Жанр: Философия
Категории качества, количества и меры
...тных реальностей, как
чувственно созерцаемых материальных образований. Однако в процессе
дальнейшей эволюции своего учения пифагорейцы существенным образом
пересмотрели содержание этой формулы. Теперь под числами стали
понимать неотделимую сущность вещей и в числовых свойствах и
отношениях видеть те принципы и закономерности, которые конституируют
внешний мир. Вещи, согласно этим пифагорейцам, существуют
лишь "по подражанию" числам. Они "воспроизводят свойства чисел,
являющихся их имманентной сущностью. Теперь уже числа выступают в
роли объективного формального принципа вещей. Таким образом,
формула "вещи суть числа" получает символическое значение с идеалистической
тенденцией"^. Эта тенденция, все более усиливаясь, приводит в
конечном итоге к отделению чисел от реальных вещей, приводит к теории
чисел-идей, развитой в идеалистической философии Платона.
Исследования пифагорейцев выявили ту действительно всеобщую
сторону, которая присуща всем свойствам и состояниям материи, всем
предметам и явлениям. Но, приняв в качестве субстанции, в качестве
сущности всех вещей количественную характеристику материи, пифагорейцы
с неизбежностью столкнулись с новой проблемой: невозможностью
вывести из этой субстанциальной основы (или, вернее, свести к
ней) все чувственно многообразные свойства окружающей действительности,
а тем более содержание этических понятий, мифологических
представлений и т.п. Эту трудность отметил в своей "Метафизике" уже
Аристотель, а впоследствии подчеркнул в "Лекциях по истории
философии" Гегель: "В пространственной и музыкальной областях сделанные
пифагорейцами определения предметов посредством чисел имеют
гще близкое отношение к существу дела; но, когда они переходят к более
конкретным сторонам природы и духа, числа превращаются в нечто чисто
формальное и пустое"^. Этого перехода, перехода от абстрактной
количественной характеристики к конкретным явлениям "природы и
цуха", пифагорейцы так и не смогли совершить, и их учение о числах все
более приобретает мистический и произвольный характер.
Таким образом, вместе с возникновением Пифагорейской школы
возникает и антитеза учению ионийских философов о бытии. В чем
заключается подлинная основа бытия - в его конкретных, чувственно
воспринимаемых свойствах, в том или ином его качественном состоянии
или в числовых соотношениях, в количественных характеристиках окружающего
мира? Это противоречие пока еще только намечалось, ибо
качественные и количественные характеристики протиропоставляются
здесь лишь в рамках внешнего, в рамках явления. Проблема же
выявления сущности, соотношения ее с явлением перед ионийцами по
существу еще не стояла. И хотя они и выделяли тот или иной конкретный
вид материи, то или иное определенное ее состояние в качестве основы
всего существующего, тем не менее по своим свойствам эта "основа"
мало чем отличалась от различных ее модификаций и была в такой же
степени доступна непосредственному созерцанию, как и ее видоизменения.
Не стояла эта проблема и перед ранними пифагорейцами, отождествлявшими
числа с реальными конкретными предметами и не выделявшими, не
абстрагировавшими еще количественных характеристик и закономерностей
в вещах и явлениях внешнего мира.
Проблема различения сущности и явления впервые наметилась в
философии Элейской школы. Исходя из положения о тождестве мысли и
эе предмета ("одно и то же мысль и то, на что мысль устремляется. Ибо
нельзя отыскать мысли без бытия, в котором осуществлена [эта
мысль] ")^, элеаты выводят невозможность существования небытия
(пустоты) и, стало быть, как перехода из небытия в бытие и обратно, т.е.
возникновения и уничтожения вещей, так и простого перемещения тел в
пустом пространстве, т.е. механического движения.
Отсюда же следует и вывод об абсолютной заполненности пространства
и, следовательно, положение не только о неизменности и неподвижности
истинно сущего бытия, но и о его единстве и непрерывности, о его
качественной и количественной однородности. Ибо отсутствие пустоты
целает невозможным разделение бытия на отдельные, дискретные
материальные образования, делает невозможным реальное существование
множества. "Поэтому пустым звуком будет все то, существование
чего согласно своему убеждению сочли истинным смертные [а именно]:
возникновение и гибель, бытие совместно с небытием, перемена места и
меняющийся, бросающийся в глаза цвет"^.
