Жанр: Научная фантастика
В сердце моем
...о и
поддать как следует не умеют. Ино© раз вечером по(c)дешь погулять по
набережно©, и как пахнет на тебя морем, поглядишь на воду и подумаешь: "Вот
где твое место, балда ты этаки©, - на море! —тобы лежал ты на ко(c)ке, а за
стенкою волны бы бились". Ведь вон оно море, прямо перед тобо©, хоть руко(c)
пощупа©. Тут-то и начинаешь раздумывать, что же, черт меня побери, я увидел
хорошего в Флори.
А потом... обнимешь ее, и все! И откуда у этих баб нежность такая
берется - в толк не возьму. С ними и сам размякнешь. И ведь знаешь же, что
говорить с ними, ну хоть бы так, как говорим мы с тобо©, никогда не будешь.
А все равно ночь напролет мечешься без сна - думаешь о них. Все в голову
лезет - а вдруг она целуется се©час с кем-нибудь.
Любовь Артура к Флори росла рывками, причем кажды© рывок следовал
незамедлительно вслед за тем, как Флори обнаруживала еще какое-нибудь
замечательное сво©ство характера. Их взаимная привязанность развивалась отнюдь не на основе общих взглядов и склонносте(c) - просто
откровения, следовавшие одно за другим, убеждали Артура, что женитьба на
Флори принесет ему счастье. В результате чувство его усилилось до тако©
степени, что совладать с ним он просто не мог.
Флори же любила его глубоко и бескорыстно, хотя любовь и толкала ее
поро© на проявление показно(c) заботливости. "Не ешьте сегодня
котлет", - говорила она ино© раз трагическим шепотом, раскладывая на столе ножи
и вилки.
Совет этот был явно излишен, хотя бы потому, что ни один человек в
здравом уме не станет есть в кафе котлеты, но после ее слов котлеты
приобретали в наших глазах вид более зловещи©, чем явно несвежие блюда.
Однако Артур видел в этом предостережении признак особо© заботливости Флори.
- Видишь, как она печется о нас, - заметил он мне, когда она ушла на
кухню; на его лице появилось довольное выражение - он-то понимал, что
означает такая заботливость!
Но истинного смысла всех этих маневров Артур, несмотря на все свои
прошлые романы, не видел: посмотреть на Флори со стороны он не мог. И эта
неспособность Артура оценить ее тонкое кокетство не могла не вызывать у
Флори раздражение.
- —удная она какая-то, - сказал он мне однажды. - Никак ее не по©мешь.
На днях я шел с не© по улице, а впереди нас шел парень с ребенком на руках.
Я посмотрел на него, а она вдруг глянула на меня с улыбко© - знаешь, как она
умеет, - и говорит: "Пари держу - я знаю, о чем ты думаешь, Артур". А я ни о
чем не думал.
Флори взяла на себя заботу о гардеробе Артура. Она стирала и гладила
его рубашки, чистила костюм и следила за тем, чтобы у него всегда был чисты©
носово© платок. Его внешность изменилась, изменилось и мировоззрение.
Оказалось, что перед ним открывается масса возможносте©, и они с Флори стали
обсуждать, как он сможет добывать средства на жизнь, бросив играть на
скачках. Правда, Артур, выслушивая соображения Флори на этот счет, не мог
отделаться от мысли, что, в сущности, ее психология мало чем отличается от
психологии игрока на скачках.
- Просто не знаю, - говорил он мне. - Ведь чем ни за©мись - все равно
будешь наживаться за чужо© счет. Возьми любое дело... Ну, скажем, мы станем
продавать овощи и фрукты, - хотя нет, это нам не подо©дет, придется вставать
затемно, чтобы успеть занять место на рынке. Предположим, мы откроем
кондитерскую... Флори умеет печь. И тут тоже вся штука в том, чтобы давать
поменьше и получать побольше. Начнешь с того, что заменишь масло маргарином
или еще что-нибудь в этом роде. Потом станешь экономить на сливках,
подмешивать к ним что-нибудь. Я не знаю, что там к ним подмешивают, но это
делают.
