Жанр: Философия
Декарт. Его жизнь, сочинения и учение.
...я в таком
искуплении и восприимчивая к нему, то факт искупления
останется бесцельным и пустым.
В отношении к этим первоначальным фактам веры развитие
церковного учения преимущественно сосредоточивается на решении
следующих трех проблем: как нужно мыслить существо Бога,
Христа и человека, чтобы во всех трех пунктах наши представления
о факте искупления согласовывались между собой? Первый
вопрос - это теологическая проблема, второй - христологическая,
третий - антропологическая.. Церковное решение первого
вопроса дает Анастасий, епископ Александрийский, в споре с пресвитером
Арием; решение это, по меткому выражению Бауэра^,
так же относится к догме, как Григорий VII к церкви; второй вопрос
разрешает Кирилл, патриарх Александрийский, в споре с Несторием,
патриархом Константинопольским; третий разрешается
Августином, епископом из Гиппо, в споре с монахом Пелагием.
Решение первого вопроса требует различения Божественных
ликов и отождествления их сущности: установления отношений в
Божестве, или понятия троичности. Решение второго вопроса требует
различения и объединения двоякого естества в Христе, т. е.
установления понятия Богочеловечества. Решение третьего вопроса
состоит в учении о Божьей благодати и о греховной природе
человека, которой определяется понятие человеческой свободы. Тут
впервые церковная религиозная система находит свое полное выражение,
принципиально противопоставляя себя языческому миру.
Это противопоставление христианства и язычества проводит Августин,
характеризуя оба эти миропорядка как непримиримые в
самом основании: язычество - как царство этого мира, "civitas
terrena"; христианство - как царство Бога, "civitas Dei".
Христианство и христианская церковь
2. УЧЕНИЕ АВГУСТИНА
Августин - самый значительный из всех церковных мыслителей,
и если теологическое значение зависит от церковного, то
он - величайший из всех христианских богословов, так как он
показал церковь как она есть, оделал ясным ее значение; он зажег
свет, в котором церковь познала самое себя. В этом смысле об этом
отце церкви можно сказать по справедливости, что он был великим
светочем церкви. Он не только оделал веру в церковь всеобщей, но
вместе с тем обосновал веру в церковь, выводя из религиозного
принципа искупления все те следствия, которые имеют отношение
к человеческой природе.
Человеческая природа мыслится как поддающаяся влиянию
факта искупления и предрасположенная к нему. Она должна поэтому
нуждаться в искуплении, т. е. быть греховной, она может
искупиться только с помощью Христа, поэтому она представляется
неспособной искупить себя сама, т. е. несвободной в своей греховности.
Грех соответственно этому есть сила, подавляющая волю; он
есть свойство воли, от которого она не может освободиться; грех
есть природа человеческой воли. Но грех есть в то же время и
вина, вина предполагает свободу, ибо только последняя способна
быть виновной; вина, исключающая свободу, исключает самое
себя. Поэтому грех является актом свободы и вместе с тем ее потерей.
Первоначально человек обладал свободой не грешить, но он
согрешил, поэтому он потерял эту свободу, и притом навсегда. С
того времени он не может не грешить. В первый грех впал весь
человеческий род, в Адаме все согрешили. По своему происхождению
грех был свободен, по своим последствиям же он есть рабство,
продолжающееся проклятие человеческой природы, наследственный
грех.
Таково основное понятие Августина, которому он придал
именно этот смысл, которое он довел до полного осознания и оделал
центром учения об искуплении.
