Жанр: Психология
Остроумие и его отношение к бессознательному
...ности! Совсем наоборот: есть наблюдения,
что как раз из семей с плохой наследственностью выходили
удивительно здоровые люди, как приводит тому пример Wagner
в своей замечательной работе "Нечто о плохой наследственности"
(Wiener klinische Wochenschrift, 1906. № 1).
По-видимому, до сих пор статистика пыталась разрешить
эти вопросы односторонне. В родословном дереве разыскивались
гнилые части, болезни прослеживались в самых отдаленных
поколениях, а здоровые части рассматривались как побочные.
Новейшие исследователи оставили эту одностороннюю точку
зрения. Теперь здоровый интересует нас больше, чем больной.
И вот, при ближайшем исследовании обнаружилось, что из
семей с плохой наследственностью выходило много совершенно
здоровых людей, которые, в свою очередь, производили здоровое
потомство. И из развалин при благоприятных условиях может
зацвести новая жизнь!
Поэтому мы с полным правом можем говорить о приобретенном
разотягощении (erworbene Entlastung) в противоположность
наследственному отягощению (erbliche Belastung). Заслуга
введения этого утешительного слова принадлежит издателю журнала
"Jugend" Georg'y Hirth'y. Но пусть он сам говорит. "Это -
сильное, утешительное слово, идущее против течения, открытием
которого я горжусь. Когда оно появилось у меня над порогом
сознания, я испугался от радости. А я тогда имел еще только
интуитивное предчувствие всего значения этого нового слова,
потому что я только искал лозунга, боевого крика, в борьбе
против того проклятого слова, которое как мрачный коршун
пессимизма вселилось в сердца вздыхающего человечества. Я
сказал себе: каждый отдельный человек может бороться против
наследственного зла своими собственными средствами и может
то, что он лично познал, сделать не только своим достоянием,
294
ПРИЧИНЫ нетвности
но и передать потомству, как достигнутую им оценку жизни".
Так говорит тот, кто открыл это новое слово. Да и само собою
ясно, что плохая наследственность получила когда-нибудь свое
начало от благоприобретенного болезненного изменения у того
или другого предка. Поколениям этих больных предков, с другой
стороны, должны предшествовать целые поколения здоровых,
здоровье и силы которых таинственными законами наследственности
тоже переходят на нас. Ничто так не доступно внешним
влияниям, как организм человека. Мы только атомы вселенной,
доступные всяким влияниям природы. И нецелесообразным
образом жизни мы можем точно так же повредить себе, как
можем принести себе пользу здоровым режимом.
Указывать сейчас на все средства и пути к борьбе с плохой
наследственностью было бы слишком долго. Еще только одно
слово об этом вопросе. Есть одно наследственное отягощение,
которое гораздо хуже органического. Это - отягощение, привитое
воспитанием. Дети, которые растут между ссорящимися
родителями, непременно будут нервными. Они сызмала вовлекаются
в семейные столкновения, принимают сторону отца или
матери и уже с детства переживают самые тяжелые психические
конфликты. Отягощение через посредство среды гораздо опаснее
отягощения наследственного.
Не могу я также, карать как сопреступников плохой наследственности
алкоголь и никотин, эти отравляющие весь мир
яды, которые и без того уже сделались козлами отпущения
наших социальных бедствий. Само собой разумеется, что всякое
излишество вредно. Излишество алкоголя разрушает тело и
нарушает душевное равновесие. Излишество никотина порождает
болезни сердца и пищеварения. Излишество мясной пищи ведет
к различным расстройствам обмена веществ. Но умеренное
потребления всякого рода пищи и возбуждающих веществ,
наверное, безвредно, и я считаю неразумным выбрасывать ребенка
вместе с ванной, т. е. выбрасывать за борт алкоголь и
прочие возбуждающие потому только, что они при злоупотреблении
вредны. Нельзя достаточно строго относиться к пьянице.
