Жанр: Психология
Остроумие и его отношение к бессознательному
... осталась у меня в
памяти в силу особых обстоятельств. Один из великих учителей
моей молодости, которого мы не считали способным оценить
остроту и от которого никогда не слышали ни одной собственной
остроты, пришел однажды, улыбаясь, в институт и дал охотнее,
чем когда-либо раньше, ответ по поводу своего веселого настроения:
"Я прочел великолепную остроту. В парижский салон
был введен молодой человек, который был родственником великого
J. J. Rousseau и носил эту же фамилию. Кроме того,
он был рыжеволосым. Но он вел себя так неловко, что хозяйка
дома, критику-я его, обратилась к гр-ну, который его представил:
"Vous m'avez fait connaftre un jeune homme roltx et sot, mais non
pas un Rousseau"". ("Вы меня познакомили с рыжим (roux) и
глупым (sot), но он не Руссо (Rousseau)"; франц.) И он снова
засмеялся.
Это острота по созвучию, и острота не перворазрядная,
30
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
играющая собственным именем так же, как и острота капуцина
из "Лагеря Валленштейна", которая, как известно, построена по
образцу Abraham'a a Santa Clara:
Lassi sich nennen (lcn Walicnsiciii,
j;i freilich ist er iins alien ein Stein
ties Anstosses lind Argernisscs^.
Что эта острота в силу другого момента заслужи пает еще
более высокой оценки, сможет быть показано лишь п дальнейшем.
Теперь оказывается, что характерная черта, которую мы
надеялись доказать, исчезает уже в первом случае. Здесь нет
никакого пропуска и никакого укорочения. Дама высказывает
в остроте почти все, что мы можем предположит), в ее мыслях.
"Вы заинтересовали меня родственником J. J. Rousseau может
быть его родственником по духу, а оказывается, что это рыжий
глупый юнец, Ю1"х et sot". Я, правда, сделал здесь добавление,
вставку, но эта попытка редукции не упраздняет остроты. Она
остается и происходит за счет созвучия
Rousseau/
rouxsot.
Этим доказывается, что сгущение с заместительным образованием
не принимало никакого участия в создании этой
остроты.
Но что же оказывается? Новые попытки редукции могут
показать, что эта острота устойчива до тех пор, пока фамилия
Rousseau не заменится другой. Я поставлю, например, вместо
этой фамилии - фамилию Racine, и тотчас критика дамы
потеряет всякий след остроумия. Теперь я знаю, где мне искать
технику этой остроты, но я еще колеблюсь формулировать ее.
Я пытаюсь толковать следующим образом: техника остроты
заключается в том, что одно и то же слово - фамилия -
выступает в двояком применении, один раз - как одно целое,
а затем - разделенное на слоги, как шарада.
Я могу привести несколько идентичных примеров.
И Валленштейном ведь зваться привык:
Я, дескать, камень - какой вам опоры?
Подлинно - камень соблазна и ссоры!
Шиллер. Лагерь Валленштейна / Перев. Л. Моя. М., 1913. Т. II. С. 20. (Б-ка
всемирн. лит-ры; Европ. классики). (Я. К.)
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
Одна итальянка отомсгила Наполеону 1 за бестактное замечание
остротой, основанной на технике двоякого применения. На придворном
балу он сказал ей, указывая на ее поселян: "Tutti gli
Italiani danzano si male" ("Все итальянцы танцуют так плохо";
urn.), на что она метко возразила: "Non tulli, та buona parte"
("Не все, но добрая часть (buona parte)"; urn.). (Brill, 1. с.).
(По Th.Vischer'y и K.Fisher'y). Когда в Берлине была однажды
поставлена "Антигона", критика нашла, что исполнению недоставало
характера античности. Берлинское остроумие усвоило эту
критику в следующем виде: Antik? Oh, nee. (Антично? О, нет).
