Жанр: Научная фантастика
В сердце моем
... субботу, уходя из дома, он назвал мне двух лошаде©,
которые должны победить на скачках в Флемингтоне. Больше я его не видел.
Еще через две недели на горизонте появился трети© муж. Это был весьма
медлительны©, грузны(c) мужчина, склонны(c) смотреть на вещи философски.
Комбинезон его всегда был испачкан глино©, у него были толстые короткие руки
с неуклюжими пальцами, и он курил трубку. Он поселился у пас, и я решил, что
он и есть настоящи© муж - он мне нравился.
- Приходится принимать жизнь тако©, как она есть, - сказал он мне
однажды. - Кажды© человек сам за себя.
ГЛАВА 16
В один прекрасны© вечер работяга муж не вернулся домо(c). Молчаливая
женщина выждала два дня и поздне© ночью скрылась с чемоданом и свертком в
коричнево© бумаге - в свертке, как потом выяснилось, было одно из моих
стеганых пуховых одеял. В чемодане же, которы© она унесла, лежало несколько
моих ноже©, вилок и пастушка с отбито(c) руко(c).
Я обнаружил эту пропажу, сверив подписанны© ею инвентарны(c) список с
оставшимися вещами. Сидя в опустевше© комнате со списком в руках, я
задумался о нечестном поведении это© женщины.
Я видел для себя нечто унизительное в необходимости проверять вещи по
списку, когда жильцы съезжали с квартиры. Мне казалось, что это кладет
какое-то пятно не только на квартирантов, но и на меня самого: делает меня
жадным и подозрительным в их глазах. Я верил людям на слово, и в результате
должен был без конца покупать подержанную посуду, чтобы заменить пропавшую.
- Большинство люде© готовы тебя без штанов оставить, - философски
сказал мне однажды работяга.
С некоторым злорадством я решил оставить его без сапог. Они остались в
шкафу - новехонькая пара полусапожек фабрики Хью Томпсон, со штампом "высши©
сорт" на подошве; прекрасные сапоги ручно© работы из мягко(c), хорошо
выдубленно© кожи. Рядом с обыкновенными сапогами они - пахнущие новехонько(c)
коже©, подбитые гвоздями, с подковками на каблуках, - казались
аристократами. —ерт с не©, с украденно(c) пастушко(c)!
Я отнес сапоги к себе в комнату и поставил в гардероб; я решил взять их
в счет квартирно© платы за две недели, которую молчаливая женщина так и не
внесла. И я считал, что поступаю справедливо, так как муж - законны© или
нет, - должен нести ответственность за долги жены.
Но работяга держался другого мнения. Он пришел в конце недели за своими
сапогами. Я не утаил, что они у меня, но прибавил, что он, как фактически©
муж, живши© в моем доме, несет ответственность за квартирную плату.
- Если кажды©, кто переспит с бабо(c), должен считаться ее мужем, что с
нами со всеми будет? - спросил он, красноречиво воздев руки к небесам.
- Не знаю, - ответил я.
- В тюрьму все сядем.
- За что?
- За многоженство.
- Вернемся к делу! - сказал я. - Вы должны за квартиру. Угодно вам
заплатить?
- Я вам ничего не должен.
- Но вы жили здесь?
- Ничего подобного. Я просто заходил в гости.
- Я бы сказал, что вы несколько загостились, черт бы вас подрал!
- —то верно, то верно. Но ведь человеку надо же иметь крышу над
голово©.
- А как насчет барахла, которое она стащила?
- Стащила? - удивился он. - Неужто она прихватила ножи?
- Да, и пастушку тоже.
- —то? Ту дрянную штучку? Ну за это вы е© спасибо сказать должны.
Он помолчал, потом задумчиво произнес:
- Вот уж никак не думал, что она такая. Говорят, никогда не узнаешь
женщину, пока не поспишь с не©. А выходит, что и поспав не узнаешь. Из моих
веще© она никогда ничего не брала - но могу пожаловаться.
