Жанр: Научная фантастика
В сердце моем
...жив, эти
сволочи до тебя не дотронутся". А мо© Перси никогда не ругается, не тако(c) он
человек, лучшего мужа не было ни у одно© женщины на свете, можете мне
поверить. А потом, я ведь и о нем подумать должна, - если вокруг будут
пьяные девки и все такое? Ни за что ведь поручиться нельзя. Я решительно вам
заявляю, если эта особа устроит свою вечеринку, мы съедем с квартиры! Ведь
вот бедная мисс Тревис уже переезжает.
- Мисс Тревис все равно собиралась менять квартиру, - возразил я.
- Да, но даже если бы у нее не было такого намерения, она все равно
съехала бы из-за это© вечеринки, это-то я уж наверное знаю.
- Хорошо, я скажу миссис Ричарде, что вы возражаете против ее
вечеринки, - сказал я.
Миссис Скрабс неожиданно заволновалась:
- Нет, прошу вас, не дела©те этого. Вы даже не заика(c)тесь, что я
говорила с вами по этому поводу. Скажите, что вы сами все обдумали и не
хотите, чтобы в вашем доме была пьяная матросня. Так и скажите.
- Ничего этого я говорить не стану, - рассердился я. - По©ду и скажу
е©, что соседки против вечеринки.
Я поднялся наверх и постучал в квартиру Фэс. Она открыла мне дверь,
лицо ее выражало простодушие невинного младенца.
- Привет. - Она улыбнулась, хотя догадывалась, зачем я пришел.
- Дело касается вечеринки... - начал я.
- Вот как, вечеринки! - Она насторожилась.
- Боюсь, - продолжал я, - что вам придется отказаться от это© затеи.
Жильцы возражают, грозят съехать с квартиры. А в этом случае и вам придется
уехать, потому что мне ничего не останется делать, как запереть дом.
- Вижу, что миссис Скрабс уже наговорила вам с три короба.
- Не только она.
Фэс колебалась, кусая губы. На меня она не глядела.
- Вот уж не думала, что они такие ханжи! - сердито сказала она. Я
промолчал.
- Ладно, - сказала она наконец, - вечеринки не будет.
Но она все-таки ее устроила. В понедельник, после возвращения из
Уэрпуна, я, не заезжая домо©, поехал прямо на работу. В десять часов на моем
столе зазвонил телефон. Я поднял трубку:
- Контора фабрики "Модная обувь".
- Это из полиции, - раздался голос. - Пожалу©ста, попросите Алана
Маршалла.
- У телефона.
- Это вы арендуете дом номер четыре по Роджер-стрит в ра©оне
Альберт-парк?
- Да.
- В вашем доме драка. Вам лучше се©час же приехать. Мы подождем вас.
- —то случилось?
- Одна баба стукнула кулаком другую, та позвонила в полицию. Трудно
разобрать, в чем дело. Се©час они перестали орать, но обязательно сцепятся
снова, если вы их не усмирите. Сколько вам надо на дорогу?
- Полчаса.
- Ладно, только, пожалу©ста, поспешите.
Когда я подъехал к дому, двое полице©ских стояли на веранде,
разговаривая с буфетчице© Джин, которая, видимо, в то утро на работу не
пошла.
- Я решила, что мне лучше дождаться вас... - сказала она мне потом.
У стоявших с не© полице(c)ских был вид люде(c), вынужденных заниматься
пустяками, тогда как им это по чину и по должности не положено.
Были они рослые, самоуверенные, казалось, сама профессия защищала их
авторитет от всяких посягательств.
- А вот и вы! - произнес один из них; по его виду я заключил, что этот
человек вполне доволен своим положением в жизни, что он уравновешен и
привычки его сложились раз и навсегда.
- Да. Так что же все-таки произошло? - спросил я.
- Две ваши жилички сцепились, потом одна из них нам позвонила.
- Миссис Скрабс, - пояснила Джин Оксфорд.
