Жанр: Философия
Декарт. Его жизнь, сочинения и учение.
...воего величия и непогрешимости,
попадает в качестве пленника в руки короля Франции, а
второй из его преемников, папа французский, спустя два года после
смерти Бонифация переселяется в Авиньон (1305). Таким образом,
падение Гогенштауфенов, вызванное французской политикой
пап, обусловило французское пленение их, так называемое "вавилонское
пленение" (1305-1377): благодаря этому папство провалилось
в бездну, на краю которой стоял уже Бонифаций VIII. Ближайшим
последствием этого пленения было начало Великой схизмы
(1378)^, распад церковного единства, вызвавший реформаторские
соборы XV столетия, которые потерпели неудачу в своих начинаниях.
Реформирование церкви нельзя было объединить с реставрацией
папства. Что же еще оставалось, кроме как начать церковную
реформацию снизу; она была необходима, но оказалось невозможным
провести ее через соборы, как показали неудавшиеся
попытки. Как только время достаточно созрело, появился Лютер.
Таким образом, церковная эпоха охватывает весь период от
Григория VII до начала немецкой Реформации, которая образовала
в церкви непоправимую брешь. К этому времени относится схоластика,
связанная в своей духовной деятельности с церковью; она
продолжается с конца XI до конца XV столетий. Ход ее развития
вполне соответствует ходу развития церкви. В схоластике можно
ясно различить два периода: один - папского мирового господства,
или церковной централизации, другой - начинающегося разложения
и децентрализации. Первый период охватывает XII и XIII, второй
- XIV и XV столетия. Первые два столетия составляют эпоху
крестовых походов (1095-1291), во время которых папство стоит во
главе народов и которые (незадолго до Бонифация VIII) оканчиваются
потерей всех завоеваний. Естественно ожидать, что и на развитии
схоластики, зависящей от светского положения самой церкви,
отразится различие обеих эпох: что в ее первом периоде будет
преобладать идея церковной централизации, мысль о всемогущей
универсальной Церкви, связующей единичные силы, а во втором
Куно Фишер
периоде будет преобладать в качестве основного направления церковная
децентрализация, идея независимой, отделенной от мира и
государства церкви. Церковь и мир относятся друг к другу как вера
в церковь и естественное (человеческое) познание, поэтому-то в
первом периоде между верой и знанием будет утверждаться связь,
во втором же союз будет нарушен, - схоластика изменяет свой
характер в зависимости от времени. В том именно и заключается
ее философское значение, что в своей сфере она формулирует и
выражает сознание своего времени. Господствовавшие мировые
события обусловливали то, что в эпоху церкви сознание всецело
приспособлялось к церкви и не выходило за ее пределы. Было бы
нелепо жаловаться на пустоту и бесплодие схоластики и бранить
лес за то, что он не фруктовый сад.
Ш. ОСНОВАНИЕ СХОЛАСТИКИ
1. ИОАНН СКОТ ЭРИУГЕНА
Схоластика начиналась дважды. Начала эти отделены друг от
друга более чем двумя столетиями. Первое начало, оставшееся
изолированным, относится к веку Каролингов, ко времени псевдоисидоровских
декреталий и Николая 1; второе начало, которым открывается
своеобразное развитие схоластики, относится к веку
Григория VII.
Первым основателем ее был Иоанн Скот Эриугена, британец
по происхождению, которого Карл Лысый призвал в Париж к своему
двору. Для него единство и универсальность Божественного
бытия имели значение действительного, а познание его было озарением
веры. Бог есть начало, середина и конец всего существующего;
последнее в своем многообразии видов определено понятием
творения и сотворенности. Существует бытие, все создающее, но
само не сотворенное - вечная творческая первооснова всего; существует
другое бытие, которое, будучи само сотворено, действует
творчески, - это Логос; третье естество состоит в творениях, но
лишено собственной творческой силы - таков временной и
чувственный мир; наконец, существует и последнее состояние, в
Ход развития средневековой-философии
котором все творение и всякая тварь достигают своего назначения,
- это конец всех вещей в новом воссоединении с Богом.
