Жанр: Психология
Остроумие и его отношение к бессознательному
...лы зрелости, в большинстве случаев
оказывается настолько возросшей, что удовольствие от "бессмыслицы,
освобожденной от гнета и критики", только в редких
случаях рискует проявиться в прямом виде. Человек не решается
высказать бессмыслицу, но характерная для ребенка склонность
к бессмысленному, нецелесообразному поведению оказывается
прямым производным удовольствия от бессмыслицы. В патологических
случаях можно легко заметить, что эта склонность
настолько усилилась, что она опять управляет разговором и
ответами гимназистов подобно тому, как это было в детстве.
У некоторых заболевших неврозом гимназистов я мог убедиться,
что бессознательно действующее удовольствие, испытываемое от
продуцированной ими бессмыслицы, принимало не меньшее
участие в их ошибочных действиях, чем истинное незнание.
И студент впоследствии не отказывается продемонстрировать
протест против принуждения к мышлению и к реальности.
Власть этого принуждения, как он чувствует, становится все
более нетерпимой и все более неограниченной. Сюда относится
добрая часть студенческих кутежей. Человек является "неутомимым
искателем удовольствия" - я уже не помню, у какого
автора я нашел это счастливое выражение, - и ему очень
тяжело отказаться от однажды вкушенного удовольствия.
Веселой бессмыслицей пьяной болтовни студент пытается
спасти для себя удовольствие, которое он получает от свободы
мышления и которое становится для него все более и более
недоступным благодаря влиянию университетских лекций. Даже
еще позднее, когда он, будучи зрелым человеком, встречается
с другими зрелыми людьми на научном конгрессе и опять
чувствует себя учащимся, то "банкетная газета" после окончания
заседания, которая карикатурно превращает новые открытия в
128
МЕХАНИЗМ УДОВОЛЬСТВИЯ И ПСИХОГЕНЕЗ ОСТГОУМИЯ
бессмыслицы, должна вознаградить его за вновь прибавившиеся
задержки мышления.
Слова "пьяная болтовня" и "банкетная газета" дают доказательства
того, что критика, вытеснившая удовольствие от бессмыслицы,
стала уже настолько сильной, что не может быть
даже временно устранена без токсического вспомогательного
действия. Изменение настроения является самым ценным, что
доставляет человеку алкоголь и в силу чего этот "яд" не для
каждого является одинаково ненужным. Веселое настроение,
эндогенно возникшее или токсически вызванное, уменьшает
задерживающие силы и скрытую за ними критику и делает,
таким образом, вновь доступными источники удовольствия, над
которыми тяготел запрет. Чрезвычайно поучительно видеть, как
с подъемом настроения уменьшаются претензии на остроумие.
Расположение духа заменяет остроумие, равно как остроумие
должно стремиться заменить собой расположение духа, в котором
проявляются прежде запрещенные возможности наслаждения
и скрытое за ними удовольствие от бессмыслицы.
"Mit wenig Witz und viel Behagen".
(Мало остроумия и много веселья.)
Под влиянием алкоголя взрослый человек опять превращается
в ребенка, которому доставляет удовольствие свободное распоряжение
течением своих мыслей без необходимости соблюдать
логическую связь.
Мы надеемся, что доказали, что эти технические приемы
острот-бессмыслиц соответствуют источнику удовольствия. Нам
остается только повторить, что это удовольствие проистекает от
экономии психической затраты, от уменьшения гнета критики.
Бросив еще раз взгляд назад на обособленные в три группы
технические приемы остроумия, мы замечаем, что первая и
третья группы: замена предметных ассоциаций словесными
ассоциациями и употребление бессмыслицы для воссоздания
старых свобод и избавления от гнета интеллектуального восприятия,
- могут быть объединены. Это - психические облегчения
(Erieichterungen), которые до некоторой степени можно
противопоставить экономии, составляющей технику второй группы.
К облегчению уже существующей и экономии предстоящей
еще психической затраты, к этим двум принципам сводится,
таким образом, вся техника остроумия и вместе с тем все
удовольствие, проистекающее от этих технических приемов.
'5 зак. № 64 129
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
Впрочем, оба вида техники и получение удовольствия совпадают
- по крайней мере с гласных чертах - с разделением
остроумия на словесные остроты и остроты по смыслу.