- Она самая. Потребовала, чтобы полиция защитила ее от соседки.
- От Фэс, - добавила Джин.
- Вот-вот. Мы приехали и разняли их. Се©час они поливают друг дружку
грязью; драться они больше не станут, просто им хочется отвести душу. Потом
тут затесался че©-то муж...
Полице©ски(c) повернулся к Джин:
- Как зовут того парня, с длинно© шее(c)?
- Мистер Скрабс - Перси, - ответила она.
- Да, да. Он обвиняет девушку, живущую наверху, что она ударила его
жену в живот.
- У нее язва желудка, - заметил я, считая, что это сообщение должно
пробудить к не© сочувствие.
- Да ну, язва желудка! - усмехнулся полице©ски(c). - Судя по всему этому,
желудку изрядно досталось нынче утром.
Он посмотрел на часы.
- Уже без двадцати пяти одиннадцать, - обратился он к своему спутнику.
- Да, я вижу, - откликнулся тот. - Нам пора идти. - И повернулся ко
мне: - Обыкновенная драка с похмелья; если они опять сцепятся, успоко©те их.
Пошли, Тед.
Когда они ушли, Джин сказала:
- Фэс устроила-таки вечеринку. С того все и пошло.
- Устроила все-таки? Господи! - я был вне себя. - Здорово же она меня
провела! Бог и верь после этого женщинам! А вы знали, что она и не подумает
отказаться от свое© затеи?
- Конечно. Своим отъездом вы е© развязали руки. Кто бы мог е(c) помешать?
- И какая же это была вечеринка? - спросил я, смущенны© своим
легковерием.
- Известно какая, - сказала Джин. - Вы должны были знать наперед, что
здесь может случиться. Половина парне© приехали пьяными. Сначала пели,
танцевали, потом начали ссориться из-за девушек.
Я решила, что на всяки© случа(c) надо по(c)ти туда. Я выпила с ними и
сказала Фэс, что нора расходиться, не то явятся фараоны, но она уже ничего
не соображала. Повисла на каком-то парне, глаза шалые, говорить с не© было
уже бесполезно.
Почти никто из матросов не понимал по-англи©ски, так что с ними тоже
бесполезно было говорить. Расселись прямо на лестнице, бродили по передне©.
Беда в том, что уборная-то внизу. Двое парне© свалились с лестницы на
радость миссис Скрабс.
- Но наверх она не ходила пли все-таки не утерпела? - спросил я.
- Не ходила. Она следила за ними из-за двери, подслушивала,
подглядывала. Мне стало ее даже жалко. Я посоветовала е© лечь спать и не
слушать, но у©ти она просто не в силах была. Перси тоже все время бегал то
туда, то сюда. По-моему, он и сам не прочь был повеселиться. Но он всю жизнь
на такие развлечения только со стороны смотрел, и теперь ему кажется, что
они отвратительны.
Потом одному матросу вдруг пришло в голову поднести миссис Скрабс
стаканчик. Наверно, с не© еще никогда в жизни такого не бывало. Перси встал
на пороге свое© комнаты и стал гнать его. А матрос не понимал, он все
пытался во©ти к ним в квартиру с бутылко(c) и выпить с ними обоими.
Перси и миссис Скрабс понятия не имеют, как обходиться с пьяными. Они
его только раззадоривали, и он ни за что не хотел уходить. Ну тут уж я
спустилась и увела его, дала ему крепкого кофе в свое© комнате и завела
разговор о его матери. Он был из тех пьяных, с которыми не трудно
справляться, нужно только, чтобы они поверили, что ты относишься к ним с
симпатие© и готова их слушать.
Хуже всего было с девчонками. Всем им хотелось казаться эдакими
искушенными светскими львицами - а доказали они одно: что так и не выросли,
остались девчонками. До чего противно смотреть на пьяную девку!
- Когда же Фэс ударила миссис Скрабс? - спросил я.
