Жанр: Психология
Остроумие и его отношение к бессознательному
...а излишней благодаря воссозданию запретных представлений
путем слухового восприятия; отток этой энергии прекратился,
и потому она получила в смехе возможность отреагиСИНТЕТИЧЕСКАЯ
ЧАСТЬ
ропания. В сущности оба эти процесса приводят к одному и
тому же, т. к. сэкономленная затрата энергии точно соответствует
задержке, ставшей ненужной. Но последний процесс более
нагляден, поскольку позволяет сказать, что слушатель остроты
смеется, затрачивая при этом такое количество психической
энергии, какое было освобождено благодаря упразднению задержки;
смехом он как будто осуществляет отреагирование этого
количества энергии.
Если лицо, у которого возникает острота, не может смеяться,
то это указывает на то, что процесс, происходящий у этого
лица, отличен от процесса, имеющего место у третьего лица,
у которого происходит либо упразднение задержки, либо дана
возможность отреагирования этой задержки. Но первый из этих
двух случаев не осуществим, как мы сейчас должны будем
признать. Задержка должна быть упразднена и у первого лица,
в противном случае не была бы создана острота; возникновение
остроты должно было бы преодолеть это сопротивление. Точно
так же было бы невозможно, чтобы первое лицо не испытывало
удовольствия от остроты, являющейся следствием упразднения
задержки. Таким образом, остается только второй случай, когда
первое лицо, хотя оно и ощущает удовольствие, не может
смеяться, т.к. отреагирование невозможно. Такая невозможность
отреагирования, являющегося условием смеха, может получиться
в результате того, что освободившаяся энергия тотчас находит
себе другое эндопсихическое применение. Хорошо, что мы
обратили внимание на эту возможность; вскоре мы еще больше
заинтересуемся ею. Но у первого участвующего в остроте лица
может быть осуществлено другое условие. Быть может, вообще
не освободилось такое количество энергии, которое способно
проявить себя, несмотря на последовавшее упразднение задержки.
Ведь у первого лица совершается работа остроумия, которая
должна соответствовать определенному количеству новой психической
затраты. Следовательно, первое лицо само добывает
силу, которая упраздняет задержку. Из "этого оно, безусловно,
извлекает удовольствие,- в. .ййучае,..^ея.денциЬзн")й^ ^остроты даже
очень, знаэдтел^ное,'^.^к?полуд&йнб^:.благода'ря-ра^о'те остроумия
предварИтБЯьнеё^удовольстви^^само берет"на'* себя функцию
упразднения задержки^ Та' самая затрата, которой нет у слушателя
,oc?'poтfai. Для подкрепления вышеизложенного можно при150^
' ' '
мотивы остгоумия. ОСТГОУМШ; клк С")Ц11ЛЛ1"111"1Н nl'OUIX'c
вести еще и тот факт, что острота лишается споею смехотпорного
эффекта и у третьего лица, как только ит него требуется
затрата мыслительной энергии. Намеки, которые делает острота,
должны бросаться в глаза, пробелы должны быть легко дополняемы;
с пробуждением сознательного мыслительного интереса
действие остроты, как правило, становится невозможным, В
этом заключается важное отличие остроты от загадки. Вероятно,
психическая констелляция во время работы остроумия вообще
не благоприятствует свободному отреагированию выигранноН
энергии. Мы не можем здесь глубже вдаваться п понимание
этого процесса. Мы подробнее выяснили одну часть нашей проблемы,
где речь шла о том, почему смеется третье лицо, чем
другую часть, где говорится, почему не смеется первое лицо.
Тем не менее, если мы придерживаемся наших взглядов на
условия смеха и на психический процесс, происходящий у
третьего лица, то мы вынуждены дать удовлетворительное объяснение
целого ряда известных нам, но непонятных особенностей
остроты. Если у третьего лица должно быть освобождено
некоторое, способное к отреагированию количество энергии, то
желательны благоприятствующие моменты или соблюдение некоторых
условий: 1) нужно быть уверенным, ччо третье лицо
действительно делает эту экономию затраты; 2) после освобождения
этой энергии должно быть предотвращено другое психическое
применение ее вместо моторного отреагировапия; 3) если
количество энергии, затрачиваемой на задержку, которая
должна быть упразднена у третьего лица, было до этого еще
усилено, увеличено, то это может принести только пользу. Всем
этим целям служат определенные приемы работы остроумия,
которые мы можем объединить под названием вторичных или
вспомогательных технических приемов.