Предшествующие рассуждения внезапно привели нас к истории
развития или психогенезу остроумия; к этому психогенезу
мы хотим теперь подойти ближе. Мы изучили предварительные
ступени остроумия, развитие которых вплоть до тенденциозного
остроумия может открыть, вероятно, новые взаимоотношения
между различными характерными чертами остроумия. Перед
каждой остротой существует нечто, что мы могли бы обозначить
как игру или "шутку". Игра - мы будем придерживаться этого
наименования - наступает у ребенка в то время, когда он
учится употреблять слова и присоединять мысли одна к другой.
Она следует, вероятно, одному из влечений, которые вынуждают
ребенка упражнять свои способности (Groos); он наталкивается
при этом на действие удовольствия, которое проистекает от
повторения сходного, от вновь нахождения известного, от созвучности
и т. д., и которое объясняется как неожиданная
экономия психической затраты. Нечего удивляться тому, что
эти эффекты удовольствия поощряют ребенка к игре и побуждают
его продолжить эти эффекты, не обращая внимания на
значение слов и на связь предложений. Игра словами и мыслями,
мотивируемая определенными эффектами удовольствия
от экономии, является, таким образом, первой предварительной
ступенью остроумия.
Усиление момента, который заслуживает названия критического
отношения или разумности, кладет конец этой игре. Игра
забрасывается как нечто бессмысленное или прямо противоречащее
здравому смыслу; она становится невозможной вследствие
критического отношения. При этом исключается всякая возможность
(кроме случайной) извлекать удовольствие из этих
источников вновь нахождения известного и т. д" разве только
взрослый приходит в радостное настроение, которое упраздняет
критическую задержку подобно веселью ребенка. Хотя в этом
случае становится опять возможной старая игра, сопровождающаяся
получением удовольствия, но человек не хочет ожидать
этого случая и не хочет отказаться от удовольствия, которое
он может испытать. Он, следовательно, ищет средств, которые
сделали бы его независимым от радостного настроения; даль130
МЕХАНИЗМ УДОВОЛЬСТВИЯ И ПСИХОГЕНЕЗ ОСТРОУМИЯ
нейшее развитие этого процесса в остроту управляется двумя
стремлениями: избежать критики и заменить собой расположение
духа.
Этим начинается вторая предварительная ступень остроумия
- шутка. Она стремится получить удовольствие, доставляемое
игрой, заставив замолчать вместе с тем голос критики,
который не позволяет возникнуть чувству удовольствия. К этой
цели ведет только один-единственный путь: бессмысленное сопоставление
слов или противоречащее здравому смыслу нанизывание
мыслей должно все-таки иметь какой-нибудь смысл.
Все искусство работы остроумия направлено на то, чтобы найти
такие слова и такие констелляции мыслей, при которых это
условие было бы выполнено. Все технические приемы остроумия
находят себе применение уже здесь, при шутке, и практика
языка в свою очередь не отграничивает резко шутку от остроты.
Шутка отличается от остроты тем, что в шутке смысл ускользнувшей
от критики фразы не должен быть ценным, новым
или даже просто удачным; он должен быть выражен в определенном
виде, хотя бы это было неупотребительно, излишне
и бесполезно. При шутке на первом плане стоит удовлетворение
от осуществления того, что запрещено критикой.
Простой шуткой является, например, определение
Schleicrmachcr'OM ревности как страсти, которая ревностно ищет,
что причиняет страдания (Eifersucht ist Leidenschaft, die mil Eifer
sucht, was Leiden schafft). Шуткой является и следующее восклицание
проф. Kastner'a, преподававшего физику в Геттингене
в XVIII столетии и слывшего остряком: на вопрос о возрасте,
заданный им студенту по фамилии Война, он, получив ответ,
что студенту 30 лет, воскликнул: "Ах, в таком случае я имею
честь видеть тридцатилетнюю войну"\ Шуткой ответил
Rokitansky на вопрос о том, какие профессии избрали его
четыре сына (два врача и два певца): "Zwei heilen und zwei
heulen"^. Этот ответ был верен и потому не мог быть оспорен,
но он не прибавил ничего нового к тому, что содержалось в
выражении, стоящем в скобках. Несомненно, этот ответ принял
Kleinpaul. Die Ratsel der Sprache, 1890.