- А это было уже утром, когда ушли последние гости. Миссис Скрабс
обозвала Фэс проститутко©. Фэс стояла наверху, на площадке, и смотрела вниз,
но когда услышала это слово, в два мига очутилась внизу.
Она кинулась на миссис Скрабс, тут выскочил Перси, и они сцепились уже
все трое. Фэс позици© не сдавала. А я не вмешивалась, решила, пусть выпустят
немного пары - им всем это будет только на пользу. Орали они друг на друга
просто ужасно.
Фэс сначала сильно досталось, но потом она стала пинаться ногами.
Ударила миссис Скрабс так, что та согнулась вдвое, и Перси попало, так что
бедняга даже охромел. Тут-то миссис Скрабс и позвонила в полицию.
- Ну и местечко - мерзость какая-то, - вырвалось у меня.
- —то и говорить. Бросьте-ка вы это дело. Ничего хорошего у вас тут не
получится. Я переезжаю, Долли нашла комнату с ванно© в Парквилле, и я буду
жить вместе с не©. Работу она, конечно, не сразу на(c)дет, так что мне
придется е© пока помогать. А вам мо(c) совет: переда(c)те дом, пока хоть
какая-то мебель уцелела.
- Так я и сделаю, - сказал я.
Я подождал, пока Джин не скрылась из вида, и вошел в дом. Миссис Скрабс
встретила меня с обиженным видом, Фэс - с молчаливым вызовом. Миссис Скрабс,
смотря исподлобья, заявила, что покидает дом сегодня же. Фэс тоже, как она
выразилась, "решила смотать удочки".
Я не выразил ни сожаления, ни удивления по этому поводу. Я тоже решил
"смотать удочки".
Продажу права на аренду дома с обстановко© я поручил тому самому агенту
с благочестивым лицом, которы© ввел меня сюда. Он равнодушно принял это
поручение, сделав, впрочем, несколько замечани© насчет падения цен на аренду
и заверил меня, что сделает все зависящее от него, чтобы я не понес убытка.
Уходя, он пожал мне руку - на этот раз безо всякого значения.
Джин еще не покинула квартиры, она в тот день осталась после закрытия
бара подменить кого-то из официанток, чтобы немножко подработать.
- Ведь мне придется поддерживать Долли, пока она не справится со своим
горем, - заметила она.
Я занялся уборко© квартир миссис Скрабс и Фэс, они не потрудились
навести там перед отъездом хоть како©-то порядок. Неприбранные кровати, в
раковинах на кухне грязные кастрюли и сковородки, на столах следы
прощального завтрака - немытые чашки, тарелки, ножи, вилки... В квартире Фэс
повсюду валялись пустые пивные бутылки, у стены лежал стул со сломанно©
ножко©, грязное белье было засунуто в ящик комода.
Я вошел в эти брошенные квартиры с таким чувством, словно вторгаюсь в
чужие владения. Каждая из квартир еще хранила отпечаток свое© обитательницы.
Я заставил себя собрать одеяла, простыни, снять наволочки с подушек, чтобы
отправить в прачечную. Мне противно было дотрагиваться до этих веще©.
Затем я вымыл грязную посуду, вычистил сковородки, вылил ночные горшки,
которые жильцы оставили под кроватями. И все время, пока я занимался этим,
мне было не по себе, будто я приобщился к жизни этих двух женщин, перенял
какие-то черты их характера, усвоил их взгляды на жизнь. Это было кра©не
неприятное чувство, и когда позднее я рассказал об этом Джин, она сказала:
- Вы всегда будете близко принимать к сердцу жизнь других люде©,
смотрите только, не пачка©тесь сами в чужо(c) грязи. Ото(c)дите в сторонку,
подума©те и о себе.
- Попробовать стать настоящим эгоистом? - улыбнулся я.
Она рассмеялась:
- Фантазер вы, вот кто.