Однако показания чувств свидетельствуют как о множественности и
качественном многообразии вещей, так и о их бесконечном движении и
изменении. Необходимо различать, следовательно, мир, существующий по
истине, мир сущности, постигаемый лишь в мышлении, лишь с помощью
разума, и иллюзорный мир нашего "мнения"(мир явлений, видимости), мир
как он дан нам в нашем чувственном восприятии.
Элейская школа возникает, следовательно, как антитеза и ионийской, и
пифагорейской школам. Ибо истинно сущее бытие элеатов (мир единый,
непрерывный, неподвижный и неизменный) противостоит как качественно
многообразному, вечно "текучему" и изменяющемуся миру гераклитовского
бытия, так и количественно разделенному, прерывному, выражаемому
по своей сущности в числовых соотношениях (в дискретных
величинах) миру пифагорейцев.
В свою очередь между пифагорейцами и ионийцами также была
зафиксирована, как было показано, соответствующая антитеза. Ибо в
философии пифагорейской школы ярко выразилась тенденция к
противопоставлению качественному миру ионийцев мира, наделенного
прежде всего количественными характеристиками.
Таким образом, уже с возникновением первых трех школ древнегреческой
философии возникает целый ряд проблем и противоречий, поиск
решения которых во многом обусловил характер и направление дальнейших
философских исследований. Эти первые три школы с их противоположными
подходами к решению поставленных проблем и явились, как
нам представляется, именно той "клеточкой", тем насыщенным противоречиями
исходным пунктом, из которого можно вывести дальнейшее
развитие древнегреческой (да и не только древнегреческой!) философии,
ее проблемы и способы их решения.
Само собой понятно, что последующее развитие философии не могло
замкнуться в границах только лишь указанной проблематики. Так, уже
первые синтезирующие построения, "снимая" с той или иной степенью
глубины и силы абсолютизацию этими школами противоположных аспектов
поставленных проблем, пытаясь соединить в едином философском
учении (в едином синтезе) их противоположные решения, приводили, как
правило, к еще более острым противоречиям, к постановке целого ряда
новых, еще более сложных проблем. Этот постоянный поиск решения
назревших проблем, эти неустанные попытки преодоления, казалось бы,
неразрешимых противоречий явились тем источником, тем "внутренним
импульсом", который определял и стимулировал дальнейшее развитие
философской мысли.
Первая попытка синтеза предшествующих учений принадлежит
Эмпедоклу. Эмпедокл вновь возвращается к качественной основе бытия,
но принимает, в соответствии с учением пифагорейцев, множественность
этой основы и бесконечную делимость каждого ее элемента. Вполне
понятно, что качественная природа элементов этого исходного
множества - огонь, воздух, вода и земля - соответствовала первоначалам
ионийцев и Ксенофана, что в этом множестве были объединены все
допускавшиеся к этому времени конкретные первоначальные состояния
сущего.
Учитывая же, во-первых, связанные с превращением чувственноконкретных
"субстанций" затруднения и, во-вторых, достижения элеатов в
обосновании идеи о неизменности истинно сущего бытия, Эмпедокл
постулирует с самого начала не только вечность, но и качественную
неизменность своих элементов, невозможность для них ни возникновения,
ни гибели, ни каких-либо качественных превращений. Однако положения
об исходной множественности истинно сущего бытия и о его качественной
разнородности, хотя и эта множественность и эта разнокачественность
мыслились строго ограниченными, делают возможным, по Эмпедоклу,
также и обоснование показаний наших чувств о совершающихся в
природе изменениях, о возникновении и гибели вещей и о их бесконечном
качественном многообразии.