"Двое лечат, а двое воют", (нем.)
5* 131
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
другую форму только ради удовольствия, вытекающего из унифицирования
и созвучия обоих слов.
Я надеюсь, что только что высказанное нами положение
стало, наконец, ясным. В оценке технических приемов остроумия
нам всегда мешало то обстоятельство, что они свойственны не
одному только остроумию и что тем не менее сущность остроумия
зависит от них, т. к. устранение их путем редукции
влекло за собой утрату характера остроты и удовольствия от
остроты. Мы теперь замечаем, что то, что мы описали как
технические приемы остроумия, является скорее источником,
из которого остроумие извлекает удовольствие, и мы не удивляемся
тому, что' другие приемы, ведущие к той же цели,
пользуются этими же источниками. Свойственная же остроумию
и только ему одному присущая техника заключается в способности
обеспечивать применение доставляющих удовольствие
приемов от возражения критики, которая может упразднить
удовольствие. 06 этой способности мы можем сказать кое-что
в общих чертах. Работа остроумия проявляется, как уже было
упомянуто, в выборе такого словесного материала и таких
ситуаций мышления, которые позволяют старой игре словами
и мыслями выдержать натиск критики. Для этой цели должны
быть использованы все особенности запаса слов и все констелляции
связи мыслей для искусного составления текста. Быть
может, нам впоследствии придется охарактеризовать работу остроумия
одним определенным качеством, пока же остается
необъяснимым, как может быть сделан выгодный для остроумия
выбор. Но тенденция и работа остроумия, заключающиеся в
защите доставляющих удовольствие словесных и мыслительных
связей от критики, выясняется уже как существенная особенность
шутки. Уже с самого начала работа остроумия заключается
в том, чтобы упразднить внутренние задержки и сделать в
изобилии доступными те источники удовольствия, которые стали
недоступными, и мы увидим, что остроумие на протяжении
всего своего развития остается верным этой характеристике.
Нам нужно дать теперь правильную оценку и моменту "смысла
в бессмыслице" (ср. введение с. 12), которому авторы придают
такое важное значение для характеристики остроумия и для
объяснения доставляемого им удовольствия. Два твердо установленных
пункта в условности остроумия: его тенденция добиться
исполненной удовольствия игры и его стремление оградить ее от
МЕХАНИЗМ УДОВОЛЬСТВИЯ И ПСИХОГЕНЕЗ ОСТГОУМИЯ
критики разума, - объясняют исчерпывающим образом, почему
отдельная острота, кажущаяся с одной точки зрения бессмысленной,
с другой точки зрения должна казаться глубокомысленной
или, по крайней мере, приемлемой. Как острота выполняет
эти условия - это уже дело работы остроумия; там,
где это ей не удается, острота отбрасывается как "бессмыслица".
Но для нас необязательно считать удовольствие от остроумия
производным антагонизма чувств, вытекающих из смысла и
одновременной бессмысленности остроты, будь то непосредственно
или путем "смущения от непонимания и внезапного
уяснения". Для нас не существует и необходимости ближе
подойти к вопросу, каким образом удовольствие может вытекать
из смены оценки бессмыслицы оценкой осмысленности. Психогенез
остроумия научил нас тому, что удовольствие от остроты
вытекает из игры словами или из раскрепощения бессмыслицы,
и что смысл остроты предназначен только для того, чтобы
защитить это удовольствие от упразднения его критикой.
Таким путем уже на исследовании шутки выясняется проблема
сущности характера остроумия. Мы должны обратиться
к дальнейшему развитию шутки до ее апогея - к тенденциозной
остроте. Уже шутка выдвигает на первый план доставление нам
удовольствия и удовлетворяется тем, что способ ее выражения
не кажется нам бессмысленным или лишенным всякого содержания.
Когда этот способ сам по себе содержателен и ценен,
тогда шутка превращается в остроту. Мысль, которая заслужила
бы наше внимание, выраженная в самой простой форме, облекается
теперь в такую форму, которая сама по себе вызвала
бы у нас удовольствие^. Конечно, такое соединение формы и
содержания осуществляется не без цели, мы должны так думать
и постараемся найти цель, лежащую в основе этого образования
остроты. Одно наблюдение, сделанное прежде в качестве предварительного,
наводит нас на след. Выше мы заметили, что
Примером, выясняющим разницу между шуткой и собственно остротоП.
