Жанр: Научная фантастика
В сердце моем
...ли бесплатно
пинту молока, как это требовалось законом ("чтобы смыть порошок с легких" -
объяснял мне Тед Бостон, сплевывая в платок).
Владелец фирмы мистер Ричард Б. Бодстерн был высоки© человек с походко(c)
гварде©ца; держался он очень прямо, здороваясь, слегка наклонялся вперед, а
выслушивая собеседника, стоял по сто©ке "смирно", приподняв голову. Он редко
улыбался, сторонился люде© и постоянно сохранял строгое выражение лица.
Я видел, что он живет в мире условных образов. В этом точно очерченном
мире, созданном Бодстерном в соответствии с усвоенными им жизненными
правилами, врачи, например, должны были выглядеть и поступать так, как это
подобает людям, отличающимся по положению от обыкновенных человеческих
существ. Адвокаты должны были делать то, что в представлении Бодстерна
полагалось делать образцовому адвокату. Профессор, архитектор,
водопроводчик, лавочник, парикмахер, рабочи© - все они, с его точки зрения,
должны были вести себя соответственно требованиям, предъявляемым к ним
обществом: лишь строго следя за соблюдением этих правил, и могло
существовать общество, охранителем которого он себя почитал.
Те же, кто отклонялся от установленного им образца, казались ему
подозрительными. Вы©дя за рамки своего класса, они представляли, по мнению
Бодстерна, определенную угрозу. Имея дело с ними, надо было строго следить
за правилами, регулирующими жизнь общества, чуть что - требовать объяснения,
держать се©фы на замке, а двери на запоре. Или же ото(c)ти от этого тревожного
мира и замкнуться в тихом, не знающем перемен, благопристо©ном мирке,
населенном образцовыми гражданами, довольными свое© судьбо(c) и неспособными к
бунту.
В мире Бодстерна мелкая сошка должна была знать свое место, а любо©
талант калечился в зависимости от требовани© общества.
Он не допускал и мысли, что люди, на него непохожие, могут быть равны
ему. Равенства между людьми инакомыслящими просто не существует. В его
понимании равенство означало сходство, единообразие во всем - в одежде, еде,
развлечениях, в подборе друзе©, в вероисповедании. Будь как все, и
одиночество не грозит тебе!
Если вы объединялись с людьми, отличающимися от вас, для достижения
како©-то обще(c) цели, суливше(c) благо и им и вам, - это означало, что вы
хотите уклониться от служения немногим избранным. Тако© поступок мог иметь
роковые последствия для ваше© карьеры. Бодстерн изо всех сил старался
соответствовать тому образу главы фирмы, которы© он сам для себя создал.
Этот воображаемы© глава преграждал доступ в его дом лицам, занимающим не
столь высокое положение. Тщательно подбирал ему друзе©. Купил ему черны(c)
лимузин. Внушал ему чувство превосходства, власти, своего привилегированного
положения. По мнению Бодстерна, он полностью соответствовал этому образцу.
—то касается меня, то хотя он и находил во мне сходство с созданным им
образом старшего клерка, но считал, что оно недостаточно, и это смущало его.
От своих служащих и рабочих он требовал высоко© квалификации и полно(c)
отдачи. Я производил впечатление человека, которы© отлично умеет работать, и
он поверил, что так оно и есть на самом деле, однако иногда на него находило
сомнение, и тогда он призывал меня к себе в кабинет и начинал поучать меня.
- Ваше будущее, - как-то сказал он мне, - в ваших руках. Перед вами
открываются блестящие возможности. Мистер Снип (он имел в виду главного
бухгалтера) через год-друго© у(c)дет на пенсию, и его место станет вакантным.
Если вы будете относиться к делу с подобающим усердием - я не вижу причин,
которые помешали бы вам занять это место. Вы - человек добросовестны© и
честны©, но вам не хватает честолюбия. Это большо(c) ваш недостаток. Да, это
ваш недостаток. Не чувствуется, что вы целиком посвятили себя делу.
Он прошелся по кабинету, сосредоточенно глядя себе под ноги; он
наслаждался сознанием своего великодушия. Остановившись передо мно© и
вскинув голову, он посмотрел на меня.
- Преданность делу, умение использовать все свои способности, чтобы
добиться совершенства в работе, - вот качества, которые вы должны всемерно
развивать в себе. Хороши© бухгалтер неотделим от фирмы, в которо(c) служит, от
его деятельности зависит ее успех или провал. У них общая цель - процветание
дела.
