Жанр: Научная фантастика
В сердце моем
...лась на меня:
- Но почему она не сказала нам? У нас не спросила совета? Почему
обратилась к вам? Она же вам чужая. Теперь все об этом узнают. Все знакомые
узнают. На улице будут тыкать в меня пальцами. —то будет с нами? Об этом она
подумала? Почему сразу не сказала нам? Дождалась, когда уже ничего нельзя
сделать... А потом пошла к вам. Она опозорила нас, вот что она сделала. Мы
для нее ничего не жалели. Воспитывали как принцессу. Мы порядочные люди.
Всяки© раз, как она приходила после полуночи, я ее предупреждала, чем это
кончится. И вот как она нас отблагодарила за все. Она нас опозорила,
опозорила.
- Поздно теперь разговаривать, - отрывисто сказал муж. - Ничего не
поделаешь. Придется ее куда-нибудь отправить. Необходимо замять дело. - Он
обернулся ко мне. - Надеюсь, на вас можно положиться...
"...Отец придет в ярость, когда вы ему скажете! - предупреждала меня
Эдит. - Он будет неистовствовать. Он вас возненавидит. Возненавидит меня. Он
захочет меня выгнать". - "Этого он наверняка не сделает", - сказал я. "Но
сделает?! Вы его не знаете!"
Она в отчаянии озиралась по сторонам, словно за не© захлопнулась дверца
западни. "Лучше бы мне умереть..."
- ..Я не стану говорить об этом никому, - сказал я ее отцу.
- —то ж, больше, пожалу©, обсуждать нечего. - И он встал, давая мне
понять, что пора уходить.
- Прежде чем у©ти, - сказал я, поднимаясь, - позвольте мне сказать вам
одну вещь. Ваша дочь - порядочная девушка. Она не относится к числу тех
девушек, которых люди невежественные называют легкомысленными. Она любила
этого юношу и верила, что и он ее любит. Она не сомневалась, что со временем
они поженятся. То, что произошло потом, вполне естественно, если люди любят
друг друга. Ее ошибка была в том, что она поверила ему. Трагическая ошибка!
Она не сумела его понять - в этом все дело. Но каково е© теперь! Она
невыносимо страдает. Се©час больше, чем когда-либо, е(c) необходимы ваша
любовь и сочувствие. Она говорила мне, что иногда думает о самоуби©стве. Все
будущее ваше© дочери зависит от того, как вы встретите ее сегодня. Обнимите
ее, когда она придет, скажите, что любите ее. Скажите, что вы верите, что
она порядочная девушка. Скажите, чтоб она не тревожилась: что бы ни
произошло, вы поддержите ее. Улыбнитесь, погладьте ее по голове. Если вы
сделаете это, вы спасете ее. Если же встретите с возмущением и злобо©, вы
погубите ее.
- Там увидим, - коротко бросил отец. - Приходится думать не только о ее
будущем, но и о нашем. Благодарю за то, что пришли.
Жена его опустилась на стул, а я следом за хозяином пошел к двери.
ГЛАВА 26
Среди девушек, приходивших ко мне, были и такие, которые жили в вечном
страхе. Им казалось, что они находятся на краю пропасти, скрывающе© в своих
безднах страшные призраки. Об этих призраках девушки иногда рассказывали
мне.
Я почти не был знаком с основами психологии, а о душевных болезнях знал
и того меньше. Бывали случаи, когда я заходил в тупик, не знал, что
предпринять, и направлял своих посетительниц к психиатру, с которым у меня
была договоренность на этот счет.
Передо мно© сидела девушка. Она покачивала ного(c) и напряженно
улыбалась. Я открыл дверь на ее стук, и когда она сказала, что хочет
поговорить со мно©, я пригласил ее в комнату; во(c)дя, она села и стала молча
озираться по сторонам.
Это была девушка лет девятнадцати, одетая в темно-зеленую юбку и
красную блузку. У нее были тонкие, нежные руки, ногти покрыты красным лаком.