является отличная острота, которой член "гражданского министерства" п
Австрии ответил на вопрос о солидарности кабинета: "Как мы можем вносишь
одинаковые предложения, когда мы не выноаш друг друга"" - Техника:
применение одного и того же материала с незначительной (противоположной)
модификацией. Правильная и меткая мысль: не существует солидарности
без личной симпатии. Противоположность модификации (вносить -
выносить) соответствует разногласию, которое утверждает мысль, и служит
ему изображением.
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
удачная острота производит на нас совокупное впечатление
приятного без того, чтобы мы могли непосредственно различить,
какая часть удовольствия проистекает из остроумной формы,
а какая - из меткого содержания мысли (с. 92). Мы всегда
обманываемся относительно этого подразделения: то переоцениваем
качество остроты вследствие нашего удивления по поводу
содержащейся в ней мысли, то, наоборот, переоцениваем ценность
мысли из-за удовольствия, доставляемого нам остроумной
оболочкой. Мы не знаем, что доставляет нам удовольствие, по
поводу чего мы смеемся. Эта предполагаемая действительно
существующей неуверенность нашего мышления может дать
нам повод к образованию остроты в собственном смысле. Мысль
ищет остроумной оболочки, т. к. благодаря ей обращает на
себя наше внимание, может показаться нам более значительной,
более ценной, но прежде всего потому, что эта оболочка подкупает
и запутывает нашу критику. Мы склонны приписать
мысли то, что понравилось нам в остроумной форме, и, кроме
того, не имеем больше желания искать неправильное в том,
что доставило нам удовольствие, боясь закрыть себе таким
образом источник этого удовольствия. Если острота вызвала у
нас смех, то в нас, кроме того, создается неблагоприятное для
критики предрасположение, т. к. мы приходим в такое настроение,
в котором еще были способны удовлетворяться игрой, и
заменить которое остроумие старалось всеми средствами. Хотя
прежде мы установили, что такую остроту нужно назвать безобидной,
а еще не тенденциозной, однако не можем не признать,
что только шутка лишена тенденций, т. е. она служит одной
только цели - доставлять удовольствие. Острота собственно
никогда не бывает лишена тенденции, хотя бы содержащаяся
в ней мысль сама по себе была лишена тенденции и служила,
таким образом, теоретическому интересу мышления. Она преследует
вторую цель - преувеличение мысли для того, чтобы
она не осталась незамеченной, и ограждение ее от критики.
Она проявляет здесь опять-таки свою первоначальную природу,
противопоставляя себя задерживающей и ограничивающей силе,
в данном случае критическому суждению.
Это первое применение остроумия, выходящее за пределы
доставления удовольствия, указывает нам дальнейший путь.
Острота оценивается как могущественный психический фактор,
вес которого может склонять чашу весов в ту или иную сторону.
МЕХАНИЗМ УДОВОЛЬСТВИЯ И ПСИХОГЕНЕЗ ОСТГОУМИЯ
Важные тенденции и влечения душевной жн:1ни пользуются ею
для своих целей. Первоначально лишенная тенденции острота,
начавшаяся как игра, приходит впюрично в связь с тенденциями,
от которых на продолжительное время не может ускользнуть
никакое явление душевной жизни. Мы знаем уже, что может
сделать острота, обслуживая обнажающую, враждебную, циничную,
скептическую тенденцию. При скабрезной остроте, происшедшей
из сальности, она делает из третьего участника, первоначально
мешавшего сексуальной ситуации, союзника, которого
женщина должна стыдиться; острота подкупает его
доставленным удовольствием. При агрессивной тенденции она,
пользуясь тем же средством, превращает первоначально индифферентного
слушателя в сообщника и соненавистника и создает
против своего врага целую армию противников там, где был
только один-единственный противник. В первом случае она
преодолевает только задержки стыда и благопристойности, вознаграждая
за это доставляемым ею удовольствием. Во втором
случае она побеждает критическое суждение, которое в противном
случае выдержало бы сражение. В третьем и четвертом случае,
обслуживая циничную и скептическую тенденцию, она стремится
поколебать уважение к институтам и истинам, в которые верил
слушатель, с одной стороны, усиливая аргумент, с другой -
употребляя новые приемы нападения. Там, где аргумент старается
привлечь критику слушателя на свою сторону, острота
стремится устранить эту критику. Нет сомнения, что острота
избрала психологически более действительный путь.