Antik? Oh, nee
Antigone
Во врачебных кругах известна аналогичная острота, возникающая
путем разделения. Когда врач допрашивает одного из
своих юных пациентов, не занимался ли он когда-нибудь
мастурбацией, он, вероятно, не слышит другого ответа, кроме:
О na, niе. (О нет, никогда.)
О nа, nie/
Onanie
Во всех трех примерах, достаточных для этого вида остроты,
имеет место одна и та же техника остроумия. В них слово
употребляется двояко: один раз - полностью, другой раз -
разделенное на слоги, причем при таком разделении слоги
получают совершенно другой смысл^.
Удачность этих острот основана па том, что в них однопременно применяется
другой технический прием, гораздо более высокого порядка (см.
ниже). Кроме того, я могу на этом месте обратить внимание на отношение
остроты к загадке. Философ Fr. Brentaiio создал особыЛ вид загадок, где
нужно отгадывать один-два слога, которые, будучи присоединены к слову
или находясь с ним в том или ином сочетании, придают ему другой смысл,
например:
Кузнец, таз куя, сказал тоскуя'. "Лучше таз ковать, чем тосковать" или:
Wie "lii dem Indcr lwst verscluicben. in der Hast vcrschricbcn"
(Как ты записал индейца, записал ли ты его. ненавидя?)
Oioni, которые нужно отгадать, заменяются в предложении слогом "tial",
повторяемым соответственно каждому недостающему слогу.
Коллега философа остроумно отомстил ему, когда услышал о помолвке
философа, человека уже в зрелых годах, спросив: Dal (laldal (l.ild.ildal?
(Brentailo bniwt-a-no? ьрентано. не пылает ли он") В чем заключается разница
между этими загадками и вышестоящими остротами? В том, что в первых
техника дана как условие и нужно отгадать текст, в то время как п остротах
дан текст, а техника скрыта.
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
Многократное употребление одного и того же слова, один
раз - как чего-то целого, а затем - слогов, на которые оно
распадается, является первым встречающимся случаем уклонения
от техники сгущения. После краткого размышления над
множеством приходящих нам в голову примеров, можно догадаться,
что новооткрытая нами техника вряд ли ограничивается
этим приемом. Очевидно, имеется необозримое, на первый
взгляд, число всевозможных приемов, прибегая к которым,
можно использовать одно и то же слово или один и тот же
набор слов для многократного применения в предложении.
Должны ли все эти возможности учитываться, как технические
приемы остроумия? По-видимому, да. Нижеследующие примеры
острот покажут это.
Прежде всего можно взять один и тот же набор слов и
лишь немного изменить их порядок. Чем незначительнее изменение,
чем скорее получается впечатление, что теми же
словами выражена мысль, все-таки отличная от первой, тем
удачнее в техническом отношении острота.
D. Spitzer (Wiener Spaziergange. II. Bd. S. 42): "Супружеская
чета X. живет на широкую ногу. По мнению одних, муж много
заработал и при этом отложил себе (sich zuriickgelegt) немного,
по мнению других, жена немного прилегла (sich zurUckgelegt) и
при этом много заработала^.
Это прямо-таки чертовски удачная острота! И с помощью
каких незначительных средств она создана! Много заработал -
немного отложил (sich zurUckgelegt), немного прилегла (sich
zuruckgelegt) - много заработала; благодаря такой перестановке
фраз сказанное о муже резко отличается от сказанного о жене.
Конечно, и здесь .это не исчерпывает всей техники остроты^
Большой простор открывается технике остроумия, когда "^IHOгократнов
употребление одного и того же материала" прибегает
Острота основана на двояком значении слова "sich zuruckgelegen": отложить
и прилечь. (Я. К.)
Равно, как нс исчерпывает этот механизм отличной, приведенной у Вп11'я
остроты Oliver Wendell llolmes'a: "Put not your trust in money, but put your
money' in trust" ("Вы не доверяете (lrust) деньгам, но даете деньги взаймы (in
trust)"; англ.). Здесь предсказывается противоречие, которое не нащупает.
