Жанр: Философия
Категории качества, количества и меры
...онтологической
функциям и реализуется в них. Они сливаются воедино в
предметах опыта. Логическая форма здесь как бы погружена как в знание
о предмете, так и в сам предмет (которые, в свою очередь, также
совпадают), определяя всеобщность и необходимость знания и закономерность
природы.
Кант перевернул, следовательно, действительную субординацию категориальных
функций, рассмотрев в строго обратной последовательности
их действительное соотношение. Ведь именно потому, что категории
являются формами отражения объективной реальности, т.е. имеют
онтологическое - в материалистическом понимании этого слова - значение,
они выступают как формы знания, полученного в ходе развития
процесса познания, ступенями которого они являются, выступая в гносеологической
функции, и выполняют вследствие этого логическую
функцию форм мышления, обусловленную закрепленным в них в этом
процессе категориальным содержанием. Они могут выполнять логическую
функцию лишь благодаря своему содержанию и складываются как формы
мышления в процессе развития познания и практики, выявления всеобщих
сторон и связей действительности.
Но в проведенном Кантом "перевертывании" реального соотношения
категориальных функций ("коперниканском перевороте" в философии)
таились глубокие гносеологические корни и крылось важное рациональноеАнализируя функционирование сложившегося познавательного процесса,
"готовых" логических форм и средств, Кант вскрыл и жестко
зафиксировал лишь возвратную ветвь диалектически переходящих друг в
друга моментов - зависимость познания от форм познавательной
деятельности и начисто отсек тот реальный общественно-исторический
путь, в ходе которого осуществлялись генезис и развитие этих форм, их
социально-практическую основу. Другими словами, в сфере его внимания
оказалась лишь наличная гносеологическая данность, результат исторического
процесса, рассматриваемый к тому же вне социального
контекста. Но, как хорошо подчеркнул уже Гегель, "не результат есть
действительное целое, а результат вместе со своим становлением"^.
Решение поставленной Кантом проблемы требовало, следовательно,
социально-исторического подхода к пониманию человека, т.е. объяснения
его как продукта существующего общества и рассмотрения человеческого
общества в процессе исторического развития. С применением такого
подхода с необходимостью рушатся как априористические конструкции
Канта, так и его агностицизм. Ибо при таком рассмотрении логическое
условие само неизбежно оказывается обусловленным, априорное -
апостериорным, индивидуальное - социальным, доопытное - опытным.
А раз так, то логическая предпосылочность выступает уже не как раз
навсегда данная и неизменная, как полагал Кант, а обязательно принимает
различные исторически обусловленные формы.
Проводя аналогию с марксовым анализом объективного характера и
исторической обусловленности каждой ступени развития производительных
сил"*, мы можем спросить: "Свободны ли люди в выборе
логических средств своего мышления?" И должны будем так же ответить:
"Нет". Как не свободны они в выборе производительных сил, в выборе
материальных средств преобразования мира, так не свободны они и в
выборе логических средств, духовных форм его освоения. Ибо они - эти
логические формы и средства - в такой же мере суть "приобретенная
сила, продукт предшествующей деятельности". Они как бы изначально
заданы каждому отдельному человеку (и каждому поколению людей),
социально "наследуются" им в процессе его развития, предваряют и
направляют любой познавательный процесс и в этом смысле являются
всеобщим и необходимыми, никак не зависящими от воли, желания или
произвола людей формами, т.е. обладают, как показал это Кант, логической
объективностью. Будучи продуктом предшествующего исторического
развития познавательной и практической деятельности человека,
они детерминируют его настоящую деятельность, определяютПоэтому категории даны a priori человеку не как пустые формы, а
вместе со своим содержанием. И именно содержание этих форм, их онтологический
статус делает в силу своей всеобщности не только возможным,
но и необходимым применение категорий как средств, инструментов,
орудий во всяком отдельном акте познания. Превратившись в
пустые формы, лишившись своего предметного содержания, категории
действительно не смогли бы выполнять функцию средств познания
объективной реальности, логических форм ее освоения.