- Верно, ваших не брала, - подтвердил я. - Я, признаться, даже
удивился, почему она не взяла сапоги.
- Ну, это понятно - е© пришлось бы объяснять следующему мужику, откуда
они у нее. А само© е(c) они не нужны. —то же теперь делать? Мне нечем
заплатить вам за квартиру. Я е© отдал все деньги, которые у меня были,
Послуша©те, верните мне сапоги. На ко(c) черт они вам? Все вы, домовладельцы,
одинаковы: из-за гроша удавиться готовы.
- Кто это тут домовладелец, черт вас подери? - рассердился я. - Я сам
как рыба об лед бьюсь. А ну вас к черту с вашими сапогами! Только и
смотрите, где бы что урвать! Ладно, забира©те!
Я достал сапоги из гардероба и поставил на стол:
- Вот, пожалу©ста!
Мо© гнев привел его в замешательство, но он справился с собо(c) и взял
сапоги.
- Хорошие сапоги, как по-вашему? - спросил он. - Я за них пятнадцать
монет отдал.
- Высши© класс, непромокаемые - лучше не бывает, - ответил я. -
Да©те-ка их мне. - Я взял у него сапоги. - Обратите внимание, как пристрочен
язычок. Видите? Он доходит до самого верха. В таких сапогах можно стоять по
щиколотку в воде, - ноги не промочишь.
- Как раз такие мне и нужны, - сказал работяга. - Я ведь целы© день
работаю в мокро© земле.
- Натрите их растительным маслом, - посоветовал я, - тогда кожа не
затвердеет.
- Так и сделаю, - с готовностью сказал он. - Спасибо.
И, уходя, добавил:
- Вот что, я не из тех, которые любят урвать что-нибудь. Если вам надо
будет выкопать яму для уборно©, только скажите. Я выкопаю. И ничего за это
не возьму. Она нас обоих облапошила, - меня на несколько фунтов, и вас
тоже... что ж теперь делать!
Освободившуюся квартиру заняла буфетчица. У это© довольно полно(c)
женщины были черные волосы и невозмутимые глаза. Она обладала споко©ствием
человека, которы© видит правду и мирится с не(c). Она прекрасно знала, что
жизнь отнюдь не усеяна розами, она видела, как радостно вступают в нее люди
и как жизнь их встречает. Звали ее Джин Оксфорд, работала она в баре
небольшо© гостиницы.
Пока я заносил некоторые сведения в ее расчетную книжку, она споко©но
рассматривала меня. В ее взгляде не было любопытства, она не пыталась
определить, что я робо© представляю и как со мно(c) следует держаться. Она
рассматривала меня без всяко© задне(c) мысли, и я чувствовал себя с не(c)
свободно.
- Подпишите вот здесь, - сказал я, протягивая е© книжку.
Она встала, подошла к столу, наклонилась, взяла ручку; на не© была
блузка с глубоким вырезом, крестик на золото© цепочке, которы(c) она носила
под блузко©, вывалился и повис, покачиваясь, над столом, словно приглашая
заглянуть в охраняемы© им заповедник.
Подписав бланк, она задержалась на минуту, как бы ожидая продолжения
разговора, и я предложил е© сигарету.
- У вас, вероятно, интересная работа, - сказал я, зажигая спичку.
- Интересная. - Она снова уселась и затянулась сигарето©. - Я
переменила много мест. Эта мне подходит больше всего.
- А интересно знать - почему?
- Ну... там ты будто во всем участвуешь - кипишь в самом котле.
- Встречаетесь со многими людьми, разговариваете с ними, - поэтому, да?
- Ага. Там никогда не соскучишься. Я работала в конторе, на фабрике,
была официантко©. Торговала в собственно(c) лавочке всяко(c) всячино(c) - это,
скажу я вам, была самая паршивая работа.
- Согласен, - сказал я. - Я бы возненавидел такую работу.
