть, и это нормальное положение дел, находится в четкой оппозиции всему, что связано с собственностью. И имущие, и неимущие могут принадлежать к одной и той же статусной группе, и часто это имеет весьма недвусмысленные последствия. Видимое "равенство", создаваемое социальным оцениванием, с точки зрения долговременной перспективы ненадежно. "Равенство" статусов среди американских "джентльменов", к примеру, выражено тем фактом, что за пределами той субординации, которая определена различными функциями "бизнеса", встретившиеся на вечеринке в клубе за игрой в карты или бильярд "шеф" и его "подчиненный" обращаются друг с другом как равные. Непризнание того, что люди от рождения имеют равные права, оценивается негативно. Считается отвратительным поступком, когда "шеф" свысока одаривает "подчиненного" своими благосклонностями, Приложение. М. Вебер Основные понятия стратификации 171 всячески подчеркивая разность "позиций". В то же время шеф-немец не боится причинить себе вред, выказав свои истинные чувства. Такова одна из главных причин того, почему в Америке немецкая форма "дружеского общения между людьми одного круга" не получила той популярности, какую приобрели чисто американские формы клубного общения. Гарантии статусной стратификации По содержанию статусную почесть можно выразить следующим образом: это специфический стиль жизни, который ожидается от тех, кто высказывает желание принадлежать к данному кругу людей. Связанные с этим стилем ожидания представляют собой ограничения "социального" общения (т.е. общения, которое не обслуживает экономические или любые другие "функциональные" цели бизнеса). Подобные ограничения могут предписывать заключение брака в рамках своего статусного круга, а также могут привести к эндогамному закрытию. "Статус" развивается постольку, поскольку он не является индивидуально и социально иррелевантной имитацией другого стиля жизни, но представляет собой основанное на достигнутом согласии совместное действие закрытого типа. Традиционная демократия Америки ныне представляет характерную форму стратификации по "статусным группам", основанную на конвенциональных стилях жизни. Здесь, в частности, к социальному общению, визитам и приглашениям допускаются только жители определенной улицы, которые считаются принадлежащими к "обществу". Дифференциация развивается до такой степени, при которой люди вынуждены подчиняться даже условностям господствующей в данный момент и в данном обществе моды. Подчинение моде среди американцев развито в такой мере, какая неизвестна немцам. Такого рода подчинение служит показателем того, что данный человек претендует называться джентльменом. На основании подобного подчинения решается, по крайней мере prima facie, что он будет рассмотрен в таком качестве. И это признание настолько важное, что оно определяет его шансы на трудоустройство в "шикарное" учреждение, а кроме того, возможности социального общения и заключения брачных уз с представителями "уважаемых" семейств, что у немцев кайзеровской Германии квалифицировалось как должный порядок вещей. Старые и богатые семьи с хорошей родословной, например, 1 72 А. И. Кравченко. Социология Макса Всбсра: труд н экономика "ПСВ", т.е. "Первые семьи Вирджинии", реальные или мнимые потомки "индийских принцев" Покахонтов, отцы-пилигримы, жители Нью-Йорка, члены тайных сект, а также представители всевозможных кругов, отделяющих себя от других членов общества какими-либо обозначениями и характеристиками - все они суть элементы узурпированной "статусной" почести. Развитие статуса - важный вопрос стратификации, основанной на узурпации. Узурпация - естественный источник почти всех статусных почестей. Однако путь от этой чисто конвенциональной ситуации к легальным привилегиям, позитивным или негативным, легко прокладывается, как только определенная стратификация социального порядка становится реальным фактом, как только достигнута стабильность благодаря упорядоченному распределению экономической власти "...". Статусные привилегии С точки зрения практических людей, стратификация по статусам идет рука об руку с монополизацией идеальных и материальных товаров или возможностей. Помимо специфической статусной почести, которая всегда основывается на дистанции и исключительности, мы обнаруживаем все разновидности материальной монополии. Почетное выделение может состоять в привилегии носить специальные костюмы, кушать специальные блюда, запрещенные для остальных, жестикулировать, играть на музыкальных инструментах, как это делают только профессиональные артисты. Конечно, материальная монополия предоставляет самый эффективный мотив для придания исключительности статусной