Жанр: Психология
Остроумие и его отношение к бессознательному
...есами
противника) тотчас же согласятся с высказанным мнением,
хотя бы оно и было неосновательным. Если возможно
281
Г. Д. Давыдов
дать противнику понять, что его мнение (хотя бы и вполне
правильное) может повредить его интересам, то он отбросит
его с такой быстротой, как если бы это было раскаленным
железом) которое он неосторожно взял в руки. Положим, на-'
пример, что Священник защищает какое-нибудь философское
положение; достаточно указать ему, что это философское положение
противоречит какому-нибудь основному догмату церкви,
- и он тотчас же отступится от философии. То же самое
бывает, если слушатели принадлежат к одной с нами партии
(к одному классу, одной профессии и т. д.), а противник к
другой. Как бы ни были справедливы его положения, стоит
только намекнуть, что они противоречат интересам той партии
(класса, профессии И т. д.), к которой принадлежат слушатели,
все присутствующие найдут аргументы противника (как бы
правильны они ни были) слабыми и жалкими, наши же (хотя
бы они были совершенно неосновательны) - верными и хорошими;
слушатели хором подадут за нас голос, и протииник
вынужден будет с позором уступить поле сражения.
Уловка 30. Сбивают противника с толку бессмысленным
набором слов. Эта уловка основывается на том, что люди в
большинстве случаев думают, что там, где слова, есть также и
какие-нибудь мысли. Если противник сознает свою слабость,
если он привык слышать много непонятных ему вещей и
делать при этом вид, что все прекрасно понимает, то можно
одурачить его ученым или глубокомысленно звучащим вздором,
от которого у него немеет слух, зрение и мысль; и весь этот
вздор можно выдать за неопровержимое доказательство своего
положения.
Уловка 31. Если противник по существу дела прав, но приводит
плохие доказательства, то, опровергнув эти доказательства,
выдают их опровержение за опровержение по существу дела.
Если противнику не придет на ум какой-нибудь более удачный
довод, то он побежден.
Уловка 32. Когда замечают, что противник сильнее их и
что им грозит опасность оказаться побежденным, то начинают
задевать личность противника и вести себя грубо и вызывающе.
В этом случае предмет спора оставляют совершенно в стороне
и нападают исключительно на личность противника, прибегая
к насмешке, оскорблению, грубости. Это апелляция от духовных
ИСКУССТВО СПОРИТЬ и ОСТРИТЬ
сил к силам физическим или животным. Эта уловка применяется
очень часто, т. к. каждый способен ее выполнить. Спрашивается,
- как же должна вести себя противная сторона,
чтобы отбить нападение? Ведь если и она будет вести себя
так же, то спор может кончиться дракой или процессом об
оскорблении. Поэтому в подобных случаях надо постараться
сохранить самообладание и хладнокровно заметить противнику,
что его личные нападки к делу не относятся, а затем надо
возвратиться к предмету спора и: продолжать свои доказательства,
не обращая внимания на нанесенные оскорбления. Если мы
докажем противнику, 410 он не прав и, следовательно, рассуждает
неверно, то тем самым мы уязвим его гораздо сильнее, чем
с помощью оскорбительных и грубых выражений.
Приложение 2
В. Штекель
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
Предисловие
В настоящее время так много пишут о "нервности", что
прибавлять еще одну лишнюю волну к этому неудержимому
писанию может показаться даже смешным. Но, несмотря на
это, я считаю необходимым высказать относительно возникновения
"нервности" несколько истин, которые ускользнули от
школьной учености. Мы слишком долго были ослеплены успехами
естественных наук и почти забыли, что у людей есть
не только дело, но и душа, и что причины душевных болезней
должны в душе и искать.
Я хочу постараться доказать, что то состояние, которое и
не врачи называют "нервностью", в сущности есть душевная
болезнь.
К этому заключению я пришел после того, как много лет
с любовью изучал психику нервных людей. Тот, кто указал
мне этот путь, кому я обязан этим новым светом, озарившим
для меня столь многое, скрытое до того во мраке, это -
великий знаток человеческой души, профессор Зигмунд Фрейд.
Я с гордостью называю себя его учеником, но этим я не
хочу сказать, что все мои выводы соответствуют его взглядам.
