Жанр: Психология
Остроумие и его отношение к бессознательному
...рос уже
предрешен. Характер остроумия проистекает в этом примере
не за счет мысли. Замечание, которое Гейне вкладывает в уста
своему Гирш-Гиацинту, верно и метко; оно таит очевидную
горечь, которая легко возникает у бедного человека при виде
такого большого богатства, но все же мы не решимся назвать
это замечание остроумным. Если кто-нибудь не может освободиться
при чтении этого замечания в нашей передаче от
воспоминания об изложении этой мысли у самого поэта и
продолжает все-таки думать, что эта мысль остроумна, то мы
можем указать на надежный критерий утерянной в нашей
передаче характерной черты остроумия. Рассказ Гирш-Гиацинта
заставляет нас громко смеяться, верная же передача смысла
этого рассказа по Lipps'y или в нашем изложении может нам
нравиться, побуждать к размышлению, но смеяться она заставить
не может.
Этой же остротоп мы займемся далее, где будем иметь попод прсдпрпияп.
корректуру данного Lipps'OM изложения этой остроты, приближающегося к
нашему.
18
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
Если характер остроумия в нашем примере происходит не
за счет мысли, то его следует искать в форме, в подлинном
тексте его выражения. Нам нужно изучить особенность этого
способа выражения, чтобы понять, что можно обозначить техникой
слова или выражения этой остроты; эта техника должна
находиться в тесной связи с сущностью остроты, т. к. характерная
черта и эффект остроты исчезают при замене этой
техники выражения другой. Впрочем, мы находимся в полном
согласии с другими авторами, придавая такое значение словесному
выражению остроты. Так, например, К. Fischer говорит:
"Прежде всего одна только форма уже превращает суждение в
остроту", и при этом невольно вспоминается фраза Jean РаиГя,
выясняющая и доказывающая ту же природу остроты в остроумном
же изречении: "Так побеждает одна только позиция,
будь то позиция ратников или позиция фраз".
В чем же заключается "техника" этой остроты? Что произошло
с мыслью, заключающейся в нашем изложении, когда
из нее получилась острота, по поводу которой мы так искренно,
от души смеялись? С ней произошли две перемены, как
показывает сравнение нашего изложения с текстом поэта. Вопервых,
имело место значительное сокращение. Чтобы выразить
заключающуюся в остроте мысль полностью, мы должны были
прибавить к словам "Р. обошелся со мною, как бы с совсем
равным, совсем фамильярно", второе предложение, которое в
наикратчайшей форме гласит: т. е. постольку, поскольку это
может сделать миллионер. И только после этого мы почувствовали
необходимость поясняющего добавления^. У поэта это
выражено гораздо короче: "Р. обошелся со мною, как с совсем
равным, совсем фамиллионьярно". Все ограничение, которое второе
предложение прибавляет к первому, констатирующему фамильярное
обращение, утрачено в остроте.
Но это ограничение опущено все-таки не без замены, из
которой его можно реконструировать. Имело место и другое
видоизменение. Слово "фамильярно" в лишенном остроумия
выражении мысли превратилось в тексте остроты в "фамиллионьярно",
и, без сомнения, именно с этим словообразованием
То же самое относится к изложению Lipps'a.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
связан характер остроумия и смехотворный эффект' остроты.
Новообразованное слово покрывается в своем начале словом
"фамильярно" первого предложения, а в своих конечных слогах
словом "миллионер" второго предложения. Замещая одну только
составную часть слова "миллионер", оно, вследствие этого, как
бы замещает все второе предложение и заставляет нас, таким
образом, угадывать пропущенное в тексте остроты второе предложение.
Это смешанное образование из двух компонентов -
"фамильярно" ("familiar") и "миллионер" ("millionar"), и можно
попытаться графически, наглядно выяснить себе его возникновение
из обоих этих слов\
Famili ar Фамил ьярно
Milionar милионер
Familionar Фамилионьярно
Процесс, превративший мысли в остроту, можно представить
следующим образом; хотя он и может показаться на первый
взгляд фантастическим, однако он точно представляет действительно
имеющийся налицо факт:
"Р. обошелся со мной совсем фамильярно, т. е. постольку,
поскольку это может сделать миллионер".