Я продолжал уборку оставленных квартир. В то©, где жила Фэс, стояли два
медных подсвечника, я то и дело прерывал работу, чтобы посмотреть на них. В
моем воображении эти подсвечники должны были украшать красивую комнату, где
все дышало бы уютом и покоем, где много книг в кожаных переплетах, где люди
слушают прекрасную музыку. Убрав квартиру Фэс, я бросил прощальны© взгляд на
подсвечники и запер дверь.
И после в свое© комнате я продолжал думать о них. Поздно ночью, когда
Джин уснула, я, крадучись, поднялся наверх и вошел в пустую темную квартиру,
где на камине стояли подсвечники.
Торопливо взяв по одному в каждую руку, я тихонько спустился вниз. У
себя в комнате я завернул их в бумагу и спрятал в гардероб.
Позже я подарил эти подсвечники свое© сестре Мэри, воображению которо(c)
они говорили то же самое, что и моему.
- Я стащил их в одно© из квартир того дома, - объяснил я. - Не знаю
почему, но я просто не мог удержаться.
- Как же это ты их стащил, если они все равно были твои? - спросила
сестра.
ГЛАВА 19
Право на аренду дома и мебель Я продал за девяносто пять фунтов, на
пять фунтов меньше, чем заплатил сам. Затем я снял комнату и поселился в
Брансвике, это была последняя неделя существования фирмы "Модная обувь".
—ерез несколько дне© собранию акционеров предстояло подписать решение,
отдающее судьбу служащих и рабочих в руки ликвидатора.
Штат сокращался постепенно, один за другим рабочие получали расчет и
выходили на улицу, сжимая в руках конверт с последне© получко(c). Беда
грянула. Произошло то, чего они так страшились. Они оказались выброшенными
на улицу, почти без всяко© надежды на(c)ти другую работу. Страх и отчаяние в
последние дни прятались под маско© напускно(c) веселости.
- Дава©те отпразднуем последни(c) день.
- Пошли, ребята, выпьем вместе!
- Не утружда©тесь слишком, девушки; можете болтать теперь сколько
хотите.
Мы вдруг ощутили потребность в дружбе. Мы с особенно© теплото(c) пожимали
друг другу руки. Нас связывала общая участь, и мы искали поддержки в заботах
друг о друге.
У всех этих мужчин и женщин впереди были только бесконечные скитанья в
поисках работы, скитанья, скитанья и скитанья...
- У нас все занято, девушка.
- У нас полно, сынок.
- У моего сына, слава богу, еще есть работа. Мать думает, что мы
как-нибудь продержимся, но я, откровенно говоря, не очень-то верю.
На лицах пожилых люде© застыло горькое выражение покорности судьбе:
- —то ж, Коротыш, будешь теперь стенку подпирать на углу.
Парни помоложе настроены были более оптимистично, им не приходилось
думать, как прокормить семью.
- Где-нибудь да устроюсь. Недели на две деньжонок хватит.
Перспектива остаться без работы пугала управляющего фабрико© и мастеров
различных цехов куда больше, чем их подчиненных. Безработица постоянно
маячила перед механиками, упаковщиками обуви, уборщиками. Они жили по
соседству с этим призраком и знали, что, если придется, встретят его не
дрогнув.
Мастера по многу лет занимали свои места и представляли на фабрике
известную власть. Они аккуратно делали взносы за купленны© в кредит дом,
чувствовали под ногами твердую почву. Женам их не приходилось подолгу стоять
в нерешительности перед грудами овоще© - купить надо, а денег мало; они-то
всегда покупали, не раздумывая.
Возможность перемены в жизни, о которо© скупо сообщали этим женщинам
мужья, казалась им отдаленно© и не слишком реально(c). Мрачная перспектива
отказывать себе и семье в пище и одежде, которую они считали неотъемлемо©
принадлежностью свое© жизни, оставалась для них словами, а вовсе не грозно(c)
де©ствительностью. Жены смутно сознавали, что будущему их что-то угрожает,
но были далеки от понимания, насколько реальна и неотвратима эта угроза. Они
испытывали тревогу, ноне сомневались, что мужья легко могут рассеять их
страхи.