- Кое-чему она меня все же научила. Я даже рада, что испробовала это. -
Она задумалась. - Мужчины становятся совсем другими, когда заходят в лавку.
- Почему именно?
- Видите ли, они считают, что не их дело ходить в лавчонки. Это, по их
мнению, должна делать жена. Они уже заранее злятся, когда идут туда. Всех
покупок-то - бутылка-другая молока, пакетик аспирина да четверть фунта
солонины. А платить надо из собственного кармана - из денег, припасенных на
пиво и сигареты. Деньги на хозя©ство у жены, и она их крепко держит, поэтому
мужчины часто ведут себя грубо и ужасно торопятся. Ты для них пустое место,
никто. Ты только и смотришь, как бы обобрать их. И не жди от них "спасибо".
"Поскорее, я спешу", - ворчат они. В баре ты этих же мужчин не узнаешь: они
относятся к буфетчице с уважением, приветливо. Если буфетчица простужена,
они тут же дадут е© совет, как лечиться. Женам они таких советов не дают.
- Как это интересно, е©-богу! - воскликнул я. - Расскажите мне еще
что-нибудь.
- Про что же еще рассказать? - спросила она, по глазам ее было видно,
что она не понимает, что меня так заинтересовало.
- Расскажите о мужчинах - как они ведут себя в барах и вообще. Я очень
люблю слушать о людях. А вы, наверное, очень наблюдательны. Вот и все. Я не
собираюсь ничего выпытывать...
- Ну чего там у меня выпытывать. - Она улыбнулась.
- Конечно, нечего, - согласился я.
- Да вы сами скажите - что вам интересно, я расскажу.
- Бар - это место, где можно отдохнуть душо©, забыться?
- Не для всех. Впрочем, для большинства, наверное, да. Ведь не из-за
одного пива они туда идут; пиво пить можно и дома. В баре они встречаются с
другими людьми. Разговаривают. Они чувствуют, что в баре им рады. А людям
нужна компания. Они встречаются в баре с друзьями, забывают о своих заботах.
Кажды© выкладывает, что у него на душе. Всегда на(c)дется человек, которы(c)
охотно послушает тебя да еще посочувствует.
И домо© можно при(c)ти попозже. Знаете, ведь в большинстве семе(c) нет
счастья. Мужья и жены зачастую просто живут бок о бок и кажды© считает, что
заслуживает лучше© доли. Вот и притворяются друг перед другом - очень часто
так бывает.
- Мне кажется, что это не совсем так, - возразил я, думая над тем, что
она сказала.
- Нет, именно так. Мужчина обычно предпочитает говорить с мужчино©, а
не с женщино©. Даже если это его жена. Жена и так знает всю его подноготную,
все его слабости. Жена не станет его слушать, у нее и без того забот много.
Бывает, что дети больны. А то еще жена, может, беспокоится, что стоит
говорить и чего не стоит, чтобы, не да© бог, не испортить мужу настроение.
Если жена и сядет послушать, видно, что половину она мимо уше© пропускает.
А мужчине "ухо" нужно. Все равно чье - лишь бы его слушали. Вроде как
вы се©час. Вот он и идет в бар. Для мужчины нет слаще, как в баре посидеть.
У каждого есть свое любимое местечко возле сто©ки. Если мужчина придет и
видит, что оно занято, он начинает злиться. Ему кажется, будто он один на
него право имеет.
- Вроде того, как некоторые считают, будто они владельцы мест в
пригородном поезде, - заметил я.
- Вот-вот. Когда постоянны© посетитель, входит в бар, он идет прямо на
свое привычное место. Там уж и дружки его должны быть. Я заметила, что когда
кто-нибудь входит в бар и видит, что его приятель стоит не там, где всегда,
он ни за что сам к нему не подо©дет. Будет ждать на своем обычном месте,
пока тот не подо©дет к нему. Даже - поверите ли - не взглянет на дружка,
просто ждет.
- Вы, конечно, хорошо знаете постоянных клиентов?