Поскольку же категории всегда содержательны, то необходимо знать
процесс выявления и закрепления в них этого содержания, процесс их
возникновения и развития, т.е. исследовать категории как ступени
познания, анализировать их гносеологическую функцию. Здесь мы снова
выходим на объективно существующую взаимосвязь всех категориальных
функций, причем гносеологическая функция опирается на онтологическую,
а логическая детерминирована той и другой (в указанной последовательности).
Ибо категории могут служить логическими средствами
освоения действительности только в том случае, если они: 1) являются
отражением всеобщих сторон и связей бытия, т.е. обладают онтологическим
статусом, и 2) возникают и функционируют как ступени развития
познания, фиксирующие и закрепляющие в определенной последовательности
выявленное и отраженное в них содержание, т.е. имеют гносеологическое
значение.
На этих функциях категорий, в их обозначенной субординации,
зиждется и разрабатывается их методологическая функция. Как справедливо,
на наш взгляд, подчеркивал А.П. Шептулин, свою методологическую
функцию законы и категории диалектики выполняют не сами
по себе, а поскольку они являются основой для разработки требований и
правил, ориентирующих субъекта в его познавательной и практической
деятельности^. Причем такой основой выступают как их онтологический,
так и гносеологический аспекты. Ибо формулируя методологические
требования к мыслящему и действующему субъекту, мы должны исходить
как из закономерностей бытия, так и из закономерностей его познания.
Вместе с тем мы должны учитывать и сложившуюся структуру мышления,
опираться на логическую функцию категорий.
Весьма показательно, что этот последний момент, опуская вследствие
априоризма два обусловливающих его предыдущих, также был выявлен и
четко обозначен именно Кантом. Разработав учение о категориях как
формах мышления, он со всей определенностью отмечает их ориентирующее,
методологическое значение, их регулятивную роль в качестве
"правил рассудка", "логических требований в отношении всякого знания"^
. Однако более подробно эта проблема будет рассмотрена несколько
ниже.
§ 2. Таблица категорий и их структура
Но Кант не ограничился анализом категориальных функций и их
субординации в общем виде или же применительно к отдельно взятым
категориям. Он пытается установить количество и состав всех таких
"первоначальных понятий рассудка", составить таблицу категорий,
выражающую "форму системы их в человеческом рассудке", раскрыть
логическое, гносеологическое, онтологическое и методологическое значение
не только каждой категории в отдельности, но и всей разработанной
им системы, пытается исследовать эту систему в единстве и
субординационной взаимосвязи всех категориальных функций. Тем самым
Кантом была поставлена кардинальная философско-методологическая
проблема, которая полностью сохранила всю свою актуальность для
современной диалектики, теории познания и логики и которая еще весьма
и весьма далека от своего успешного разрешения.
Однако решение Кантом этой проблемы имело существенные недостатки.
Так, все категории рассудка, считает он, могут быть выведены
из соответствующих видов суждений формальной логики. Ибо "та же
самая функция, которая сообщает единство различным представлениям в
одном суждении, сообщает единство также и чистому синтезу различных
представлений в одном созерцании; это единство, выраженное в общей
форме, называется чистым рассудочным понятием"^. Поэтому, если
представить установившуюся в формальной логике классификацию
суждений по их форме, то чистые понятия рассудка "окажутся вполне
точно им параллельными"^. Следовательно, все категории можно разделить,
воспроизводя классификацию суждений, на четыре группы: по
количеству, качеству, отношению и модальности, каждая из которых состоит
из трех категорий. С помощью этих двенадцати категорий, утверждает
Кант, можно "полностью измерить рассудок", ибо "именно
только они и только в таком количестве могут составлять все наше познание
вещей из чистого рассудка"^.