Вторая часть этого предложения упраздняет противоречие. Кроме того. эго
хороший пример непереиодпмостн острот с такой техникой.
2 Зак. № 64
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
к употреблению слова - или слов, - являющихся источником
остроты, в одном случае - в неизменном виде, в другом -
с небольшой модификацией.
Вот, например,. еще одна острота г. N.
Он слышит от одного человека, который сам был рожден
евреем, враждебный отзыв о характере евреев. "Да, - думает
он про себя. - Ваш антесшитизм^ был мне известен, но ваш
антисемитизм является для меня новостью".
Здесь изменена одна толька буква, модификация которой
при невыразительном произношении вряд ли может быть понята.
Этот пример напоминает о других остротах г. N, основанных
на модификации (см. с. 26), но, в отличие от них,
ему не достает сгущения; в самой остроте сказано все, что
должно быть сказано. "Я знаю, что раньше вы сами были
евреем; следовательно, меня удивляет, что именно вы ругаете
евреев". Прекрасным примером такой остроты, возникающей
путем модификации, является также известное восклицание:
Traduttore - Traditore!
Сходство, граничащее почти с тождественностью, создает
переводчику необходимость нарушить закон в отношении к
своему автору^.
Разнообразие возможных небольших модификаций при этих
остротах так велико, что ни одна из них непохожа на другую.
Вот острота, которая была употреблена на юридическом
экзамене! Кандидат должен перевести место из Corpus juris:
"Labeo^ ait"... "Я- проваливаюсь, говорит он".
"Вы провалились, говорю я", - заявляет экзаменатор, и на
этом заканчивает экзамен. Кто ошибочно признает имя великого
ученого-юриста за слово, к тому же неправильно переводя его,
тот, конечно, не заслуживает лучшего отношения. Но техника
остроты заключается в применении экзаменатором почти тех
же слов для - наказания экзаменующего, которые обнаружили
незнание этого последнего. Эта острота является, кроме того,
примером "находчивости", техника которой, как можно будет
Ante - прежде.
^ Brill цитирует вполне аналогичную острому, оснопанную на модификации:
Anwiltes - amentes (Влюбленные = дураки).
Labeo - Лабеон, великий юрист. (Я. К.)
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
показать, немногим отличается от выясняемой здесь техники
остроумия.
Слова являются пластическим материалом, с которым можно
поступить по-разному. Есть слова, в некоторых случаях утрачивающие
свое первоначальное прямое значение. В одной остроте
Lichtenberg'a подчеркнуты именно те соотношения, при
которых потерявшие слова снова должны получить его:
"Как идут дела?" - спросил слепой хромого.
"Как видите", - ответил хромой слепому.
В немецком (как и в русском) языке есть слова, которые
в одном случае могут быть полны смысла, в другом - их
смысл может быть незначительным. Этим слонам придается не
одно значение. Из одного и того же корня развиваются два
различимых производных: одно - в слово, полное значения,
другое - в потерявшие свое прямое значение суффиксы и
приставки; но тем не менее оба слова произносятся вполне
тождественно. Созвучие между полным значения словом и
потерявшими свое значение слогами может быть и случайным.
В обоих случаях техника остроумия может извлечь пользу из
таких соотношений речевого материала.
Schleiermacher'y приписывается, например, острота, которая
важна для нас как почти чистый пример такого технического
приема: Eifersucht ist eine Lddcnsdwft, die mit Eijcr such!, was
Leiden schaff^.
Это, безусловно, остроумно, хотя и недостаточно сильно для
остроты. Здесь отпадает множество моментов, которые могут
ввести нас в заблуждение при анализе других острот до тех
пор, пока мы не исследуем каждый из них отдельно. Мысль,
выраженная в этом тексте, дает неудовлетворительное определение
ревности. Здесь нет и речи о "смысле в бессмыслице",
о "скрытом смысле", о "смущении и внезапном уяснении".