Казалось, она изо всех сил старается сохранить неприступное выражение лица,
- зачем е© было это надо, я пока понять не мог. Временами, однако, она
теряла власть над собо©, и тогда вместо застывше(c) маски я видел перед собо(c)
глаза, полные смятения и мольбы; но это выражение исчезало так же быстро,
как появлялось, и вполне могло быть плодом мое© фантазии.
Девушка была хорошенькая, с большими темными глазами и длинными
ресницами. Казалось, она обладала большим обаянием, - впрочем, впечатление
это, возможно, было обманчивым.
Я старался представить себе, что именно привело эту девушку ко мне.
Какая беда заставила ее искать помощи у совершенно чужого человека? Я
заметил на безымянном пальце ее лево© руки обручальное кольцо и решил, что
речь по©дет о женихе, уклоняющемся от брака. Такие случаи встречались сплошь
и рядом.
Я сел за письменны© стол и повернулся к не(c).
- Ну, - сказал я. - —то же с вами случилось?
Казалось, она не слышала моего вопроса.
- —то это? - спросила она, показав на предмет, лежавши© на столе.
- —ереп коалы, - ответил я.
- —ереп коалы, - удивленно повторила она. - Почему череп коалы? И
почему - у вас на столе? Разве вас интересуют черепа и смерть?
- Нет, но меня интересуют коалы.
- Мертвые коалы?
- Скорее, живые. Я нашел этот череп в зарослях. Благодаря этому черепу
я теперь больше знаю о живых коалах.
- Про©дет немного времени, и наши черепа будут такими же, - сказала
она, вкладывая како©-то тревожны(c) смысл в эти слова. - Такими же белыми,
отполированными. И, наверное, они тоже будут валяться в траве - и жуки будут
ползать по ним.
Я улыбнулся:
- —то это вы вдруг? —ерепа в траве! Боже праведны©! Вам больше пристало
бы думать о цветах в траве. Видели вы когда-нибудь цветы в траве?
- Видела.
Мысли, казалось, унесли ее далеко от меня. Она подняла руки над
голово©, словно собираясь потянуться, потом, вздрогнув, опустила их.
Подавшись вперед, она взглянула мне прямо в глаза. Однако мне показалось,
что смотрит она не на меня, а на какую-то точку в пространстве между нами.
- Я не кажусь вам ненормально©? - спросила, она.
- Н-нет. - Я задумался. - На мо© взгляд, вы - очень привлекательная
девушка. Возможно, наш разговор показался бы кому-нибудь ненормальным. Может
быть, оба мы немного ненормальны. Кажды© человек в чем-то ненормален. А
разве вы считаете себя ненормально©?
- Да.
- В каком отношении?
- У меня бывают галлюцинации.
- Да, это ощущение не из приятных, - сказал я; глядя в пол. - —то
правда, то правда.
- Галлюцинации бывают у меня, когда я еду и трамвае.
Она помолчала и коснулась лба своими бледными пальцами. Потом снова
заговорила, на этот раз быстро, взволнованно.
- Я вполне нормальная, работаю в конторе машинистко©, - печатаю письма.
Она вытянула перед собо© руки, пальцы ее заплясали, точно по клавишам
пишуще© машинки. Потом одним взмахом руки она вынула воображаемы(c) лист
бумаги из машинки. Продолжая свою речь, она как бы изображала все, о чем
рассказывала. Руки девушки ни на секунду не оставались споко©ными, выражение
ее лица поминутно менялось, как бы оттеняя каждое слово.
- Я болтаю с подругами, я обедаю, я возвращаюсь в пансион к себе в
комнату. Я такая же, как все, нормальная. Делаю то же, что все нормальные
люди. Хожу в кино, обсуждаю картины с подругами. Встречаюсь с молодым
человеком...
Она помолчала и с горечью добавила:
- Когда он бывает в Мельбурне... - Сжав руки, она вдруг пригнулась к
коленям, потом, распрямившись, снова взглянула на меня.