Кант очень гордится проведенной им классификацией категорий, ибо,
как он подчеркивает, это деление "систематически развито из одного общего
принципа", что позволяет рассмотреть категории не как определенный
конгломерат или агрегат понятий, а соединить их "в одно познание",
т.е. представить в виде системы^, В связи с этим Кант настоятельно
указывает, что именно в системе категорий, а не в каждой из
них в отдельности,, их методологическая функция, как, впрочем, и все
другие, получает свое наиболее полное и адекватное выражение. Она
состоит в том, что применение таблицы категорий делает "систематическим
само изучение каждого предмета чистого разума и служит
достоверным наставлением или путеводной нитью, указывающей, как и
через какие пункты необходимо проводить полное метафизическое исследование..."^.
Однако, как покажет в "Науке логики" Гегель, непоследовательность
Канта заключалась уже в том, что он этот "общий принцип" классификации
категорий в трансцендентальной логике заимствовал из логики
формальной, между которыми Кант неустанно проводит различие.
Причем, подчеркивает Гегель, Кант воспроизвел известное в формальной
логике деление функций суждения, которые он принял "за определения
категорий", совершенно некритически, не считаясь с тем, что это деление
проведено в ней всего лишь на основании опыта, т.е. эмпирически. Таким
образом, логическое требование, "согласно которому понятия должны
быть выведены, а научные положения (следовательно, и положение:
имеются такие-то и такие-то различные виды понятий) доказаны", остается
в конечном итоге кантовской логикой невыполненным, вследствие
чего она "может 'притязать самое большее на значение естественноисторического
описания явлений мышления в том виде, в каком они
имеются налицо"^.
Кант сам, по-видимому, почувствовал уязвимость этого пункта своей
системы. Нам представляется, что именно поэтому он отмечает, что
критический анализ функций суждения в формальной логике (из которых
были выведены соответствующие категории трансцендентальной логики)
и обоснование их необходимости не входили в его задачу. Данные
функции, считает Кант, определяются изначальной структурой нашего
рассудка, необъяснимыми особенностями его деятельности. "Что же
касается особенностей нашего рассудка, а именно того, что он a priori
осуществляет единство апперцепции только посредством категорий и
только при помощи таких-то видов и такого-то числа их, то для этого
обстоятельства нельзя указать никаких других оснований, так же как
нельзя обосновать, почему мы имеем именно такие-то, а не иные функции
суждения или почему время и пространство суть единственные формы
возможного для нас созерцания"^.
Но, применив формально-логический принцип классификации категорий,
Кант неизбежно приходит к выводу, что число категорий и их состав
являются строго ограниченными и раз навсегда данными и неизменными.
"Этим путем, - утверждает он, - возникает ровно столько чистых рассудочных
понятий, a priori относящихся к предметам созерцания вообще,
сколько... было перечислено логических функций во всех возможных
суждениях: рассудок совершенно исчерпывается этими функциями, и его
способность вполне измеряется ими"^. Поэтому указанная им "путеводная
нить" "образует замкнутый круг, так как необходимо проводить ее всегда
через одни и те же постоянные пункты, a priori определенные в
человеческом рассудке; этот круг не оставляет никакого сомнения в том,
что предмет чистого понятия рассудка или разума, если только он
рассматривается философски и согласно априорным основоположениям,
может быть познан таким образом полностью"^.
Весьма любопытной представляется оценка кантовской системы категорий
и ее значения, данная неокантианцем В. Виндельбандом. Хотя
связь между формами суждений и выводимыми из них категориями
является у Канта, писал Виндельбанд, случайной, шаткой и произвольной,
однако "странным образом Канту настолько понравилась эта схема
категорий, что впоследствии он полагал ее в основу своего изложения
всюду, где ему нужно было дать исчерпывающую обработку какой-либо
проблемы. Его все возраставший педантизм ясно выразился в уверенности,
что каждый предмет нужно рассматривать с точек зрения
количества, качества, отношения и модальности, взятых порознь, и еще в
том, что в эту схему, как в прокрустово ложе, он искусственно втискивал
свои позднейшие исследования -и не к их выгоде"^. Не вдаваясь в
анализ учения самого Виндельбанда, отметим, что его оценка является в
данном случае меткой и выразительной и отчетливо характеризует методологическую
установку Канта, то исключительное значение, которое
он придавал методологической функции категорий, необходимости их сознательного
применения в процессе познания.