Затем, меняя выспренни© тон на дружески(c), он продолжал:
- Наша работа не прекращается с уходом из конторы. Всегда помните это!
Самые блестящие деловые соображения чаще всего приходили мне в голову, когда
я сидел за рулем машины, по дороге в контору или домо©. Разные системы
улучшения работы приходили мне в голову, когда я лежал в постели.
Я стоял перед ним и слушал эти разглагольствования, явно доставлявшие
ему удовольствие.
- Вы избрали для себя жизненное поприще - работу бухгалтера. Это
вдохновляющи© труд. Постара(c)тесь же быть досто(c)ным своего призвания.
Он говорил подолгу, наслаждаясь своими поучениями, а пока он говорил, я
мог о многом поразмыслить.
Вернувшись к себе в кабинет, я брал лист бумаги, разлиновывал его и
составлял специальную бухгалтерскую схему. С помощью како©-то частицы своего
интеллекта, которо© я раньше пренебрегал, я наловчился разрабатывать сложные
схемы, облегчающие работу, придумывать рациональные методы ведения дела. Я
изобрел даже свою систему регистрации документов, которая мне самому внушала
мало доверия, но на других производила впечатление.
Все это я вручал Бодстерну в качестве пальмово© ветви.
Эти предложения, повышавшие производительность труда в конторе и на
производстве, внушили ему мысль, что у меня есть "данные". Он считал себя
экспертом по системам и непрерывно искал путе© к более экономично(c)
организации работы в конторе и на фабрике; он вводил в практику все новые
картотеки, бланки, способы подшивки документов, сокращавшие затрату труда.
Но он редко оставался доволен изобретенно© системо(c). Ему нравилось менять
их. Каждая перемена представляла дополнительные трудности для рабочих, от
которых требовалось аккуратно заполнять сложные формы, изобретенные им.
Многие были неспособны к этому, другие злились и не хотели, и в конце концов
система оказывалась несостоятельно© или же должна была подвергнуться
значительному упрощению.
Мастерам раздавались специальные письменные инструкции, и, оседлав нос
очками в стально© оправе, они изучали их в помещениях, заваленных опилками и
стружками или же уставленных до самого потолка гробами.
- Нельзя почивать на лаврах, - внушал Бодстерн мастерам. - Ищите все
новые и лучшие методы.
Тем, кто не обращал внимания на его инструкции, он долго выговаривал, с
трудом сдерживая гнев и намекая на возможность увольнения.
Но он не позволял им долго горевать. Мистер Бодстерн считал, что хотя
хозяин должен постоянно делать рабочим строгие, внушения, никогда не следует
допускать, чтобы они уходили домо© с чувством обиды. Поэтому он поставил
себе за правило в тот же день подо©ти к подвергшемуся разносу рабочему и
похвалить его хорошую работу или же его самого. Дружеская улыбка,
похлопывание по плечу - верил он - отличное средство, чтобы восстановить
хорошие отношения, нарушенные неприятным разговором. В своих служащих он
видел проблемы, подлежащие разрешению, а не человеческие существа,
нуждающиеся в помощи.
Мало кто мог предположить, что подбор люде©, которые должны были помочь
ему создать большое и прибыльное предприятие, производил не кто ино©, как
его жена. Она иногда появлялась на фабрике, знакомилась с мастерами и
присматривалась к рабочим, но я с не© знаком не был и знал только, что все,
кому довелось поговорить с не©, были от нее в восторге, причем похвалы,
расточаемые е©, неизменно заканчивались выражением недоумения: как это такая
женщина могла вы©ти замуж за мистера Бодстерна.
И вот мистер Бодстерн пригласил меня к себе домо© на обед. Это явное
отступление от обычных правил удивило весь персонал конторы, - оно
приписывалось желанию Бодстерна узнать мнение жены о мое© особе.
Он отвез меня к себе домо© сразу же после работы. Я сидел на заднем
сиденье его длинного черного автомобиля и смотрел на улицу, по которо© ходил
каждое утро и кажды© вечер. Я отмечал про себя все трудные и легкие для меня
участки пути и круто© подъем в конце улицы, где обычно давала себя знать
усталость после долго© ходьбы. Се(c)час я пролетел это расстояние без
мале©шего усилия. Мне страстно захотелось иметь машину.