Наоборот! Я уверен, что многое заставит его покачать в знак
несогласия головой.
Но в каждой голове мир отражается по-своему.
В предлагаемом очерке я изобразил, как мне представляется,
своеобразный мир душевнобольных.
Посвящая эту скромную работу моему великому учителю,
проф. Фрейду, я только немного выражаю ему мок) признательность.
Моя работа написана как для врачей, так и для публики.
Если она заставит кого-нибудь из читателей задуматься и
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
побудить его к проверке высказанных здесь мыслей, если она
отвратит кого-либо от ипохондрического мучительного наблюдения
своих телесных недугов и приведет к целебному познанию
своих душевных недочетов, - моя задача будет достигнута.
Что мы понимаем под нервностью?
Едва ли найдется выражение, которое бы так часто употребляли
и которым бы так злоупотребляли, как слово "нервность". Редко
встретить в наше время человека не нервного, и даже у этих
немногих избранных, у крепких нервами, есть дни, когда они
заявляют знакомым, что и у них развинтились нервы.
"Всегда ли было так много нервных людей, или нервность
есть признак нашего времени?" - слышатся отовсюду вопросы.
И почти всегда ответ гласит: "Нервность прогрессирует с ужасающей
быстротой. И та особенная форма нервности, которую
американец Beard описал впервые под названием "неврастения",
сделалась типичной болезнью современной культуры".
Наши истины по большей части коротконоги и так легко
спотыкаются, что не нынче-завтра могуг свалиться и превратиться
в ложь. Так, пожалуй, недолго проживет и та или другая
пока общепринятая истина, связанная с понятием о нервности
и будет скоро признана ложным, ничем не обоснованным
предположением. Нет никакого сомнения, что словом "нервность"
очень злоупотребляют. Чего только ошибочно не называют
нервностью! Невоспитанность, грубость, легкомыслие, рассеянность,
вспыльчивость, импульсивность, нравственность, помешательство,
- все это зачастую смешивается непосвященными
с нервностью. А что преступные проявления у привилегированных
лиц очень легко превращаются в нервность, - это, к
несчастью, сделалось общим местом. Что для какого-нибудь
бедняка просто воровство, то для богатого "клептомания"^ Кроме
того, целой группе болезней присваивается название "нервных",
- и это, действительно, болезни нервной системы, но
они обусловлены органическими изменениями. Страдание спинного
мозга в обыкновенной речи неверно обозначается как
нервное. С большим правом прилагается слово "нервное" к так
называемым функциональным неврозам, к неврастении, истерии,
Редакция не может не отметить совершенной неоснопател1"нос'[11 :)ioi-o
утверждения. В других работах и сам автор признает клептоманию.
В. ШтекеЛЬ
ипохондрии, - к болезням, при которых нам еще не удалось
найти органических изменений в нервной системе. Кстати
сказать: я не думаю, что это когда-либо удастся. Как будет
видно далее, здесь дело идет о психических заболеваниях, т. е.
о душевных болезнях в истинном смысле слова, а душевные
болезни могут быть сведены только к душевным причинам.
В такое 'время, как наше, столь жадное до всяких определений,
трудно писать о нервности, не условившись сперва о самом
понятии "нервности". Но, как ни странно, это действительно
так: до сих пор собственно нет общепринятого определения
нервности. Мы не станем останавливаться на критике существующих
определений. Мы будем рассматривать как нервность
такое состояние, при котором человек реагирует на внутренние
и внешние раздражения нормально. Центр тяжести лежит в
перемене его реагирования. Обычно под "нервным" подразумевают
легко возбуждающегося человека, который реагирует на
влияние извне гораздо быстрее и чувствительнее, чем должен
бы реагировать тот идеальный тип человека, которого, увы,
почти нигде нельзя найти. Такое представление очень односторонне.
Уже старинные врачи различали две основные формы
нервности: раздражительную и апатическую. В то время, как
раздражительный отвечает на малейшее возбуждение повышенной
аффективной реакцией, для апатичного требуется очень
большое раздражение, чтобы вывести его из равновесия. Так
гласит старинное учение. Эти две формы особенно ярко различаются
при неврастении и дают повод подразделить неврастению
на раздражительную (эротическую) и вялую (депрессивную)
формы. Однако такое деление несет в себе ошибки
всякого схематизма. Так просто, как мы себе это представляем,
в жизни никогда и ничто не происходит. Придерживаясь схеме,
мы вдруг к своему удивлению замечаем, что нервные, которых
считали за раздражительных, в известные моменты держат себя
очень спокойно и просто, что их реагирование совершается
даже ниже пределов нормального. С другой стороны, приходится
наблюдать апатичных нервных, которые вдруг при крайне незначительном
раздражении начинают реагировать чрезмерно.