группы, хотя сама по себе она не всегда достаточное условие. Внутри статусного круга такая монополия проявляет себя в браках между представителями разных групп. Обе семьи заинтересованы в монополизации будущей комнаты для новобрачных, которая одинаково нужна тем и другим. Параллельно с этим проявляется активный интерес к монополизации дочерей. Принадлежащие к данному статусному кругу дочери должны быть обеспечены всем необходимым. По мере того как усиливается закрытие статусной группы, условные предпочтительные возможности для специальной занятости перерастают в легальную монополию на специальные должности, учреждаемые для членов этой группы. Конкретные товары становятся объектами монополизации, проводимой статусными группами. В типичном случае это включает "унаследованное Приложение. М.Вебер Основные понятия стратификации 173 земельное владение", а также часто собственность на рабов, крепостных и, наконец, специальные виды торговли. Такого рода монополизация происходит позитивно, если конкретная статусная группа имеет исключительное право на собственность и на распоряжение ею; и негативно, если статусная группа, для поддержания своего специфического образа жизни, не наделяется правами собственности и распорядителя. Решающая роль "стиля жизни" в статусных "почестях" означает, что статусные группы выступают специфическими носителями всякого рода "условностей". В какой бы форме это ни выражалось, все "стилизации" жизни либо проистекают из статусных групп, либо поддерживаются ими. Даже если главные статусные условности разнятся очень сильно, они все равно обладают определенными типичными чертами, особенно среди тех страт, которые считаются самыми привилегированными. Говоря достаточно общо, среди привилегированных статусных групп существует статусная дисквалификация, направленная против выполнения физического труда. Дисквалификацией можно назвать переоценку нынешними американцами традиционного подхода к физическому труду. Очень часто занятие рациональной экономической деятельностью, особенно "предпринимательской деятельностью", выглядит как дисквалификация статуса. Артистическая и литературная деятельность, если они нацелены на получение дохода, или просто связаны с тяжелыми физическими усилиями, также рассматриваются как унизительная работа. Примером является работа скульптора, если он трудится в своей пыльной мастерской, подобно каменщику, одетый в пыльный халат. Напротив, деятельность художника в студии-салоне и все формы музицирования более подходят образу данной статусной группы... Понятие класса и классового статуса Термин "классовый статус"* применяется для обозначения типичной вероятности, с какой: а) обеспечение товарами, б) внешние условия жизни, в) субъективная удовВебер использует термин "класс" (Klasse) в особом смысле, который определен в данном параграфе и который, в частности, он противопоставляет термину Stand. Кажется, нет альтернативного перевода Klasse, но мы должны помнить о том, что это слово употребляется в специфическом значении, - Примеч. Т. Парсонса. 174 А. И.Кравченко. Социология Макса Вебсра: труд и экономика летворенность или фрустрация - характерны для индивида или группы. Эти вероятности определяют классовый статус настолько же, насколько сами они зависят от вида и степени полного или частичного контроля, который индивид осуществляет над товарами или услугами и наличными возможностями их использования ради получения дохода или прибыли в рамках сложившегося экономического порядка. "Класс" - это любая группа людей, имеющих один и тот же классовый статус. Можно выделить следующие типы классов: а) класс как "класс собственников", в котором классовый статус индивидов детерминирован прежде всего дифференциацией размеров владений; б) класс как "стяжательный класс", в котором классовая ситуация индивидов детерминирована прежде всего их возможностями эксплуатировать услуги на рынке; в) когда структура "социального класса" состоит из разнообразного множества классовых статусов, между которыми вполне возможен или наблюдается как типичный факт взаимного изменения индивидов, происходящего на персональной основе или в рамках нескольких поколений. На базе любого из этих трех типов классовых статусов могут возникать и развиваться ассоциативные отношения между теми, кто разделяет одни и те же классовые интересы, например корпоративный класс. Тем не менее это не обязательно всегда так и происходит. Понятия класса и классового статуса как таковые обозначают только факт тождественности или похожести в типичной ситуации, где данный индивид и многие другие люди определились в своих интересах. Классовые статусы, во всем своем