Соответственно этому сущее, или природа в своей целокупности,
делится на следующие виды сущности: Бог, мир в Боге
(Логос), мир вне Бога, возврат мира к Богу. В этом состоит "divisio
naturae"" Эриугены; в форме этого деления нетрудно узнать мыслителя
платоновской школы. В манере Эриугены характеризовать
первосущность как лишенное различия единство и, подобно пантеизму
и учению об эманациях, определять остальные виды естества
как ступени жизни, имеющей источник в едином Боге, отделенной
от Него и возвращающейся к Нему, - в этой манере, несомненно,
выступают те черты его духа, которые родственны основному воззрению
неоплатоников и ареопагитической теологии. Не из одних
внешних побуждений он переводит Ареопагита.
По системе Эриугены, Божественная жизнь в мире имеет
только одно начало - происхождение от отца всех вещей, а человечество
- только одну конечную цель, соединение с Богом; в ней
нет поэтому другого, подобного первосуществу божества, нет двойственности
Божественного естества, нет двоякого исхождения Святого
Духа, нет двойного предопределения. Так как конечная цель
человечества состоит в одухотворении и просветлении и в новом
воссоединении с Богом (adunatio), то его общение с Богом в видимой
церкви и присутствие Христа в таинстве могут иметь только
художественное и символическое значение.
Эта система находится в противоречии с догматом о троичности,
с Богочеловечностью, с Божественным предопределением и с
возникшим учением о пресуществлении в жертвенных дарах. Благодаря
вековому культу в фантазии верующих символическая жертва
постепенно претворилась в реальную жертву. В эпоху Эриугены
из этого культа создалось учение Пасхазиуса Р^дбертуса о пресуществлении
(831), и тогда же начались споры о причащении,
которые при Григории VII возобновились между Ланфранком и Беренгаром
Турским и которые имели следствием то, что вызванное
интересами и устройством церкви учение о пресуществлении сделалось
церковным догматом при Иннокентии Ш (1215).
Вряд ли найдется более значительный пример развития догмата
из культа, пример более сильного испытания религиозной поКуно
Фишер
корносги в противоположность чувственной достоверности, [лучший]
пример истинности слов гетевского Фауста: "Чудо есть любимейшее
дитя веры", - чем вера в пресуществление.
Система Эриугены была в противоречии с римской церковью.
Это было время, когда возобновился спор о предопределении, возникали
несогласия по поводу пресуществления (транссубстанциации);
вполне понятно, почему этот мыслитель претерпел церковные
гонения от синодов, епископов и пап (Николай 1). У него гностицизм
сочетается со схоластикой, он требовал единства веры и
знания, но выражал это требование в системе, которая была отвергнута
церковью и спустя столетие после него осуждена как ересь.
Эриугену называют "западным Оригеном". Но схоластика для разрешения
своих церковных вопросов нуждалась во "втором Августине".
2. АНСЕЛЬМ КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ
Он был современником и единомышленником Григория VII.
В том же году, в котором Гильдебравд взошел на папский престол,
Ансельм из Аоста был сделан настоятелем монастыря Век во Франции,
преемником того Ланфранка, который защищал транссубстанциацию
от нападок Беренгара; спустя двадцать лет Ансельм сделался
епископом Кентерберийским, высокопоставленным церковным
иерархом Англии. В борьбе за английскую инвеституру он выступает
против короля на стороне папы, в церковно-политических
вопросах он является иерархом, а в теологических- провозглашенным
церковью основателем схоластики; в нем иерархические и
теологические интересы солидарны между собой настолько, насколько
того требует дух схоластики.
Теперь церковная вера приобретает значение движущего мотива
и цели всякого познания, а само познание есть лишь средство
упрочить господство церковного учения. Там, где прекращается
понимание, вера приказывает остановиться, а разум подчиняется:
"Caput submittam!"". Реальность Бога и Богочеловечность не исследуются,
вопрос о них даже не поднимается, как он поднимался
бы в том случае, если бы их надо было доказывать. Они не проблематичны,
но неопровержимо достоверны. Дело идет только об осноХод
развития средневековой философии
ваниях доказательства для их демонстрации. Аргументы, приводимые
Ансельмом Кентерберийским в пользу бытия и вочеловечения
Бога в его "Proslogium'e", а также в сочинении "Cur Deus
homo?", хорошо знакомят с характером схоластики.