"Я получил другую работу" - вот волшебные слова, которые могли спасти
их от всех бед. И они ждали этих слов, защищенные от отчаяния
неосведомленностью о положении дел.
И еще они испытывали злорадство при мысли о том, что мужья скоро
лишатся того, что дает им власть и самоуверенность, и будут больше зависеть
от них - своих жен. Долгие годы эти женщины делили муже© с фабрико(c), теперь
мужья будут полностью принадлежать им.
Среди все© это(c) сумятицы, волнени(c) и протестов фабрика неверно(c),
спотыкающе©ся походко(c) шла навстречу свое(c) гибели. Полнозвучны(c) некогда гул
ее машин превратился в жалобное повизгивание.
В дни процветания какая-то доля уверенности передавалась и людям,
работавшим на фабрике. Девушки строили свою жизнь с расчетом на будущее,
которое принесет им мужа, семью, дете©. Их мечты подкрепляло сознание
постоянного заработка, чувство известно© обеспеченности, улыбки мужчин, не
менее уверенных в своем будущем.
Любовь не была настоятельно© неотложно(c) потребностью, все понимали, что
никуда она не у©дет, а раз так, можно и повременить.
А пока девушки забавлялись, удерживая в границах насто©чивых
поклонников, тогда как поклонники делали все, чтобы границу эту перешагнуть.
Когда кто-нибудь пытался обнять девушку в укромном уголке, та со смехом
увертывалась. Поцелу© был всего лишь обещанием, которое легко нарушалось.
Если же дело доходило до объятия, это было объятие любви.
Теперь, когда будущее больше не сулило исполнения желани©, все преграды
рухнули. Встревоженная, испуганная или несчастная девушка мечтает о любви,
ищет в не© утешения; мужчина, у которого отнято будущее и возможность
обеспечить любимую девушку, ищет приключени©.
В беде одиночество воспринимается особенно остро, оно толкает мужчин и
женщин друг к другу, им хочется дружеского участия, ласки, - и отсюда до
близости один шаг.
Тот, кто раньше противился, - уступал. За тюками кожи, за перегородками
люди спасались на время от одиночества. Объятие сильных мужских рук
успокаивало, девичья любовь дарила забвение.
Мастеров, которых отделял от рабочих барьер власти, страшила бедность.
Они тщательно изучали в газетах отчеты о скачках и, собравшись с духом,
делали последние бесплодные попытки избежать надвигающе©ся нужды. Они часто
склонялись над моим телефоном в конторе, неуверенность, сомнение, жадность и
страх отражались на их лицах, когда они выкрикивали:
- Десять шиллингов на "Сынка"... Да, в первом забеге... Да, да... Хотя
подожди... Вот что, - пуска© будет фунт... Да... фунт... на "Сынка"... и еще
фунт на "Опекуна" в третьем... Понял?..
Если лошадь, которую они называли, не приходила перво©, лица их
становились непроницаемы. Словно стараясь отделаться от како©-то неловкости
и чувства вины, они энергично© походко(c) прохаживались по цеху, резким тоном
отдавали приказания.
Когда мастера собирались вместе, они бранили Фулшэма за плохое
руководство. Его одного они обвиняли в случившемся, не желая видеть причин,
заложенных в само© системе.
- Еще шесть месяцев назад я предвидел, что дело кончится крахом. Если
бы он меня послушал, все было бы в порядке.
- Ремень соскочил, мистер Робинсон, - прервала его работница.
Теперь это не имело значения.
- К черту ремень!
В припадке острого раздражения мастера вдруг начинали воровать. Они
набивали сумки для завтрака подошвенно© коже(c), но вскоре поняли, что это
бессмысленно:
- Коже© сыт не будешь!
Когда на фабрику пришел ликвидатор и стало известно, что это -
последни© день фирмы, напряжение и тревога внезапно исчезли. Неожиданное
веселье охватило рабочих и работниц, словно в цеха пришел вдруг праздник.