При этом обзоре действий тенденциозной остроты для нас
на первый план выступило то, что легче всего увидеть: действие
остроты на того, кто ее слушает. Для понимания сущности
остроумия более важны действия, которые совершает острота
в душевной жизни того, кто ее создает или - правильнее
сказать - кого, кому она приходит в голову. Мы уже однажды
возымели намерение - и находим теперь повод возобновить
его - изучить психические процессы остроумия, принимая во
внимание распределение их между двумя лицами. Предварительно
мы высказываем предположение, что возбужденный остротой
психический процесс у слушателя в большинстве случаев
копирует психический процесс автора остроты. Внешнему препятствию,
которое должно быть преодолено у слушателя, соот135
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
ветствует внутренняя задержка у топ), кто острит. По крайней
мере, у последнего, как тормозящее представление, существует
ожидание внешнего препятствия. В отдельных случаях внутреннее
препятствие, преодолеваемое тенденциозной остротой, очевидно.
Говоря об остротах г. N (с. 103), мы можем предположить,
что они не только создают для слушателей возможность
агрессивности благодаря оскорблениям, но прежде всего делают
для него возможной продукцию этой агрессивности. Среди
различных видов 'внутренней задержки или подавления один
из них заслуживает нашего особого интереса как наиболее
распространенный; он носит название "вытеснения", и о его
работе известно, что оно выключает из сознания подпавшие
под его действие побуждения, равно как и производные этих
побуждений. Мы услышим, что тенденциозная острота может
извлекать удовольствия даже из этих подверженных вытеснению
источников. Если, таким образом, как было выше указано,
можно свести преодоление внешних препятствий к внутренним
задержкам и вытеснениям, то нужно сказать, что тенденциозная
острота указывает яснее, чем все ступени развития остроумия,
на сущность работы остроумия, заключающуюся в освобождении
удовольствия путем устранения задержек. Она усиливает тенденции,
которые обслуживает, оказывая им помощь за счет
подавленных побуждений или обслуживая вообще подавленные
тенденции. Можно признать, что именно это является работой
тенденциозной остроты, однако следует подумать о том, что
все-таки непонятно, каким образом ей удается такая работа. Ее
сила заключается в выигрыше удовольствия, которое она извлекает
из источников игры словами и освобожденной бессмыслицы.
Обсуждая впечатления, полученные от лишенных
тенденций шуток, нельзя считать размеры этого удовольствия
такими большими, чтобы можно было приписать им силу,
достаточную для упразднения укоренившихся задержек и вытеснений.
На самом деле мы имеем перед собой не простое
действие силы, а запутанные соотношения освобождения. Вместо
того, чтобы излагать окольный путь, по которому я пришел к
пониманию этого соотношения, я попытаюсь изложить это
кратким синтетическим путем.
G. Th. Fechner в своей "Vorschule der Asthetik" (1. Bd" V)
установил "принцип эстетической помощи или стимулирования",
МЕХАНИЗМ УД()НОЛ1"СТ"11Я II ПСИХОГЕИК ОСТГОУМНЯ
который он излагает в следующем виде: "Из совпадения противоречивых
условии, при которых может быть достиадсно
удовольствие и которые сами по себе имеют небольшое значение,
вытекает большее и чисто даже гораздо большее удовольствие,
чем то, которое соответствует удовольственчой ценности отдельных
условнИ; это удовольствие больше, чем то, которое
можно объяснить суммой единичных влияниН; блигодаря совниденит
такого рода можно даже достигнуть положитй/чьного
удовольственного результата и перешагнуть через порог удовольствия
в тех случаях, где отдельные факторы слишком слабы
для этого, т. к. только они сравнительно с другими условиями
могут дать ощутительную выгоду чувству приятного"^. Я думаю,
что исследование остроумия дает нам немного моментов, подтверждающих
правильность этого принципа, который оказался
верным в применении ко многим другим художественным
произведениям. При исследовании остроумия мы нашли нечто
иное, близко стоящее к этому принципу, а именно: при совместном
действии нескольких доставляющих удовольствие факторов
мы не можем указать, какая часть результата приходится
фактически на долю каждого из них (см. с. 134). Но предполагаемую
этим "принципом помощи" ситуацию можно варьировать
и поставить этим новым условиям целый ряд вопросов,
которые заслуживали бы ответа. 41-0 происходит вообще, если
в одной констелляции совпадают условия удовольствия с условиями
неудовольствия? Отчего зависит результат и его детерминирование?