Так, под действием противоположных движущих сил - дружбы и
вражды - происходит либо смешение элементов, в результате чего
возникают вещи, либо разделение вещей на исходные начала. При этом
сами элементы не изменяются. Как отмечает Эд. Целлер, Эмпедокл,
разделяя положение Парменида о невозможности возникновения и уничтожения
"в строгом смысле... не мог решиться оспаривать в силу этого
множественность единичных вещей, их становление и изменение; он находит
выход в том, что сводит... возникновение - на соединение, гибель -
на разделение, изменение - на частичное соединение и разъединение
невозникших, непреходящих и неизменных веществ"^
Для того же, чтобы объяснить показания чувств о качественном разнообразии
природы, Эмпедокл вновь обращается к достижениям пифагорейцев
в исследовании значения количественных характеристик материального
мира. Так, приводящее к возникновению предметов соединение
исходных первоначал осуществляется, по Эмпедоклу, в различных количественных
пропорциях, что и обусловливает их (предметов) различную
качественную определенность.
Таким образом, в философии Эмпедокла намечается уже определенный
подход к категории меры. Взаимосвязь качественной и количественной
определенностей понимается им как зависимость качества вещи от
количественного соотношения составляющих ее элементов, от количественного
преобладания в ней того или иного "корня".
Развивая положения Эмпедокла, Анаксагор считает, по-видимому, недостаточно
убедительным объяснение качественной бесконечности чувственного
мира из конечного (притом весьма малого) числа "однокачественных"
элементов. Поэтому он предполагает, что количество
материальных элементов или частиц, из которых состоят все вещи, является
бесконечным. Но бесконечно, по Анаксагору, не только количество
материальных частиц. Бесконечна также и каждая отдельная материальная
частица как в смысле отсутствия предела ее делимости, так и в
смысле обладания ею бесчисленным множеством качеств. "Анаксагор,
- отмечал В.Ф. Асмус, - говорит, что не только смесь частиц должна
быть бесконечна по числу самих частиц. Кроме того, он говорит, что
и каждая отдельная частица ("гомеомерия") подобна целому, т.е.
заключает в себе все существующее, все его качества и в этом смысле
кроет в себе бесконечность"^. Таким образом, Анаксагор впервые
выдвигает идею количественной бесконечности материальных элементов
("первоначал") - их бесконечности "и по множеству и по малости" - и
пытается сочетать ее с им же выдвинутой идеей об их качественной
бесконечности - "все заключается во всем'"". Однако эти идеи не соединяются
у него с идеей о качественных взаимопревращениях элементов.
Скорее наоборот, они были выдвинуты для обоснования невозможности
таких превращений, для объяснения возникновения и уничтожения вещей
из смешения и разделения этих качественно неизменных частиц, а
качественного изменения предметов - из изменений состава образующих
их элементов.
Качества не возникают и не исчезают. В каждом предмете, в любой
материальной частице имеются все существующие в природе
качества. Однако мы чувственно воспринимаем лишь те из них, которые
содержатся в предметах в преобладающем количестве, ибо "чего [в вещи]
наибольше, тем каждая отдельная вещь наиболее кажется и
казалась"".
Таким образом, в решении проблемы взаимосвязи качества и
количества, в раскрытии меры явлений Анаксагор занимает позицию,
близкую к позиции Эмпедокла. Качество каждой вещи определяется
количественным преобладанием в ней тех или иных "гомеомерий". В этом
смысле как мера выступает не только каждая отдельная вещь, но и
каждая такая гомеомерия, так как она, в свою очередь, также состоит из
более мелких частиц. Но только в этом смысле. Ибо деление любой
частицы идет в бесконечность, нисколько не отражаясь при этом ни на
наличной совокупности ее качеств, ни на характере доминирующего
качества. "Во всем есть часть всего"'^. Эта идея и позволяет, по
Анаксагору, объяснить любой процесс качественного изменения не как
"превращения одного в другое", как считал Гераклит, а как соединения и
рассеивания существующих во всех вещах (но в различных "дозах") тех
или иных неизменных качеств, как бесконечного варьирования их различных
сочетаний.
Эмпедокл и Анаксагор, следовательно, разделяя тезис элеатов о
невозможности возникновения и уничтожения истинно сущего бытия,
пытаются "прорвать" вместе с тем их метафизические представления о
"единстве" и неподвижности мира, о его непрерывности и однородности.