Здесь даже при величайшей натяжке нельзя найти контраста
представителей и только с большой натяжкой можно найти
контраст между словами и тем, что они означают. Здесь не
найти никакого укорочения; наоборот, текст производит впечатление
многоречивости. И все это - острота, и даже очень
Ревность - это страсть, которая ревностно ищет, что причиняет стрчдинче.
В русском переиоде сохранился только намек на созвучие слои: ревность
- ревностно, страсть - страдание. (Я. К.)
2* 35
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
совершенная. Ее единственная бросающаяся в глаза характерная
черта является вместе также чертой, с упразднением которой
исчезает острота; заключается она в том, что одни и те же
слова подвергаются здесь многократному употреблению. Затем
нужно решить, можно ли отнести эту остроту к разряду тех,
в которых слова употребляются один раз - как целое, а
другой - разделенное на свои слоги (как Rousseau, Antigone),
или к другому разряду, в котором разный смысл создается
употреблением полных значения и потерявших прямое значение
составных частей слова. Кроме этого, заслуживает внимания
еще только один момент техники остроумия. Здесь создана
необычная связь, предпринята унификация, при которой ревность
определяется через самое себя, своим собственным термином.
И это также, как мы здесь услышим, является техникой
остроумия. Оба эти момента будут, таким образом, достаточны
для определения искомого характера остроумия.
Если мы глубже вдумаемся в разнообразие "многократного
употребления" одного и того же слова, то заметим, что имеем
перед собой формы "двусмысленности" или "игры слов", которые
давно уже были оценены как технические приемы остроумия.
Зачем же мы старались открыть нечто новое, если бы могли
позаимствовать его из самой поверхности статьи остроумия? В
свое оправдание можно привести только то, что мы подчеркиваем
в этом феномене разговорного выражения еще и другую сторону.
То, что у авторов выявляет "игривый характер" остроумия, относился
у нас к разряду "многократного употребления".
Дальнейшие случаи многократного употребления, которые
можно объединить под названием двусмысленности в новую,
третью группу, легко могут быть отнесены к разрядам, которые
так же резко не отличаются друг от друга, как и вся третья
группа от второй. Прежде всего существуют:
а) Случаи двусмысленности имени собственного и его вещественного
значения, например: "Driick dich aus unserer GeselkclivJI
ab, Pistol" (у Шекспира), что в переводе может означать:
Убирайся из нашего общество, Пистоль. Или: Спусти курок
в нашем обществе, пистолет.
"Mehr Hof, als Freiung" ("Побольше венчаний, чем сватовства"),
- сказал остроумный житель Вены в адрес нескольких
красивых девушек, за которыми несколько лет ухаживали, но
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
которые все-таки не нашли себе мужей. "Hof" и "Freiung" -
две примыкающие друг к другу площади в центре города Вены.
Аналогичный пример такой двусмысленности встречается в
диктантах для испытания сообразительности учеников: В деревне
Волки церковь с ели. Прекрасный образец такого остроумия дан
в первой части трилогии А. Толстого "Смерть Иоанна Грозного":
"По нитке с миру сбираю, царь, Нагому на рубаху", - говорит
шут о боярине Нагом. (Я. К.)
Там, где имя собственное нельзя употребить, - можно было бы
сказать, где им нельзя злоупотребить - двусмысленность может
быть достигнута путем известных нам небольших модификаций:
"Почему французы отказались от Лоэнгрина?" - спрашивали
в прошедшие времена. Ответ гласил:
"Elsas Эльзаса
wegen" (из-за
Elsass Эльзы)
b) Двусмысленность вещественного и метафорического значения
слова, являющаяся обильным источником для техники
остроумия. Я привожу только один пример: один коллега -
врач, известный остряк, сказал однажды поэту Артуру Шнитцлеру:
"Я не удивляюсь, что ты стал известным поэтом. Ведь
у твоего отца нашлось уже зеркало для его современников".