В состоянии наследственного греха человек неспособен достигнуть
искупления, он не может ни даровать его себе, ни заслужить;
искупление может быть даровано ему и вопреки его заслуКуно
Фишер
гам, т. е. при помощи благодати, эта благодать со стороны человека
ничем не заслужена, она поэтому не обусловлена, она действует
безосновательно и является актом Божественного произвола. Бог
независимо от деяний человека ниспосылает на него благодать,
т. е. избирает его к искуплению, - поэтому искупление имеет
значение избрания благодатью, избрания, независимого от человеческих
поступков и деяний, которыми выбор мог бы руководствоваться;
оно предшествует человеку и поэтому должно мыслиться
как Божественное предопределение, или предистинация. Избирать
значит предпочитать: одни избраны Богом к блаженству, другие
обречены на осуждение. Теперь по божественному определению,
раскрывшемуся в факте искупления, человек может приобщиться к
Божественной благодати только через Христа, общение с Христом
возможно только через церковь, следовательно, церковь есть царство
милости Божьей, Божественное учреждение благодати на
земле, обусловливающее человеческое искупление и являющееся
средством для него. Нет Спасения вне искупления, следовательно,
нет Спасения вне церкви: таково понятие о церкви, которая одна
ведет людей к блаженству. Nulla salus extra ecclesiam^.
Религиозный факт искупления требует, чтобы природа человека
мыслилась находящейся во власти наследственного греха. К
такому же требованию приводят понятия Бога и церкви. Бог должен
мыслиться как необусловленная, т. е. всемогущая воля, он не
только сила, но и воля: это понятие отрицает всякую эманацию.
Он безусловная воля, не ограничиваемая ничем вне ее, следовательно,
вне ее нет ничего, что могло бы ее ограничивать. Это понятие
отрицает всякий дуализм. Религиозный платонизм, неоплатоники,
христианские гностики мыслили дуалистически и эманативно.
Августиновская теология совершенно противоположна этим
системам представлений.
Если Бог есть воля, то мир есть творение его воли, т. е. мир
является созданным, а Божественная деятельность - творческой.
Если Бог - безусловная воля, то мир, так как он не исходит из
Божественной сущности, может быть создан при помощи Божественной
воли только из ничего, он создан "per Deurn de nihilo";
поэтому так как мир в себе ничтожен, то сохранение мира является
непрерывающимся творением со стороны Бога, "creatio сопХристианство
и христианская церковь
tinua", таким образом, все происходящее в мире определено, т. е.
предопределено Божественной волей. Согласно такому предопределению,
люди предназначены одни к блаженству, другие к осуждению;
таким образом, искупление не может быть ничем обусловлено
со стороны человека, т. е. люди сами по себе совершенно
неспособны к искуплению, так как они настолько находятся во
власти греха, что последний образует свойство их воли, которое
передается по наследству из рода в род. Здесь августиновская теология
оканчивается понятием наследственного греха.
Два главных понятия августиновской системы, по-видимому,
находятся в противоречии между собой: понятие Бога требует безусловности
воли, а безусловная воля - понятия предопределенности,
исключающей человеческую свободу; но без свободы нет
греха, без греха нет потребности искупления, а без этой последней
нет искупления. То, что отрицается понятием Бога, утверждзется
понятием искупления. Это противоречие Августин хочет разрешить
тем, что он не "отрицает человеческой свободы как таковой.
Бог дал человеку свободу, тот ее потерял, совершив грех, через это
грех стал наследственным грехом.
Понятие церкви требует понятия наследственного греха.
Смысл этой зависимости для августиновской системы вполне понятен.
Если церковь имеет значение единственного царства, войдя в
которое, мы сможем вступить в общение с Христом и тем самым
приобщиться к Божественной благодати, то она обладает властью
отпущения грехов, и только ею и могут быть отпущены нам грехи.
Это спасение нисходит на человека, когда церковь принимает его в
лоно свое через таинство крещения. Церковь же, в качестве царства
Божьей благодати, как и эта благодать, ничем не обусловлена
и не зависит от деяний человека; она предшествует индивиду, она
представляется, подобно государству у древних, целым, которое
преяществует частям: поэтому она приемлет человека в самом начале
его земного существования, при самом вступлении его в мир;
она должна присоединять к себе и детей, крестя их. Через крещение
и на детей распространяется отпущение грехов, следовательно,
и они должны нуждаться в прощении им грехов, т. 6. быть уже
греховными, что, в свою очередь, возможно только как следствие
наследственного греха.