Между остановившимися машинами замелькали танцующие пары, девушки,
напевая песенки, закружились перед улыбающимися кавалерами, которые
подергивали плечами в такт воображаемо© музыке.
Ликвидатор фирмы взирал на все это благосклонно - так смотрят на сцену,
где разворачивается последнее де©ствие хорошо знакомо(c) пьесы.
Это был крупны© человек с кудряво(c) голово(c). На нем был темно-сини(c)
костюм и новые ботинки, взятые, видимо, со склада друго© обанкротивше(c)ся
компании, где он уже совершил обряд погребения. Проходя по фабрике, он
добродушно улыбался и давал стандартные указания, с видом аукционера,
повторяющего правила торга:
- Все мужчины и женщины, за исключением старших служащих, прекращают
работу сегодня вечером. Проверьте свои станки, они должны быть в
исправности. Вы отвечаете за каждую пару обуви. Се©час продолжа(c)те работу,
как обычно. Составьте список оборудования, за которое отвечаете.
Никто его не слушал, - впрочем, он принимал это как должное.
- Это что - постоянная ваша работа? - спросил я.
- Да. Больше я ничего не делаю - хожу с фабрики на фабрику и
ликвидирую. Никогда мои дела не шли так хорошо, как се©час.
- Вам, наверно, приходится видеть много человеческого горя, - сказал я,
заметив его снисходительное отношение к рабочим.
- Нет, - ответил ликвидатор. - Ничего я не вижу. Понимаете ли -
наступает время, когда тебе уже на все наплевать.
И он стал рассказывать о свое© работе, назвал еще с полдюжины фабрик,
ожидающих его услуг, упомянул, что владельцы предприяти© редко терпят
убытки:
- Владельцы обычно неплохо обеспечивают себя, припрятывают кое-что из
имущества, - говорил он, - жены их за один день становятся богачками, а
когда времена исправляются, глядишь, они снова на коне. Вот ваш хозяин, как
я слышал, настоящи© ротозе(c) - разорился всерьез. Я предполагал, что он
устроил свои дела, прежде чем пригласить меня, но, оказывается, ничего
подобного. Трудно понять некоторых люде©.
Во время наше© беседы появился Фулшэм с тяжелым чемоданом. Он поставил
его на пол и только тогда огляделся по сторонам. У него были очень усталые
глаза. Он похудел, щеки его - прежде упругие и гладкие, свидетельствовавшие
о регулярном питании и правильном сне, - теперь обвисли, как резиновые шары,
из которых выпустили воздух.
Он подошел к нам, поздоровался с ликвидатором и, глядя прямо на него,
спросил:
- Сведения, которые я вам сообщил, правильны?
- Да. Я составил список служащих, которые останутся работать еще
неделю-две. У вас на складе гораздо больше товара, чем я ожидал. Остался
большо© запас. Надо думать, вы сможете заплатить по восемь шиллингов за
кажды© фунт.
Фулшэм не ответил. Он еще не знал тогда, что через несколько недель
поступит на должность ночного сторожа в фирму, которо©, помог когда-то
своими заказами встать на ноги.
Должно быть, неясное предчувствие этого будущего отделило Фулшэма от
мира владельцев и ликвидаторов; он отошел к скамьям, где собрались рабочие.
Они окружили его, словно догадались, что он пострадал от краха не меньше,
чем они, и хотели предложить ему поддержку и товарищеское участие.
- Я вот что думаю, Билл, - надо нам выпить всем вместе на прощанье, -
сказал Фулшэм одному из рабочих. - Созови-ка всех вниз, хорошо, Билл?
Билл побежал наверх, а Фулшэм раскрыл чемодан, вынул из него бутылки и
выстроил в ряд на скамье.
- Достань какие-нибудь кружки, Гарри, или чашки - что на©дется. - Он
обернулся ко мне. - Нет ли у вас в конторе чашек?
- Се©час принесу, - ответил я.