Давно бы пора положить конец принудительному питью, благодаря
которому так часто излечившиеся алкоголики опять
возвращаются к своему пороку. Бесконечные парадные обеды
могли бы протекать и без шампанского, и это нисколько не
повредило бы их достоинству. Принудительное питье нашей
В. Штекель
учащейся молодежи, ознаменование праздников алкогольным
отравлением, - все это, действительно, излишне. Но разве из
этого следует, что умеренное употребление алкоголя должно
быть запрещено? Современный человек нуждается в целом ряде
возбуждающих и успокаивающих средств. Если употреблять их
умеренно, они совершенно безвредны и, наверное, не могут
быть причиной нервности. При чрезмерном употреблении они
подготовляют почву для невроза. Но как раз утрированное
движение против алкоголя, которое, наверное, перейдет в проповедь
умеренного пользования алкоголем, приводит к неприятным
психическим конфликтам многих, кто с трудом отказывает
себе в умеренном употреблении возбуждающих средств.
Современного человека вернее всего можно охарактеризовать
как труса (Angstmeier). Да и немудрено, что он таков. Ему
беспрестанно внушают всякие страхи. Из-за всевозможной гигиены,
которая должна поддерживать его жизнь, он не живет
совсем. И от этого страха он заболевает. Его энергия тратится
на борьбу с его природными склонностями. Как видно из всего
только что сказанного, я совершенно не придерживаюсь того
мнения, что так часто обвиняемый алкоголь служит причиною
нервности. При всем своем желании я не могу присоединиться
к хору РогеГя, Kassowitz'a и Bleuler'a, которые видят в алкоголе
источник всех социальных бед. Я отвергаю все чрезмерное,
признаю тяжелый социальный и этический вред от питья, но
не могу видеть в умеренном употреблении алкоголя чего-либо
такого, что причиняло бы вред телу. Точно так же обстоит
дело с никотином, кофеином и другими ядами (мясная пища),
пользование которыми стремятся сделать для нас неприятным
и от которых нас желают отучить. Нет и еще раз нет! Всем
этим ядам принадлежит такая же скромная роль в этиологии
неврозов, как и наследственному отягощению.
А умственное переутомление? Разве не слышишь каждый
день, что школа порождает невроз, что борьба за существование
наполняет своими жертвами санатории для нервных? При ближайшем
исследовании и это также оказывается не совсем
верным или верным только в одном известном смысле. В
каком - мы увидим после. Какой страшный умственный труд
нес, например, Вирхов, который неустанно работал на стольких
поприщах и мог уделять на сон только 4-5 часов в сутки?
Слышал ли кто, чтобы он был нервным? Конечно, можно
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
возразить на это, что не у каждого такой мозг, как у Вирхова.
Но мы знаем в жизни множество людей, которые, неустанно
работая на разных поприщах, не проявляют никаких признаков
нервности. Однако, умственный труд может порождать нервность.
Но я должен попросить терпения у моего читателя: он увидит
позднее, в каких случаях умственная работа может повредить и
в каких она является благодеянием. Факт, что умственные работники
достигают более преклонного возраста, чем другие люди.
Фрейд, вновь обосновывая старое мнение, приписывает главную
роль в этиологии неврозов сексуальному влечению. В
известном смысле это, может быть, и верно. Но хоть я вообще
и большой почитатель великого учителя, - мои наблюдения
ведут меня немного в сторону от дороги, которую Фрейд так
тщательно и так искусно проложил. По моему мнению, тут
должен присоединиться другой момент, в соединении с которым,
например, аутоэротизм - столь обвиняемый онанизм - и
может обусловить невроз. Онанизм производит невроз? - Да,
но кто не предавался в юности этому пороку? К онанизму
должен, безусловно, присоединиться еще другой, чисто психический
фактор.
Этот второй фактор - я сейчас назову его и тем самым
повторю мои прежние выводы - именно "психический конфликт".
Только когда внутри нас борются два течения; только когда
сознательное и бессознательное чувствование враждуют друг с
другом; только когда большая часть нашей энергии уходит на
подавление душевных конфликтов, - может развиться невроз.
Все другие моменты подготавливают почву для невроза, делают
его возможным, но решающим толчком является "психический
конфликт".
Теперь мы поймем, в какой мере можно считаться с прежде
упомянутыми причинами нервности. Аутоэротик - онанист,
который находится в постоянной борьбе с сексуальным влечением,
потому что стремится остаться целомудренным и падает,
- такой человек становится нервным, т. к. он тратит пропасть
энергии на свою внутреннюю борьбу. Его жизнь -
постоянная борьба между потребностью и страхом. Умственный
труженик, когда он производит работу, которая ему не по
сердцу, когда он вынужден сидеть за конторкой, а его сердце
принадлежит музыке или другому искусству или природе. Умственный
труд, производимый охотно и радостно, безвреден.