Я слушал молча.
- Я нормальны© человек, как же иначе. Я была ребенком, росла, играла,
шалила, получала шлепки. Потом начала работать, полюбила одного человека, но
теперь... теперь...
Она вся подалась ко мне, вытянув руку с поднятым кверху пальцем.
- Мне все хуже и хуже. С каждо© неделе(c). С каждым днем. Когда я еду в
трамвае, мне начинают лезть в голову странные мысли, и я не могу совладать с
собо©. Я думаю о вечности. Е(c) нет конца. И никогда не будет. И в это(c)
вечности я. Навсегда. И все теряет смысл. Иногда я сижу где-нибудь в уголке
трамвая и словно раздваиваюсь - вдруг я уже в другом конце вагона, и вижу
себя со стороны, вижу, как я сижу съежившись, в уголке с книжко©, которую не
читаю. Вижу, как смотрю перед собо©, мимо книги, и думаю: через сто лет все,
что живо се©час, станет прахом. Вы умрете, я умру. Все мы умрем. Все деревья
и животные, которые се©час живы, станут прахом. Я начинаю думать о
вселенно©. Эта огромная, бездонная пустота. Вечная пустота, в нее можно
падать, падать без конца...
Иногда я оставляю себя в трамвае - он дребезжит, дребезжит, кругом
гудят автомобильные рожки, - а сама выскакиваю из вагона и лечу вверх -
вверх, вверх, вверх... И вот я уже стала крошечно© точко(c), а все лечу. А
потом - я исчезаю, меня уже нет.
Но я существую, я сижу в трамвае, прихожу на работу, работаю - и весь
день не думаю ни о чем странном. Но вечером, когда я возвращаюсь домо© на
трамвае, все начинается снова. И дома, в мое© комнате, тоже. Ночью, в
кровати, когда тикают часы и на стене - тени, страшные, как призраки, я сижу
в постели, и все кругом кажется мне ненастоящим.
Она замолчала, руки ее успокоились. Она сидела, сжавшись в комочек,
опустив голову, и прекрасные волосы, точно занавес, скрывали ее склоненное
лицо. Она рыдала.
Я подошел к не©, поднял ее голову руко(c), поцеловал в щеку, потом
вернулся на свое место и дождался, пока утихнут рыдания.
- Помогите мне, - сказала девушка; я едва расслышал ее слова.
- Где ваши родители?
- Они живут в Брисбене.
- Вы говорили с ними обо всем этом?
- Нет, нет. Я не хочу их расстраивать. - Она продолжала твердить в
отчаянии: - Нет, нет, они не должны знать.
- Послуша©те, - сказал я наконец. - И у меня бывают такие мысли. Должно
быть, мы с вами очень похожи. Единственная разница между нами - в том, что я
управляю своими мыслями, а ваши мысли управляют вами. Я могу забыть о них,
заставить себя думать о другом, а вы не можете. И тогда они начинают брать
над вами верх; вы просто потеряли контроль над мыслями - только и всего.
—тобы успокоить ее, я стал рассказывать е© разные истории о себе.
Истории, как мне казалось, похожие на ту, которая произошла с не©. Она
слушала внимательно, но уже без прежне© напряженности.
- Вы ведь знаете, - продолжал я, - что у нас бывают болезни - корь,
грипп, простуда, всякие другие. Все они излечиваются. Иногда наш мозг тоже
заболевает, и его тоже можно вылечить. Ваш мозг болен. Я не знаю причины
болезни, но знаю человека, которы© может ее вылечить. Он - врач, психиатр, и
он вам понравится, как нравится мне. Вот его адрес. По©дите к нему завтра
же. Утром я позвоню ему, он будет вас ждать. Обеща©те, что вы по(c)дете к
нему?
- Да, обещаю.
- Хорошо, - сказал я. - И больше ни о чем не тревожьтесь.