Тенденциозная острота является частным случаем
этих возможностей. Существует побуждение или стремление,
которое хочет освободить удовольствие из определенного
источника и которое действительно освобождает его, если ничто
не препятствует этому. Кроме того, существует другое стремление,
противодействующее этому развитию удовольствия; оно,
следовательно, тормозит или подавляет. Подавляющее течение,
как показывает результат, должно быть несколько сильнее, чем
подавленное, которое все-таки не упраздняется.
Теперь присоединяется еще одно стремление, которое освобождает
удовольствие из того же процесса, хотя и и:! других
2-е изд. Лейпциг, 1897. - Курсив Pechncr'a.
СИНТЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ
источников. Это стремление действует, следовательно, в том же
направлении, что и подавленное стремление. Каков может быть
результат в данном случае? Пример поможет нам лучше разобраться,
чем эта схематизация. Существует стремление выругать
кого-нибудь. Но этому настолько мешает чувство приличия,
эстетическая культура, что ругательство не осуществляется.
Если бы оно прорвалось благодаря, например, измененному
аффективному состоянию или настроению, то этот прорыв
тенденции к ругани явился бы потом источником неудовольствия.
Итак, ругань не осуществляется. Но представляется возможность
извлечь из материала слов и мыслей, служащих для
ругательства, удачную остроту, освободить удовольствие из других
источников, которым не мешает уже прежнее подавление.
Однако это второе развитие удовольствия не могло 61.1 осуществиться,
если бы ругательство не было позволено. Но поскольку
это последнее позволяется, с ним связывается еще новое осуществление
удовольствия. Опыт тенденциозной остроты показывает,
что при таких обстоятельствах, подавленная тенденция
может получить силу благодаря помощи, оказываемой ей удовольствием
от остроумия, для преодоления более сильной задержки.
Человек ругается, т. к. благодаря этому осуществляется
возможность остроты. Но достигнутое чувство приятного вызывается
не только за счет остроты. Оно несравненно больше,
настолько больше удовольствия от остроумия, что мы должны
предположить, что подавленной прежде тенденции удалось пробиться
почти совсем без ущерба. При таких соотношениях
смеются больше всего по поводу тенденциозной остроты.
Быть может, путем исследования условий смеха мы придем
к созданию более наглядного представления о процессе помощи,
которую оказывает острота против подавления. Но и теперь
мы видим, что тенденциозная острота является частным случаем
принципа помощи. Возможность получения удовольствия присоединяется
к ситуации, в которой существует препятствие для
другой возможности удовольствия, так что эта последняя сама
по себе не может вызвать удовольствие. Результатом является
получение удовольствия, привнесенное присоединившейся возможностью.
Это последнее действует как заманчивая премия', с
помощью преподнесенного небольшого количества удовольствия
было выиграно очень большое количество его, которого в
противном случае было бы трудно достигнуть. Я имею основание
МЕХАНИЗМ УДОВОЛЬСТВИЯ И ПСИХОГЕНЕЗ ОСТРОУМИЯ
предположить, что этот принцип соответствует приспособлению,
которое оказалось полезным для многих друг от друга далеко
расположенных областей душевной жизни, и считаю целесообразным
назвать удовольствие, которое служит для освобождения
большого количества удовольствия, предварительным удовомьствиел1,
а самый принцип - принципом предварительного удовольствия.
Мы можем теперь дать формулировку механизма действия
тенденциозной остроты: она обслуживает тенденции, чтобы,
пользуясь удовольствием от остроумия как предварительным
удовольствием, доставить новое удовольствие благодаря упразднению
подавлений и вытеснений. Если мы проследим развитие
тенденциозной остроты, то сможем сказать, что она с самого
начала до конца остается верной своей сущности. Она начинается
как игра, чтобы извлекать удовольствие из свободн
...Закладка в соц.сетях