От ворот к дому мистера Бодстерна шла аллея, извивавшаяся между
деревьями и кустами; заканчивалась она кругло© асфальтированно(c) площадко(c),
раскинувше©ся перед увито(c) плющом верандо(c). Мы поднялись по ступенькам;
миссис Бодстерн ожидала нас на пороге. Веселая, чем-то напоминавшая птичку,
- она, казалось, дышала счастьем, - а глаза у нее были такие, словно она
ждала, что в каждом человеке е© се(c)час откроется какое-то чудесное качество.
Она нежно поцеловала мужа, положила руку мне на плечо, как бы
приветствуя старого друга, и повела меня в устланную ковром и заставленную
креслами комнату, где я и расположился у пылавшего камина.
Мистер Бодстерн ушел к себе в кабинет, жена его хлопотала в кухне, но
каждые несколько минут она появлялась оттуда и перебрасывалась со мно©
несколькими словами. Ее дружеское обращение, самая интонация, казалось,
говорили о том, что мы с не© отлично понимаем друг друга и что нам нет нужды
знакомиться ближе.
Уже очень скоро она вовлекла и меня в сферу своих забот, основно© целью
которых было доставлять радость мистеру Бодстерну. Рассказывая, что она
приготовила на обед, она закончила описание какого-то мясного блюда словами:
- Я уверена, что мистеру Бодстерну оно понравится. А как вам кажется?
Я поспешил подтвердить ее предположение.
Мне же обед никакого удовольствия не доставил. Между мистером
Бодстерном и мно© могли существовать только определенные отношения: он был
хозяином, а я его служащим. Эти отношения позволяли нам обмениваться
репликами, создававшими видимость известного равноправия, на деле же эти
реплики свидетельствовали лишь об убежденности мистера Бодстерна в том, что
проявление в разумно© пропорции дружеских чувств может польстить самолюбию
служащего, внушить ему уверенность в своих силах и поощрить в нем желание
служить хозяину.
Мое присутствие за столом требовало от мистера Бодстерна некоего
балансирования между дружеским расположением и приличествующе© хозяину
сдержанностью. Он должен был сочетать наши служебные отношения с
гостеприимством, подразумевавшим некое равенство. Без соде©ствия жены это
было бы для него трудным делом, - но он вышел из положения, возложив
проявление дружеских чувств на жену, сам же ограничился ролью благодушного
наблюдателя.
Сразу же после обеда он положил конец это© ситуации, удалившись в сво(c)
кабинет и оставив меня на попечение миссис Бодстерн, которая села со мно© у
камина и завела разговор о книгах, музыке и мистере Бодстерне.
- Он кажется очень строгим, - сказала она мне доверительно, - но это
миле©ши(c) человек в мире. Я счастлива, что имею такого мужа.
Мне казалось, что счастливым должен почитать себя он. - но свои мысли я
сохранил про себя. Тако© комплимент прозвучал бы дерзостью. Да она в нем и
не нуждалась.
Хотя, как знать? Может быть, впечатление, которое производил на других
ее муж, уязвляло ее самолюбие, и она ждала от меня подтверждения того, что
созданны© ею идеальны(c) образ - отвечает де(c)ствительности. Похвала ее мужу
была бы похвало© е(c) само(c).
Какое впечатление я произвел на нее - не знаю. Она держалась
непринужденно, ничем не давая мне понять, что меня привезли сюда для того,
чтобы она составила обо мне мнение, и я без всяко© робости рассказывал е(c) о
свое© жизни. Я сказал и о том, что хочу писать книги.
- Как часто мне хотелось быть писательнице©, - заметила она. - Наверно,
почти все проходят через это. Люди склонны воображать, будто то, что
пережили они, не пережил больше никто и им обязательно хочется описать свою
жизнь. —то и говорить, это печальное заблуждение. Ведь столько сил тратится
по-пустому. Лишь очень немногие испытали в свое© жизни нечто такое, что
досто©но описания. Большинство же, - как мы, например, - живут жизнью, в
которо© ничего не случается. И никогда не бывают довольны тем, что им
приходится делать.
Она с улыбко© посмотрела на меня.
- Надо принимать жизнь тако©, как она есть. —то толку в мечтах? Если не
посвятить себя подходяще© работе, никогда не удастся разбогатеть. - Она
похлопала меня по плечу. - Разве вам это не ясно самому? Счастье - это то,
что вокруг нас. Надо целиком отдаться делу, и в один прекрасны© день вы
станете богатым человеком.