Теперь предположим, что на эти предложения действует
укомплектовывающая сила, и что второе предложение по какой-либо
причине менее резистентно. Тогда оно исчезает, а
существенная его составная часть, слово "миллионер", которая
может противостоять давлению, будет как бы вдавлена в первое
предложение, сольется с подобным ему элементом этого предложения
"фамильярно", и именно эта случайно имеющаяся
возможность спасти существенное во втором предложении будет
способствовать гибели других, менее важных составных частей.
Таким образом возникает острота, "P. обошелся со мной совсем
Слоги, общие обоим словам, напечатаны жирным шрифтом п протниоисс
различным типам отдельных составных частей обоих слои. Второе JI (1.),
которое едва заметно при произношении, разумеется, должно быть пропущено.
Понятно, что созвучие обоих слов в нескольких слогах дало повод
технике остроумия к созданию смешанного слова.
ТЕХНИКА ОСГГОУМИЯ
фамил лионьярно.
Даже помимо такой неизвестной нам укомплектовывающей
силы мы можем описать процесс образования остроты, т. е.
технику остроумия в этом случае как сгущение с заместительным
образованием. Действительно, в нашем случае заместительное
образование состоит в создании смешанного слова. Это непонятное
смешанное слово "филчиитонмрно", присоединившись
к связи, в которой оно стоит, тотчас становится понятным и
исполненным смысла, является носителем заставляющего нас
смеяться эффекта остроты, механизм которого, однако, не стал
для нас яснее с открытием этой техники остроумия. Как может
имеющий место в разговоре процесс сгущения с заместительным
образованием в виде смешанного слова доставить нам
удовольствие и заставить нас смеяться? Это - другая проблема,
обсуждение которой следует отложить до тех пор, пока мы не
найдем к ней подхода.
А сейчас займемся техникой остроумия.
По нашему мнению, техника остроумия не может быть
безразлична для понимания сущности последнего; поэтому мы
хотим прежде всего исследовать, существуют ли другие примеры
острот, построенных аналогично гейневскому "фамиллионьярно".
Их существует не особенно много, но все же достаточно, чтобы
составить из них небольшую группу, которая характеризуется
словообразованием путем смешивания. Гейне сам создал из
слова "миллионер" вторую остроту, как бы подражая самому
себе. Он говорит "Millionarr", что является, как нетрудно догадаться,
сокращенной комбинацией слов "Millionar" и "Narr" (что
по-немецки значит дурак), и, подобно первой остроте, дает
выражение подавленной задней мысли.
Вот другие известные мне примеры: жители Берлина называют
"Форкенкладезем" один колодец в своем городе, сооружение
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
которого доставило много неприятностей бургомистру Фиркснкладу^,
и этому названию нельзя отказать в остроумии, хотя
слово "колодец" для этого должно было быть превращено в
неупотребительное "кладезь", чтобы получилось нечто общее с
фамилией. Злое остроумие Европы окрестило однажды одного
монарха Клеопольдом вместо Леопольда, из-за его отношений
к одной даме по имени Клео', это - несомненная работа
сгущения, которая присоединением одной-единственной буквы
постоянно делает неприятный намек. Собственные имена вообще
легко подвергаются подобной обработке со стороны техники
остроумия: в Вене было два брата, по фамилии Salinger; один
из них был биржевой маклер (Borsensal). Это дало повод назвать
одного брата Sensalinger^ а другого брата - нелюбезным прозвищем
Scheusalinger\ Оно было удобно, и, безусловно, остроумно;
однако, я не знаю, было ли оно справедливо. Острота,
как правило, об этом не заботится.
Мне рассказали следующую остроту, явившуюся результатом
сгущения: молодой человек, который на чужбине вел легкомысленный
образ жизни, после долгого отсутствия посетил
живущего на родине друга, который опешил, увидя на руке
своего гостя обручальное кольцо. "Как? - воскликнул он, -
разве вы женаты?" "Да, - был ответ: - Венчально, но это
так". Острота великолепна: в слове венчально имеются оба
компонента: слове ' - обручальное кольцо, превращенное в венчально,
и предложение - печально, но это так.
Здесь действию остроты не мешает тот факт, что смешанное
слово не является собственно непонятным и неспособным к
существованию продуктом, подобно слову "фамиллионьярно", а
полностью покрывается одним из обоих сгущенных элементов^
Я сам случайно предоставил материал для остроты, аналогичной
опять-таки тому же "фамиллионьярно". Я рассказывал
одной даме о больших заслугах одного исследователя. "Этот
человек заслуживает, конечно, монумента", - предположила
Настоящая фамилия бургомистра Forkenbeck: чтобы сохранить технику
этой остроты, пришлось несколько видоизменит", эту фамилию. (Я. К.)