Однако они лишь постулируют как множество исходных элементов, так
и - путем допущения отдельных от них движущих сил - их движение. И
Эмпедокл и Анаксагор разделяли положение элеатов об отсутствии в
мире пустоты. Но в таком случае необходимо было опровергнуть те
выводы, которые делались из этого положения элеатами, необходимо
было не просто постулировать, но и обосновать как реальность множества,
раздельности вещей, так и возможность их движения и
изменения.
Положение о бесконечной делимости исходных элементов ("корней" -
у Эмпедокла, "гомеомерий" - у Анаксагора) не учитывало также
результата исследований элеатов о вытекающих из этого тезиса
противоречиях, не считалось с зафиксированными Зеноном апориями. Не
решало учение Эмпедокла и Анаксагора и тех трудностей, которые были
выявлены при исследовании проблемы количества пифагорейцами -
проблемы иррациональных отношений.
Таким образом, проблемы и противоречия, выявленные элеатами на
уровне движения познания к сущности (сущности 1-го порядка), Эмпедокл
и Анаксагор вновь пытаются разрешить лишь в рамках явления.
Неправомерностью такого подхода и объясняется то обстоятельство, что
они дают не решение, а выдвигают все новые постулаты и предположения.
Этим объясняется также и то, что они не могут преодолеть
дуализма сущности и явления в учении элеатов и по существу их
отождествляют. Поэтому и возникает необходимость исследования
качественных и количественных характеристик на новом, более глубоком
уровне - на уровне сущности 1-го порядка, необходимость выведения
качественных и количественных характеристик явления из свойств
сущности, необходимость перехода к новому циклу познания качества и
количества.
§ 2. Движение познания к сущностной обусловленности качества,
количества и их взаимосвязи
(Атомисты. Платон. Аристотель)
Начало такому переходу положили Левкипп и Демокрит. Атомисты
используют в своем учении как идею Эмпедокла и Анаксагора о возникновении
и разрушении вещей из соединения и разделения неизменных
исходных элементов, так и некоторые идеи других философских школ.
Вместе с тем их методология, как и теория, отличается рядом важнейших
особенностей: 1) они сужают до минимума количество исходных положений;
2) стремятся обосновать их, исходя как из сферы чувственного
опыта - из наблюдений и некоторых аналогий^, так и из логического
мышления, - путем доказательства их внутренней непротиворечивости;
3) пытаются вывести из этих положений реальность чувственно воспринимаемой
картины мира.
Основным кардинальным моментом, отличающим исходные положения
атомистов от исходных положений элеатов, а также Эмпедокла и
Анаксагора, было допущение объективного, реального существования не
только бытия, но также и "небытия", пустоты. Это дало атомистам
возможность не только постулировать (как Эмпедокл и Анаксагор), но и
обосновать саму возможность, в противоположность учению элеатов, как
множественности элементов бытия (атомов), разделенных пустотой, так и
их движения (перемещения) в пустом пространстве. Отсюда же вытекала
и возможность возникновения и уничтожения вещей как соединения и
разъединения истинно сущих элементов. "Дело в том, - говорит Аристотель,
- что некоторые из древних полагали, будто бытие по необходимости
едино и неподвижно. Ибо пустота не существует, движение же
невозможно, если нет отдельно существующей пустоты, и, с другой
стороны, нет многого, если нет того, что разделяет ,...Левкипп же
полагал, что он обладает учениями, которые, будучи согласны с
чувственным восприятием, не отрицают ни возникновения, ни
уничтожения, ни движения, ни множественности сущего. Согласившись в
этом с показаниями чувственных явлений, а с философами, принимавшими
единое, - в том, что не может быть движения без пустоты, он говорит,
что пустота - небытие и что небытие существует нисколько не менее,
чем бытие"^. Причем, замечает Симплиций, "оба они одинаково являются
причинами (точнее условиями. - ЮД.) для возникновения [вещей] "'^,
В соответствии с "согласием с чувственным восприятием" Демокрит
пытается объяснить также и качественное многообразие мира. Прежде
всего встал вопрос, какими свойствами "наделить" сами атомы. Дело в
том, что после исследований элеатов, доказывавших однородность бытия,
недостаточно было снова лишь постулировать его качественное многообразие
либо, подобно Анаксагору, качественную бесконечность любой
его частицы. Теперь это качественное многообразие необходимо было
вывести, и вывести из некоторой изначально данной совокупности
свойств. Но здесь возникала новая проблема: какие свойства принять в
качестве исходных, основных. Естественно, что в сложившихся условиях
Демокрит наделяет свои атомы прежде всего теми свойствами,
существование которых никем еще до тех пор не оспаривалось, ни у кого
не вызывало сомнений, т.е. свойствами истинно сущего бытия элеатов.