В. Штекель
Умственный труд, производимый на почие "психического конфликта",
который исполняется только после того, как приходится
преодолеть бесчисленные сопротивления, - такой труд может
породить невроз. Лучше всего пояснить это сравнением. Умственный
труд без принуждения подобен локомотиву, который
катится по рельсам; умственный труд по принуждению - телега,
которую тащат по деревенской изрытой колеями дороге усталые
кони.
Нервность между офицерами страшно возрастает. Точно так
же и здесь самая коренная причина - в психическом конфликте.
Офицер, которого разносит его начальство и который должен в
это время спокойно стоять, тогда как внугренний голос говорит
ему: "Ты имеешь право высказать как следует и свое мнение", -
страдает психическим конфликтом. Если этот офицер часто подвергается
таким переживаниям, они наполняют его душевную
жизнь и делают его нервнобольным. Каждое подавление, каждое
принуждение, всякая дисциплина на службе, в войске, в искусстве
создает нервных людей. Послушание в большинстве случаев -
вытеснение, в меньшинстве - любовь.
Здоровая совесть (robustes Gewissen) могла бы быть лучшим
целебным средством против нервности. Под совестью я понимаю
сумму всех препятствий, которые вплетаются между нашими
инстинктами и нашими этическими представлениями. Вся этическая
культура покоится на вытеснении и на задержках. Поэтому
в нашей постоянно движущейся вперед культуре только
в этом смысле и надо искать причины нервности. Не культура,
как таковая, не успехи техники, не развитие наших знаний
создают нервных людей. Нет! Только слишком большая чувствительность
совести порождает болезни души. Причиной самых
тяжких для нас конфликтов служат те бесчисленные задержки
(Hemmungen), которым подлежат наши инстинкты, те
бесчисленные желания, которые мы обязаны подавлять и которые
дремлют у нас в области бессознательного. В этом
направлении много поработал Фрейд и дал нам богатый фактический
материал. Ему удалось доказать, что в особенности
наша половая добродетель стоит на очень шаткой почве, что
все заблуждения, которые до сих пор именовались извращениями,
в более или менее сильной степени обозначаются у
каждого человека, и что почти каждый из нас должен вести
упорную борьбу со своими инстинктами. Степень вытеснения
ПРИЧИНЫ ИЕРВНОСТИ
стоит в прямом отношении к этической высоте личности. Чем
более чуток, чем более нежен, чем более благороден отдельный
человек, тем большую работу вытеснения он вынес, и тем легче
он может сделаться нервным.
Сущность II действия выгеснення
Наша культура зиждется на подготовленной с большим трудом
почве. Много грязных вод пришлось сначала спустить,
много вознести крепких плотин. Культура есть вытеснение,
хорошо функционирующий тормоз.
Что имеет значение для всего человечества, то имеет значение
и для каждого отдельного человека. Вытеснение делает возможной
жизнь культурного человека, который хочет стоять на
уровне этических и социальных требований своего времени.
Оно делает для нас возможной также и ту внутреннюю культурность,
тот подъем ввысь, который отличает нас от стадного
человека. Оно делает для нас возможным новый расцвет надежды
после бесчисленных разочарований и заблуждений. Каждый день
мы пьем из Леты забвения.
Но не всегда вытеснение есть выигрыш для нашего существования.
Наоборот, кто не в состоянии проследить своих
мыслей до их мельчайших разветвлений и возникновения, тот
никогда не освободится от их гнета. Вытеснение без помощи
сознания есть причина бесчисленных болезней; это не освобождение,
а отягощение. То, что спокойно лежит под сознанием,
может, всколыхнувшись, потрясти все существо. Забывать мы
имеем право только то, что мы действительно знали.
Как классическое подтверждение моих слов, я приведу Грилльпарцера;
вот что он говорит в своей автобиографии: "Я уже
сказал, что с трудом ориентируюсь в последовательности событий.