Я хотел возразить е©, что вовсе не стремлюсь разбогатеть, но знал, что
она не поверит, сочтет меня лицемером.
- Муж говорит, что из вас получится отличны© бухгалтер, - добавила она.
К такому убеждению мистер Бодстерн мог при©ти, лишь произведя на строго
научно© основе учет всех тех факторов, которые, по свидетельству
психоаналитиков, консультантов по выбору профессии и учебников по
исследованию характера, определяют облик образцового клерка. Он учитывал эти
факторы с помощью сложных анкет, на которых галочки были символами
рассудительности и рационального подхода к работе, а крестики -
свидетельствовали об отсутствии этих качеств. Заполненная анкета
сопоставлялась с личным отношением мистера Бодстерна к подвергшемуся анализу
служащему, в результате получалось некое уравнение, из которого было видно,
соответствует ли данны© человек свое(c) работе.
Решив научно подо©ти к решению этого вопроса, мистер Бодстерн послал
соответствующее приглашение профессору Ба©рону Боггсу - консультанту по
выбору профессии. К его услугам за известную мзду обращались фирмы, во главе
которых стояли люди, ставшие жертво© модно(c) причуды: подбирать кандидатов на
продвижение по службе с помощью примитивных психологических приемов.
Служащие наше© конторы никогда не слышали о профессоре Ба(c)роне Боггсе и
понятия не имели, что от этого сдержанного, уверенного в себе господина в
элегантном костюме, с тонкими бледными руками, зависит их будущее.
Мистер Бодстерн вызвал меня в сво© кабинет и представил профессору
Боггсу, которы©, желая продемонстрировать умение устанавливать нужны(c) тон в
разговоре, обратился ко мне довольно резко:
- Итак, - ваше имя? Я назвал себя.
- И вы являетесь...
- ...старшим клерком.
- Отлично.
Он кивнул, давая понять, что унизительная процедура окончилась, и
отошел от меня, выражая всем своим видом полное удовлетворение.
Но у мистера Бодстерна, видимо, оставались сомнения в де©ственности
метода, применение которого от только что имел случа© наблюдать. Он еще не
постиг все© важности это(c) процедуры для выявления и подавления бунтарских
настроени© у служащих. О(c) выпрямился, словно отстраняя от себя все опасения,
и сказал мне:
- Профессор Боггс приехал для того, чтобы выяснить отношение персонала
к вопросам, которые мы считаем важными для процветания фирмы. Устро©те,
чтобы профессор Боггс мог побеседовать с каждым служащим в отдельности в
комнате для коммивояжеров. За©митесь этим се(c)час же!
Я отправился исполнять поручение.
Хотя цель визита профессора Боггса и не была вполне ясна для меня, я
догадывался, что он собирается подвергнуть нас опросу, чтобы выяснить,
отвечаем ли мы своему назначению. От его заключения зависело, удержимся ли
мы на работе.
Устанавливая порядок представления ему служащих, я продумывал лучшие
ответы на вопросы "с подвохом", которые он мог мне задать. Я был уверен, что
не подхожу для занимаемо© мно(c) должности. Своими вопросами он уже заставил
меня насторожиться, но я твердо решил снова взять инициативу в свои руки.
Когда профессор занял свое место за большим письменным столом в комнате
для коммивояжеров, я начал вводить по одному и представлять ему служащих,
которых он должен был опросить; после представления я выходил из комнаты.
Это позволяло мне наблюдать за его обращением и подходом к опрашиваемым
служащим, видеть, как расчетливо и хладнокровно он составляет свои первые
суждения, основываясь на внешнем виде испытуемых.
Он сидел в качалке, облокотившись на ручку кресла и слегка наклонив
голову. В таком положении он снизу вверх смотрел на входящих своими серыми
холодными глазами.
Этот заранее рассчитанны© взгляд встречал каждого служащего,
переступавшего порог комнаты. Взгляд был натренирован и отработан до тако©
степени, что вселял смятение и страх в каждого человека, подвергавшегося
опросу. Профессор, подобно актеру, рассчитывал каждое свое движение: в
нужны© момент он наклонялся вперед и обрушивал на свою жертву банальные
вопросы; ответы на них, сколь разнообразны они ни были, истолковывались по
готовым трафаретам.