С этого начинается, а кончается тем, что ты только и смотришь, как бы
кого нагреть. И букмекеры также. Любо© букмекер смотрит на меня как на
дурака, которого можно обчистить, и беда, что подлец в общем-то прав. Только
пока что им это не удавалось - так, по кра©не(c) мере, мне кажется. Флори,
правда, думает, что это только до поры до времени, а потом они меня
выпотрошат.
И уже другим тоном добавил:
- Будь я проклят, если знаю, как мне быть с Флори. Се©час я вольная
птица, не представляю, как это будет, если она начнет таскаться со мно©
всюду, куда бы я ни пошел.
Он минуту помолчал и затем сказал:
- Но что правда, то правда, на нее можно положиться. Заботливее не
сыщешь. - Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. - —то ты думаешь о
не©?
- Если ты спрашиваешь, будет ли она тебе хороше© жено(c), я скажу -
будет, без всякого сомнения, - ответил я. - Но я не уверен, что хорошая жена
обязательно делает человека счастливым.
- Может быть, и так, - согласился он. - Но мне кажется, что такая, как
она, сделает. Всем хороша.
И с мечтательным видом добавил, чуть изменившимся голосом:
- Она добрая.
Я не рассказал ему, что накануне вечером, когда я пришел в кафе, Флори
подошла, оперлась с решительным видом о столик и сдержанно сказала:
- Вот что, пока Артура нет, скажи мне, что ты имеешь против меня?
Почему ты не хочешь, чтобы он на мне женился?
- Кто тебе сказал, что я против тебя, - ответил я уклончиво.
- А мне это и говорить нечего, я и так вижу. В чем дело?
- Может быть, вы не подходите друг другу?
- Откуда тебе знать? Об этом только мы с Артуром можем судить. А ты не
вмешива©ся!
- Хорошо, - пообещал я.
ГЛАВА 5
Пальма, росшая во дворе пансиона, была назо©ливым деревом - она лезла в
глаза всем, кто выходил на балкон. По вечерам жильцы, опершись о перила,
смотрели на крону, до которо© было руко(c) подать; налюбовавшись ею, они
начинали обсуждать возможности практического использования пальмы.
Говорили, что она может служить отлично© пожарно(c) лестнице(c). Отмечалось
также, что жилец, сильно задолжавши© хозяину пансиона, может ночью
воспользоваться ею для та©ного побега. Кто-то из жильцов задал вопрос, не
могла ли бы взобраться по не© какая-нибудь девушка в поисках любовника. Но
это предположение было отвергнуто, так как расстояние между верхушко© дерева
и балконом было не так-то легко преодолеть.
Высоки© худо(c) жилец, которы(c) был полон неожиданных иде(c), немедленно
отражавшихся на его лице, пренебрежительно заявил, что не видит ничего
трудного в том, чтобы спуститься на землю по выступам ствола. —ерешки
отвалившихся листьев можно было, по его мнению, использовать как ступеньки.
Он бы охотно продемонстрировал свою теорию на практике, единственное, что
его удерживало, - это то, что мистер Шринк дорожил деревом, как символом
своего превосходства над другими владельцами пансионов, и предупреждал
жильцов о недопустимости использования пальмы в качестве лестницы. Мистер
Шринк видел в пальме олицетворение богатства и процветания, и мы все это
знали.
Как-то вечером мы - несколько жильцов - собрались на балконе, разговор
зашел о запрете, наложенном мистером Шринком и вызывавшем у нас дружное
неодобрение. Вдруг высоки© худо(c) жилец, охваченны(c) внезапным порывом,
вскочил на перила балкона и, по-лягушачьи растопырив руки и ноги,
перепрыгнул расстояние, отделявшее балкон от дерева. Пальма вздрогнула,
когда он обхватил ее руками. Она с тако© сило(c) уткнулась листьями ему в
лицо, что он закрыл глаза и запрокинул голову с видом человека,
проглотившего горькое лекарство.