Первое из этих условий устанавливает одну из особенностей,
свойственных третьему лицу - слушателю остроты. Оно должно
быть настолько психически согласовано с первым лицом, чтобы
обладать теми же внутренними задержками, какие были преодолены
работой остроумия у первого лица. Кто не склонен к
сальностям, тому удачные обнажающие остроты не доставят
никакого удовольствия. Агрессивные остроты г. N не будут
поняты необразованным человеком, который привык давать
волю своему удовольствию, получаемому им от ругани. Каждая
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
острота требует, таким образом, своей собственной аудитории,
и если одна и та же острота вызывает смех у нескольких
человек, то это является доказательством большой психической
согласованности. Впрочем, мы дошли тут до такого пункта,
который дает нам возможность более подробно разобрать процесс,
происходящий у третьего лица. Оно должно уметь привычным
образом воссоздавать в себе ту задержку, которую
преодолела острота у первого лица, так что у третьего лица,
как только оно слышит остроту, навязчиво или автоматически
пробуждается готовность к этой задержке. Эта готовность, которую
я должен учитывать как действительную затрату, аналогичную
мобилизации в армии, признается одновременно (у
первого и третьего лица. - Я. /С.) излишней или запоздалой
и отреагируется, таким образом, in stain nascendi путем смеха'.
Второе условие для создания свободного отреагированпя,
заключающееся в предотвращении иного применения освобожденной
энергии, гораздо более важно. Оно дает теоретическое
объяснение ненадежности действия остроты в том случае, если
выраженная в остроте мысль вызывает у слушателя сильно
возбуждающие представления, причем от согласованности или
противоречивости между тенденциями остроты и рядом мыслей,
овладевающих слушателем, зависит, будет сосредоточено внимание
на процессе остроумия или нет. Но еще большего
теоретического интереса заслуживает целый ряд вспомогательных
технических приемов, которые явно служат цели отвлечь внимание
слушателя от процесса остроумия и создать для него
возможность протекать автоматически. Я говорю умышленно
"автоматически", а не "бессознательно", потому что последний
термин ввел бы нас в заблуждение. Здесь речь идет только о
том, чтобы не допустить большей активности (Besel/.ung) внимания
к психическому процессу, возникающему при выслушивании
остроты. Употребление этого вспомогательного технического
приема дает нам право предположить, что именно активность
внимания принимает большое участие в надзоре за
освобожденной энергией и в новом ее применении.
По-видимому, вообще не легко избежать эндопсихического
Точка зрения: "Status nascendi" доказана в несколько пион форме
Heymans'OM. (Zeit.schriCi lui- Psycliol. XI.).
152
МОТИВЫ ОСТГОУМИЯ. ОСТРОУМИЕ КАК СОЦИЛЛЬИЫИ ПГОЦКСС
применения энергии, которая стала ненужной, т. к. мы во
время своих мыслительных процессов постоянно передвигаем
такую энергию с одного пути на другой, не теряя ни малейшего
количества энергии на отреагирование. Острота пользуется для
этого следующими приемами: во-первых, она стремится к возможно
краткой формулировке, чтобы дать меньше опорных
точек вниманию, во-вторых, она сохраняет условие легкости
понимания (см. выше), и, поскольку она учитывает работу
мышления и делает выбор среди различных мыслительных
путей, то она должна была бы подвергать опасности свое
действие не только благодаря неизбежной мыслительной затрате,
но и благодаря возбуждению внимания. Но, кроме того, чтобы
отвлечь внимание, острота прибегает к новой уловке: она предлагает
вниманию нечто выраженное в остроте, что приковывает
его, так что тем временем благодаря остроте может беспрепятственно
произойти освобождение энергии, затрачивавшейся на
задержку, и отреагирование ее. Уже пропуски в тексте остроты
выполняют эту задачу. Они побуждают к заполнению этих
пробелов и таким образом отвлекают внимание от процесса
остроумия. Здесь работа остроумия как будто прибегает к
услугам технических приемов загадки, привлекающей внимание.
Еще большее значение имеют фасадные образования, которые
мы встречаем, особенно в некоторых группах тенденциозных
острот (ср. с. 105.). Фасадные образования отлично достигают
своей цели: сосредоточить на себе внимание, которому они
ставят какую-нибудь задачу. В то время, как мы начинаем
раздумывать, в чем заключается ошибка того или иного ответа,
мы уже смеемся; наше внимание застигнуто врасплох; отреагирование
освободившейся энергии, затрачивавшейся на задержку,
выполнено.