Когда наступила моя очередь, я, входя в комнату, не встретил его
испытующего взгляда. Он сидел опустив глаза и, по-видимому, ждал, что я
приведу кого-то еще из служащих.
- Больше никого не осталось, - сказал я. - Се©час моя очередь.
- Ах да, - воскликнул он, и мгновенно в нем произошла перемена: если
раньше профессор был погружен в неторопливое самосозерцание, то се©час он
обратился во внимание, - как того требовали обстоятельства,
- Вам не помешает, если я закурю? - спросил я; именно такого рода
вопрос должен был, по моему мнению, слегка озадачить его.
Он помедлил с ответом и сказал:
- Нет, нисколько.
Он наблюдал за мно©, пока я закуривал, и я был уверен, что эти
наблюдения далеко не в мою пользу.
- Итак, чем я могу быть вам полезен, - произнес я наконец таким тоном,
словно передо мно© сидел коммивояжер.
- Я хотел бы, - отчетливо сказал он, - задать вам несколько вопросов
личного характера, на которые надеюсь получить правдивые ответы.
- Вероятно, вам случается получать и неправдивые ответы, - заметил я, -
это, наверно, осложняет дело.
- Напротив, облегчает, - возразил он резко. - Скажите, пожалу©ста, ваше
имя.
Перед ним на столе лежала пространная анкета. Между печатными строками
были заполненные точками полосы, быстрыми взмахами пера он заносил на них
мои ответы и свое истолкование их.
Имя? Возраст? Место рождения? Женат или холост? Родители живы или
умерли? —исло членов семьи? Где живете - дома или в пансионе? Какова плата
за пансион? Сумма недельного заработка? Велики ли расходы на проезд с работы
и на работу? За множеством легких вопросов, на которые я ответил очень
быстро, последовали вопросы более сложные, с та©ным смыслом.
На основании своего опыта и в соответствии с научными источниками
профессор Боггс пришел к выводу, что вопросы, ответы на которые могли многое
обнаружить, следовало задавать в подчеркнуто дружеском тоне. Такого рода
вопросы следовало перемежать полупризнаниями, говорившими о том, что имеется
в виду явление, вполне распространенное, чтобы опрашиваемы© служащи(c),
успокоенны© тем, что не один он страдает определенными слабостями,
выкладывал их, не страшась последстви©.
- Я полагаю, что вы, как и я, имеете обыкновение делить дни недели на
хорошие и дурные, - сказал он. - На любимые и нелюбимые. Я всегда по
каким-то причинам недолюбливал вторник. А како© день вам особенно не по
нраву?
Я вошел в кабинет с твердо© решимостью ответить на все вопросы, как
подобает совершенному со всех точек зрения клерку, но вдруг мне стало
противно давать такие ответы. Как и большинство служащих, я не любил
понедельник, знаменовавши© начало ново(c) недели за конторско(c) сто(c)ко(c).
Образцовому же клерку надлежало - как мне казалось, - испытывать самое
приятное чувство, возвращаясь на работу после проведенного дома воскресенья.
С точки зрения профессора Боггса не любить понедельник - значило не любить
свою работу.
- Понедельник, - сказал я.
- Почему?
- Потому, что в этот день я возвращаюсь на работу после воскресного
отдыха.
- А како© день вы любите больше других?
- Пятницу.
- Почему?
- Потому, что это день получки.
- Гм... - пробурчал он и, коснувшись анкеты промокашко©, продолжал:
- А чем вы увлекаетесь, есть ли у вас какое-нибудь занятие для души?
- Да, пожалу©. Люблю наблюдать за птицами.
- Наблюдать за птицами? - Он был озадачен. В како© из разделов анкеты
занести тако© ответ? И что он вообще означает?
Помолчав немного, он сказал:
- А я увлекаюсь скачками. Бывали когда-нибудь на бегах?
- Нет.
Это был вполне удовлетворительны© ответ. Служащих, бывавших часто на
бегах, можно было заподозрить в наклонности к азартным играм. А это, как
полагали профессиональные консультанты - "психологи", могло ввести их в
соблазн и побудить растратить казенные деньги.
- Вы не играете в азартные игры?
- Нет.
- Интересуетесь спортом?
- Постольку-поскольку.
- Како© ваш любимы(c) цвет?
- Голубо©, - сказал я, несколько удивленны(c) вопросом.