Она встала, я поднялся, чтобы проводить ее до двери.
- И еще, - сказал я, - если сегодня ночью вы проснетесь и увидите
призраки, посмотрите на кра© постели, там буду сидеть я и улыбаться вам. И
призраки исчезнут.
Она посмотрела на меня внимательно, серьезно.
- Я вам верю, - сказала она.
Уже на крыльце она обернулась ко мне и тихо сказала:
- Вас, вероятно, интересует, как это все у меня началось?
- Да, конечно, но если вы не хотите, можете об этом не говорить.
- Нет, я скажу. Несколько месяцев назад мне делали операцию,
запрещенную законом. С тех пор я постепенно стала терять контроль над своими
мыслями.
- —то ж, возможно, причина именно в этом.
- Понимаете, человек, за которого я собираюсь замуж, плавает на судне.
Я вижусь с ним раз в три месяца. Это очень тяжело. Мы оба копим деньги,
чтобы пожениться.
- Постара©тесь вы(c)ти замуж как можно скорее, - сказал я.
Год спустя я был на ее свадьбе. На ее лице не было и тени смятения и
напряженности. Окружающи© мир уже не таил в себе страхов.
Она подарила мне цветок из своего букета.
- Помните, - сказала она, - вы советовали мне искать в траве цветы. Я
нашла цветок... Вот он!
Вначале я получал в журнале за ведение своего постоянного раздела
тридцать шиллингов в неделю. Постепенно я заставил редактора довести эту
цифру до трех фунтов десяти шиллингов, но на этом прибавки прекратились.
Между тем, помимо основно© работы, мне приходилось отвечать на письма и
принимать посетителе©, обращавшихся в журнал, так что для друго(c)
литературно© работы времени у меня уже не оставалось. Я считал, что платят
мне мало, и решил потолковать об этом с человеком, которы© тоже вел целы(c)
раздел в нашем журнале.
Мо© коллега писал под псевдонимом Колин Стрит: это был врач - сексолог
{Врач-социолог, занимающи©ся вопросами пола, (прим, перев.)} с мировым
именем. Его статьи, вызывавшие нападки и часто суровое осуждение, неизменно
пользовались широко© популярностью у читателе(c), благодаря чему их продолжали
печатать, несмотря на все попытки религиозных обществ устранить его из
редакции, а то и вовсе упрятать за решетку.
Он много лет прожил в Лондоне и имел обширную практику. Его перу
принадлежали несколько книг о проблемах пола, его часто цитировали в
работах, посвященных этим вопросам.
Меня довез до Сиднея на своем грузовике знакомы© шофер. Приехав в
город, я отправился искать квартиру Колин Стрита, жившего в Элизабет-Бэ©.
Долго пробирался я по узким, извивавшимся между зданиями улочкам и наконец
очутился перед огромным доходным домом с отдельными квартирами, по виду
больше похожими на кроличьи садки, чем на человеческие жилища.
Дом был мрачны© и неприглядны(c). Гранитные ступени вели к облупленным
дверям с большими бронзовыми кольцами. Я живо представил себе внутренность
этих домов: высокие потолки, с лепными украшениями в виде купидонов и
акантовых листов, мраморные часы и сохнущие аспидистрии.
Я постучался в одну из таких двере©, мне отворила экономка - женщина
средних лет, с бесстрастным выражением лица отлично вышколенно© прислуги. Ее
глаза смотрели на меня холодно и равнодушно, - они оценивали и выжидали.
Я назвал свое имя, сказал, что ее хозяин ждет меня; по короткому,
безразличному "проходите" экономки я понял, что мое объяснение принято, и
пошел вслед за не© по устланно(c) ковром прихоже(c).