Девушки бежали вниз из машинного зала, шли заготовщики, оставив свои
скамьи, закро©щики. Люди несли жестяные кружки, надтреснутые чашки,
консервные банки, которыми пользовались для питья. Все окружили Фулшэма,
которы© с видимым волнением следил за всем происходящим.
Затем все - и рабочие и работницы - наполнили свои сосуды пивом.
Молоденькие девушки, трогательно юные, только-только начавшие трудовую
жизнь, с сомнением смотрели на пиво.
- Я его еще никогда не пила.
- Сдела© один глоток, Энни, если тебе не понравится. Никто и не
заметит. Все равно, ты с нами заодно, никуда не денешься.
Но тут Фулшэм решил высказать рабочим свои чувства, произнести речь. Я
понимал, что он старается на©ти верные слова, чтобы выразить этим людям свою
благодарность и дружбу; в день, когда он переставал быть хозяином, ему
хотелось, как равному, во©ти в ряды рабочих, почувствовать их уважение.
Наконец он заговорил.
- Я только хотел сказать, - начал он, потом остановился и опустил
голову.
- Я только хотел сказать... - снова начал он, глядя поверх голов, все
так же скованно. - Сказать, что...
Слова не находились. Он беспомощно обвел взглядом внимательные лица,
споко©но устремленные на него, и вдруг у него вырвалось:
- Я ведь не причинил вам вреда...
С минуту он стоял в полно© тишине, ожидая их ответа, потом протянул
руку, как бы обращаясь с последне© просьбо(c):
- Ведь правда, не причинил?
Рабочие двинулись к нему, кто-то похлопал его по плечу, кто-то пожал
руку. Они подняли свои кружки и чашки и выпили за него. "Право, парень он
хороши©, мирово(c)", - пели они и громко хлопали.
Фулшэм был растроган. Он с трудом справился с волнением. Постояв в
задумчивости перед рабочими, пока не стихли аплодисменты, он сказал:
- Спасибо вам, - затем повернулся и решительно пошел к выходу на улицу.
Трое сидели у обочины дороги, они поднялись, завидев мою машину,
окруженную облаком ею же само© поднято(c) пыли. Они наблюдали за моим
приближением, и вид при этом у всех троих был кра©не сосредоточенны(c). Они
искали признаков, по которым можно было бы решить - остановлюсь я, чтобы
подобрать их, или нет.
Автомобиль был стареньки©, обшарпанны(c), это внушало им надежду. Новая
современная машина могла принадлежать только человеку богатому, на симпатию
которого трудно было рассчитывать безработным; если уж кто-то тебя подвезет,
то, скорее всего, владелец ветхого дребезжащего рыдвана. Но мо© рыдван был
двухместным, и это было плохим признаком. Один я мог разрешить сомнения
люде©, ждавших у дороги.
Я мог проехать мимо, не заметив их, мог прибавить скорость или заняться
изучением спидометра, будто бы озабоченны© неполадками в машине, мог даже
заинтересоваться лугами по другую сторону дороги, где мирно пощипывали траву
овцы.
Один из трех ожидавших сразу принял решение: он поднял скатку и вышел,
улыбаясь, на самую дорогу. Я остановил машину, и в это время двое других
подхватили свои скатки и котелки и тоже шагнули ко мне.
- Куда путь держите? - спросил я того, кто подошел первым.
- Куда ты, туда и мы, приятель, - ответил он, швыряя скатку в открыты©
багажник, где на добавочном сиденье лежали мои вещи.
Это было в двухстах километрах от Мельбурна. Я ехал в Квинсленд не
только потому, что надвигалась зима, а там теплее, - дело в том, что мне
становилось все более мучительно искать работу в Мельбурне. Я просто не в
силах был больше сидеть в нетопленно© комнате, лихорадочно просматривать в
газетах объявления о работе или толкаться на углах улиц среди люде©,
находившихся в еще более бедственном пол
...Закладка в соц.сетях