Кую Фишер
Весьма знаменательно то, что об осрадении некрещеных
детей разгорается спор между Пелагием и Августином. Если вне
церкви нет спасения и блаженства можно достигнуть только через
нее, то внецерковное состояние лишено спасения, по ею сторону
крещения царит проклятие, в царстве природы господствует грех,
ведущий к осуждению. Если нет наследственного греха, нет и
греховности детей, нет необходимости, в таком случае, в отпущении
грехов, нет необходимости в крещении детей; тогда церковь не
имеет преимущества перед единичными лицами, она не имеет
безусловного значения, иначе говоря, церковь не есть царство благодати.
Поэтому учение о наследственном грехе занимает центральное
место в учении церкви. Вера в церковь требует веры в осуждение
естественного человека и наоборот; что касается вечного спасения
человека, то его естественный человек не достигает, спасение
достигается только через церковь. Таков центральный пункт августиновского
учения, с беспощадной резкостью и энергией выводящий
все следствия, каких требует лежащий в основании религиозный
принцип, даже когда эти следствия ведут к неизбежным
противоречиям.
На этой системе основана церковь средних веков, отсюда вдет
ее сознание своего безусловного верховенства. По мере развития
церкви в ней должны были создаваться такие явления, которым
предстояло отодвинуть на задний план учение Августина.
Вера в церковь выражается в безусловном послушании, в исполнении
всех требований церкви. Повиновение может проявиться
только одним способом: через угодные церкви деяния, через внешнее
действие, т. е. через церковное приношение. Деяние, рассматриваемое
с внутренней стороны, может оказаться лишенным смысла,
оцениваемое же с внешней стороны, оно может намного превышать
меру требуемого приношения и вполне удовлетворять целям
церкви, а потому быть богоугодным и святым деянием. В природе
поступка лежит возможность внешней оценки его. Отныне
можно приобретать заслуги перед церковью и оправпмваться перед
ней поступками. Раз деяние человека приобретает значение как
средство оправдания, то оно более уже не исключается из числа
условий искупления, и потому поскольку деяние может быть угодным
Богу, постольку должно быть уделено место человеческой своХристианство
и христианская церковь
боде. Таким образом, как следствие веры в церковь, обоснованной
Августином, явилось ханжество, которое, в противоположность Августину,
должно опираться на пелагианское учение о свободе. Когда
размен религии на церковные деяния достиг крайних пределов,
тогда августиновская основная мысль о греховности человеческой
природы и о Божественной благодати всплывает вновь, но уже в
качестве реформаторской силы; в лице Лютера, Цвингли и Кальвина
она разбивает внутри западного христианства авторитет римскокатолической
системы; в лице янсенизма она борется внутри католического
мира с системой иезуитов.
IV. ОБОЖЕСТВЛЕНИЕ ЦЕРКВИ. АРЕОПАГИТ
Если церковь имеет значение царства Божьей благодати, сосуда,
избранного Святым Духом, места, где он проявляется, то в таком
случае она сама является одним из членов в установлениях
Божественной власти, вечным порядком, образующим в своих
иерархических формах лестницу, спускающуюся с неба на землю.
При таком воззрении совершенно покрываются мраком историческое
происхождение и ход развития церкви; она представляется
сошедшей с небес и получившей видимую форму в земной иерархии,
которая поднимается от иудейской иерархии к христианской,
от иерархии закона к иерархии церкви, от диаконов и пресвитеров
- к епископам и ведет по ту сторону мира к небесной иерархии,
к разрядам ангелов, высший из которых окружает престол
Господа.
Расположение платоновских идей по ступеням в последних
системах греческой философии, в религиозном платонизме, превратилось
в организацию языческих богов по разрядам. Это представление,
разработанное неоплатонической школой в Афинах, в особенности
в системе Прокла, было последним представлением исчерпавшегося
язычества. Отныне христианская церковь приобретает
значение Божественного авторитета, она также становится царством
ступеней, промежуточным между Богом и человечеством; ее
иерархическому устройству отвечает вполне тип и форма неоплатонического
воззрения. Этим объясняется, почему они вступают в
Куно Фишер
союз, почему христианизируется этот тип и почему, в свою очередь,
церковь обожествляется в этих воззрениях. Подобного рода
соединение неоплатонических форм с верой в церковь, подобного
рода обожествление церкви составляет смысл и тему произведений,
в шестом христианском столетии приобретшие известность
как сочинения Дионисия Ареопагита, который был в числе первых
христиан, найденных апостолом Павлом в Афинах, и которого
молва превратила в первого епископа Афин, а франкская легенда
под именем Св. Дениса - в основателя общины в Париже. Воззрения
ареопагитической теологии, видящей и прославляющей в церкви
небесное царство, глубоко отразились на религиозной фантазии
и мистике средних веков. Это было учение, отвечавшее запросам
церкви.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ХОД РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ.