^ Сгущение слои: Scheusal (урод) Salinger - Scheusalinger.
' Сгущение слов: Sensal (маклер) Salinger - Sensalinger.
Слово "венчально" является продуктом сгущения слов: вепчалыю + печально
= венчально. (Я. К.)
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
она. - "Возможно, что он его когда-нибудь получит, - отвечаю
я,-но в настоящий момент его успех очень невелик". "Монумент
и момент - противоположности". Дама эта объединила
противоположности: "Итак, пожелаем ему монументального успеха".
Прекрасной обработкой этой же темы в английском языке
(A. A. Brill, "Freuds Theory of wit, Journal оГ abnormal Psychology",
1911) я обязан несколькими примерами, которые указывают
на тот же механизм, что и наше "фамиллионьярно".
Английский автор de Quincey, - рассказывает Brill, - отметил
где-то, что старые люди склонны к тому, чтобы впадать
в "anecdolage". Это слово образовалось из слияния частью покрывающих
друг друга слов
anecdot/
dotage
(детская болтовня).
В одной анонимной краткой истории Brill однажды нашел
обозначение для рождества христова в виде "the alcoholiddys".
Это обозначение является прямым слиянием слов alcohol и
holidays (праздничные дни).
Когда Флобер напечатал свой знаменитый роман "Саламбо",
в котором действие происходит в Карфагене, Сент-Беф в насмешку
за точное описание деталей прозвал его Carthaginoiserie:
Carthaginois/
chinoiserie
= (китайщина).
Автором превосходнейшей остроты, принадлежащей к этой
группе, является один из первых мужей Австрии, который
после значительной научной и общественной деятельности занял
высшую должность в государстве. Я позволил себе употребить
эти остроты в качестве материала для исследования^ прежде
всего потому, что вряд ли можно добыть лучший материал.
Г. N. однажды обратил внимание на личность автора, извеИмею
ли я право на это? Я узнал эти остроты, по крайней мере, не
нескромным путем. Они псем известны в этом городе (Вене) и перебывали
на устах у всех. Часть из них опубликовал Ed. llanslick в "Neiic Freic Presse"
и n своей автобиографии. За искажения, которых едва ли можно было
избежать, я прошу извинения.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
стного целым рядом действительно скучных статей, напечатанных
им в ежедневной венской газете. Эти статьи трактуют
небольшие эпизоды из отношений Наполеона 1 к Австрии.
Автор имел красные волосы. Г. N., услышав его имя, спрашивает:
"Не красный ли это пошляк (Fadian)^, который проходит через
историю Наполеонады?"
Чтобы понять технику этой остроты, мы должны обратиться
к тому процессу редукции, который упраздняет эту остроту
путем изменения выражения и вместо этого опять создает
первоначальный полный текст мысли, который безусловно можно
уловить в каждой хорошей остроте. Острота Г. N. о красном
пошляке (Fadian) произошла из двух компонентов: из неодобрительного
мнения об авторе и воспоминания о знаменитой
притче, которой Гете начинает выдержки "Из дневника Оттилиенса"
в "Wahiverwandschaften"^ Недовольная критика могла
бы гласить: это, следовательно, человек, который вечно пишет
одни только скучные фельетоны о Наполеоне в Австрии! Это
выражение не остроумно. Прекрасное сравнение Гете также не
остроумно и, конечно, не способно заставить нас смеяться.
Лишь когда оба эти выражения связываются друг с другом и
подвергаются своеобразному процессу сгущения и слияния,
тогда возникает перворазрядная острота^.
Возникновение связи между дурным отзывом о надоедливом
историке и прекрасным сравнением в "Wahiverwandtschalten" я
должен изложить несколько более сложным путем, чем во
многих подобных случаях, по соображениям, которые я здесь
еще не могу объяснить. Я попытаюсь заменить предполагаемый
процесс следующей конструкцией. Прежде всего элемент постоянного
возвращения к одной и той же теме мог пробудить у
Rote Fadian - красный пошляк, rote Faden - красная нить. Отсюда -
непереводимая игра слов. (Я. К.)