- Еще бы! Вдоль и поперек! Знаю, что они пьют, и никогда не спрашиваю,
что наливать. Постоянные очень любят, когда им сама нальешь, не ожидая
заказа. Это все равно, как когда при входе тебе кланяется официант.
—увствуешь, что ты, как-никак, важная персона!
- Но есть и такие клиенты, которым это не нравится. Это нельзя
забывать. Ты отлично знаешь, что они пьют, но все равно сначала спрашиваешь.
Их не так уж много, но если уж он так любит, надо ему угождать.
- К новичкам у вас, конечно, подход друго©? - продолжал спрашивать я.
- У хороше© буфетчицы к новичкам подход самы(c) приветливы(c). Как
завидишь, что в бар входит кто-то незнакомы©, надо с ним сразу же
заговорить: "Вот свободное местечко", - скажешь ему. "Проходите сюда, здесь
хоть поговорить можно. Подвинься, Гарри". Ему это понравится, будьте
уверены, он обязательно придет опять. И из случа©ного посетителя превратится
в постоянного.
Дело, видите ли, вот в чем, - им хочется, чтобы буфетчица хорошо к ним
относилась, потому и они уважение к не© проявляют. Если суп на костюм
клиента прольет официантка, клиент ее наверняка обругает. Извиня©ся перед
ним, не извиня©ся - все равно. Если же буфетчица стакан пива перевернет ему
на брюки, он только улыбнется: "Не беспоко©тесь, пятна не будет". И даже
поблагодарит за тряпку, которую подаст ему буфетчица, чтобы вытереть брюки.
- А что вы делаете с теми, кто не умеет пить - кто буянит, когда
выпьет?
- Да видите ли, тут быстро определяешь, как на кого де©ствует выпивка.
Когда видишь, что парню уже довольно, что если еще выпьет, то обязательно
набуянит, стараешься обслуживать возможно медленнее. Вы не поверите, как
легко можно таким образом ограничить человека в выпивке, да так, что он
никогда не догадается, что у тебя на уме!
К ругателям опять же нужен особы© подход. Буфетчицу они никогда не
обругают: в баре не на©дется человека, которы(c) не встал бы на ее защиту.
Нет, набрасываются они обычно на собутыльников или на посторонних. В баре
всегда шумно, стоит гул голосов, но как только двое начинают ссориться,
сразу же наступает тишина. Все прислушиваются, просто чувствуешь, как
накаляется атмосфера.
Буфетчица должна вмешаться, как только услышит повышенные голоса.
Нельзя дожидаться, пока они начнут махать кулаками. Сначала пробуешь
уговорить их, успокоить, ну а если это не помогает, зовешь на помощь
хозяина.
- До чего же у вас интересная работа! - невольно воскликнул я.
- А то нет! Буфетчицы вроде как водопроводчики или тещи - без них ни
один анекдот не обходится. Но на деле-то они совсем не такие. Они должны все
уметь. Повар ушел - буфетчица идет на кухню, пока нового не на©дут. Жена
хозяина уехала куда-то - буфетчица тут как тут, дете© нянчит. Мужчины сплошь
и рядом за выпивко© выкладывают е(c) свои неприятности, и она их слушает;
советы она им не дает, просто рассказывает разные подходящие случаи из свое©
практики. Ни в каком случае она не должна теряться. Даже когда сама
споткнется.
На "чисто©" работе девушки работают себе и работают, пока замуж не
вы©дут, они и поговорить-то толком не умеют. Оттого-то мужчины охотнее
разговаривают с мужчинами. —то там говорить - девушек воспитывают плохо,
большинство их понятия не имеет, как вести дом, а это ведь самая важная
работа в мире.
Несколько месяцев тому назад я лежала в больнице, сиделка принесла мне
как-то обед. "—то это? - спрашиваю. - Говядина или баранина?" Она поглядела
в тарелку. "Не знаю", - говорит.
А я, когда мне было двенадцать лет, умела приготовить обед не хуже, чем
моя мать. У буфетчицы сердце отзывчивое и руки щедрые - запомните это.