ЗАДАЧА
Христианство стало церковью, вера в Христа - догмой; она
развилась в целый рад правил церкви и положений веры. Отныне
устанавливается незыблемо догмат, на котором зиждется все дальнейшее
развитие христианских идей, - догмат искупления, и
притом в форме выработанных отцами церкви и великими соборами
четвертого и пятого столетий правил и положений веры. Факт
искупления постулируется, он должен быть религиозно воспринят
и освобожден от всего, что ограничивает его значение. Положения
веры, напротив, являются предметом обучения, они должны быть
доказаны, приведены в связь друг с другом и систематизированы.
Как церковь образует последовательно проведенное единство иерархической
системы, так и учение о ней должно стать целостной
религиозной системой, быть в полном согласии с духом церкви и
находиться на службе у нее. Систематизация веры требует определенного
содержания и понятной связи между положениями, являющимися
основанием или выводом одних в отношении к другим,
т. е. она требует такой четкой структуры, благодаря которой догматической
вере можно и обучать, и обучаться. Такое методическое
направление христианскому учению веры дает схоластическая
Куно Фишер
теология. Место отцов церкви заступают учителя церкви в точном
смысле слова, "patres ecclesiae" заменяются "doctores ecclesiae".
Теология становится предметом преподавания, философией церковной
школы, схоластической философией. В таком виде она образует
философию той великой церковной эпохи, которую обыкновенно
называют средними веками мировой истории.
Этим точно определяются характер и задача схоластики. Она
состоит на службе у господствующей церкви и находится в строгой
зависимости от иерархической системы, ее работа в существенных
чертах формальна, ей предстоит из данного материала, по предписанному
плану, в определенном направлении соорудить систему
догм, вполне соответствующую зданию мировой церкви; в качестве
теологии схоластика - служебный член церкви, в качестве философии
она "прислужница теологии".
Но как бы ни было сковано в схоластический период положение
философии давлением церкви и теологии, все-таки в этой
скованности сказывается новое и своеобразное отношение, установившееся
в этот период между философией и верой. Учение церкви
определяет то, во что следует верить; схоластика должна выяснить,
почему предмет веры истинен. Догма гласит: "Deus homo",
схоластика задается вопросом: "Сиг Deus homo?"^ Нужно, чтобы
религиозное учение стало ясным для естественного рассудаа; человеческое
познание должно прийти в согласие с религией: это согласие
составляет ясно выраженную задачу и вместе с тем программу
схоластики. В этом заключается отличие схоластики от
теологического развития, которое ей предшествует, и от философского
развития, которое следует за нею.
Религиозному учению церкви, в противоположность гностицизму,
который ему предшествовал, и в противоположность вообще
философии, исходящей от язычества и казавшейся церкви матерью
всякого еретического мышления, в это время предстояло еще сложиться.