Однако понимание системы категорий как чего-то замкнутого, абсолютного
и неизменного однозначно определило кантовскую методологию,
в данном ее аспекте, как метафизическую. К тому же в его таблицу, в
этот "замкнутый круг", вошли далеко не все известные в то время
философские категории. Так, Кант не включил в нее пространство, время,
которые вытупают у него не как категории рассудка, а как априорные
формы чувственности, материю, движение и некоторые другие. С другой
стороны, в нее вошли некоторые понятия, которые, строго говоря, не
являются философскими категориями. По этой же причине, т.е. вследствие
выведения категорий из соответствующих суждений формальной
логики. Кант не в состоянии показать изменение и развитие категорий,
установить между группами категорий необходимую, закономерную
взаимосвязь, указывая лишь на их единство в трансцендентальной апперцепции,
раскрыть их субординацию.
Но несмотря на формально-логический принцип выведения категорий и
обусловленные им выводы, сама попытка представить категории в виде
системы, вывести их "из одного общего принципа", раскрыть выполняемые
ею функции представляла, безусловно, одну из важнейших заслуг
Канта в разработке теории категорий. Кроме того, он вносит в их
рассмотрение и определенные диалектические идеи. "Диалектична у
Канта, - подчеркивал В.Ф. Асмус, - не классификация категорий по
рубрикам количества, качества, отношения и модальности; диалектична
дедукция категорий внутри каждой из четырех основных групп... и изучая
внимательно таблицу Канта, нетрудно установить, что триадическое
строение каждого класса категорий во всех четырех группах тождественно
и выражает несомненно диалектический ритм в их развертывании"^.
Так, в класс количества входят следующие три категории: единство,
множественность и целокупность; в класс качества - реальность, отрицание
и ограничение. Причем множественность выступает как отрицание
единства, а целокупность - как их ситез. В свою очередь
отрицание, в классе категорий качества, выступает как противоположность
реальности (как отрицание реальности), а категория ограничения
вытекает из первых двух как их диалектическое единство.
Аналогичным образом рассматривает Кант также и категории отношения
и модальности.
Триадическое деление категорий во всех группах, определенный порядок
их следования внутри групп, установление диалектической связи
между категориями каждой группы не укладывалось - и Кант прекрасно
это понимал - в каноны традиционной логики. Однако наметившиеся
здесь диалектические идеи не получили в его учении систематического
развития. В частности, важнейшая мысль о том, что третья категория
каждой группы представляет единство противоположностей двух предыдущих
- "мысль эта, плодотворная для последующего развития
диалектики, самим Кантом разработана не была, и ее развили
впоследствии, преодолевая метафизику Канта, его продолжатели - классики
немецкого диалектического идеализма"^.
Гегель отнес к числу замечательных достижений кантовской философии
положение, согласно которому каждый класс категорий в его
системе "представляет собою троичность". "Большое инстинктивное
чутье понятия видно в том, что Кант говорит: первая категория положительна,
вторая есть отрицание первой, третья есть синтетическая,
составленная из обеих"^.
Таким образом, значение Канта состояло в данном случае в том, что он
подверг структурному анализу сами категориальные формы, исследовал
их различные логические моменты, показал последовательность развертывания
этих моментов и их диалектическую связь.