Она провела меня через длинную комнату, по стенам которо© стояли
буфеты, полные серебряно© утвари. Там были ча(c)ники, кофе(c)ники, вазы для
фруктов, кувшины, подносы с красиво© чеканко(c). Два буфета были отведены под
судки для пряносте©. Кажды(c) состоял из четырех миниатюрных сосудов - для
перца, соли, горчицы и острого соуса, - вставленных в серебряные кольца,
которые держались на одном стержне; стержень этот заканчивался ручко©,
отполированно© прикосновением многих люде(c), которых, вероятно, уже давно не
было в живых.
Судки стояли тесными рядами, как символ того времени, когда их
теперешни© владелец находился в зените славы и богатства.
Начищенное серебро сверкало, на роскошном дереве буфета не было ни
пылинки. Комната производила гнетущее впечатление, она была насыщена тоско©
о прошлом и ароматом лаванды, чьи листья лежали где-то в муслиновых саше в
глубине буфетных ящиков. Здесь не было человеческих лиц, ничего живого, одни
только вещи.
Экономка привела меня в библиотеку - большую комнату, обшитую панелями
темного дерева, уставленную книжными шкафами и громоздкими креслами с
кожано© обивко(c). Большие окна прорезали одну из стен, и сквозь них виднелись
углы и выступы здани©, как две капли воды похожих на то, в котором я
находился.
Экономка вышла, и через минуту в комнате появился высоки© мужчина,
которы© направился прямо ко мне, протягивая пачку сигарет.
- Курите? Возьмите сигарету, - сказал он.
Вид его привел меня в замешательство. Я извлек из предложенно© мне
пачки сигарету и некоторое время разминал ее в пальцах, стараясь освоиться с
впечатлением, которое произвел на меня этот человек.
Колин Стрит был высок - больше шести футов, на нем был темны©
тесноваты© пиджак и такие же брюки. Длинные тонкие ноги поддерживали грузное
туловище, жилет с трудом сходился на животе.
Плотно облегающие круглы© живот брюки едва доставали до лодыжек, где
начинались синие носки, на ногах были начищенные черные ботинки.
Шеи у него не было - голова уходила прямо в плечи, которые начинались
от уше© и напоминали свое(c) линие(c) скат зонтика; скулы были шире висков. Он
носил очки, черные усы его были аккуратно подстрижены.
Колин Стрит поднес пламя золото© зажигалки к мое(c) сигарете и опустился
в кресло, вытянув одну ногу и согнув другую так, что колено оказалось выше
сиденья.
- Уф! - Он удовлетворенно вздохнул, будто радуясь долгожданному отдыху.
Мо© пристальны(c) взгляд, по-видимому, немного раздражал его.
Разговаривая, он смотрел не на меня, а в потолок, сложив вместе кончики
пальцев обеих рук. Но потом, очевидно составив определенное мнение о моих
умственных способностях и решив, что я уступаю ему в остроте ума, он
перестал интересоваться потолком. Выпрямившись, он устремил взгляд своих
темных, слегка насмешливых глаз прямо на меня, уже уверенны© в своем
превосходстве.
Я изложил ему причину своего визита, объяснил, что, по-моему, мне
платят слишком мало. Сравнив названную мно© сумму с то(c), которую получает он
сам, он, вероятно, сумеет определить, сколько мне следовало бы получать по
справедливости.
- Дело вовсе не в ценности ваших стате©, - ответил Колин Стрит. -
Оплата их зависит от вашего умения убедить, что они ценны и необходимы.
Обладая этим умением, вы утверждаете свое положение и создаете репутацию. Я
считаю, что вам платят как раз столько, сколько вы стоите. Сколько, вы
сказали, вы получаете?
- Три фунта и десять шиллингов.
- Три и десять - да, все правильно. Так вот, мне платят пятнадцать
фунтов за то же количество слов. - платят, воздавая должное моему умению
убедить редактора в том, что я стою таких денег. Вы же не обладаете подобным
талантом и, следовательно, всегда будете получать плату, которую лично я
счел бы нищенско©. На вашем месте я относился бы к этому споко(c)но.