Затем дерево начало медленно клониться набок; на землю посыпалось
великое множество пожелтевших окурков и обожженных спичек, скопившихся в
углублениях между листьями, - и все окутало облако пыли.
Дерево, клонившееся в плавном, исполненном достоинства поклоне, вдруг
резко накренилось и с громким треском, словно сраженное насмерть, рухнуло на
землю.
Мы перегнулись через перила и увидели высокого жильца, которы© пал ниц
в позе молящегося мусульманина - все еще сжимая ствол коленями. Кинувшись
вниз, мы достигли парадно© двери одновременно с мистером Шринком. Высоки(c)
жилец тем временем успел подняться и се©час шел по веранде на полусогнутых
ногах, сгорбившись и с выражением велича©шего уныния на лице. Он молча
прошел мимо нас и направился в ванную. Казалось, что он нас и не заметил,
заняты© какими-то своими мыслями.
Все мы уставились на мистера Шринка, ожидая вспышки ярости, потоков
брани, - но он смотрел из открыто© двери на рухнувшую пальму совершенно
равнодушно, словно ее гибель ничуть не трогала его, словно она не играла
никако© роли в его былых мечтах о богатстве и комфорте. Он посмотрел на
пальму, пожал плечами и отвернулся.
Уже некоторое время мы замечали в мистере Шринке перемену. Он утратил
сво© оптимизм, свою веру в будущее. По-видимому, он оставил надежду выиграть
в лотерею или разбогатеть, выгодно распродав купленные по дешевке
подержанные вещи.
В последующие недели его озабоченность непрерывно росла. Он переходил
без всяко© видимо(c) причины от глубокого отчаяния к вымученно(c) веселости.
Подавая завтрак, он иногда задерживался у стола и рассказывал
како©-нибудь забавны(c) случа(c), причем сам первы(c) заливался смехом,
являвшимся, скоре©, средством самозащиты, нежели выражением удовольствия.
Когда он направлялся к двери, ведуще© в кухню, у него делался понуры(c) вид;
представ перед жено©, он уже не мог выдавить из себя ни одного слова,
которое подбодрило бы ее, сблизило бы их.
Она же почти совсем не раскрывала рта, занятая одно© мыслью - как на(c)ти
выход из создавшегося положения, снова и снова перебирая варианты решени©,
уже не раз отброшенные за истекшие месяцы ввиду их бесполезности: повысить
плату за комнаты, добиться уменьшения арендно© платы, сократить расходы на
питание, продать пансион, сдать кому-нибудь дом.
Ничто уже не могло помочь. Долгов было слишком много, кредиторы
нажимали, Шринкам грозило банкротство.
Миссис Шринк все это, очевидно, представлялось чем-то невероятным -
кошмаром, которы© вот-вот рассеется, и тогда они с мужем вздохнут свободно и
смогут продолжать свое дело. Потерять все имущество, всю мебель, остаться с
пустыми руками - такая катастрофа могла постигнуть других, но никак не ее.
Ведь она честно прожила свою жизнь, пользуясь уважением и доверием соседе©,
торговцев...
—тобы она, порядочная, получившая хорошее воспитание женщина, оказалась
в таком положении! К отчаянию и страху остаться без крова присоединялось
мучительное чувство ожидания надвигающегося банкротства - этого велича©шего
позора. Потому что рассматривать его иначе, как позор, она не могла.
Она не разговаривала с жильцами о своих тревогах, хотя мне кое о чем
намекнула и подготовила меня к мысли, что ее имущество может быть по
настоянию кредиторов конфисковано.
- Я вся в долгах, - как-то сказала она мне.