Философия, а с ней вместе и естественное рациональное
познание являлись в глазах церкви антирелигиозным принципом,
в положениях которого Тертуллиан видел критерий безверия и
полную противоположность Божественной религиозной правде и
который он сразил своим "credo quia absurdum"^. В следующую
за схоластикой эпоху философия становится независимой от релиХод
развития средневековой философии
гни и вдет своей собственной дорогой, причем даже противоречит
религиозному направлению. До и после схоластики вера и философия
разделены, в схоластике же, пока она была в полной силе,
религия и философия были в союзе. Пока их союз прочен, продолжается
расцвет схоластики и она еще живет в своей стихии; но
когда союз этот прекращается, наступает и ее падение. Как только
вера разрывает свою связь с философией и объявляет ее свободной
от служения себе, появляются несомненные признаки начинающегося
падения схоластики. И это падение пришло изнутри, оно было
саморазложением схоластики; в ходе своего развития она должна
была дойти до того, чтобы требовать отделения веры от знания и
этим разрушить свое собственное создание. Движущий принцип
схоластики можно выразить так: "Credo, ut intelligam"^. Ее фундаментом
является "fides" церкви, а целью - "ratio fidei"". Схематизация
веры есть вместе с тем и рационализация ее. Схоластика
есть рациональная теология при господстве церкви: в этом выражается
ее характер и заключается ее задача. Вместе со схоластикой
церковь оправдывает и философию; предоставляя ей поле деятельности,
она требует от нее создания христианской философии и
вносит в свое собственное развитие рациональную деятельность,
разумеется, в качестве служебной, вполне подчиненной, которой
церковная вера предписывает, что ей делать на службе у теологии.
Но служить значит стать свободным. Повиновение есть школа
свобоом. Философия тяжелым трудом достигла своей зрелости и
добилась самостоятельности, благодаря которой она впоследствии
освобождается от служения церкви и начинает развиваться самостоятельно.
П. ЭПОХА ЦЕРКВИ
Определяя задачи и деятельность схоластики, мы исходили из
предположения, что должна была существовать церковная эпоха,
которой необходимо было исторически обосноваться, прежде чем
эта клерикальная философия могла ступить на путь наставничества;
должны были развиться новый уклад жизни народов, которые
приняли христианство в форме церковной религии, воспитание и
Куно Фишер
культура которых исходила от церкви. Исчезновение древнего мира,
разрушения, принесенные переселением народов, распад Римской
империи, из всех наличных сил пережитый только церковью,
образование феодальных государственных порядаов, принятие христианства
новыми народами, разделяющимися на романские, германские
и славянские, наконец образование нового франко-каролингского
королевства - вот условия, которые проложили путь
наступлению эпохи церкви и прещиествовали появлению схоластики.
Сферой ее действия является западный мир, мир романо-германский:
Испания, Франция, Италия, Британия и Германия.
Духовный центр этого нового мира - Рим, не древний Рим
цезарей, но Рим церковный, в мировом господстве которого и состоит
эпоха, названная нами церковной. Главенство церкви покоится
на ее единстве и централизации; центр мировой империи, а
потому и мировой церкви - Рим. Возвышение римского епископа
до степени главы церкви есть явление, обусловливающее и составляющее
содержание всей церковной эпохи. Этот высший римский
епископат есть папство, которое мало-помалу в продолжение целых
столетий поднимается по ступеням вверх и достигает высоты,
с которой оно зрит и церковь, и мир у своих ног.
Первой ступенью к такому возвышению было достижение
церковного первенства, на которое притязал в качестве преемника
Петра римский епископ и которого за несколько десятков лет до
падения Западной Римской империи добивается папа Лев 1, основываясь
на достоинстве и главенствующем значении римской церкви.
В течение последующего времени, т. е. в период быстрой смены
политических судеб Италии (господство готов уступило место
господству греков, а последних сменили лангобарды), внешняя
независимость преемников Петра все более и более укреплялась.
Вторым большим успехом было достижение в восьмом столетии
союза с франкскими государями, о котором думал еще Григорий 1.
Союз этот впервые позволяет римскому епископу владеть землей, а
после разрушения лангобардского государства, у самого порога
девятого столетия, создает тот полный значения и роковой момент,
который знаменует новое состояние исторического мира: коронование
Карла Великого на императорство первым епископом Запада,
церковное освящение средневековой империи цезарей, подчинение
Ход развития средневековой философии
мира двум властям, отныне согласным и равноправным, - императору
и папе. Так возник дуализм, который необходимо должен был
вызвать борьбу между этими двумя властями за мировое господство.