Как отмечал А.О. Маковельский, "генетическая связь философии Левкиппа
с элейской философией несомненна... В самом понятии атома
просвечивает его элейское происхождение. Предикаты, данные Левкиппом
атому (вечный, полный, непроницаемый, неделимый, неизменный...
простой, однородный, ограниченный), суть как раз те самые предикаты,
которые Парменид приписывает своему бытию"'^. На этот момент
указывают и другие известные авторы^.
Но это лишь те свойства, которые являются общими для всех атомов.
Кроме того, атомам (и их видам) свойственны и "определенные различия".
"А этих различий, по их учению, три: форма, порядок и положение"^.
Данное положение в учении атомистов хорошо известно. Здесь необходимо
только подчеркнуть их принципиально новый подход к решению
проблемы о свойствах исходных элементов. Это - не произвольно
заданная их совокупность. Помимо свойств истинно сущего бытия элеатов
Демокрит наделяет свои атомы лишь такими характеристиками, наличие
которых необходимо вытекает из исходной множественности бытия, его
раздельности. Так, множественность бытия, отграниченность друг от
друга его элементов необходимо предполагает определенную их форму
("очертание") и взаиморасположение, "определенные различия" элементов
по этим признакам. "Ибо, - как отмечает в докторской диссертации К.
Маркс, - многочисленные атомы отталкивания, отделенные друг от
друга чувственным пространством, необходимо должны непосредственно
отличаться друг от друга и от своей чистой сущности, т.е. обладать
качествами"^.
В философской литературе утвердилась и стала прочной берущая свои
истоки у античных комментариев традиция, согласно которой атомы
Левкиппа и Демокрита "абсолютно бескачественны"^, "не имеют
качеств"^. Однако анализ соответствующих текстов убедительно показывает,
что Левкипп и Демокрит отрицают наличие у атомов только
лишь так называемых "чувственных качеств"^, т.е. качеств, получивших
впоследстии название "вторичных". Но это положение было распространено
на все качества атомов ("...Левкипп и Демокрит отрицают у атомов
все (курсив мой. - Ю.Д.) качества"^). Отрицание же у атомов "каких бы
то ни было качеств"^ закономерно привело к тому, что атомы стали
наделять лишь "чисто" количественными характеристиками, поскольку
категорией, "парной" категории качества, является именно категория
количества.
Естественным следствием отсюда явились различного рода неувязки и
недоразумения, например отождествление категорий качества и количества
с категориями содержания и формы. Логика рассуждений при этом
примерно такова. Поскольку Демокрит не только не отрицает наличия у
атомов определенных форм, но, наоборот, считает эти формы их
существеннейшей характеристикой, и поскольку, с другой стороны, атомы
определены только лишь количественно, то, следовательно, форма и
является одной из количественных характеристик атомов. Так, например,
Э.А. Самбуров пишет, что атомы, по Демокриту, "абсолютно однородны,
бескачественны и характеризуются только количественно, т.е. формой,
величиной и положением в пространстве"^. Точку зрения, согласно
которой атомы Демокрита "абсолютно бескачественны", а различия между
ними по форме (а также порядку и положению) суть их количественные
различия, можно встретить и у многих других авторов^.
Мы не будем здесь специально рассматривать вопрос о соотношении
категорий качества и количества с категориями содержания и формы.
Отметим лишь, что и содержание, и форма, как внутренняя, так и внешняя,
обладают как качественными, так и количественными характеристиками.