Однажды вечером, вернувшись с работы, я нашел свою комнату пусто© - всю
мебель вывезли. На дорожках, посыпанных гравием, можно было еще разглядеть
следы колес грузовиков, присланных кредиторами. Шринки исчезли.
Я стоял в пусто© комнате и разглядывал свои вещи, сваленные в кучу у
стены, - одежду, книги, бумаги бритвенны© прибор, несколько старинных вещиц,
которые я коллекционировал. Мне показалось кощунством, что они валяются на
пыльном линолеуме, на том самом месте, где всего, лишь несколько часов назад
стоял комод.
Все эти предметы были для меня неотделимы от места, где я их хранил,
вываленные напоказ, они казались сиротливыми и беззащитными.
Мне хотелось поскоре© упрятать их в ящики стола, укрыть, запереть в
гардероб, убрать подальше с глаз, до тех пор, пока не почувствую, что они
очистились от грязных прикосновени© и что я снова могу пользоваться ими.
Комната стала мне гадка. В не© негде было ни присесть, ни прилечь. На
стенах видны были пыльные силуэты разных предметов меблировки.
Я пошел узнать, что сталось с другими жильцами. Они собрались в
гостино© и со злостью говорили о Шринках, бросивших их на произвол судьбы;
винили Шринков в том, что вся мебель вывезена, а одежда жильцов в беспорядке
свалена на полу. Я возразил, что доля Шринков куда тяжелее наше© и что,
наверно, они ушли из опустевшего дома потому, что им было стыдно встретиться
с нами.
Жильцы наши были славные ребята, и уже вскоре они стали говорить о
Шринках с сочувствием. Мы как раз вспоминали о достоинствах миссис Шринк,
когда в комнату вошел домовладелец.
Он производил впечатление богатого человека. Обладая самоуверенностью,
которую придает людям богатство, он как бы держал нас на расстоянии, хотя и
считал, что мы нужны для осуществления его целе©. Это был коренасты(c)
мужчина, с румяным лицом и голубыми глазами, ясно говорившими, что никаких
возражени© с наше(c) стороны он не потерпит. На нем был дорого(c), хорошо сшиты(c)
серы© костюм, в петлице алела гвоздика. Приглаживая пальцем седые усы, он
обвел взглядом комнату. Затем обратился к нам:
- Вы, конечно, понимаете, что я не виноват в том, что произошло.
Супружеская чета, содержавшая пансион, не обладала необходимыми деловыми
качествами. - Тут он поднял руку, подчеркивая важность того, что намеревался
нам сообщить. - Так вот - я вовсе не хочу, чтобы вы отсюда выехали. Я хочу
передать новым владельцам пансион на ходу. По©дите мне навстречу, и я в
долгу не останусь. Я нанял повариху на две недели - срок, нужны© мне, чтобы
подыскать покупателя, - и все это время вы будете столоваться за мо© счет, я
не возьму с вас ни пенни. Женщина, которую я нанял, придет сегодня же, так
что завтра у вас уже будет еда. Как вы поступите после передачи пансиона в
новые руки - ваше дело, но да©те мне две недели сроку.
- А спать нам на полу? - спросил я его. Он задумался.
- Да - пока. Ведь за еду вам платить не придется. Одеяла вы получите
сегодня вечером. Мебель и кровати я постараюсь купить как можно скорее.
Завтра же начну ходить по аукционам. Как только обзаведусь мебелью, начну
искать покупателя - на это потребуется несколько дне©, не больше. Так что
выручите меня, остава©тесь пока здесь.
Мы все молчали. Когда он ушел за одеялами, стали обсуждать, как нам
быть. Я решил остаться. У меня не было денег на такси, чтобы перевезти вещи,
да я и не знал, куда переехать. Питаться две недели бесплатно - значило для
меня очень много. Трое жильцов тем не менее решили завтра же оставить
пансион.