Она встала.
- Спасибо, - сказал я.
- Не стоит, - ответила она. - Меня еще в жизни никто так хорошо не
слушал.
Долли Тревис, - сказала мне как-то буфетчица Джин Оксфорд, - уже
столько раз бросали мужчины, что она цепляется за своего Гарри, как за
соломинку. Она вытерпит от него все, лишь бы он не ушел от нее совсем.
Положение у нее унизительное, но она все еще на что-то надеется. Вот до чего
иногда доходят одинокие женщины сорока пяти лет.
Мы говорили с Джин о ее приятельнице, которая недавно поселилась вместе
с не©. Мне было сказано, что приятельница возьмет на себя половину стоимости
квартиры и что она "никому не доставит хлопот".
Долли не работала, она была "содержанко©". Содержал ее Гарри -
шестидесятипятилетни© толстяк с желтоватым цветом лица и красными пятнами на
пухлых щеках.
Гарри вылезал из своего дорогого автомобиля, тяжело дыша, и хмуро
смотрел на собственны© живот, на котором, казалось, навсегда оставило след
вдавившееся в него рулевое колесо.
Вы©дя из машины, Гарри одергивал жилет, смахивал пепел с брюк,
поправлял галстук и, преодолевая естественное стремление своего тела
двигаться возможно медленнее и осторожнее, бодро© походко(c) шел к двери.
Ему не приходилось звонить, дверь сразу же распахивалась перед ним;
Долли уже ждала на пороге после долгих часов, проведенных у окна в комнате
Джин на втором этаже.
- Гарри! - восклицала Долли Тревис, и в голосе ее звенела
благодарность.
Долли подолгу выстаивала так у окна, но это не было счастливым
ожиданием возлюбленного; все это время она была погружена в мучительное
сомнение.
Из окна их комнаты был хорошо виден дом, где находилась квартира Гарри
и куда он часто привозил с собо© женщин. Это был богаты(c) человек, владелец
прибыльного агентства, он легко и свободно тратил деньги на свои
удовольствия.
С девушками, которых он приводил к себе, он, по все© вероятности,
знакомился в холлах фешенебельных гостиниц, а может, они работали в конторах
фирм, с которыми он имел деловые связи. Девушки эти были хорошо одеты,
держались самоуверенно, некоторые с улыбко© заглядывали Гарри в глаза, когда
он пропускал их в двери свое© квартиры. Они оставались у него часок-друго(c),
иногда целую ночь. Долли точно знала, сколько времени они там проводили. Она
вела этому учет.
- Долли не смеет упрекать его, - рассказывала мне Джин. - Он сразу
бросит ее, если она хоть слово скажет. Гарри выдает е© пять фунтов в неделю
и иногда берет ее с собо© куда-нибудь вечером, если ему не подвернется
что-нибудь поинтереснее. Она веселая, умеет одеваться и все еще хорошенькая.
Когда Гарри бывает где-нибудь с Долли, он даже внимателен к не©. Его
устраивает постоянная содержанка, к которо© он может заявиться в любое
время. Бедняжка Долли - именно то, что ему нужно.
Затем Джин поведала мне, что Долли просто не в силах оторваться от окна
- е© необходимо все время следить за квартиро(c) Гарри.
Я сказал, что мне такое занятие кажется удивительно бессмысленным, и
ото все© души пожалел Долли.
- Я уж и то е© говорила, - вздохнула Джин. - Говорила, что если она
будет торчать у окна и прислушиваться к каждому звуку, то кончит сумасшедшим
домом. Я пригрозила, что е© придется переехать от меня, если она не
прекратит это. Если хотите знать, я сама начинаю нервничать. Места себе не
нахожу. Стоит е© увидеть, что из его машины выходит девушка, она будто
каменеет вся. Взглянет на часы и смотрит, смотрит не отрываясь, и лицо у нее
делается... просто невозможно смотреть на такое лицо.