Мы слышим об особом устройстве в английском флоте. Все без исключения
канаты в королевском флоте, от самого толстого до самого топкого.
сплетены таким образом, что через всю их длину проходит красная нить,
которая не может быть выдернута, если не расплетен весь канат, и мельчайшие
частички которой несут на себе печать принадлежности к короне.
Так же тянется и через дневник Оттилиенса нить влечения и принязапности,
которая все связывает и характеризует все в целом.
Я хочу указать только на то, как мало согласуется это регулярно повторяющееся
наблюдение с утверждением, что острота является игрппым суждением.
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
г. N. отдаленное воспоминание об известном месте в
"Wahiverwandtschaften", которое в большинстве случаев неправильно
цитируется словами: "это проходит красной нитью".
"Красная нить" сравнения оказала видоизменяющее влияние на
способ выражения первого предложения вследствие случайного
обстоятельства, что и тот, кого ругали, был красным, а именно:
красноволосш1. Теперь эта мысль могла гласить: следовательно,
этот красный человек является тем, кто пишет скучные фельетоны
о Наполеоне. Теперь начинает действовать процесс, обусловивший
сгущение обеих частей в одно целое. Под давлением
этого процесса, который нашел первую точку опоры в тождестве
элемента "красный", слово "скучный" ассимилировалось с Fadcn
(нить) и превратилось в "fad" (пошлый), а теперь оба компонента
могли слиться в подлинный текст остроты, в котором на этот
раз цитата участвует чуть ли не в большей мере, чем само
первоначально имевшееся ругательное суждение:
Следовательно, этот красный человек является тем, кто пишет
пошлый (fad) вздор о N.
красная нить (Faden), которая проходит
через нес в целом.
Не красный ли этот пошляк (Fadian), который проходит
через всю историю N. Оправдание, а также корректуру этого
изложения я дам в одной из дальнейших глав, когда буду
анализировать эту остроту, исходя из чисто формальных точек
зрения. Но, что бы в этом изложении ни было под сомнением -
тот факт, что здесь произошло сгущение, не подлежит никакому
сомнению. Результатом сгущения является, опять-таки, с одной
стороны, значительное укорочение, а с другой - вместо бросающегося
в глаза словообразования путем смешивания, здесь
происходит взаимное проникновение составных частей обоих
компонентов. "Красный пошляк" (Fadian) могло бы все-таки
существовать просто как ругательство; в нашем случае это
безусловно продукт сгущения.
Если читатель Ь этом месте впервые вознегодует по поводу
образа мышления, угрожающего ему разрушением удовольствия,
получаемого от остроумия, но не поясняющего ему, однако,
источников этого удовольствия, то я прежде всего попрошу его
вооружиться терпением. Мы занимаемся только техникой остАНАЛИТИЧЕСКАЯ
ЧАСТЬ
роумия, исследование которой обещает разъяснение лишь с том
случае, если мы будем иметь довольно большой материал.
Анализом последнего примера мы уже подготовлены к тому,
что если мы встретим процесс сгущения еще и п других
примерах, то замена подавленному может быть дана не в
словообразовании путем смешивания, а в другом изменении
выражения. В чем состоит эта замена другого рода, мы узнаем
из других острот г. N.
"Я ездил с HIM tete-a-bete" (bete - животное, скотина; франц.)
Нет ничего легче, чем редуцировать эту остроту. Очевидно,
что она может означать только: я ездил tete-a-tete с X., и этот
X. - глупая скотина. Ни одна из этих фраз не остроумна.
Но и объединенная в одно предложение мысль: я ездил fcie-u-tele
с этой глупой скотиной X., так же мало остроумна. Острота
получается лишь в том случае, когда "глупая скотина" опускается
и взамен этого tele превращает свое 1 в Ь, причем благодаря
этой незначительности модификации первоначально подавленное
слово "скотина" опять-таки получает свое выражение. Технику
этой группы острот можно описать как сгущение с незначител1гной
модификацией, и, конечно, острота будет тем удачнее, чем
меньше бросается в глаза замещающая модификация.
Совершенно такая же, хоть и не так сложна, техника другой
остроты. Г. N. в разговоре говорит об одном человеке, заслуживающем
много похвал, в котором, однако, можно найти и
много недостатков: "Да, тщеславие является одной из его четырех
Ахиллесовых /гя/""\ Небольшая модификация заключается здесь
в том, что вместо одной Ахиллесовой пяты, наличность которой
следует признать у всякого героя, у Y. констатируют четыре.