Один из них заметил:
- Уж очень высока арендная плата. Домовладелец разорит любого, кто
возьмется содержать пансион, и мы опять окажемся на бобах.
- Повариха явилась в тот же вечер, но я ее увидел лишь на следующее
утро. Это была низенькая, толстая, болтливая женщина с прыщавым, одутловатым
от пьянства лицом. На не© было тесное платье в цветочек и грязные во(c)лочные
туфли, с отделко© из синих перышек. Как заметил один из жильцов, они
придавали е© сходство с курице(c)-бентамко(c).
Я проснулся рано - спать на полу было твердо, а одеяла оказались совсем
тонкие, - и пошел в кухню, где она жарила сосиски.
- Здорово, милы©, - сказала она. - Как жизнь?
- Хорошо, - ответил я. - А вы как поживаете?
- Неплохо. Сколько вас тут?
- Девять, кажется.
- Значит, восемнадцать сосисок, - подсчитала она и добавила: - И девицы
тоже есть?
- Нет.
- Ну и отлично, как только в пансионе бабы заведутся, сразу же
начинаются ссоры.
- Девушек вы, очевидно, недолюбливаете.
- Знаю я их, вот что, - сказала она и, подняв голову, в упор посмотрела
на меня; по ее лицу видно было, что она непоколебимо уверена в собственно©
правоте.
- У вас есть дочери? - спросил я.
- Одна дочь... с позволения сказать.
- —то ж, девушки проходят через разные этапы, - пробормотал я, пытаясь
понять, что она имеет в виду.
- Правильно! Этапы - это точно. Се©час вот она проходит этап свободно(c)
любви.
- Ну да! - воскликнул я. - Подумать только!
- —то подумать только? - переспросила она, застыв со сковородко© в руке
и вперив в меня подозрительны© взгляд.
- Сам не знаю, - сказал я. - Просто к слову пришлось.
- То-то же, - продолжала она, удовлетворенная моим разъяснением. -
Совсем несмышленая девка. Сколько я работала, пока на ноги поставила ее, и
вот награда - подбросила мне ребенка. Но не дума©, что я что-нибудь против
него имею, - поспешно добавила она. - Я его очень люблю. - Улыбка смягчила
ее отечное лицо. - Он спит со мно©. Его сило(c) не вытащить из мое(c) кровати.
Не дается, и все тут.
Повариха заинтересовала меня, и я стал проводить немало времени в
кухне, разговаривая с не©. Но готовила она отвратительно. Утром она подавала
нам на завтрак сосиски, а вечером на ужин "тушеное мясо по-англи©ски".
Кажды© день одно и то же.
- Нравится тебе "тушеное мясо по-англи©ски"? - как-то спросила она
меня.
- Только не кажды© день.
- А какого рожна тебе еще нужно? - воскликнула она с возмущением. -
Может, жареную утку? Меня наняли досмотреть, чтобы вы тут не умерли с
голоду, пока старикашка не продаст это заведение. Только черта с два ему это
удастся, - добавила она.
Однажды утром я сидел над сосисками - есть их у меня не было ни
мале©шего желания. Она поставила передо мно(c) на стол чашку чая и, увидев
гримасу на моем лице, воскликнула:
- Ты что, не любишь сосиски?
- Нет.
- А я люблю, - сказала она выразительно и, наклонившись, взяла руко© с
мое© тарелки одну сосиску,
Она тут же съела ее, - и, глядя на это, я внезапно почувствовал, что не
в силах буду еще раз сесть здесь за стол.
В тот же вечер один из оставшихся жильцов (а таких было всего трое),
сообщил мне, что в доме через две улицы от нас сдается комната. Он видел в
окне объявление. Комната без стола за семь шиллингов и шесть пенсов в
неделю.
Я пошел посмотреть комнату. Дом был унылы©, деревянны(c), с
потрескавше©ся и облезше(c) краско(c). Дверь мне открыла женщина с усталым
лицом, выражавшим тихую покорность судьбе. Она повела меня в кухню, где на
простом деревянном столе лежала груда черных женских спортивных костюмов.