Зеркало, которое употреблял отец поэта, известный врач Шнитплер,
было ларингоскопическим зеркалом. По известному выражению
Гамлета цель драмы, а также поэта, создающего ее,
"была, есть и будет - отражать в себе природу: добро, зло,
время и люди должны видеть себя в нем, как в зеркале". (Ш"
сцена 2. Перевод Кронеберга.)
с) Собственно двусмысленность, или игра слое, так сказать,
идеальный случай многократного употребления. Над словом не
производят никаких насильственных манипуляций, оно не расчленяется
на составляющие его слоги, нет нужды подвергать
его какой-либо модификации, не нужно смешивать область, к
которой оно принадлежит, как, предположим, имя собственное,
с другой областью. В таком виде, в каком оно находится и
стоит в общей структуре фразы, оно может выражать двойной
смысл благодаря стечению некоторых обстоятельств.
В нашем распоряжении имеется очень много примеров.
(По К. Fischcr'y.) Одним из первых актов последнего Наполеона,
во времена его регентства, явилась конфискация имуАНАЛИТИЧЕСКАЯ
ЧАСТЬ
щества Орлеанского дома. Удачная игра слов скачала тогда:
"C'est lc premier vol de l'aigle" ("Это первый полет/грабеж орла";
франц.). "Vol" значит полет, а также грабеж.
Людовик XV захотел испытать остроумие одного из придпорных,
о таланте которого ему рассказали. При перпом удобном
случае он приказал кавалеру сострить над ним самим; он сам,
король, хочет быть "сюжетом" этой остроты. Придворный ответил
удачной пословицей: "Le roi n'esl pas sujeh ("Король - это не
подданный/сюжет"; франц.). "Sujel" значит также и подданный.
Врач, отходящий от постели больной женщины, говорит
сопровождающему его супругу, покачивая головой: "Эта женщина
мне не нравится". "Она мне давно уже нс нравится", - поспешно
соглашается муж.
Врач имеет в виду, разумеется, состояние здоровья больной
женщины, но он выразил свое опасение за больную такими
словами, что муж может найти в них подтверждение своего
супружеского отвращения.
Гейне сказал об одной сатирической комедии: "Эта сатира
не была бы такой едкой, если бы поэт имел больше еды". Эта
острота является скорее примером метафорической и обыденной
двусмысленности, чем примером чистой игры слов. Но кому
охота держаться здесь точных разграничений?
Другой хороший пример приводится некоторыми авторами
(Heymans, Lipps) в форме, затрудняющей понимание игры слов'.
Правильное изложение и формулировку этой остроты я нашел
"Когда Сафир, - 'гак говорит Heyman.s, - отвечает богатому кредитору.
которого он посещает, па вопрос: "Вы. конечно, пришли за 300 [ульдепои",
фразой "Нет, вы проиграли 300 гу.чьдеиоп" (lirnkommen - приходип, за и
пронгрыпать). то именно то. что он думает, выражено во вполне корректнон.
разговорной II отнюдь не необычной форме". U действительности, дело
обстоит так: ответ Сафира сам по себе обдуман пиолне ясно и определенно.
Мы понимаем также, что он хочет сказать, а именно, что он не намерен
уплатить свой долг. Но Сафнр употребляет те же слова, которые до этого
были употреблены кредитором. А тогда отпет Сафнра больше не имеет
никакого смысла. Кредитор вообще не "приходит". Он не может также
приходить за 300 гульденов, т. е. он не может прийти, чтобы унести
300 гульденов. К тому же он, как кредитор, не должен приносить, а должен
требовать. Комизм состоит в том. что слова Сафира могут рассматриваться
одновременно как содержащие определенный смысл и как бессмыслица
(Lipps. С. 97).