То же относится к остротам с комическим фасадом, при
которых комизм приходит на помощь технике остроумия. Комический
фасад способствует действию остроты больше, чем
обычный прием; он не только создает возможность автоматического
течения процесса остроумия благодаря тому, что приковывает
внимание; он облегчает отреагирование от остроты,
предпосылая ему отреагирование от комического. Комизм действует
здесь точно так, как подкупающее предварительное удовольствие,
и таким образом мы можем понять, что некоторые
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
остроты могут совершенно отказаться от предпарительного удоиольстсия,
создаваемого другими приемами остроумия'.
Мы уже догадываемся и впоследствии еще яснее увидим,
что в условии отвлечения снимания открыли немаловажную
черту психического процесса, происходящего у слушателя остроты.
В связи с этим мы можем понять еще и другое.
Во-первых, каким образом случается так, что мы никогда не
знаем, над чем смеемся, хотя можем установить это благодаря
аналитическому исследованию. Этот смех является результатом
автоматического процесса, который возможен благодаря устранению
нашего сознательного внимания. Во-вторых, мы поняли
своеобразность остроты, заключающуюся в том, что она оказывает
свое действие на слушателя в полной мере только в
том случае, если она нова для него, если она действует на
него ошеломляюще. Это свойство остроты, обусловливающее ее
недолговечность и побуждающее к продукции все новых и
новых острот, проистекает, очевидно, из того, что ошеломить
или застигнуть врасплох можно только один раз. При повторении
остроты снимание направляется на выплывающее воспоминание
о нервом разе. Исходя из этого, мы можем понять
затем стремление рассказать слышанную остроту другому человеку,
который еще не знает ее. Вероятно, человек пновь
На примере остроты, возникающей пугсм нсредипгания, я хоте.] бы обсудить
Д1)у1у10 характерную черчу техники остроумии. Гсниап.ная аргистка Oallnicycr на
заданн1,[1'1 el'i одна^ц,] нсжслательныН iioiipoc: "Сколько нам лег?" - ответила
"папино и стыдлчио. онустпп глаза": "В Брючие". Это - образец псрсдингання.
Спрошенная о Ho.ipac'i'e, она отвечает указанием на место рождения, предупреждает
таким обрачом ближайший вопрос и дает этим понять: "Этот едннстенный
попрос я хотела 61.1 остаинть без отпета". И, однако, мы чупстнуем, что характерная
часть остроты получила здесь не безупречное выражение. Уклонение от вопроса
слишком ясно, псредннганнс слишком бросается в глаза. Наше иннманпе понимает
подчас, что речь идет об умышленном передипганпи. При других остротах.
возникающих нугем передингання, последнее замаскпроиано, наше внимание
приковано стремлением доказать нсредвнганнс. И одной остроте, почппкающеп
путем нередвпгання (с. 56), ответ на расхвалнваннс лошади "Л что я буду делать
в 6.30 утра в Прессбурге"" - хотя и является бросающимся в глача передвиганпем,
но зато оно действует бессмысленно занугываюшнм образом па паше
внимание, в то время как при опросе артистки мы тотчас определяем нередингаппе
и ее ответе. Н другом liaiipan.4eHiiil идет ра^шчне между оечротой и так
называемымп "Hiyi'.iiiiibiMii вопросами", которые могуг, впрочем, прибегать к
услугам самых лучших технических приемов. Вот пример шуглниого вопроса,
пользующегося тсхннческнм приемом передвигання: "Кто якияется каннибалом.
пожравшим своего отца н свою мать"" - Отпет: "Сирота". - "Л если он пожрал
к тому же всех своих остальных родственнпков?" - "Это - наследник всего
li.ч\l^^".cln^}(l". - "Л где такое чудовище находит еще симпатию себе?" - "Н
энциклопедическом словаре под буквой С". Шуглнвыс вопросы не яипяются остротами,
потому что требуемые остроумные ответы нс MOlyr быть рассматриваемы
как намеки остроумия, пронускн и т. д.