Женщина работала сдельно для како©-то шве(c)но(c) фабрики. Работа ее заключалась
в том, что она выдергивала наметку из готовых веще©, получая по шесть пенсов
за штуку.
- Очень глаза устают, когда выбираешь черные нитки из черно© материи, -
пожаловалась она мне, потирая лоб худыми пальцами.
Хозя©ка сказала, что завтрак готовить себе я смогу на газово(c) плитке.
Затем она показала мне комнату. Она была больше, чем я ожидал, и в не© стоял
стол. Единственное окно выходило на проезд, по обе стороны которого шел
высоки© забор. Железная кровать не шаталась, когда на нее садились, и одеяло
еще не утратило ворсистости. Под столом и кроватью линолеум выглядел совсем
новым, с ярким рисунком, но на остально© части пола он истерся до того, что
стал ровно-коричневым.
Был в комнате и камин, но известковы© раствор между потрескавшимися
кирпичами уже давно выкрошился, и теперь трещины были забиты золо©. Зола
лежала и внутри камина. Дощатые стены были темно-коричневого цвета, только
лак, покрывавши© их когда-то, с годами вспучился и растрескался, и теперь
они стали шершавыми, как наждачная бумага.
В комнате висела одна-единственная картина. На не© был изображен ангел
с распростертыми крыльями, в белом одеянии; он держал за ручку златокудрую
девочку и по узкому мостику вел ее в темны© и мрачны(c) лес. Надпись на
картине гласила: "Ее ангел-хранитель".
Когда я разглядывал картину, женщина, до того молча стоявшая за мое©
спино©, тихо сказала!
- Это не я повесила, - картина уже висела, когда я здесь поселилась.
- Мне она не мешает, - сказал я. - Не беспоко©тесь, пожалу(c)ста.
Я снял комнату и в тот же вечере переехал, простившись с кухарко©.
- Желаю тебе удачи, - сказала она. - Я ничего против тебя не имею. Сам
живи и другим жить не меша© - вот мое правило.
В пансионе, каким бы бедным и унылым он ни был, вы всегда ощущаете
присутствие жизни в других комнатах. Жильцы ходят, свистят, поют,
разговаривают, открывают ящики; из коридора доносятся их шаги. Эти звуки
сближают, создают чувство единства и общности интересов, они раздвигают
стены, позволяют позаимствовать у других нужные тебе силы.
Между тем комната, снятая в отдельно© квартире, находится в некоем
вакууме, она изолирована от жизни. В не© царит грусть. Как только вы
переступите ее порог, одиночество впивается в вас цепкими пальцами. Вам
сопутствуют лишь шорохи ваше© одиноко(c) жизни, они звучат, как лишенное
смысла эхо. Оставаясь в свое© комнате наедине с собо(c), я начинал испытывать
беспоко©ство. А ведь прежде в мечтах именно такая комната рисовалась мне
уединенно© келье(c), где я смогу читать и учиться, закладывать фундамент,
необходимы© для того, чтобы я мог возводить на нем здания из слов.
К тому времени я написал несколько небольших рассказов, но в них просто
описывались случаи из жизни и даже не делалась попытка что-то обобщить или
объяснить. Все они были отклонены редакциями, хотя, как я понял
впоследствии, совсем по другим причинам.
Как-то я посетил редактора - одного из немногих приславших мне письмо
со словами ободрения, - и он показал мне сделанны© тушью рисунок,
изображавши© женщину в вечернем туалете, которая стояла в небрежно(c) позе у
колонны в большом зале и разговаривала с красивым молодым человеком, тоже в
вечернем костюме. - В руке она держала бокал с кокте©лем и улыбалась своему
кавалеру.