Наступил и третий подъем, который римско-католическому
примату и связываемому с ним значению придал видимость законной
основательности: это было появление собрания так называемых
исидоровских ложных декреталий^. Создавшееся теперь положение
отныне считалось изначальным положением, а римский
епископ получил статус издавна признанного епископа мировой
церкви, которому уже Константин предоставил господство над
Римом и Италией. Теперь впервые завершается иерархическая
система, пирамидальное здание церкви; римский епископ - не
только первый, но и верховный епископ христианского мира, глава
и владыка церкви. В этой централизации власти, в сущности, и
заключается папство. Псевдоисидоровские декреталии появились в
середине девятого столетия, вышли из лона франкского епископата,
возникнув в интересах последнего, ибо непосредственное подчинение
римскому владыке освобождало епископов франкского
государства как от светских, так и церковных властей (митрополитов),
стеснявших их своей близостью. Независимо от этих поддельных
декреталии постепенно сложившееся значение папы в качестве
церковной центральной власти энергично и вполне сознательно
подчеркивается папой Николаем 1 (858^67).
В борьбе за мировое господство и в последовавшей за ней
победе папство доходит до своей кульминационной точки, и в этот
момент церковная эпоха достигает своего апогея. Можно различить
три момента в возвышении папства: начало мирового господства,
кульминационный пункт и начало падения. На заре папского могущества
стоит Григорий VII (1073-1085), в зените- Иннокентий
III (1198-1216) и на закате- БонифацийУШ (1294-1303).
Римским епископам недостаточно считаться преемниками Петра,
они становятся его заместителями; в этом направлении действует
Григорий VII. У церкви крепнет сознание своей силы. Недостаточно
быть и заместителями Петра; папы становятся викариями Христа
- наместниками Бога на земле, непогрешимым авторитетом в
человеческом образе. Сами епископы превращаются в папских
Куш Фишер
викариев, папа не только старший, но и, благодаря абсолютной
полноте его власти, единственный епископ. Таково положение
папства со времен папы Иннокентия III, положение, которое опиралось
на новый сборник принятых в течение XII столетия церковных
постановлений, вышедший из рук Грациана и известный под
именем "Decretum Gratiani". В этом высшем подъеме власти заключается
папская система.
В мировой борьбе за универсальное господство можно различить
три крупных фазы. В первой фазе идет принципиальная борьба
между церковью и миром, или государством: таков спор между
Григорием VII и Генрихом IV^. Во второй фазе борьба происходит
из-за светской власти, и в особенности из-за обладзния Италией: в
это время разгораются роковые войны между папами и Гогенштауфенами^;
в третьей фазе возобновляется прежний спор между
церковью и государством, который принимает своеобразный оборот,
а именно: теперь политической силе приходит на помощь
национальное самосознание, римской центральной власти противостоит
уже независимость националистически настроенных государств.
Такова борьба, которую ведут против Бонифация король и
сословия Франции.
На арене противоборства появляются две сильные организации,
которые в форме пирамвды образовались в средние века: иерархическая
церковь и феодальное государство. Органы церкви,
будучи членами государства и входя в качестве частей в его механизм,
заплатили дань светскости и одичанию. Отторжение церкви
от светской власти, которая держала ее в оковах, освобождение ее
от всяких уз, опутывавших клир в обществе и государстве, и отрешение
церкви от мира, однако без потери ею сил, т. е. возвышение
церкви в ущерб государству, - вот что признавал Григорий VII
своей реформаторской задачей. Он запрещает браки духовных лиц,
продажу духовных должностей (симонию), светскую инвеституру^
и вассальное подчинение епископов. Спор за инвеституру
продолжается и после него и кончается компромиссом сторон.
В борьбе с Гогенштауфенами побенодают папы, но средства,
благодаря которым они достигли торжества, несли в себе зерно их
погибели. Никогда Немезида не управляла так продолжительно и
так величественно в мировой истории. Ради уничтожения германХод
развития средневековой философии
ского императорского рода папская политика создает в Италии
французский престол, необходимым последствием этого было увеличение
французского влияния на римский престол. В спор с
Францией вступает могущественный Бонифаций VIII. Он, более
всех других пап исполненный сознания с
...Поділитися у соцмережах