Дело в том, что они реагируют только тогда, когда их задели
за чувствительное место их души.
Это наблюдение подвигает нас на шаг вперед при изучении
нервности. Чистой формы нервности, поддающейся классифи286
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
кации по этим схемам, не существует; нервных только раздражительных
или только апатичных нет. Каждый отдельный случай
нервности представляет смесь из обеих форм реагирования.
Каждый нервный в одно и то же время и раздражителен и
апатичен, и, смотря по тому, какая из форм получает перевес,
говорят о том или другом роде его нервности.
Мы сейчас разгадаем эту загадку. Каждое наше действие
является отзвуком или глубоко лежащего в области бессознательного
или сознательного комплекса представлений, как гласит
удачное выражение швейцарского психиатра Bleuler'a. Что под
этим подразумевается, мы сейчас поясним практическим примером.
Молодой человек, несчастно влюбленный, находится, конечно,
под властью комплекса представлений, которые вращаются около
любимого существа и всего того, что его касается. Этот комплекс
представлений - назовем его "несчастной любовью" - дает
отзвук всем его чувствам и реагированиям. Если с ним заговорят
о политике, овладевший им комплекс не дает отзвука; молодой
человек остается хладнокровным и равнодушным. Но если ему
расскажут последнюю новость о двойном самоубийстве любовной
парочки, - все его внутренние струны сочувственно задрожат,
его интерес пробужден, его внимание приковано, его реагирование
- самое живое.
У раздражительных нервных людей комплексы представлений
очень обширны и вследствие этого легко поддаются созвучию.
Но они реагируют со сверхнормальной силой только тогда,
когда затрагивается именно этот комплекс представлений. Если
их задевает толчком, который случайно не имеет никакого
отношения к их комплексу представлений, - они остаются
апатичными. С- другой стороны, апатичный человек, т. е. человек,
у которого маленький комплекс представлений занимает
маленький уголок души, только тогда живо реагирует, когда
свет мысли падает как раз на этот маленький занятый темный
уголок его души.
В сущности это - явление совершенно нормальное. У каждого
человека есть свои определенные комплексы представлений,
которые им владеют. Явление внимания, например, обусловливается
как раз существованием таких комплексов представлений.
Так где же разница между здоровыми и нервными людьми?
Можно было бы ответить, что у нервных реагирование совер287
В. Штекель
шается живее, чем у здоровых. Но это нисколько не придвинуло
бы нас к разрешению вопроса. Сущность всего вопроса заключается
в том, что у нормальных людей эти комплексы представлений
сознательны, то есть: влюбленный знает, что он
влюблен; любитель истории знает, что он интересуется историей;
националист - что он в душе находится под властью известного
политического комплекса представлений. Все они сознают существование
этих комплексов.
И вот мы подходим к самой сущности наших рассуждений.
Нервный человек не сознает некоторых комплексов представлений.
Он не знает, почему он именно при этом пустячном
споре так легко возбуждается; он не знает, почему его душа
реагирует такими сильными волнениями на небольшой толчок.
И опять жизнь объяснит нам это лучше всяких многословных
определений.
Прислушаемся, например, к следующей сцене.
Нервный человек возвращается домой к обеду с опозданием
на четверть часа. Жена говорит ему спокойным голосом:
- Неужели ты не можешь вернуться вовремя? Ты же знаешь,
что детям надо идти в школу?
Что отвечает нервный человек?
"Ты меня просто изводишь! Что ж я, по-твоему, из удовольствия
засиделся в конторе или заговорился на улице с
другими женщинами? Дома и то не оставляют в покое... В
таком случае, я лучше откажусь от обеда..."