Он доказывает бытие Бога онтологически. Из нашего понятия
совершеннейшего существа явствует его реальность, так как
если бы ему недоставало бытия, оно было бы неполным, а следовательно,
и наше представление не было бы тогда тем, чем оно является,
- представлением о совершеннейшем существе. Вочеловечение
Бога он доказывает тем, что только при этом условии грешный
человек и может быть искуплен. Ведь грехопадение, как проступок
против Бога, является бесконечной виной, которая не может быть
ни просто прощена, ни наказана соответствующим образом: прощение
без наказания было бы несправедливо, а заслуженное наказание
равнялось бы уничтожению; одно противоречило бы Божественной
справедливости, другое лишало бы смысла Божественное
творение. Единственный выход состоит в том, чтобы загладить
вину или доставить Богу удовлетворение: искупление возможно
только через сатисфакцию. Но эта удовлетворяющая и погашающая
нашу бесконечную вину деятельность должна, в свою очередь,
быть бесконечной заслугой, а к этому греховное человечество не
способно; за него безгрешное существо должно принять на себя
страдания, равные греховной вине: сатисфакция возможна только
посредством страданий заместителя. В этом случае только Бог
может представить человечество, потому что только он один безгрешен,
страдания через представителя требуют поэтому вочеловечения
Бога, которое не должно зависеть от тех условий, благодаря
которым наследственный грех продолжает передаваться, следовательно,
вочеловечение должно совершиться только через сверхъестественное
рождение; оно возможно только в лице Иисуса, сына
девы Марии, принесшего себя в жертву за человечество и через
жертвенную смерть приобретшего заслугу, за которую Бог воздаст
не Ему самому, а только тем, для которых Богочеловек принес себя
в жертву. Это воздаяние есть прощение греха, или искупление
человечества. Теперь вычисление получается без остатка, искупление
происходит через вочеловечение Бога, последнее обусловлено
заместительством, заместительство - удовлетворением, которое
Куно Фишер
человечество обязано дать за наследственный грех. Вместо наследственного
греха теперь наступает наследственная справедливость,
грех существует в природе, справедливость в церкви, поскольку она
есть царство благодати.
Таким образом ход Ансельмовых доказательств приводит нас в
самый центр августиновского учения. Справедливо назвали этого
первого церковного схоласта вторым Августином.
IV. ХОД РАЗВИТИЯ СХОЛАСТИКИ
1. РЕАЛИЗМ И НОМИНАЛИЗМ
Доказательства Ансельма опираются на основную предпосылку,
которая играет уже во всем учении церкви первенствующую
роль и которая здесь, где демонстративная и логически заинтересованная
мысль подходит к догмам, получает впервые сознательную
оценку. Наследственный грех и искупление суть два полюса августиновского
религиозного учения и ансельмовской теологии: в Адаме
совершилось падение человечества, в Христе - искупление.
Если эти факты не имеют универсального значения или, что то
же, если универсальные определения не имеют фактического
реального значения, то вера шатка в своем основании, она поэтому
опирается на ту логическую преяросылку, что человечество существует
как род или идея в платоновском смысле и составляет сущность
человека. То, что приложимо к этому роду, должно быть
приложимо и ко всем родам (идеям), ко всем универсалиям. Если
универсалии не суть реальности, то можно опасаться того, что
религиозные факты представятся либо недействительными, либо
недоказанными.
Церковь сама существует только благодаря своей идее, ее
реальность покоится на ее универсальности; уже Августин католицизмом
церкви^ обосновывал ее авторитет, а ее универсальностью
- ее необходимость. Подобно тому, как платоновское государство
состоит в справедливости, существует независимо от единичных
субъектов, христианская церковь состоит в религиозной
идее, в наследственной справедливости, заключающейся только в
Ход развития средневековой философии
ней и продолжающей действовать благодаря ей, - потому сравнение
платоновского государства и христианской церкви и правильно,
и метко.
Из этого коренного воззрения церкви вытекает положение, в
котором схоластика признает свой принцип: "universalia sunt realia"".