Но четыре пятки, а, следовательно, и четыре ноги имеет только
животное. Таким образом обе сгущенные в остроте мысли
гласили: "Y., если не обратить внимание не его тщеславие,
выдающийся человек; но я все же не люблю его; он все-таки
скорее животное, чем человек^.
Такова же, но только гораздо проще, другая острота, которую
Такую же остроту высказывал еще раньше Г. Гейне в адрес Альфреда дс
Мюссе.
Одно из усложнений техники данного примера заключается п том. что
модификация, которой заменяется пропущенное ругательство, должна быть
обозначена как намек на это ругательство, т. к. она приводит к нему только
путем процесса умозаключения.
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
я имел возможность слышать in statu nascendi и семейном
кругу. Из двух братьев-гимназистов один - отличный ученик,
другой - посредственный. Однажды и с образцовым учеником
произошел несчастный случай, о котором мать завела разговор,
чтобы выразить свое опасение, что это может означать начало
длительного ухудшения. Затеняемый до сих пор своим братом
мальчик охотно ухватился за этот повод: "Да, - говорит он, -
Karl geht auf alien Vieren zurtick (что в переводе означает: Карл
опускается на четверки (вместо пятерок). Карл пятится назад
на четвереньках)".
Модификация заключается здесь в небольшом добавлении к
уверению, что другой также, по его мнению, опускается. Но эта
модификация замещает и заменяет страстную защиту его собственных
интересов. "Вообще вы не должны думать, что он потому
только одареннее меня, что он лучше меня успевает в школе.
Он все же только глупое животное, т. е. гораздо глупее меня".
Прекрасным примером сгущения с небольшой модификацией
является другая весьма известная острота г. N" который утверждал
об одном принимавшем участие в общественной жизни
человеке, что тот имеет великую будущность позади себя. Тот,
к кому относилась эта острота, был молодым человеком, по
своему происхождению, воспитанию и личным качествам, казалось,
имевшим призвание со временем стать руководителем
партии и, находясь во главе ее, достигнуть кормила правления.
Но времена изменились, партия перестала принимать участие
в правлении, и тут можно было предсказать, что и из предназначавшегося
ей в руководители человека тоже ничего путного
не выйдет. Кратчайшее редуцированное изложение, которым
можно было бы заменить эту остроту, должно было гласит".:
этот человек имел впереди великое будущее, которого теперь
не стало. Слово "имел" и придаточное предложение пропускаются,
а в главном предложении происходит небольшое изменение:
слово "впереди" заменяется противоположным ему словом
"позади"^
На технику этой остроты оказывает влияние еще и другой момент, упоминание
о котором я приберегаю для дальнейшего изложения. Он касается
характерной черты содержания модификации (изображение путем нротиноположности,
бессмыслицы). Технике остроумия ничто не препятствует пользоваться
одновременно многими приемами, которые мы сможем изучить
только последовательно.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
К услугам подобной модификации прибег г. N. в случае с
одним кавалером, назначенным министром земледелия, поскольку
он сам занимался земледелием. Общественное мнение узнало
его как наименее способного из всех занимавших эту должность.
Но, когда он сложил с себя обязанности министра и вернулся
к своим земледельческим занятиям, г. N. сказал о нем: "Он,
как Цинцинчат, вернулся на свое место перед плугом".
Римлянин, которого также призвали от земледелия к министерству,
опять занял свое место позади плуга. Перед плугом
шел, как тогда, так и теперь, только бык.
Удачным сгущением с небольшой модификацией является
также высказанное Карпом Краусом сообщение об одном так
называемом револьвер-журналисте, который поехал в одну из
Балканских стран восточным Erpress-поезцом. Очевидно, в этом
слове имеется совпадение двух других слов: "экспресс-поезд" и
"Erpressung" ("шантаж", "вымогательство"). Вследствие связи между
ними элемент "Erpressung" оказывается только требуемой от
слова "Express-поезд" модификацией. Это острота, симулирующая
опечатку, представляет для нас также и другой интерес.
^ Количество этих примеров легко можно увеличить, но я
думаю, для того чтобы уловить характер техники во второй
группе: сгущение с модификацией, нет нужды в новых случаях.