Он берет шляпу и палку, хлопает дверью и уходит. Жена
стоит растерянная и не может объяснить себе, откуда такое
возбуждение? Она прямо не знает, как ей разговаривать с
мужем. Как она ни наблюдает за собою, как ни старается
обойти всякое противоречие, это ей больше не удается, потому
что никогда нельзя рассчитать, как будет реагировать ее муж.
Какое-нибудь невинное замечание -и он в страшном возбуждении.
Причина этого странного поведения приводит нас опять
к бессознательным душевным стремлениям.
Этот человек женился на своей жене по любви и был
вынужден тяжело работать ради насущного хлеба. Его состоятельные
родители из-за этого брака порвали с ним всякие
связи. Кроме того, он пришел к заключению, что ошибся в
жене. Она оказалась плохой хозяйкой и не умела воспитывать
детей, как ни старалась изо всех сил восполнит)) оба эти
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
пробела. Этого человека мучило, что он ошибся в выборе жены,
и невольно в него внедрилась мысль о разводе, как о единственно
возможном разрешении вопроса. Развод помирил бы
его с родителями и сделал бы наследником большого состояния.
Эту дурную мысль он отгонял от себя прочь и вытеснил ее
из сознания. Он не хотел ничего знать о ней. Но в области
бессознательного она у него сохранялась и действовала как
"психическое постороннее тело", по прекрасному выражению
генерального исследователя человеческой души Фрейда. Этим
бессознательным комплексом представлений легко объясняется
ненормальное реагирование мужа. Не он отвечал жене резкими
словами; ведь он ее обожал и на нее молился: ей отвечал
"другой", который считал ее обузой и хотел с ней разводиться.
Этот случай ясно показывает нам две причины нервности -
психический конфликт и бессознательный комплекс представлений,
одна другую обусловливающие и одна другую осложняющие^.
Выше мы упоминали, что мысль о разводе была вытеснена.
Мы не можем понять проблему нервности прежде, чем не
рассмотрим эти две важные темы - "вытеснение"^ и "психический
конфликт".
Но я уже вижу, как мои читатели качают головой. Как! Он
говорит о причинах нервности и не упоминает о наследственности,
об алкоголе и никотине, не жалуется на городскую жизнь, на
школы, на умственное переутомление? Уж не хочет ли он объяснить
все своими комплексами представлений, вытеснением,
психическими конфликтами? Кто хочет строит новое, тот пусть
снесет старое. Я не могу идти дальше, пока не остановлюсь
подробнее на этих общепризнанных причинах нервности.
Культура и нервность
Когда мы знакомимся с причинами нервности, как их
изображает большинство авторов, мы всегда наталкиваемся на
жалобу, что наша культура порождает нервность. МногочисленКак
третью причину, можно было бы еще привести тайное сознание своей
вины. Но, в конце концов, ведь и "бессознательный комплекс представлений"
и "психический конфликт" - не что иное, как тайны и от самого себя и от
окружающих. Тайны, которые не были бы тайнами, если бы гнетущее
сознание своей вины не скрывало их боязливо от дневного света.
^ См. о вытеснении - Фрейд. О психоанализе. Психотерап. Библиотека.
Вып. 1. 2-е изд. С. 19 (Пршч. ред.).
10 Зек. № 64
и. Штекель
ные открытия, уничтожающие пространство и сберегающие время,
причиняют, - говорят нам, - большой подъем нашей
духовной жизни и ведут к проявлению нервности в ее разнообразнейших
формах. В особенности болезнью нашего века
провозглашают неврастению. "Она накладывает, - говорит
Крафт-Эбинг, - на время, в которое мы живем, печать изжившегося,
истасканного, невропатического декадентства. Едва
ли есть другое патологическое явление, которое бы так глубоко
проникло в жизнь современного культурного человека, как неврастения.
Благодаря этому она приобретает выдающийся общественный
интерес. Можно с уверенностью утверждать, что
если общественный организм представляется нам больным, если
современный человек пресыщен, недоволен жизнью и самим
собою, не имеет устоев ни в религии, ни в этике, брюзжит
над всем существующим, падок на всякие новшества, объят
страхом перед неизвестным будущим, болен пессимизмом, -
во всем этом существенно виновата неврастения. Отсюда спешность
и беспорядочность образа жизни, недостаток идеального
подъема в искусстве и поэзии, что служит знамением нашего
времени - fin de siecle: отсюда вкус морального диспептика к
острой цинической возбуждающей пище, которая предлагается
ему в свою очередь также неуравновешенными авторами в
современных драмах, где особенно подчеркивается нервная дегенерация
и сумасшествие. Это подчеркивание неотразимо притягивает
к себе современного человека и доставляет ему удовольствие
смакования".