Причина этого заключается в том, что до настоящей
минуты я употреблял все усилия, чтобы их позабыть. Я чувствовал
(может быть, это была некоторая ипохондрия), что
меня со всех сторон теснили и жали, так что мне не оставалось
ничего другого, как обрывать раздражающие меня нити воспоминаний
и переносить себя в новый ряд мыслей. Это обстоятельство
вообще принесло мне много вреда. Говоря по-кантовски,
это изначально привело постоянное моего существа в
движение, и даже моя память, которая в молодости была очень
В. ШтеМль
хороша, благодаря этому постоянному обрыванию и спутывани10,
сделалась неверной и слабой. Я настоятельно советую
каждому, кто хочет выработать из себя что-нибудь хорошее, до
конца продумывать свои неприятные мысли, чтобы они в уме
нашли себе разрешение. Ничто так не опасно, как отвлекаться
от этих мыслей".
Этими словами Грилльпарцер ясно установил сущность современной
психотерапии. Ведь говорит же Фрейд в своем докладе
о психотерапии, об искусстве исцелять душевные недуги душевными
средствами (Wicner mediz. Pressc. 1905. № 1):
"Эта терапия основана на том воззрении, что ближайшей
причиной душевных заболеваний служат бессознательные представления,
или лучше - бессознательность душевных процессов.
Раскрытие этого бессознательного тормозится постоянным сопротивлением
больного, и, благодаря этому нежеланию больного,
неприятные мысли постоянно отстраняются назад в области
бессознательного. Врач должен вмешаться в этот конфликт в
душевной жизни больного. Если врачу удастся убедить пациента,
чтобы он на основании лучшего понимания согласился с чемлибо
из того, что он отвергал раньше, т. к. ему неприятно
было вспоминать об этом, то такой труд врача можно считать
воспитательным".
Те неприятные мысли, от которых страждущий прежде, когда
он был религиозен, освобождался при помощи искренней исповеди,
теперь вытесняются. И это вытеснение становится причиной
бесконечного количества нервных заболеваний. Сила,
употребляемая на то, чтобы забыть известные события, действительные
или воображаемые, не теряется: она возвращается в
виде болезни, в виде представлений страха, невроза навязчивых
состояний или в другом каком-нибудь облике. Вытесненное
представление борется с представлениями сознательными и
делается причиной неврозных психических конфликтов. Это
забвение неприятных событий есть активный психический процесс,
и я как раз могу привести Грилльпарцера, как классического
свидетеля того, до какой степени легко забываются
нами неприятные события.
Один раз Грилльпарцер написал шуточное стихотворение,
или скорее, - как он сам выражается - "жалкие уличные
куплеты". Он прочел их своему отцу, и отец настоятельно
просил его не компрометировать своего будущего этим риф300
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
моплетством и взял с него слово никому их не показывать.
"Я свято сдержал мое слово, - говорит Грилльпарцер, - и
никому моих стихов не показал. Несмотря на это, на другой
же день мой отец возвратился из своего ресторана совершенно
ошеломленный и рассказал мне, что один из обедавших с ним
при всеобщем одобрении прочел эти самые стихи. Это было
одно их двух удивительных событий моей жизни, когда тщательно
скрываемое мною стихотворение пробило себе путь в
первом случае к гласности, а во втором - по особому адресу".
Еще интереснее именно этот второй случай. Грилльпарцер влюбился
в одну певицу и написал стихотворение, в котором
описывал ее красоту с таким жаром, что это граничило если
не с сумасшествием, то с безнравственностью. С чувством
смирения запер он это стихотворение в ящик с сознанием
того, что "ни наружность, ни средства не позволяют ему
приблизиться к обожаемой, и что ни за что на свете он никому
этого не откроет".
Много времени спустя он познакомился со счастливым
богатым покровителем своей героини и узнал от него, что одно
стихотворение едва не привело его к разрыву с его возлюбленной.
Певица, неизвестно каким образом, получила письмо, которое
в прекрасных стихах описывало самую страстную любовь. "Я
просил показать мне эти стихи, они были мои. До сих пор
непонятным мне путем они дошли до нее, и в то время, как
я мучился безнадежной страстью, прекрасный предмет моих
чувств с нетерпением ждал меня к себе. Так, впрочем, складывалось
многое в моей жизни".
Это странное событие имеет два объяснения. Одно, что это
случай double conscience, раздвоения "я", и что сам Грилльпарцер,
как "другой," отослал стихотворение певице. Это объяснение
почти приближается ко второму, которое исходит из того, что
каждый из нас, людей, состоит из двух: один воспитан для
света, слушается его законов, зашнурован в строгие правила, а
другой свободно живет своей волей. Так как никакого волшебства
тут не было, то ясно, что Грилльпарцер сам послал стихотворение
и, благодаря своей большой привычке вытеснять неприятные
мысли, немедленно же забыл об этом.