Если мы сравним вторую группу с первой, техника которой
состояла в сгущении со словообразованием путем смешивания,
то легко заметим, что разница между ними - несущественная,
и переход от одной группы к другой выражен нерезко. Словообразование
путем смешивания и модификация подпадают
под понятие заместительного образования, и описать словообразование
путем смешивания можно так же, как модификацию
основного слова вторым словом.
Здесь мы должны сделать первую остановку и спросить себя,
каким известным в литературе моментом полностью или частично
покрываются первые полученные нами результаты. Очевидно,
краткостью, которую Jean Paul называет душой остроты
(см. выше с. 13). Но краткость сама по себе еще не остроумна;
иначе каждое лаконическое выражение было бы остротой. Краткость
остроты должна быть особой. Мы вспоминаем, что Lipps
сделал попытку точнее описать особенность краткости остроумия
ТЕХНИКА ОСТРОУМИЯ
(см. выше с. 13). Наше же исследование установило и доказало,
что краткость остроумия часто является результатом особого
процесса, который оставляет в тексте остроты второй след:
заместительное образование. Но при этом применении процесса
редукции, цель которого - упразднить своеобразный процесс
сгущения, мы выяснили, что острота зависит только от словесного
выражения, создающегося путем процесса сгущения.
Естественно, что теперь весь наш интерес сосредоточился на
этом странном и до сих пор не оцененном в должной мере
процессе. Мы никак не можем понять, как из него может
возникнуть самое ценное в остроумии - удовольствие, доставляемое
нам.
Известны ли уже в какой-либо другой области душевной
жизни подобные процессы, которые мы описали здесь как
технику остроумия? Да, в одной-единственной и, по-видимому,
очень отдаленной области. В 1900 г. я выпустил в свет книгу,
которая, как показывает ее заглавие "Толкование сновидений"^,
делает попытку объяснить загадочность сновидения и считает
его производным нормальной душевной деятельности. Я имел
там основание противопоставить явное, часто странное содержание
сновидения - латентным, но вполне правильным мыслям
сновидения, из которых оно происходит, и предпринял тщательное
исследование процессов, которые создают сновидение
из латентных мыслей сновидения, а также психических сил,
принимающих участие в этом превращении. Совокупность превращающихся
процессов я назвал работой сна, и, как часть
этой работы сна, 'описал процесс сгущения, который обнаруживает
величайшее сходство с процессом сгущения в технике
остроумия, ведет, как и этот, к укорочению и создает заместительное
образование такого же характера. Каждому известны
из его воспоминаний о своих собственных снах смешанные
образцы лиц и даже предметов, выступающих в сновидении;
сновидение тоже образует такие слова, которые могут быть
разложены затем путем анализа (напр., Автодидаскер ^Автодидакт
+Ласкер)^ В других случаях, встречающихся, быть может,
^ Фрейд 3., проф. "Толкование сновидений" / Перев. с 3-го изд. М.: Сопременные
проблемы. 1913.
Толкование сновидений. М.: Соврем, проблемы, 1913. С. 249.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
еще чаще, сгущающая работа сновидения создает не смешанные
образы, а вполне тождественные предмету или лицу картины
с примесью или изменением, происходящим из другого источника.
Следовательно, в этих случаях мы имеем точно такие
же модификации, как в остротах г. N. Мы не можем сомневаться,
что, как в одном,- так и в другом случае, имеем перед собой
один и тот же психиатрический процесс, который мы узнаем по
идентичным результатам. Такая столь далеко идущая аналогия
техники остроумия с работой сна, должна, конечно, повысить
наш интерес к технике остроумия и пробудить в вас надежду
извлечь из сравнения остроты и сновидения нечто новое для
объяснения остроумия. Но мы временно отложим эту работу,
поскольку исследовали технику остроумия лишь в очень небольшом
числе случаев, и, следовательно, не знаем, сущесгвует ли
та аналогия, которую мы хотим провести. Итак, мы прекращаем
сравнение со сноведением и возвращаемся к технике остроумия,
прерывая в этом месте нить нашего исследования, которое мы
в дальнейшем, быть может, вновь продолжим.
Первое, что мы хотим узнать, это - можно ли доказать
процесс сгущения с заместительным образованием со всех
остротах так, чтобы его можно было обозначить как общую
характерную черту техники остроумия.
Я вспоминаю об одной остроте, которая
...Закладка в соц.сетях