Согласно вышеизложенному, полностью переданному содержанию в целях
объяснения, техника этой остроты гораздо проще, чем думает Lipps. Сафнр
приходит не для того, чтобы принести 300 гульденов, а для того, чтобы
взять их у богача. Таким образом отпадают рассуждения о "смысле и
бессмылице" в этой остроте.
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
недавно в одном, правда, мало распространенном сборнике
острот\
"Сафир встретился однажды с Ротшильдом. Когда они немного
поболтали друг с другом, Сафир скачал: "Послушайте,
Ротшильд, моя касса истощилась, не могли ли бы вы одолжить
мне 100 дукатов". - "Пожалуй, - ответил Ротшильд, - это
для меня пустяки, но только при условии, что вы сострите". -
"Для меня это тоже пустяки", - возразил Сафир. "Хорошо,
тогда приходите завтра ко мне в контору". Сафир явился точно
в назначенное время. "Лх, - сказал Ротшильд, увидя вошедшего
Сафира, - вы пришли за (komimn ит) своими 100 дукатами?"
- "Нет, - возразил этот, - это вы проиграли (kommen
am) свои 100 дукатов, так как мне до конца дней своих не
придет в голову возвратить их вам". "Что
представляют/
выставляют
(stellen vor) эти статуи?" - спросил приезжий у жителя
Берлина при виде ряда памятников на площади. "Что? -
ответил тот, - либо правую, либо левую ногу-^.
["Куда вы попадете, если воткнете нож между четвертым и
пятым ребром?" - спрашивает профессор на экзамене у студента-медика.
- "В тюрьму", - не задумываясь, отвечает последний.
(Я. К.)]'
Гейне в "Путешествии на Гари,": "Притом же, в настоящую
минуту я не припомню имен всех студентов, а между профессорами
есть такие, которые покамест не имеют никакого имени"^.
Мы приобретаем навык в дифференциальной диагностике,
если прибавим сюда другую общеизвестную профессорскую
остроту: "Разница между ординарным и экстраординарным проDas
grosse Buch der Witze, gesammelt und lierausgegcben von Willy Hermann.
Berlin, 1904.
Дальнейший анализ этой игры слое см. ниже.
Эта острота, но своей технике аналогичная предыдущей, приведена из-за
невозможности дать удовлетворительный перевод первой. (Я. К.)
* Гейне Г. Собр. соч. СПб., 1904. Изд. 2-е / Перев. П. Вейнберга. Т. 1.
С. 112-113. (Я. К.)
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
фессором заключается в том, что ординарные не совершили
ничего экстраординарного, а экстраординарные не совершили
ничего ординарного". Это, конечно, игра двух значений слов
"ординарный" и "экстраординарный"; штатный и внештатный,
с одной стороны, и способный или выдающийся, с другой
стороны. Но сходство этой остроты с другими известными нам
примерами напоминает о том, что здесь гораздо больше бросается
в глаза многократное употребление, чем двусмысленность.
В этом предложении не слышно ничего другого, кроме повторяющегося
"ординарный", то как такового, то негативно модифицированного
(сравн. с. 34). Кроме того, здесь опять-таки
прибегают к уловке: понятие определяется и подробнее описывается
при помощи своего же подлинного текста (сравн.
Eifersucht ist eine Leidenschaft (см. с. 35) и т. д.); два коррелативных
понятия определяются хотя бы и негативно, одно через
другое, что создает искусственное ограничение. Наконец, здесь
можно отметить также точку зрения унификации, создание
более тесной внутренней связи между элементами выражения,
чем этого можно было бы ожидать, судя по их природе.
Гейне в "Путешествии на Гарц": "Шефер поклонился мне,
как собрату, потому что он тоже писатель и часто упоминал
обо мне в своих полугодичных отчетах; да он и кроме того
часто цитировал меня и, когда не заставал меня дома, то
всегда был так добр, что писал цитату мелом на двери моей
комнаты"^.