многообразии и различиях, конституируются благодаря контролю над различными сочетаниями потребителей товаров, средств производства, инвестиций, основных капиталов и рыночных способностей. Только те, кто совсем не имеет квалификации и собственности, кто зависит от случайных заработков, в строгом смысле обладают одним и тем же классовым статусом. Очень сильно варьируются между собой традиции, характеризующие различные классы. Они разнятся по текучести кадров и той легкости, с какой индивиды входят и покидают данный класс. Таким образом, единство "социальных" классов очень относительно и подвижно. Значение позитивно привилегированного класса собственников основывается прежде всего на следующих фактах: 1) они способны монополизировать приобретение дорогих товаров; 2) они могут контролировать возможности осуществления систематической монопольной политики в проПриложение. М. Вебер Основные понятия стратификации 175 даже товаров; 3) они могут монополизировать возможности накапливать собственность благодаря непотреблению прибавочного продукта; 4) они могут монополизировать возможности аккумулировать капитал благодаря сохранению за собой возможности предоставить собственность взаем и связанной с этим возможности контролировать ключевые позиции в бизнесе; 5) они могут монополизировать привилегии на социально престижные виды образования так же, как на престижные виды потребления. Позитивно привилегированные классы собственников обычно живут на доходы от собственности. Источником может служить право собственности на людей, как, например, у рабовладельцев, на землю, рудники, фиксированное оборудование, скажем, на заводы, машины, корабли, как это происходит у кредиторов, ссужающих под проценты. Ссуда может включать домашних животных, деньги или зерно. Наконец, они могут жить на доходы от ценных бумаг. Классовые интересы, называемые негативно привилегированными по отношению к собственности, обычно принадлежат к одному из следующих типов: а) они не владеют, а сами являются объектом чужого владения, поэтому они несвободны; 6) они стоят "вне каст", т.е. являются "пролетариатом" в том смысле, в каком понимали его в античности; в) они принадлежат к классу должников и, следовательно, г) к "беднякам". Между ними находятся "средние" классы. Этим термином описывают тех, кто владеет всеми видами собственности или обладает конкурентоспособностью на рынке труда благодаря соответствующей подготовке, тех, чья позиция укрепляется благодаря таким источникам. Кого-то из них можно отнести к "стяжательским" классам. Предприниматели попадают в эту категорию благодаря своим внушительным позитивным привилегиям; пролетарии - из-за негативных привилегий. Но многие типы, в частности крестьяне, ремесленники и чиновники, не попадают в эту категорию. Дифференциация классов единственно только по критерию собственности не является "динамичной", иначе говоря, она не является результатом классовой борьбы или классовых революций. Вовсе не редкость даже для чисто привилегированных классов собственников, скажем для рабовладельцев, существовать бок о бок с совершенно непривилегированными группами, например крестьянами, и даже с внекастовыми группами без какой-либо классовой борьбы. Между привилегированными классами собственников и несвободными элементами иногда 176 А. И. Кравченко. Социология Макса Вебсра: труд и экономика могут возникать даже отношения солидарности. Тем не менее конфликты, возникающие между землевладельцами и внекастовыми элементами или между кредиторами и должниками, которые принимали форму (во втором случае) столкновения городских патрициев с крестьянами и городскими ремесленниками, могли перерасти в революционный конфликт. Но и это не должно было с необходимостью вести к радикальному изменению экономической организации. Напротив, такие конфликты касались по большей части перераспределения богатства. Поэтому их правильнее именовать "революциями собственности". Ярким примером отсутствия классового антагонизма является отношение "бедняков из белого населения южных штатов, происходивших из тех людей, кто никогда не имел рабов, к плантаторам Юга Соединенных Штатов. "Белые бедняки" испытывали гораздо большую враждебность к неграм, нежели к плантаторам, которым были не чужды элементы патриархальных отношений и чувств. Конфликт между внекастовыми элементами и классами собственников, между кредиторами и должниками, между землевладельцами и внекастовыми прекрасно иллюстрирован античной историей. Значение стяжательных классов Значение позитивно привилегированного стяжательного класса обнаруживается в двух основных направлениях. С одной стороны, для них открывается возможность