Данные положения послужили одним из отправных моментов в
разработке дедукции категорий Гегелем. Развивая достижения Канта,
Гегель не только дал более развернутый и дифференцированный анализ
структуры категориальных форм, но и - что еще более важно -
органически соединил примененный Кантом структурный анализ категорий
с генетическим их анализом, который обусловливает саму дедукцию
гегелевских категорий, саму последовательность выведения категориальных
форм и развертывания их логических моментов. Это позволило
Гегелю представить систему своих категорий, а также систему логических
моментов, "определений" каждой категории, как закономерно возникающих,
развивающихся и с необходимостью вытекающих друг из
друга понятий и показать, в отличие от Канта, не только координацию, но
и субординацию категорий и их моментов.
§ 3. Категории количества и качества.
Математические основоположения
Первой категорией в таблице Канта является категория количества.
Она предполагает, по Канту, сплошную однородность синтезируемого
материала. Свойство же однородности априорно присуще лишь пространству
и времени. Но поскольку пространство и время являются в то
же время всеобщими, необходимыми условиями (формами) существования
предметов (как явлений), то все предметы с необходимостью подпадают
также и под синтезирующую функцию категории количества. Пространство
и время одновременно выступают у Канта и как всеобщие
формы существования качества (эмпирических качеств), и как материя
для категории количества. И в этом, безусловно, заключается один из
диалектических моментов кантовской философии, хотя в целом для Канта
характерно резкое противопоставление (дуализм) материи и формы.
Пространство является, по Канту, формой внешнего чувственного созерцания,
которая вносит необходимое единство в его многообразноеКак же реализуется логическая функция категории количества в других
ее функциях? Будучи чистым рассудочным понятием, категория количества,
как и другие категории в системе Канта, совершенно неоднородна
с чувственными созерцаниями. Поэтому применение категорий к
явлениям, - в процессе которого они получают свое гносеологическое и
онтологическое значение, т.е. превращаются в формы знания и в формы
(законы) самого существования предметов (явлений), - может быть осуществлено
только благодаря посредствующему представлению, однородному
как с категориями, так и с явлениями. Этим посредствующим
представлением выступает трансцендентальная схема или время,
являющееся в отличие от пространства формой внутреннего чувственного
созерцания. Поэтому "чистые априорные понятия кроме функции рассудка
в категории должны a priori содержать еще формальные условия
чувственности (именно внутреннего чувства), заключающие в себе общее
условие, при котором единственно и можно применять категорию к
какому-нибудь предмету"^.
Каждой группе категорий соответствует, по Канту, определенная
характеристика (определение, модус) времени. Такой характеристикой,
выражающей категорию количества, является временной ряд. Именно
посредством временного ряда осуществляется подведение чувственных
представлений под категорию количества, или, что то же самое,
применение ее к ним. При этом априорные определения времени, или
схемы, подчеркивает Кант, нельзя отождествлять с образами, которые
всегда являются единичными созерцаниями и никогда не достигают
"общности понятия". Так, например, если проставить пять точек (.....), то
это будет образ числа пять. Если же мыслить "число вообще",
безотносительно к его конкретному, единичному проявлению (т.е. счет,
проводимую во времени операцию сложения, посредством которой некоторое
множество представляется в одном образе), то оно будет
выступать как схема, как правило порождения, созидания определенного
количества. Равным образом, если начертить какой-либо треугольник, то
он будет представлять собой единичный образ понятия треугольника.
Схемой же этого понятия является способ (правило), посредством
которого можно начертить любой треугольник как по размерам, так и по
величине углов, под которыми соединяются образующие его линии,
благодаря чему понятие треугольника приложимо ко всем без исключения
возможным треугольникам - прямоугольным, остроугольным и т.п.
Схема представляет собой, следовательно, метод, способ, правило
синтезирования, создаваемое воображением на основе соответствующей
категории рассудка и имеющее целью достижение "единства в
определении чувственности". В соответствии с этим "чистая ...схема
количества (quantitatis) как понятия рассудка есть число - представление,
объединяющее последовательное прибавление единицы к единице
(однородной). Число, таким образом, есть не что иное, как единство
синтеза многообразного [содержания] однородного созерцания вообще,
возникающее благодаря тому, что я произвожу само время в схватывании
созерцания"^.