Родовые понятия суть нечто действительное. Довольно знаменательно,
что первым схапастическим доказательством бытия
Бога был онтологический аргумент Ансельма.
На положение о действительности универсалий опирается
средневековый реализм - первое основное направление схоластики,
вызывающее к жизни противоположное направление. Задача
схоластики соответствует также и требованиям естественного рассудка;
однако ему единичные вещи кажутся действительными объектами,
а роды, напротив, только понятиями и абстракциями, которые
мы создаем и обозначаем словами. Соответственно этому для
рассудка "universalia" не имеют значения "realia", а суть "flatus
vods", "vocalia" или "nominal'. На этом положении о нереальности
универсалий основан средневековый номинализм, второе главное
направление схоластики, появившееся сразу вслед за реализмом.
Уже в конце одиннадцатого века в споре между Росцелином
и Ансельмом, между Вильгельмом Шампо и Росцелином выясняется
спорный вопрос и противоречие обоих направлений.
Важность номиналистического воззрения может быть теперь
же взвешена. Познание происходит посредством представлений и
понятий, суждений и определений. Так как понятия не обладают
реальностью и не содержат ее, то нет и познания реальностей, и
далее, так как объекты веры истинно действительны, то нет никакого
познания веры. Если поэтому номинализм утверждает в духе
схоластики реальность религиозных объектов, то он, в противовес
основному схоластическому принципу, должен отрицать их познаваемость.
Как только такое воззрение становится преобладающим,
то разрывается связь, т. е. единство, веры и знания, в котором
средневековая теология находила свою опору. Отсюда можно обозреть
путь развития схоластики: в XII и XIII столетиях господствует
реализм, в XIV возвышается и получает преобладание номиналистическое
направление, ведущее к падению схоластики и образующее
собой переход к новой философии, свободной от давления
4 Куно Фишер ^п
Куно Фишер
религии. Таким образом, оба основных направления схоластики,
рассматриваемые в целом, совладают с теми даумя периодами,
которые мы различили выше в отношении мирового положения
церкви: реализм отвечает веку мирового господства церкви и централизации,
номинализм - начинающемуся ее разложению и
децентрализации.
С недавнего времени стали оспаривать такое понимание внутреннего
хода развития схоластики и теперь вообще стараются ограничить
спорный вопрос между реализмом и номинализмом первой
взаимной встречей обоих направлений, когда Росцелин объявил,
что универсалии - "flatus vods". Если желательно только это
тщетное возражение последнего обозначить словом "номинализм",
то для последующего противоположного реализму и победоносного
направления нужно выбрать уже другое название. На самом же
деле этим ничего не изменяется в только что поясненной и общеизвестной
противоположности обоих схоластических веков. Так же
мало достигается тем возражением, что дальнейшее движение
схоластики было лишь расширением, многократным увеличением
познавательного материала, другими словами, что дальнейший ход
развития состоял в более глубоком ознакомлении с аристотелевским
учением. Образовательный материал, воспринятый средними
веками от древнего мира, был весьма скуден. Из философии Аристотеля,
которой предстояло господствовать в схоластике во время
ее высшего расцвета, хорошо знали только незначительную часть
"Логики", да и то в переводе Боэция^, и учение об определении
и категориях; к этому присоединялось Порфириево "Введение" к
последнему и книга Пятисловия (quinque voces); впервые в XII столетии
познакомились с "Органоном" в его полном объеме, в следующем,
XIII столетии впервые - с реальной философией Аристотеля:
метафизикой, физикой, психологией и т.д.-в латинских
переводах, которые делались сначала с еврейского и арабского, а
впоследствии и с греческого, и так продолжалось до тех пор, пока
не возродилось изучение древности.
Это хождение на помочах Аристотеля означает не что иное,
как развитие светского элемента в схоластической теологии, результатом
которого был под конец разрыв веры и знания, победа
Ход развития средневековой философии
номиналистической теории познания. С этим поворотным пунктом
мы встречаемся у Оккама.