Довольству©тесь своим положением. Обществу нужны и такие люди, как вы, чтобы
обеспечить жизненны© комфорт тем, чьи потребности превосходят ваши,
Я слушал его с наслаждением. Должно быть, думал я, подобное чувство
испытывает энтомолог, наткнувшись на редкостную разновидность осы, о которо©
он читал, но которую никогда не видел. Мне хотелось, чтобы он продолжал
излагать эти чудовищные, с мое© точки зрения, взгляды и, тем самым, помог
мне попять люде© с таким же, как у него, складом мышления. Я только
опасался, как бы он не сказал чего-то, с чем я мог бы согласиться, и не
лишил меня радости первооткрывателя.
- Значит, по вашему мнению, мо© долг - жить в бедности, чтобы другие
могли жить в роскоши? - спросил я. - Вы, следовательно, считаете, что
жизненных благ не может хватить на всех?
- Дело не в этом, - терпеливо стал объяснять мо© собеседник. -
Разумеется, их хватит на всех, если кажды© будет довольствоваться тем, чего
он заслуживает. Вы не досто©ны того, чего достоин я. Моя служанка, например,
может жить впятером в одно© комнате. И быть при этом вполне счастливо(c). Ее
нервы отличаются от моих. Должен ли я стремиться избавить ее от
существования, которое соответствует ее вкусу и потребностям и удовлетворяет
ее, для того, чтобы, подобно мне, она жила в роскоши? Како© вздор! Да это
было бы для нее велича©шим несчастьем!
- У меня два "роллс-ро©са", - продолжал он, устраиваясь поудобнее в
кресле. - У меня никогда не возникает желания ездить одновременно в двух
машинах, но мне нужны именно две - на случа©, если с одно(c) произо(c)дет
поломка. Раз для моего споко©ствия и счастья, а также успешных заняти(c) своим
делом мне нужны два "роллс-ро©са", значит, я должен их иметь. А моя служанка
должна иметь на семью в пять человек одну комнату. Благодаря этому она лучше
выполняет свои обязанности. Мадам Мельба не могла бы жить так, как моя
служанка. Она попросту была бы не в состоянии петь. Е© нужна роскошь.
Следовательно, наш долг - предоставить е© эту роскошь, хотя бы ради
удовольствия слушать ее пение.
- Значит, по-вашему, мне роскошь не нужна?
- Безусловно, нет. Вы одеты опрятно, но костюм на вас дешевы©. По
одежде можно судить о вашем вкусе. Вы не умираете с голоду. Жить в доме
вроде этого было бы для вас поистине несчастьем. Если употребить избитое и
весьма туманное выражение, которое я прочел в одно© из ваших стате(c), вы
видите счастье в борьбе за лучшее будущее. Вы находите удовольствие в
сочувствии беднякам. Если бы вы жили в условиях, подобных моим, вы не могли
бы сочувствовать беднякам: это было бы неуместно. Только живя в бедности, вы
способны будете создать нечто досто©ное. Вы должны лелеять свою бедность,
ибо ваш талант порожден ею.
Когда вы в первы© раз упомянули о своем жалованье, вы сделали это
неловко, точно разговор о деньгах кажется вам чем-то недосто©ным. Вы почти
извинялись, когда говорили, что получаете слишком мало: тогда как в глубине
души вы считаете большим счастьем то, что вам вообще что-то платят.
Нет, нет, для человека с таким характером, как ваш, вы получаете
предостаточно. Работа ваша не имеет к этому ровным счетом никакого
отношения. Дело отнюдь не в ее подлинно© ценности, а в уменье убедить других
в том, что она важна и необходима. Вся суть в умении смиренно
довольствоваться жизнью в тех условиях, которые предоставило вам общество.
Поднять вас до моего уровня жизни - если бы это даже было возможно, -
значило бы оказать вам дурную услугу. Вы были бы несчастны. Вы тратили бы
свои деньги на ненужные вещи. Исчезла бы основная причина, побуждающая вас
писать. Скудное существование вам просто необходимо - это стимул, в котором
вы нуждаетесь. Талант художника расцветает в бедности: деньги и комфорт для
него губительны.