Так говорит знаменитый ученый. Если и невозможно отрицать,
что отдельные выводы Крафта-Эбинга правильны, то
заключение, к которому он приходит, безусловно ложно. Этот
постоянный разговор о том, что современная жизнь расстраивает
нервы (я должен сознаться, что и сам некоторое время вторил
другим врачам), - все это живо напоминает мне известную
фразу о добром старом времени, когда все было лучше. Но
если внимательно исследовать историю культуры, можно открыть,
что нервность никоим образом не есть болезнь, появившаяся
в новейшее время, но что истерия, ипохондрия и
даже неврастения (разумеется, только не под этим именем)
были уже известны и описаны с древнейших времен. Наоборот!
Таких ужасных истерических эпидемий, как те, о которых нам
повествует история средних веков, - вспомнить о флагеллантах,
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
о бесноватых, о пляске Витта, - все это в настоящие дни
стало гораздо реже, и там, где это случается, например, в
России, как раз недостаток культуры и способствует возникновению
эпидемии. Неправильно также, что жизнь большого
города порождает нервность; неправильно, что большой город
сокращает продолжительность человеческой жизни. Все новейшие
статистические исследования доказывают, что за последнее время
смертность в городах значительно меньше, чем в деревне.
Утверждают еще, что ужасающее возрастание душевных болезней
должно быть приписано нашей культуре, что изнуряющая жизнь
большого города порождает душевные болезни. И это также
истина, которой, по-видимому, суждено жить недолго. Как раз
в самое последнее время д-р Robert Gaupp доказал на основании
материалов психиатрической клиники в Мюнхене, на 70-80
процентов содержащихся в Мюнхене душевнобольных родились
совсем не в Мюнхене, а по большей части в деревне. По этой
статистике только 20-25 процентов душевнобольных по рождению
горожане. Это, по крайней мере, доказывает, что большой
город действует разрушительно на нервы только тех, кто не в
нем родился и не в его условиях вырос. Горожане же все
приспособились к новой жизни.
На примере влияния современной культуры видно, как легкомысленно
доказывается истина. Разве нервны только люди
культуры, только верхний слой населения, только люди умственного
труда? Вовсе нет. КоЫег доказал несколько лет тому
назад, что в сельском населении Боснии встречаются тяжкие
случаи неврастении. Среди рабочих неврастения распространяется
в таких учащающих размерах, что оказалось необходимым
учреждать для нервнобольных рабочих многочисленные лечебницы.
Кто хочет ближе познакомиться с этим вопросом, пусть
прочтет маленькую брошюру д-ра Determann'a "Народные лечебницы
для нервнобольных" (Висбаден, Бергман, 1903). В ней
автор делает вывод, что нервность утратила свою исключительность,
свой аристократический оттенок. Она сделалась популярной
и глубоко проникла в народные массы. А что простой
народ сделался нервным не по вине большого города, доказывает
недавно появившаяся в "Progres medical" статья Tcrrien'a о
нервности крестьян. Наблюдения, которые д-р Terrien производил
в течение многих лет деревенской практики в Вандее,
приводят его к выводу, что неврастения и истерия в деревне
io" 291
В: Штекепь
ничуть не реже, чем в городе. Так это теперь, так было и
прежде. Мы только не уделяли так много внимания этим
болезням. Отчасти нервные страдания, как, например, столь
распространенные нервные болезни желудка, рассматривались
как органические; отчасти нервных причисляли к ипохондрикам,
мнимобольным и т. д. Культура связана с нервностью совсем
в другом смысле, чем мы думали до сих пор. Одна только
современная жизнь еще не производит нервности. Дальше мы
увидим, насколько культура служит причиной нервности.
Очень часто неврастения и истерия встречаются у русских
евреев; вообще у евреев эти болезни чрезвычайно распространены.