Действительно, трудно найти другой пример, когда бы так
ясно обнаруживались неприятные последствия вытеснения. Кто
внимательно вчитается в приведенные выше слова Грилльпар301
9. Ш-пкепь
цера, оттого не скроется, что гениальный поэт как раз в этом
своем постоянном вытеснений мыслей усматривал причины
своей психической ненормальности.
"Я настоятельно советую каждому, кто хочет выработать из
себя что-нибудь хорошее, продумывать до конца все свои
неприятные мысли до тех пор, пока они не найдут в уме
разрешения". Кто умеет читать между строк, тот и во многих
других местах сочинений Грилльпарцера найдет у автора черты
невроза, более точное исследование коего составило бы предмет
обширного труда.
Сущность вытеснения лучше всего будет нам понятна из
разбора удачного лечения психотерапевтов, врачей души. Здесь
я должен кстати сообщить кое-что о сущности психотерапии,
а также привести несколько примеров из собственного опыта,
поскольку они мне представляются пригодными для иллюстрации
могучего значения вытеснения.
Современная психотерапия, в которой проф. Bleuler совершенно
справедливо видит единственное средство лечения неврозов,
ставит задачей проследить это вытеснение мыслей,
привести его к разрешению и, таким образом, вылечить больного.
Ее девиз: .
Психотерапия как таковая - старинная наука, быть может,
древнейшая форма медицины. Отсылаю по этому поводу к
обстоятельной книге Loewenfeld'a "Lehrtmch der gesamten
Psychotherapie", Висбаден, 1897.
Из этой книги явствует, что жрецы древнейших религий
седой старины уже знали психотерапию, да это - всем известная
истина. Психотерапией занимались и многие врачи старых
времен. Так, в прошлом столетии Reil, написавший "Рапсодии
о применении психического метода к умственным расстройствам",
высказывал такое положение: "Медицинские факультеты
будут вынуждены к двум научным степеням прибавить еще и
третью: степень доктора психической медицины". Также венский
врач и мыслитель Feuchtersleben в 1845 году издал учебник
"врачевания души". Но, несмотря на это, прошло много времени,
пока не возник новый основной метод психотерапии, а таким
методом я считаю метод Фрейда. Фрейд своими детальными
психоанализами раскрыл перед нами все значения вытеснения,
он доказал нам, что прекращение вытеснения есть путь к
исцелению. То, что прежде достигалось психическим лечением,
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
достигалось, с одной стороны, при помощи внушения, с другой
- при помощи психического облегчения в смысле исповеди.
Но на земле нет ничего нового. Гете, великий знаток человеческой
души, предчувствовал такие вещи и во многих
случаях проявил себя как психотерапевт. Так, он отмечает в
своем дневнике от 27 мая 1811 года: Психическое излечение
хандры (dcs Schlickens) у юноши. 25 сентября он пишет г-же
фон-Штейн (Goethe, von P. J. Moebius, Barth, 1903 г.): "Вчера
вечером я сделал замечательный фокус. Г-жа Гердер была еще
в очень ипохондрическом настроении по поводу всего, что с
ней случилось неприятного в Карлсбад, - особенно по отношению
к своим домашним. Я настоял, чтобы она мне все
рассказала, как на исповеди, и чужие и свои собственные грехи
по мельчайших подробностей, и под конец отпустил их ей,
дав ей понять, шутя, что теперь это дело кончено и кануло
на дно моря. Она этим так развеселилась, что и в самом деле
выздоровела". Вот основные принципы современной психотерапии.
Бессознательно, благодаря таинственной силе своего гения,
Гете произвел то, что пытаемся производить и мы, современные
терапевты, и, конечно, не всегда с таким скорым и блестящим
успехом. Чудесная психологическая проницательность Гете инстинктивно
могла уловить внутреннюю связь и разгадать трудные
загадки там, где для нас требуются недели, даже месяцы
работы. Наряду с указанными успехами случаями психотерапии
у Гете бывали и неудачи, как, например, с известным психическим
лечением кандидата Плесанга.