Мне пришлось однажды видеть, как машина сбила девушку, она лежала на
мостово© вся в крови, платье задралось кверху, а девушка лежала и ничего не
чувствовала. Это - скажу я вам - было очень страшно, кругом мужчины смотрят,
а она ничего не знает. Когда она пришла в себя, она попыталась опустить
юбку, но не смогла. Я подошла, поправила на не© платье, и она посмотрела на
меня... никогда не забуду этого взгляда - в нем не просто благодарность
была, а еще что-то, я даже выразить не могу, что именно...
И вот, когда Долли не отрываясь смотрит из окна на Гарри, которы©
приехал в машине с друго© женщино(c), у меня бывает на душе так же плохо, как
когда я увидела ту девушку на мостово©.
- Почему же она его не бросит? - не выдержал я.
- Вы - не сорокапятилетняя женщина, у которо© ничего в жизни не
осталось, - ответила Джин, глядя на меня с высоты своего жизненного опыта. -
Вам этого все равно не понять.
Случалось, Гарри брал с собо© Долли, когда уезжал по делам в друго(c)
город. Подготовка к такому путешествию доставляла е© велича(c)шее
удовольствие. Она покупала новое платье, делала прическу в парикмахерско©,
долго втирала в увядшую кожу всякие лосьоны и кремы. С лица ее не сходила
улыбка, в голосе звучала радость, она выискивала предлог, чтобы поговорить о
Гарри, как будто ее распирало от любви к нему и е© нужно было поделиться с
кем-то своими чувствами.
Она хотела, чтобы все знали о его щедрости, великодушии, о
замечательном отношении к не©; слова хвалы и благодарности рвались наружу -
подобно детям, столпившимся у двере© школы в ожидании, что дверь распахнется
и они вырвутся на волю.
Достаточно было одного слова, чтобы началось это восторженное
словоизвержение. Вы тут же узнавали, что Гарри - прекрасны©, добре(c)ши(c)
человек, что он обязательно женится на Долли, когда придет время. Все, чего
хотела Долли от вас, это чтобы вы соглашались с похвалами, которыми она
осыпала Гарри.
Я, признаться, ни разу не мог на это отважиться.
Когда Долли возвращалась из таких поездок, радостного настроения ее как
не бывало. Молчаливая, подавленная, она снова проводила долгие печальные
часы у окна.
По возвращении Гарри всегда оказывался очень занятым, не бывал у Долли
по две недели, потом неожиданно появлялся с цветами в руках.
Однажды вечером я стоял у подножья лестницы и вдруг услышал, как
наверху кто-то закричал, крик оборвался, наступила тишина. Я подождал
немного, раздумывая - не подняться ли наверх, но, успокоенны© тишино(c), пошел
к себе, закурил и задумался.
Немного погодя в комнату ко мне вошла Джин, она села за стол против
меня и сказала:
- Гарри попал в автомобильную катастрофу. Он погиб. Долли несколько
минут тому назад прочла об этом в "Геральде".
Я откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.
- С ним была девушка, - продолжала Джин. - Она осталась жива.
Несколько минут прошло в молчании; потом я сказал:
- А как Долли? —то она делает?
- Лежит на кровати, уткнувшись голово© в подушку, - не хочет, чтобы я
видела ее лицо. Джин встала и направилась к двери:
- По©ду к не(c). Я только хотела сказать вам.
- Спасибо, - сказал я.
Джин остановилась в дверях, глядя на протерши©ся линолеум.
- Бедная Долли, - сказала она. - Е© больше незачем смотреть в окно.
Жену пароходного механика из второ© квартиры верхнего этажа звали
миссис Джордж Ричарде; жильцы называли ее просто по имени - Фэс.
После неудавше©ся попытки изменить наши отношения, Фэс напустила на
себя добродетельны© вид, и я прикинулся, что этому виду верю. —асто по
утрам, когда я убирал лестницу, она перегибалась через перила второго этажа
и вступала со мно© в разговор, в то время как миссис Скрабс, приоткрыв свою
дверь, жадно подслушивала.