Учением о схематизме чистого рассудка Кант поставил исключительно
важную и принципиальную проблему - проблему применения категорий к
чувственным данным (его механизма, условий, правомерности и т.д.),
которая не нашла еще своего должного решения и по сегодняшний день.
Применение категорий к чувственным данным приводит, по Канту, к
соответствующим основоположениям, т.е. априорному, а, следовательно,
всеобщему и необходимому знанию о соответствующих характеристиках
предметов возможного опыта и, соответственно, к конструированию,
созиданию самих этих характеристик в предметах, т.е. к воплощению в
4. Дмитриев Ю.Я. 97
них категориальных форм. Именно в этом процессе логическая функция
категорий реализуется в гносеологическую и онтологическую функцию, и
категории раскрываются вместе с тем в своем эвристическом, прогностическом
значении: мы можем a priori, т.е. до всякого опыта, предсказать
наличие соответствующих им характеристик (форм) в любых явлениях.
Из четырех видов основоположений, соответствующих четырем группам
категорий, мы рассмотрим здесь, в соответствии с темой настоящей
работы, только те, которые вытекают из категорий количества и
качества. Анализ этих основоположений имеет существеннейшее значение
для понимания и дальнейшего исследования как вклада Канта в
разработку категорий количества и качества, так и присущих ему недостатков
в решении этой проблемы.
Как уже отмечалось, в основе всех явлений лежат, по Канту, пространство
и время как априорные формы. Но пространство и время,
будучи формами чистого созерцания, представляют собой нечто однородное,
однокачественное и к тому же бесконечно делимое, т.е.
состоящее из частей. Поэтому предметы (как явления) могут быть
восприняты лишь в процессе синтеза однородных моментов пространства
и времени в определенные пространственно-временные формы, "т.е.
посредством сложения однородного и осознания синтетического единства
этого многообразного (однородного). Но осознание многообразного однородного
в созерцании вообще, поскольку лишь посредством него
становится возможным представление об объекте, есть понятие величины
(quanti)"^. Откуда следует, что "все явления суть величины, и притом
экстенсивные величины", ибо они, как созерцания в пространстве или времени,
могут быть познаны "только посредством последовательного синтеза
(от части к части) в схватывании"^. Это и есть основоположение,
вытекающее из применения категории количества как формы мышления
к возможному опыту и лежащее, вместе с другими основоположениями, в
основе чистого естествознания.
В этом рассуждении Канта можно выявить и проследить рассмотренную
ранее в общем виде субординацию категориальных функций.
Так, логическая функция категории количества как последовательного
синтеза многообразного однородного воплощается в гносеологическую
функцию (любое явление познается в своем количественном аспекте
только благодаря этому синтезу), а вместе с тем создается, конструируется
в данном процессе сама количественная определенность как
всеобщая и необходимая онтологическая характеристика явления, как его
величина ("все явления суть величины").
И хотя основоположение категории количества, как и любое другое,
выступает, по Канту, лишь как априорная форма знания, как правило,
принцип или закон, однако это не только не умаляет, но скорее, наоборот,
подчеркивает его значение. Ибо без этих правил, отмечает Кант,
"явления никогда не могли бы привести к знанию о соответствующих им
предметах". С другой стороны, сами эти принципы или правила имеют
свои смысл и значение лишь постольку, поскольку они применяются "к
частным случаям явления"^, т.е. воплощаются и функционируют Е
конкретном эмпирическом материале.
Кант пытается здесь, следовательно, теоретически обосновать важнейшее
положение о всеобщем характере количественной определенности.
Эту проблему он решает, исходя из принципов трансцендентального
идеализма. Именно благодаря тому, что "априорные условия
созерцания (т.е. пространство и время, - Ю.Д.) совершенно необходимы
в отношении возможного опыта'"*', становится возможным применение
синтезирующей функции категории количества, также имеющей априорный,
а потому всеобщий и необходимый характер,
...Закладка в соц.сетях