- Не могли ли бы вы написать для меня рассказ, которы© можно было бы
иллюстрировать этим рисунком? - спросил меня редактор. - Я заплатил за
рисунок, но так и не смог его использовать. Предположим, что она влюблена в
него.
Он сделал жест, как бы говоря, что это само собо© разумеется.
- Он тоже любит ее, но считает, что како©-то случа(c) из прошлого делает
его недосто©ным ее любви. Или, посто(c)те минутку... Их отцы вместе принимали
когда-то участие в како©-то темно(c) торгово(c) сделке, но она этого не знает.
Молодо© человек решил посвятить свою жизнь реабилитации памяти своего отца -
но ради этого он должен погубить репутацию ее отца. В общем, что-нибудь в
этом роде. Сначала завяжите узел потуже, а потом искусно распута©те. Публике
нравятся такие рассказы. Это в ваших силах.
Но выполнить его заказ я не мог. Я хотел рисовать жизнь тако©, какова
она на самом деле, и представить читателю самому делать выводы. Я долго
размышлял, почему мои рассказы отклоняют, и это побудило меня обратиться к
другим книгам - я с голово© ушел в чтение и на какое-то время совершенно
перестал замечать окружающих меня люде©. Я переселился в мир книг, авторы
которых посвятили себя изучению жизни, и щедро делились с читателями
благородными мыслями, возникавшими у них в процессе этих искани©.
Я был потрясен созданными ими картинами и на время забыл о картинах,
ждавших, чтобы мое перо показало их людям. Я понял, что пером этим должна
водить сильная рука, - чтобы окрепнуть как следует, е© предстояло пожать еще
тысячи других сильных рук.
—тение не могло научить меня писать. Я прочел "Моби Дик" и несколько
дне© только и думал о широте замысла и силе это(c) книги. Я проходил мимо
женщин с усталыми глазами, которые катили коляски с румяными ребятишками,
выглядывавшими из-за груды овоще©; мимо скупщиков старых бутылок, громким
криком оповещавших о своем появлении, мимо мужчин, о чем-то споривших у
двере© гостиницы, мимо детишек, которые, сидя на корточках, гладили щенка,
мимо влюбленных, - но все это время я был далеко в море.
Книги помогают лучше понять уроки, которые дает жизнь, объясняют все,
что человек видит и чувствует, придают смысл пережитому, но не они зажигают
в наше© душе творчески(c) огонь. Это делает жизнь - все то, что видишь,
слышишь, переживаешь, впитываешь в себя.
Почти все вечера я проводил вне дома: ходил в кафе с Артуром и на танцы
с Полем. Поль обручился с Джин; оценив его, как постоянного спутника, она
решила, что у него есть все данные стать верным мужем, и они условились
пожениться, как только позволят обстоятельства. Я иногда ходил с ними в
кино, но уличная жизнь представлялась мне куда более волнующе©, и я подолгу
бродил по городу, внося в блокнот все новые записи.
Днем я работал в Похоронном бюро "Корона", где принимались также заказы
и на столярные работы. Уже некоторое время я занимал там должность старшего
клерка. Платили мне мало, но работа была постоянная, и я наконец избавился
от вечного страха перед безработице©, преследовавшего меня с первых дне(c)
самостоятельно© жизни.
Фирма изготовляла гробы, дверные косяки, оконные рамы и карнизы.
Изготовлявшиеся фирмо© гробы ("служащих компании просят воздерживаться от
употребления этого слова, заменяя его термином "похоронные принадлежности")
отличались высоким качеством отделки и стоили очень дорого. Только люди
состоятельные могли позволить себе покупать их. Фирма "Корона" перво© ввела
в обиход гробы под бронзу, - золото и серебро - их покрывали обожженным
гипсом, обрызгивали специальным раствором, а затем полировали вручную, чтобы
придать видимость металла.
Рабочие, опрыскивавшие гробы из пульверизатора, получа
...Закладка в соц.сетях