МОТИВЫ ОСТГОУМИЯ. ОСТРОУМИЕ КАК СОЦИАЛЬИЫИ ПРОЦЕСС
получает некоторую возможность наслаждения, отпасшую вследствие
недостатка новизны, из того впечатления, которое производит
острота на новичка. Аналогичный же мотив побуждает
автора остроты вообще рассказывать ее другому человеку.
Как на благоприятствующие моменты, которые уже являются
скорее условиями процесса остроумия, я указываю, в-третьих,
на те технические вспомогательные средства, которые служат
для увеличения количества энергии, предназначенной для отреагирования,
и усиливают таким образом действие остроты.
Хотя эти же приемы усиливают, по большей части, и внимание,
направленное на остроту, они же вновь обезвреживают влияние
внимания, приковывая его и ограничивая его подвижность. Все,
что вызывает интерес и смущение, действует в обоих этих
направлениях, следовательно, прежде всего бессмыслица, прежде
всего противоположность, "контраст представлений", который
некоторые авторы считали существенной характерной чертой
остроумия, но в котором я не усматриваю ничего, кроме
средства усиления действия остроты. Все, что смущает, вызывает
в слушателе то состояние распределения энергии, которое Lipp.s
назвал "психической запрудой" (Slauung), и он, конечно, имеет
право предположить, что "разгрузка" происходит тем сильнее,
чем больше была предшествующая запруда. Правда, изложение
Lipps'a относится не именно к остроте, а к комическому вообще;
но, вполне вероятно, может случиться так, что отреагирование
при остроте, разгружающее энергию, которая затрачивалась на
задержку, усилено таким же образом благодаря запруде.
Теперь нам ясно, что техника остроумия вообще определяется
двоякого рода тенденциями: одними, которые создают возможность
образования остроты у первого лица, и другими, которые
должны обеспечить остроте возможно большее действие удовольствия
у первого лица. Подобная Янусу двуликость остроты,
обеспечивающая последней первоначальный выигрыш удовольствия
от возражений критического рассудка, и механизм предварительного
удовольствия относятся к первым тенденциям.
Дальнейшее усложнение техники приведенными в этой главе
условиями является результатом наличия третьего лица, интересы
которого приняты во внимание. Итак, острота сама по
себе является лукавой плутовкой, которая служит одновременно
двум господам. Все, что имеет в виду получение удовольствия,
рассчитано при остроте на третье лицо, как будто какие-то
внутренние, непреодолимые задержки мешают получению удовольствия
первым лицом. Итак, создается полное впечатление
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
необходимости этого третьего лица 'для довершения процесса
остроумия. Но если мы сумели получить довольно ясное впечатление
о природе этого процесса у третьего лица, то мы
чувствуем, что соответствующий процесс у первого лица еще
окутан для нас мраком. Из двух вопросов: почему мы не
можем смеяться по поводу острот, созданных нами самими?
и почему мы вынуждены рассказывать нашу собственную остроту
другому человеку? - на первый из них мы до сих пор
еще не дали ответа. Мы можем только предположить, что
между двумя подлежащими выяснению фактами существует
тесная связь, что мы потому вынуждены рассказывать нашу
остроту другому человеку, что мы сами не можем смеяться
над ней. Из наших взглядов на условия получения удовольствия
и отреагирования у третьего лица можно сделать обратный
вывод относительно первого лица, что у него отсутствуют
условия для отреагирования, а условия для получения удовольствия
выполнены лишь отчасти. Затем нельзя отрицать, что мы
дополняем наше удовольствие, достигая невозможного для нас
смеха окольным путем благодаря впечатлению от третьего лица,
которое мы заставили смеяться; мы смеемся, таким образом, как
будто "par ricochet", как говорит Dugas; смех относится к весьма
заразительным проявлениям психических состояний. Если я заставляю
другого человека смеяться, рассказывая ему остроту, то
я собственно пользуюсь им, чтобы возбудить свой собственный
смех; и действительно можно наблюдать, что человек, рассказавший
сперва острогу с серьезной миной, подхватывает затем смех
другого человека умеренным смешком. Следовательно, сообщение
своей остроты другим людям может служить нескольким целям:
во-первых, дать мне объективное доказательство успеха работы
остроумия, во-вторых, дополнить мое собственное удовольствие
благодаря обратному действию этого другого человека на меня,
в-третьих, - при повторении не самостоятельно продуцированной
остроты - пополнить недостаток удовольствия, вызванный отсутствием
новизны.