2. ПЛАТОНОВСКИЙ И АРИСТОТЕЛЕВСКИЙ РЕАЛИЗМ
В эпоху всесильного мирового господства церкви основным
положением схоластической теологии было то, что р(зды, или идеи,
обладают действительностью: реальность или существует вполне
независимо от единичных вещей, или присуща им в качестве деятельной
силы; она существует или "ante rem", или "in re"^. Здесь
не место входить в рассмотрение всех ответвлений и промежуточных
видов, в которые может вылиться определение отношения
универсалий и единичных вещей; схоластика XII столетия была
неутомима в определении подобных различений. Оба нормативных
понимания подготовлены греческой философией: первое платоновской,
второе - аристотелевской; и то, и другое понимание допускает
реальность идей, но у Платона они имеют значение истинно
существующих независимо от явлений, у Аристотеля же - значение
истинных как действующих в вещах; в первом понимании
действительность идей есть идеальный мир, во втором - природа.
Мы уже показали, как второе понимание вытекает с необходимостью
из первого.
В схоластической теологии в продолжение XII столетия господствует
платоновский, в XIII столетии - аристотелевский реализм.
Таким образом, в церковной философии средних веков следует
различать три направления, которые в целом совпадают со
столетиями: реалистическо-платоновское направление господствует
в XII, реалистическо-аристотелевское - в XIII и номиналистическое
- в двух последних столетиях. Связующим звеном платоновской
и аристотелевской схоластики является Пьер Абеляр (+1142),
посредником между номинализмом и реализмом - Иоанн Душ:
Скот (+1308).
Было уже указано на то замечательное сродство, которое,
вопреки полному различию эпох и мировоззрений, существует
между древним платоновским и средневековым церковным воззрениями,
между платоновским государством и римской церковью. В
обоих общее безусловно доминирует над единичным, целое, предКуш
Фишер
шествующее своим частям, имеет значение единственно деятельной,
независимой от единичной воли силы. Поэтому нисколько не
странно, что при безусловном господстве средневековой церкви
могла развиться платоновская схоластика, что эта схоластика шла
рука об руку с эпохой крестовых походов, что церковь так ревниво
принимала меры против прогрессирующего отчуждения от этого
реалистического воззрения, что она противилась сближению с
аристотелевским учением и его вторжению и что она уступила
необходимости, которой не могла более подавить. Натурфилософские
и философские творения Аристотеля были осуждены еще в
самом начале XIII столетия, затем разрешены, хотя и неохотно,
сначала артистам, потом теологам; впоследствии же изучение аристотелевской
философии даже требовалось, и по отношению к языческому
философу церковь проявила большое уважение в вопросах
естественного познания.
Как, однако, объяснить это поразительное явление, эту связь,
в которую церковь средних веков вступает с Аристотелем? Как
только схоластика признала естественное познание, хотя бы только
в качестве орудия веры, в ходе ее развития необходимо должен
был наступить такой момент, когда она должна была постигнуть
также и природу в качестве объекта и это понятие включить в
свою систему, подобно тому как церковь включила в себя государство
и подчинила его своему господству. Церковь должна была с
течением времени признать такую задачу необходимой и совместимой
со своей собственной системой. Схоластика имела потребность
в теологическом понятии природы. Приобретя его, схоластика
завоюет этим самым для церкви огромную область, представляющуюся
ей враждебной до тех пор, пока теология ее чуждается. Но под
теологическим учением о природе разумеется такое воззрение,
которое рассматривает Бога как последнее основание и цель природы,
а природу с этой точки зрения - как царство ступеней телесных
и живых форм, зависящих от Божественной цели, движимых
Богом и осуществляющихся в нем. Аристотелевская философия
дает такое понятие о природе, а потому понятно и ее значение для
схоластики и церкви. Языческий дух ее возбуждает сначала подозрение,
но затем, благодаря своему теологическому характеру, она
Ход развития средневековой философии
становится самым подходящим орудием для разрешения той задачи,
в разрешении которой церковь торжествует.