присвоения монополии на управление производственными предприятиями в пользу членов своего класса и их деловых интересов. С другой стороны, этот класс стремится к защите неприкосновенности своей экономической нормы, оказывая влияние на экономическую политику представителей власти и других групп. Члены позитивно привилегированных стяжательных классов - это типичные предприниматели. Другими наиболее важными типами являются: купцы, судовладельцы, промышленные и сельскохозяйственные предприниматели, банкиры и финансисты. При определенных условиях к представителям таких классов могут быть отнесены два других типа, а именно лица "свободных" профессий, обладающие привилегированной позицией благодаря своим способностям и образованию, а также рабочие, которые занимают монополистическую позицию благодаря специальным навыкам (квалификации), независимо от того, являются эти навыки унаследованными или приобретены в результате обучения. Приложение. М.Вебер Основные понятия стратификации 177 К стяжательным классам, находящимся в негативно привилегированной ситуации, относятся рабочие самых разных типов. В целом их можно разделить на квалифицированных, полуквалифицированных, неквалифицированных - В связи с этим независимых крестьян и ремесленников следует отнести к "средним классам". Эта категория обычно включает чиновников, занятых в общественном и частном секторе, лиц свободных профессий, а также рабочих, занимающих исключительно монополистическую позицию. Примером "социальных классов" выступают: а) занятый в механизированном процессе "рабочий" класс как целое; 6) "нижние средние" классы* ; в) "интеллигенция" без самостоятельной собственности и лица, чье социальное положение прежде всего зависит от технических знаний, такие, как инженеры, коммерческие и другие служащие, а также гражданские чиновники. Эти группы сильно различаются между собой, особенно в зависимости от стоимости обучения; г) классы, занимающие привилегированную позицию благодаря собственности и образованию. В неоконченной главе "Капитала" Карл Маркс, очевидно, намеревался рассмотреть проблему пролетариата, внутриклассовое сходство которого он утверждал вопреки вопиющим качественным различиям внутри него. Решающий фактор - возрастание значения полуквалифицированных рабочих, приобретших подготовку за относительно короткий период времени непосредственно у станков, которое произошло за счет "квалифицированных" рабочих старого типа, а также неквалифицированных рабочих. Тем не менее даже такой тип квалификации может оказаться монополией. К примеру, ткач достигает наивысшей производительности труда, лишь имея пятилетний стаж. Раньше каждый рабочий стремился прежде всего стать независимым мелким буржуа, но возможности достичь такой цели со временем сужались. От поколения к поколению наиболее удобным способом сделать карьеру для квалифицированных и полуквалифицированных рабочих становился * Подобно французскому слову "мелкая буржуазия", немецкий термин KleinbUrgertum имеет более специфическое значение, нежели английское слово "нижний-средний-класс". Он характеризует экономически независимых субъектов, не занятых в крупных организациях. Типичный пример - мелкие лавочники и владельцы механических мастерских. - Примеч. Т.Парсонса. 7 Кравченко А. И. 178 А. И.Кравченко. Социология Макса Вебсра: труд и экономика переход в класс технических специалистов. В большинстве высокопривилегированных классов, по крайней мере на протяжении более чем одного поколения, деньги превращаются во всепоглощающую цель. Через банки и промышленные корпорации представители нижнего среднего класса и группы, живущие на жалование, получают определенные возможности подняться в привилегированный класс. Организованная деятельность классовых групп осуществляется благодаря следующим обстоятельствам: а) возможности сосредоточиваться на оппонентах там, где возникает непосредственный конфликт интересов. Так, рабочие организуются в борьбе против руководства, но не против акционеров, хотя это единственная группа, получающая доходы не работая. Точно так же крестьяне не ведут организованных действий против лендлордов; 6) существованию классового статуса, который схож у больших масс людей; в) благодаря технически реализуемой возможности примирения. Это справедливо для тех мест, где на небольшом пространстве трудится большое число людей, например на современной фабрике; г) лидерству, направленному к очевидным и понятным целям. Такие цели навязываются или, по крайней мере, интерпретируются такими группами, как интеллигенция, которые, в сущности, и не являются классом. Социальные страты и их статус Термином "социальный статус"* мы будем