[А. д'Актиль ("Афоризмы"):
Всякий пусть узнает и услышит.
Что прекрасней солнца в мире нет:
Красоты подобной не опишет
Ни судебный пристав, ни поэт. (Я. К.)]^
"Wiener Spazierganger" ("Венский гуляка") D. Spitzer нашел
^ Гейне Г. Собр. соч. СПб., 1904. Изд. 2-е / Переп. П. Вейнберга. Т. 1.
С. 114. Цитировать - значит здесь вызывать в суд, цитата - вызои о явке
в суд. (Я. К.)
Чтец-декламатор. Т. V, юмористический. С. 17. (Я. К.).
ТЕХНИКА ОСТГОУМНЯ
для социального типа, расцветшего DO времена реакции, лаконичную,
но очень остроумную биографическую характеристику:
"Железный лоб - железная касса - железная корона". (Последняя
- орден, с награждением которым был связан переход
в дворянское сословие.) Превосходная унификация, все как
будто сделано из железа! Различные, но не очень резко друг
с другом контрастирующие толкования эпитета "железный" делают
возможным подобные "многократные употребления".
Другая игра слов может облегчить переход к новому подвигу
техники двусмысленности. Упомянутый на с. 37 остроумный
коллега во время дела Дрейфуса стал автором следующей
остроты:
"Эта девушка напоминает мне Дрейфуса. Армия не верит в
ее невинность*.
Слово "невинность", на двусмысленности которого построена
эта острота, в одном случае имеет смысл, противоположный
виновности, преступлению, а в другом - смысл, противоположный
сексуальной опытности. Существует много примеров
такого рода двусмысленности, и во всех действие остроты
сводится к сексуальной двусмысленности. Для этой группы
можно было бы сохранить термин "двоякое толкование".
Прекрасный пример такой двоякотолкуемой остроты представляет
острота на с. 33, сообщенная D. Spitxcr'oM:
"По мнению одних, муж много заработал и при этом
немного оптложил себе (sicli zuritckgelegl), по мнению других,
жена немного прилегла (sich zuriickgelegt) и много при этом
заработала".
Но если сравнить этот пример двусмысленности с двояким
толкованием с другими примерами, то бросается в глаза важная
для техники разница. В остроте о "невинности" один смысл
слова так же доступен пониманию, как и другой; мы не можем
отличить, является ли более употребительным и более родственным
нам сексуальное или несексуальное значение слова.
Иначе обстоит дело в примере D. Spitzer'a, где один банальный
смысл слов "sich etwas zuruckgelegt", который больше бросается
в глаза, как будто прячет и скрывает сексуальный смысл,
способный ускользнуть от простодушного читателя. В противоположность
приведем другой пример, где нет такого сокрытия
сексуального значения, как, например, гейневская характеристика
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
услужливой дамы: "Sie konnte nichts absclilagen, ausscr ihr Wasscr"
(что в переводе может означать: Она не может на в чем
отказать, кроме воды, или она не может мочиться).
Все это звучит как сальность, и впечатление остроумия
создается с трудом\ Эта особенность заключается в том, что
оба значения двусмысленности неодинаково бросаются в глаза,
может иметь место и при остротах несексуального характера.
Это происходит оттого, что первый смысл сам по себе более
употребителен, или потому, что он особенно подчеркнут благодаря
связи с другими частями предложения (например, "c'est
ie premier vol de l'aigle (см. с. 38)). Все эти случаи я предлагаю
называть двусмысленностью с намеком.
Мы уже рассмотрели достаточно много различных технических
примером остроумия, и я боюсь, что мы можем потерять
их общий обзор. Попытаемся поэтому классифицировать эти
технические приемы.
I. Сгущение:
а) с смешанным словообразованием,
Ь) с модификацией.
II. Употребление одного ч того же материала:
с) целое и части,
d) перестановка,
е) небольшая модификаци
...Закладка в соц.сетях