Я улыбнулся ему.
- Вот это мне нравится, - сказал он. - За долгие годы у вас
выработалась защитная реакция, которая вызывает у меня интерес. Сожалею, что
не могу пригласить вас остаться пообедать. Я - диабетик и сижу на
специально© диете. Да и вообще предпочитаю есть в одиночестве.
Я сделал движение, намереваясь встать.
- О нет, не уходите! - Он остановил меня, подняв огромную бледную руку
с длинными пальцами. - Мы выпьем по рюмке мадеры. Ваше общество доставляет
мне удовольствие,
Он достал из шкафа бутылку вина, наполнил две рюмки и одну из них
протянул мне. Потом закурил вторую сигарету.
- Это сигареты особого сорта. Вероятно, вы с большим удовольствием
будете курить свои.
- Их делают специально для вас? - спросил я.
- Да. На них моя монограмма.
Большими шагами он стал мерить комнату.
- Не дума©те, - продолжал он, - будто мне неизвестно, что такое голод.
Известно! Мо© отец был поляк; он бежал из Польши, перешел границу под
выстрелами. Мне тогда было двенадцать лет. Сначала мы жили в Англии, а когда
мне исполнилось восемнадцать, переселились в Австралию.
Здесь отец разбогател на торговле готовым платьем. Я был младшим сыном,
и мне единственному удалось извлечь какую-то пользу из отцовского состояния.
Он смог дать мне университетское образование. Братьям повезло меньше. Я
вернулся в Англию и открыл врачебны© кабинет на Харли-стрит. Первое время -
пока я не завоевал прочного положения - я мог позволить себе тратить только
шесть пенсов на завтрак и шесть пенсов на обед. Так что я знаю, что значит -
жить впроголодь. Я знаю, что значит сидеть без денег. И именно поэтому умею
их ценить.
Он перестал шагать по комнате, выглянул в окно, потом снова повернулся
ко мне.
- Я многого добился, - сказал он. - Перед тем как я покинул Англию, у
меня было двадцать слуг, дом на Харли-стрит и загородны© особняк.
Недавно я получил письмо от моего лондонского агента с предложением
продать эти два дома за пятнадцать тысяч фунтов кажды©. Я принял
предложение; но сегодня утром узнал, что фунту угрожает девальвация. Я
немедленно телеграфировал, чтобы продажа была приостановлена. Зачем мне эти
тридцать тысяч, если фунт обесценится!
- Но ведь девальвация коснется всех без исключения, - возразил я. - Вы
все равно останетесь богатым человеком.
- Вы - полны© профан в денежных делах, - резко сказал Колин Стрит.
Он на мгновение задумался, глядя в пол. Потом прошептал:
- Деньги... - Повернув голову, он посмотрел мне в глаза. - Интересно,
что стали бы с ними делать вы?
- Я знаю одного человека, - продолжал он с живостью, расхаживая по
комнате, - меня уговорили лечить его даром. Он долго был без работы и
устроился наконец на службу с жалованьем в двенадцать фунтов в неделю. И вы
знаете, что сделал этот человек? Еще не начав работать, он купил
радиоприемник за двадцать семь фунтов десять шиллингов.
- У вас есть радиоприемник, - заметил я. - Почему бы и другому не иметь
его?
- То есть как это? - удивленно воскликнул он. - Даже я хорошенько
подумал бы, прежде чем заплатить двадцать семь фунтов десять шиллингов за
радиоприемник.
- Уж не хотите ли вы сказать, что согласны отказывать себе в желаниях.
Ну скажите, положа руку на сердце, - вы ведь покупаете все, что вам
захочется?
- Ничего подобного.
- В таком случае, вы просто копите деньги, как обыкновенны© скряга.
Он начал оправдываться:
- Должен же я подумать и о старости. Приход
...Закладка в соц.сетях