обозначать реальные притязания на позитивные или негативные привилегии в отношении социального престижа, если этот статус основывается на одном или большем количестве следующих критериев: а) образ жизни, б) формальное образование, ' Standische Lage. Термин Stand и его производные, возможно, самые трудные в текстах Вебера. Он описывает социальную группу, члены которой обладают достаточно определенным общим статусом, особенно в отношении к социальной стратификации, хотя это отношение не всегда важно. Дополнительно к общему статусу существует еще один критерий: лица, занимающие одно и то же Stand, характеризуются общим образом жизни, а также более или менее разработанным кодексом поведения. Нет английского термина, который бы адекватно выразил данное понятие. Следовательно, надо попытаться описать тот контекст, в котором Бебер употребляет тот или иной термин. - Примеч. Т.Парсонса. Приложение. М. Вебер Основные понятия стратификации 179 заключавшееся в практическом или теоретическом обучении и усвоении соответствующего образа жизни, в) престиж рождения или профессии. Основными практическими проявлениями статуса, в отношении к социальной стратификации, выступают статус женатого или замужней, статус сотрапезника, монополистическое присвоение привилегированных экономических возможностей либо запрещение определенных способов присвоения (стяжательства). Наконец, существуют условности или традиции другого рода, приписываемые социальному статусу. Стратификационный статус может быть связан с классовым статусом прямо или косвенно множеством сложных путей, а не одним-единственным. Собственность и менеджерские позиции сами по себе еще недостаточны, чтобы предоставить их держателям определенный социальный статус, хотя способны повлиять на него. Напротив, социальный статус частично или полностью может определять классовый статус, хотя и не идентичен ему. Классовый статус, скажем, военного офицера, гражданского служащего или студента, поскольку они зависят от получаемых доходов, может сильно различаться, хотя во всех отношениях их образ жизни определяется общим для всех них образованием. Социальная "страта" - это множество людей внутри большой группы, обладающих определенным видом и уровнем престижа, полученного благодаря своей позиции, а также возможности достичь особого рода монополии. Существуют следующие наиболее важные источники развития тех или иных страт: а) наиболее важный - развитие специфического стиля жизни, включающего тип занятия, профессии; 6) второе основание - наследуемая харизма, источником которой служит успех в достижении престижного положения благодаря рождению; в) третье - это присвоение политической или иерократической власти как монополии социально различающимися группами. Развитие наследственных страт - это обычная форма наследственного присвоения привилегий организованной группой или индивидуально определенными лицами. Каждый четко установленный случай присвоения способностей и возможностей, особенно лицами, осуществляющими власть, ведет к развитию различающихся между собой страт. В свою очередь, развитие страт ведет к монополистическому присвоению управленческой власти и соответствующих экономических преимуществ. 180 А.И.Кравченко. Социология Макса Вебсра: труд и экономика Стяжательным классам благоприятствует экономическая система, ориентированная на рыночные ситуации, в то время как социальные страты развиваются и поддерживаются скорее всего там, где экономическая организация носит монополистический и литургический характер, где экономические потребности корпоративных групп удовлетворяются на феодальной или патримониальной основе. Класс, ближе всего расположенный к страте, это "социальный класс", а класс, дальше всего отстоящий от нее по времени образования, это "стяжательный" класс. Класс собственников чаще всего конституирует ядро страты. Любое общество, где страты занимают важное место, в огромной степени контролируется условными (конвенциональными) правилами поведения. Они создаются экономически иррациональными условиями потребления и препятствуют развитию свободного рынка благодаря монополистическому присвоению и ограничению свободного перемещения экономических способностей индивидов. Этот вопрос мы обсудим в другом месте*. ' Данная глава внезапно обрывается на этом месте, хотя она, очевидно, не завершена. Тем не менее, не обнаружено другого фрагмента из числа опубликованных Бебером произведений, в котором получил бы систематическое развитие обсуждаемый здесь вопрос, хотя отдельные его аспекты освещаются в разных работах Вебера. - Примеч. Т. Парсонса. URL: https://lib.co.ua/sociology/kravchenkoai/sociologijamaxaveberatrud.jsp