И это также доказывает, что нервность не имеет ничего
общего с культурой. Все сводится к вытеснению', к которому
должен прибегать человек, к борьбе между сдерживающими его
нравственными идеалами и его инстинктами. Еврея религия
окружает таким множеством предписаний и заповедей, что он
находится в постоянной борьбе с самим собою. Пусть не
забывают и того, под каким ужасным гнетом жил этот народ
в течение многих столетий, и что цепкости, с какою он держится
за свою религию, должна соответствовать известная потеря
энергии. Не случайность также и то, что как раз в Америке
появилась неврастения, как до известной степени новая болезнь.
Туда стекается множество преступников, туда стремятся люди,
одаренные чрезвычайной энергией, для которых Старый Свет
стал слишком мал. Инстинкты этих сильных натур живут в
их потомках. С другой стороны, общество требует известной
этической высоты, если не в деловой, то в общественной жизни;
здесь царят пуританские правила. Можно легко представить
себе, сколько сил идет здесь на вытеснение, сколько переживается
внутренней душевной борьбы! Из этих примеров видно
только одно: единственная причина нервности - психический
конфликт. Крестьяне в деревнях вовлекаются в психический
конфликт своми устрашающими суеверными религиозными
представлениями, своей борьбой против греха. Бесчисленные
психические конфликты создаются заблуждениями современной
жизни и т. д. Этим я не отвергаю и других факторов. Но их
влияние при ближайшем исследовании сводится к очень скромТ.
е. к вытеснению из сознания возникающих у нас мыслей или желаний,
несовместимых с обычными свойствами нашей личности. (Примеч. ред.)
ПРИЧИНЫ НЕРВНОСТИ
ным размерам. До какого только преувеличения не доходили
с наследственностью! Чуть не все поголовно считались наследственно
отягощенными; перерывали семейные архивы, и стоило
только найти нервно- или душевнобольного в шестом колене,
как тотчас же объявлялась плохая наследственность. Даже поэтов,
и тех не оставляли в покое. И их заставляли являться перед
потомством под скальпелем невролога. Но где же истина?
Статистика оказалась односторонней, значение плохой наследственности
было чрезмерно переоценено.
По поводу этого очень верно говорит венский психиатр
проф. Wagner von Jauregg: "Выясняется, следовательно, что значение
плохой наследственности существенно переоценено. В
одном отношении потому, что на счет плохой наследственности
относят такие явления, которые к наследственности в прямом
смысле никакого отношения не имеют, как например, неблагоприятные
условия развития самого зародыша, в другом, -
когда известные моменты рассматриваются как проявления
плохой наследственности, а на самом деле эти моменты не
только не оказали плохого действия, а даже явились отчасти
моментами обезвреживающими, в третьем смысле, наконец,
потому, что проглядели, что плохая наследственность так распространена,
что ее наличность и ее действие находятся в
сильном численном противоречии одно к другому. Из этого
следует, что хотя с плохой наследственностью и приходится
считаться, как с причиной болезни, но что она является только
вспомогательной причиной, и что наша задача должна заключаться
в том, чтобы тщательно исследовать другие причины
нервности, как предрасполагающие, так и производящие".
Эти заключительные выводы не представят ничего удивительного,
если обратиться к статистическим данным, полученным
Jenny Koller под руководством РогеГя. Koller найдено около
60 процентов здоровых с плохой наследственностью, между тем
как плохая наследственность душевнобольных выражалась только
в 77 процентов. А так как Diem на материале психиатрической
клиники в Цюрихе нашел плохую наследственность у 67 процентов
здоровых, то только разница 77 процентов и 67 процентов,
т. е. 10 процентов и составит настоящее численное
выражение действия плохой наследственности. Но нельзя, однако,
слишком низко оценивать того психического влияния,
которое плохая наследственность оказывает на лиц, знающих
В. 'Шгекепь
о ее существовании у себя. Такие люди живут под постоянным
страхом, что сойдут с ума. Они боятся вступить в брак, чтобы
не вовлечь в погибель свою будущую семью. Дамоклов меч
плохой наследственности постоянно висит над ними. У таких
людей, действительно, постоянно есть комплекс представлений,
который при каждом важном, решающем жизненно вопросе
дает о себе знать; такие люди живут в постоянном психическом
конфликте между своими желаниями и страхом. Удивительно
ли, что они часто заболевают? А сколько суеверия в толках о
плохой наследствен
...Закладка в соц.сетях