В заключение этих рассуждений о психических процессах
остроумия, поскольку они разыгрываются между двумя лицами,
мы можем бросить ретроспективный взгляд на момент экономии,
который кажется нам важным для психологического понимания
остроумия с тех пор, как мы дали первое объяснение
технике остроумия. Мы уже давно ушли от ближайшего, но
вместе с тем наивного понимания этой экономии, как желания
вообще избежать психической затраты, причем экономия полу156
МОТИВЫ ОСТРОУМИЯ. ОСТГОУМИЕ КАК СОЦИЛЛЫИ.Ш ПГОЦКСС
чается при наибольшем ограничении в употреблении слов и
создании мыслительных связей. Мы тогда уже сказали себе:
краткое, лаконичное не есть еще остроумное. Краткость остроумия
- это особая, именно "остроумная" краткость. Первоначальный
выигрыш удовольствия, которое доставляет игра словами
и мыслями, проистекает действительно от одной только
экономии затраты. Но с развитием игры в остроту тенденция
к экономии тоже должна была переменить свои цели, т. к. по
сравнению с колоссальной затратой нашей мыслительной деятельности
безусловно не было бы принято во внимание то,
что сэкономлено благодаря употреблению одних и тех же слои
или избежанию новых сочетаний мыслей. Мы можем, конечно,
позволить себе сравнить психическую экономию с предприятием.
Пока оборот в нем очень невелик, то, разумеется, на
предприятие в целом расходуется мало, расходы на содержание
управления крайне ограничены. Бережливость распространяется
еще на абсолютную величину затрат. Впоследствии, когда предприятие
расширилось, значение расходов на содержание управления
отступило на задний план. Теперь не придают больше
значения тому, как велико количество издержек, если только
оборот и доходы увеличились в значительной мере. Экономия
п расходах была бы мелочной для предприятия и даже прямо
убыточной. Однако, было бы неправильно предполагать, что
при абсолютно больших расходах больше нет места тенденции
к экономии. Ищущая экономии мысль шефа направится теперь
на бережливость в мелочах и почувствует удовлетворение, если
с меньшей затратой будет исполнено то же самое распоряжение,
которое требовало раньше больших расходов, какой бы ничтожной
ни казалась экономия в сравнении с общими расходами.
Совершенно аналогичным образом и в нашем сложном психическом
предприятии детализированная экономия остается источником
удовольствия, как могут показать нам повседневные
события. Кто прежде зажигал в своей комнате керосиновую
лампу и устроил теперь электрическое освещение, тот в течение
некоторого времени будет испытывать определенное чувство
удовольствия, поворачивая электрический выключатель; это будет
длиться до тех пор, пока в тот момент в нем живо будет
воспоминание о сложных манипуляциях, которые нужны были
для того, чтоб зажечь керосиновую лампу. Точно так же незначительная
в сравнении с общей психической затратой, осуществляемая
остроумием, экономия расходования психической
энергии, предназначавшейся для задержек, остается для нас
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
источником удовольствия, т. к. благодаря ей мы делаем экономию
одного-единстпенного расхода, который мы привыкли
делать и который мы уже готовы были сделать и на этот раз.
На первый план, несомненно, выступает момент, заключающийся
в том, что мы ожидали, готовились к этому расходу.
Локализованная экономия, какой является только что рассмотренная,
не замедлит доставить нам мгновенное удовольствие,
но длительного облегчения она не даст, поскольку сэкономленное
здесь может быть израсходовано в другом месте.
Лишь в том случае, если можно избежать этого другого приложения
энергии, частная экономия вновь превращается в общее
уменьшение психической затраты. Таким образом, при более
глубоком взгляде на процессы остроумия момент уменьшения
затраты занимает место момента экономии. Первый момент
доставляет, очевидно, большее удовольствие. Процесс у первого
лица в остроте доставляет удовольствие благодаря упразднению
задержки, уменьшению местной затраты. Он, видимо, не заканчивается
до тех пор, пока благодаря посредничеству третьего
постороннего лица не достигнет общего облегчения путем отреагирования.
ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ
ЧАСТЬ
ОТНОШЕНИЕ ОСТРОУМИЯ К
СНОВИДЕНИЮ И К
БЕССОЗНАТЕЛЬНОМУ
В конце главы, которая была посвящена открытию техники
остроумия, мы высказали мысль (с. 88), что процессы сгущения
с заместительным образованием и без него, передвигания, изображения
путем противоположности, путем бессмыслицы, непрямого
изображения и другие процессы, принимающие участие
в создании остроты, являют далеко идущую аналогию с процессами
"работы сна", и мы оставили за собой право, с одной
стороны, подробнее изучить эти аналогии, с другой стороны -
исследовать общее между сновидением и остроумием. Нам было
бы гораздо легче провести это сравнение, если бы мы могли
предположить, что один из элементов сравнения - "работа
сна" - известен. Но мы, вероятно, поступим лучше, если не
сделаем этого предположения. У меня создалось впечатление,
что опубликованное в 1900 году "Толкование сновидений" вызвало
у моих коллег по специальности больше "смущения",
чем "понимания", и я знаю, что широкие круги читателей
удовлетворились тем, что свели все содержание книги к ходячему
выражению "исполнение желания", которое можно легко запомнить
и которым легко злоупотреблять.
Занимаясь продолжительное время проблемами, о которых
там шла речь, и имея обильный материал, доставленный мне,
как психотерапевту, во время моей врачебной деятельности, я
не нашел в нем ничего, что требовало бы изменения или
корректуры моих рассуждений, и могу поэтому спокойно выжидать,
пока читатели поймут "Толкование сновидений" или
б зек. №64 161
ТКОРЕТИЧЕСКЛЯ ЧАСТЬ
пока проницательная критика укажет мне основные ошибки
моей интерпретации. В целях сравнения с остротой я повторю
здесь в сжатом виде самое необходимое о сновидении и о
работе сна.
Мы узнаем сновидение из воспоминания, кажущегося нам
по большей части отрывочным и возникающего после пробуждения
от сна. Сновидение состоит из призрачных в большинстве
случаев (но в то же время отличающихся от них) эмоциональных
впечатлений, которые дали нам суррогат переживания
и которые могут быть смешаны с некоторыми мыслительными
процессами ("знание" в сновидении) и аффективными проявлениями.
То, что мы вспоминаем как сновидение, я называю
"явньш содержанием". Оно часто совершенно абсурдно или
только запутано. Но даже тогда, когда оно совсем связно, как
в некоторых сопровождающихся страхом сновидениях, оно противопоставляется
нашей жизни, как нечто чуждое, о происхождении
которого нельзя отдать себе никакого отчета. Объяснения
этого характера сновидения искали до сих пор в нем самом,
усматривая в нем признаки беспорядочной, диссоциированной
и, так сказать, "сонной" деятельности нервных элементов.
В противовес этому я показал, что это столь странное "явное"162
ОТНОШЕНИЕ ОСТРОУМИЯ К СНОВИДЕНИЮ И К БЕССОЗНАТЕЛЬНОМУ
с найденными, таким образом, латентными мыслями сновидения
вытекает понятие о "работе сна". Работой сна можно назвать
всю сумму превращающихся процессов, которые переводят латентные
мысли сновидения в явное сновидение. За счет работы
сна происходит то удивление, которое раньше вызывало в нас
сновидение.
Механизм работы сна может быть описан в следующем
виде: очень сложный, в большинстве случаев, ряд мыслей,
который был построен в течение дня и не был исчерпан, -
так называемый дневной остаток - сохраняет и в течение ночи
предназначенное ему количество энергии - интерес, - и угрожает
нарушить сон. Этот дневной остаток благодаря работе
сна превращается в сновидение и делается безвредным для сна.
Чтобы дать исходный пункт работе сна, дневной остаток должен
обладать способностью создавать желание, - легко выполнимое
условие. Желание, вытекающее из мыслей сновидения, образует
предварительную ступень, а впоследствии - ядро сновидения.
Полученный из анализов опыт - но не теория сновидений -
говорит нам, что у ребенка любое из желаний, оставшихся
неисполненными в бодрственной жизни, достаточно, чтобы вызвать
сновидение, которое получается связным, имеющим
смысл, но в большинстве случаев кратким; оно легко может
быть распознано как "исполнение желания". У взрослого существует
общее благоприятное условие для желания, вызывающего
сновидение; оно заключается в том, что может содержать в
себе неизвестные подкрепляющие тенденции для сознания. Не
предполагая участия бессознательного в вышеизложенном смысле,
я не мог бы развить дальше теорию сновидения и дать
толкование испытуемому материалу, состоящему из анализов
сновидений. Влияние этого бессознательного желания на сознательно-логичный
материал мыслей сновидения дае
...Закладка в соц.сетях