Но Западу аристотелевская философия почти неизвестна. Для
решения этой проблемы логические трактаты не имеют никакого
значения; и без того огромная разница между западным и греческим
образованием увеличивается еще пропастью, отделяющей обе
церкви. Длинными окольными путями удается при посредстве
арабских философов X, XI и XII столетий ввести аристотелевскую
философию в школы западного христианства. Величайшим из арабских
философов Востока является Авиценна (+1036), из испанских
философов -Аверроэс (+1198). Последний, ближайший к нам, более
всего содействовал пониманию г^ческого философа как объемом
своих комментариев, так и способом своего объяснения.
Тринадцатый век - великая эпоха схоластики. Основная ее
забота - включить понятие природы в теологическую систему,
чтобы таким образом завершить ее как систему. Царство благодати
является для естественного познания вполне прочно установленным
только тогда, когда царству благодати подчиняется царство
природы и когда оно мыслится в связи с последним. Задача состоит
в том, чтобы связать эти две области. Царство природы должно
служить предварительной ступенью к царству благодати, так чтобы
царство благодати было уже заложено, подготовлено в природе,
чтобы оно являлось целью природы, чтобы церковный порядок являлся
завершением естественного порядка. Такова основная мысль
схоластической философии тринадцатого столетия, существенный
мотив систем великих теологов этого столетия: Александра Галесского,
Альберта Магнуса и Фомы Аквината^.
Тот, кто разрешит эту проблему наилучшим образом в церковном
смысле, займет в схоластике такое же место, какое занимает
Августин в учении веры. Таким величайшим схоластом был Фома
Аквинат. В его системе природа преяставляется царством ступеней,
восходящих до церкви: шкала телесных предметов завершается
естественной человеческой жизнью, шкала естественной жизни
человека завершается церковными установлениями благодати, т. е.
таинствами. Учение Фомы о таинствах характерно для духа всей
этой теологии; все системы ее основаны на аристотелевском понятии
о развитии. В миросозерцании Фомы естественный миропоряKf/но
Фишер
док относится к церковному строю так, как средство относится к
цели и как замысел - к его реализации. В соответствии с духом
церкви эта система всецело теологична и супранатуралистична, но
она усвоила понятие о природе и тем самым пополнила теологическо-схоластическое
воззрение. Фома возвел церковную веру в степень
догматической системы, которая до сих пор не имеет себе
равных и которая принесла ее творцу славу церковного философа в
настоящем смысле этого слова.
3. "СУММЫ" И СИСТЕМЫ
Задачей схоластики было создать теологические системы из
данного материала, т. е. из догматических учений и спорных вопросов.
Первоначально эта задача нашла разрешение в пополнении,
собрании, приведении в порядок всего относящегося к ней материала
в так называемых "Суммах" двенадцатого столетия, примером
которых является сочинение Петра Ломбарда (t II 64). Отношение
его к церковной догме таково же, каково и отношение его современника
Грациана к каноническому праву: он составил самый полный
и наглядный сборник догматических положений и мнений,
или "сентенций", - сочинение, ставшее образцовым учебником
теологии и основанием для теологических лекций и принесшее
ему имя "Magistr'a sententiarum"^. Собрания сентенций, созданные
XII столетием, не представляли собой еще никакой системы.
Учебник Ломбарда стал материалом, из которого, через смешение с
аристотелевской философией, вышли теологические суммы тринадцатого
столетия, произведения великих докторов церкви. К
религиозным основаниям учения церкви присоединились теперь
основания рациональной аргументации философов, к "autoritates"
присоединились "rationes"; новая задача была введена изложением,
сравнением и противопоставлением обоих родов основания английским
францисканцем Александром Галесским (t 1245). Представительницей
собственно "rationes" была аристотелевская философия.
Насколько она была доступна кругозору и умственным силам столетия,
настолько содержание ее ставилось в один рад с содержанием
теологии; таким образом разъяснялась и освещалась задача в ее
полном объеме. Эту задачу разрешил "Doctor universalis", немецкий
Ход развития средневековой философии
доминиканец Альберт Великий (+1280). Его величайший ученик
- итальянский доминиканец Фома Аквинат (+1284) завершил
разрешение схоластической проблемы; он создал клерикальнофилософскую
систему, в которой объединены вместе Августин,
Ломбард и Аристотель. Он христианизировал аристотелевское учение
о разв
...Поділитися у соцмережах