Неожиданное нападение на невротика и внезапное разрешение
конфликта не всегда удается так быстро, как в случае Гете с
г-жей Гердер. Современный психотерапевт редко этого достигает,
хотя некоторые легкие случаи безусловно могут излечиваться
в один сеанс. Я приведу здесь аналогичный случай из собственной
практики. Ведь в конце концов самые прекрасные теоретические
выводы бесполезны, если они не ведут к практическим
результатам. Только успех может подтвердит), правильность
наших приемов.
В приемный час приходит ко мне за советом высокий
представительный 28-летний человек, страдающий боязнью пространства.
Он проделал без всякого результата всевозможные
водолечения и электротерапевтические процедуры. Я прошу его
описать мне его болезнь. Ее течение оказывается весьма ти303
В. Штекеяь
личным. Пациент перед каждой площадью останавливается, с
ним делается нервная дрожь, и никакие силы не могут заставить
его перейти через пустое место. Он может это сделать только
рука об руку с кем-нибудь другим. Я расспрашиваю его обо
всех обстоятельствах его жизни, которые могут вызвать неврастению,
и, между прочим, о него сексуальной жизни. Но здесь
я должен обратить внимание читателя на прекрасное замечание
Фрейда. Фрейд убедился по опыту, что очень многие врачи, не
понимая сущности психотерапии, ищут корень невроза в сексуальной
жизни и предписывают больному неограниченное удовлетворение
своего сексуального влечения в надежде, что он от
этого выздоровеет. "Но на самом деле это не так, - говорит
Фрейд, - половая потребность и воздержание - не единственный
фактор, который участвует в механизме невроза. Если бы
это было так, то мы имели бы в результате не болезнь, а
половые излишества. Другой неизбежный фактор.- и его слишком
легко забывают - это отвращение невротиков к удовлетворению
полового влечения, их неспособность к любви, та
психическая черта, которую я называл вытеснением. Только из
столкйовения этих двух течений возникает болезнь, и потому
совет удовлетворять сексуальное влечение редко может быть
полезен для нейротиков".
После этого небольшого, но необходимого отступления возвратимся
к моему случаю. Пациент говорит, что имеет мало
склонности к женщине. Он. еще ни разу в жизни не был
влюблен я не чувствует потребности влюбиться. Половые отношения
ой: .пробовал,-но никакого особенного чувства от них
не исп.йтывал. 'Нерольно при этом признании мне приходит в
голову подозрение в" гомосексуальности, но откровенно все
рассказывающий 'пациент =решительно отвергает это предположение
и даже не хочет признать наличность гомосексуального
компонента, который часто проявляется в сновидениях. В таких
случаях всегда оправдывается предположение о каком-нибудь
фиксировании любви, но на ком же другом могла бы фиксироваться
любовь этого молодого человека, как не на тех из
окружающих, на кого ребенок с первых дней направляет свою
любовь? Как бы без всякого значения, я просто спрашиваю
его, любит ли он своих родителей.
- Очень, - говорит он. Его лицо оживляется, глаза блестят.
- И мать больше, чем отца.
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
Итак, фиксирование любви смолоду на любви к матери.
- Ваши родители бедны?
- Я их содержу.
- Чем вы занимаетесь?
- Я кассир в большом государственном учреждении.
- Через ваши руки проходит много денег?
- Миллионы крон ежедневно.
Как молния, меня озаряет разгадка его чувства страха: этого
человека должна преследовать мысль завладеть миллионами и
бежать. Я неожиданно ставлю вопрос: ^
- Вам никогда не приходило в голову, что пока вы здесь
горстями перебираете золото, ваши родители терпят нужду?
- Конечно, очень часто.
- И вы никогда не думали: как эти деньги успокоили бы
их старость?
Пациент вдруг бледнеет, но после минутного колебания
говорит непринуждено:
- Эта мысль тоже приходила мне в голову, но я ее тотчас
же энергично вытеснил.
- Разумеется, - отвечаю я, - как всякий порядочный человек.
Мы беседуем еще некоторое время, и, наконец, пациент
спрашивает меня о своей болезни. Я говорю ему совершенно
откровенно:
- Ваша болезнь произошла оттого, что вы постоянно вытесняете
мысль о том, чтобы завладеть большой суммой денег.
Я не вижу для вас никакого иного способа выздороветь, как
только переменить место кассира на другое, которое вам будет,
может быть, труднее, но зато избавит вас от искушения.
Он возражает, что это невозможно, это всех бы удивило. Я
отвечаю: "Нисколько" и указываю на его неврастеническо
...Закладка в соц.сетях