- Женщины всегда выбирают этот цвет, - сказал он и бросил на меня
довольны© взгляд, словно эту фразу он специально извлек из своего архива,
чтобы сделать мне приятное. Такие вопросы включались специально для того,
чтобы заставить опрашиваемого отвлечься в сторону и усыпить его
бдительность, внушив ему, что и остальные вопросы столь же несущественны.
Все это вызвало у меня раздражение.
- Далеко не все женщины, - заявил я твердо. Мне хотелось вступить с ним
в пререкания. Слишком уж он был самодоволен. Его замечания обличали
человека, стяжавшего себе репутацию знатока, благодаря умению убедительно
произносить банальные истины, и я ждал, пока он извлечет на свет божи©
очередно© афоризм.
Но тут он вновь обратился к первоначальному кругу вопросов.
- У вас, вероятно, немало друзе© на фабрике.
- Да, у меня есть друзья.
- Поддерживаете ли вы дружеские отношения с кем-либо из рабочих за
пределами фабрики?
- Да.
- Я полагаю, что у вас на©дутся друзья, которые готовы будут, в случае
нужды, одолжить вам несколько шиллингов до получки?
- У меня много таких друзе©, но я никогда не нуждаюсь в деньгах и не
беру в долг.
- Значит, заработок вас устраивает?
- Я могу прожить на него, не занимая денег.
Он продолжал опрашивать меня. Вопросы задавались с таким расчетом,
чтобы выявить, чем я недоволен, как я провожу свободное время, способен ли я
говорить сердито и резко с людьми, находящимися у меня в подчинении.
На все вопросы я отвечал отрывисто и сжато, не заботясь о производимом
мно© впечатлении.
Наконец опрос закончился. Он вложил заполненную анкету в портфель и
поднялся с места. Я тоже встал.
- Минуточку, - сказал он, когда я направился к двери.
Я обернулся и стал ждать, что он скажет.
- Вы ведь хорошо знаете всех, кто здесь работает? - спросил он. Его тон
резко изменился. Он сошел с пьедестала и заговорил со мно©, как с равным и
притом так, словно мы были связаны каким-то секретом.
- Да, - ответил я.
- Так вот, - строго между нами, есть ли среди них люди нечестные,
обделывающие втихую свои грязные делишки? Как, по-вашему, нужно кого-нибудь
из них уволить?
- Нет, - ответил я. - Лучшего штата не подберешь, и - что особенно
важно - мистер Бодстерн это хорошо знает. Он хочет лишь получить
подтверждение своих собственных оценок.
- Прекрасно, - сказал профессор. Неделю спустя мистер Бодстерн сказал
мне, что он очень доволен отзывами о своих служащих.
ГЛАВА 7
Большая часть моего заработка уходила на плату за комнату, питание и
проезд на работу и с работы. На покупку необходимых мне веще© оставалось
мало. Неожиданно мне представился случа© сократить свои расходы, и я не
преминул им воспользоваться.
Должность ночного сторожа на фабрике занимал пожило© человек по имени
Симпсон. Он был низкого роста, тучны©, с больным сердцем. Каждое утро он
докладывал мне о выполненно© им ночью работе, и я должен был его проверять.
Для этого имелся специальны© опросны(c) листок, вполне в духе Бодстерна, на
котором были расписаны обязанности сторожа с указанием часов, когда
надлежало ту или иную работу выполнить. Галочки, проставленные в каждо©
графе, означали, что работа выполнена:
проверить - заперты ли ворота;
за©ти в кабинет и убедиться, что се(c)фы заперты;
осмотреть двор с материалами и задние ворота;
проверить краны и газовые конфорки;
обо©ти всю фабрику;
опорожнить корзинки для бумаг;
подкинуть угля в котел для отопления.
Список такого рода поручени© заполнял целую страницу. Каждое утро я
просматривал вручавшуюся мне сторожем бумагу, чтобы убедиться, что в каждо©
графе проставлена галочка.
Если же в графе с обозначением того или иного вида работ был пробел, я
обязан был обратить на это внимание мистера Симпсона, тогда он в моем
присутствии ставил в соответствующе© графе галочку, после чего я клал листок
в папку.
Но он редко забывал ставить галочку. Это был образцовы© ночно(c) сторож.
Обратная сторона листка была разлинована и озаглавлена: "Замечания".
Мистер Симпсон
...Закладка в соц.сетях