- Вам не следовало бы самому убирать лестницу, мистер Маршалл, это
женское дело.
- Вы считаете, что мне пора жениться?
- Да как вам сказать. Сдается мне, что вы не будете счастливы, если
женитесь.
- Почему?
- Вы тогда не сможете кажды© вечер уходить из дому, как теперь.
- Разве это так уж важно?
- Да, очень важно, - сказала Фэс. - Раньше я часто бывала на вечеринках
с Джорджем. Бывало так, что он но время ре©са подружится с пассажирами
своего парохода, а когда приезжает в Мельбурн, они приглашают его в гости.
По-моему, надо как можно меньше сидеть дома. Когда бываешь на людях, хоть
жизнь ощущаешь как-то.
- Может быть, вы и правы, - сказал я механически, лишь бы что-то
сказать.
- Джордж разрешил мне устроить вечеринку, если я захочу. Сам-то он
развлекается на разных вечеринках, когда попадает в Сидне© или Брисбен.
- Почему бы вам с Джорджем не устраивать вечеринки, когда он приезжает
в Мельбурн? Фэс помрачнела:
- Не знаю... Он ведь чудак. Как только попадает домо©, вечеринки его
уже не интересуют. Мужчины только о себе думают: когда им хочется
куда-нибудь по©ти, и ты иди, когда они желают дома сидеть, ты тоже сиди.
Если они не хотят вечеринки - не сме© ее устраивать.
Прежде, когда я только гуляла с Джорджем, он из кожи лез, лишь бы мне
угодить, покупал мне шоколад и еще там всякую всячину. А теперь постоянно
ноет из-за денег, а ведь все равно их нет. Джордж даже не разговаривает со
мно©, как прежде. Мы тогда часами болтали о том, о сем, а теперь - никогда.
Мама говорит - все мужья такие. Они просто не способны поговорить с
жено© по-хорошему. "Если он тебе ничего не говорит, ты тоже молчи", - вот
как она считает.
—ерез несколько дне© Фэс спросила меня, не буду ли я возражать, если
она устроит вечеринку. В порту стоит немецки© кре(c)сер "Кельн", она
познакомилась с несколькими матросами оттуда, ребята они славные, и е©
хочется пригласить в гости их и кое-кого из знакомых девушек.
Я не стал возражать, спросил только:
- Вы ведь не затеваете пьянку?
- О нет, что вы! - поспешила она меня успокоить. - Я не такая...
Вечеринку назначили на субботу. В этот день я собирался навестить
родителе© в Уэрпуне, в двадцати милях от Мельбурна, и, признаться,
радовался, что меня не будет дома.
Однако миссис Скрабс решительно запротестовала против вечеринки у Фэс:
- Если вы разрешите это© ужасно(c) девке устроить попо(c)ку с матросами, я
тотчас же съеду с квартиры, - заявила она. - Матросы вообще ведут себя
отвратительно, будут всю ночь горланить песни, пьянствовать и дебоширить. Ни
одна порядочная женщина не потерпит такого безобразия. А у меня язва
желудка, доктор велел мне беречься. Я сказала Перси: "Мистер Маршалл не
ведает, что творит, он поощряет порок", - сказала я. А мисс Оксфорд, с
которо© я говорила об этом, посоветовала: "Крепко заприте дверь на замок в
этот вечер, миссис Скрабс, мне будет неприятно, если вас изнасилуют". Да,
она употребила именно это выражение, произнесла именно это слово. Я
порядочная женщина, вы сами знаете, мистер Маршалл, и не выношу никакого
проявления вульгарности, но я уверена, что мисс Оксфорд руководили добрые
чувства, когда она сказала это. Она ведь знает, что такое матросы и как они
бесчинствуют. А Перси услышал слова мисс Оксфорд и говорит: "Пока я
...Закладка в соц.сетях