Треугольник и круг, например, отличаются не только количественно,
не только по величине площади, которая может быть и одинаковой,
но являются также (и прежде всего) и качественно различными
фигурами, вследствие чего и формулы, выражающие величину их
площади, также будут качественно различны.
Ни сами атомисты, ни их античные комментаторы не делают из
отрицания у атомов "чувственных качеств" вывода о их "чисто" количественном
различии, о том, что формы атомов, равно как и их порядок и
положение, являются их количественными характеристиками. Более того,
здесь можно встретить прямо противоположные утверждения. Так,
например, ученик Аристотеля Теофраст сообщает, что Демокрит "неодинаковым
способом объяснил причины всех {чувственных качеств], но
тяжелое, легкое, мягкое и твердое [он свел] на количественные различия
и на редкое и плотное, а теплое и холодное [он определил] посредством
форм"^. Из приведенного фрагмента видно, что количественные различия
и различия "форм" суть "неодинаковые" различия.
Авторы, сводящие все свойства атомов к "чисто" количественным,
упускают из виду то обстоятельство, что их действительно количественная
характеристика - величина - является как раз несущественным,
неосновным свойством. "Она - привходящее определение, которое дано
атомам уже с фигурой"^ (это положение Маркса цитируется по разным
поводам довольно часто).
Нам представляется, что Маркс говорит здесь о фигуре и величине не
как о двух формах выражения количественной определенности и не как о
зависимости одной количественной характеристики атомов от другой.
Вместе с фигурой атома, в частности вместе с его формой, с качественной
ее стороной - характером "очертания", - дана и ее количественная сторона
- величина, а вместе с ней - и величина "очерченного" ею атома.
"Неделимая форма" - "атом" - выступает здесь как своеобразная мера,
в которой его количественная характеристика односторонне определена и
всецело подчиняется характеристике качественной.
Утверждения о том, что атомы Демокрита "абсолютно бескачественны",
приводят иногда и к более явным ошибкам. Так, после цитированного
положения о чисто количественных характеристиках атомов Э.А. Самбуров
поясняет, что о качествах Демокрит говорит лишь по отношению к
вещам и подразделяет их на первичные (объективные) и вторичные
(субъективные). "Первичные качества, таким образом, объективны в
телах, именно в телах, ибо атомы ими не обладают"^. Здесь же,
несколькими строчками выше, мы узнаем, что первичные качества - это
"тяжесть, легкость, твердость и мягкость".
Но ведь отсюда с неизбежностью следует вывод, что атомы "не
обладают" тяжестью (!) и другими указанными Э.А. Самбуровым
свойствами, в то время как хорошо известно, что тяжесть атомов для
Демокрита - "нечто само собой разумеющееся, ибо все телесное
является тяжелым"^.
Объявив, что Левкипп и Демокрит отрицают у атомов "какие бы то ни
было качества", Л.Г. Кравченко затем сообщает: "Бывают же атомы
острые, круглые, шероховатые, угловатые, крючкастые, более тонкие и
более широкие и т.д."^. У нас нет ровно никаких оснований относить все
эти свойства только лишь к чисто количественным характеристикам.
Более того, все эти свойства характеризуют формы атомов прежде всего
с их качественной стороны, указывают на то, что собой представляют
атомы по своим формам, каковы эти формы. Ясно, что вместе с
качественной характеристикой форм атомов дана и величина этих форм,
т.е. их количественная характеристика.
Аналогично и В.В. Соколов, говоря об атомах Демокрита как "абсолютно
бескачественных комочках вещества", на следующей странице
отмечает: "Явления человеческой психики он (Демокрит. - Ю.Д.)
объяснял наличием особого рода атомов, - круглых, гладких, мелких и
подвижных, подобных атомам огня"^. Но ведь это свойства, указывающие
на то, что собой данные атомы (атомы "особого рода")
представляют, чем являются, т.е. характеризующие их прежде всего с
качественной стороны.
Отграниченность атомов друг от друга, их "сама в себе замкнутость"
делает их, как подчеркивает А. И. Герцен, определенными не только
количественно, но и качественно. "Главная мысль атомизма состоит в
отрицании чистого бытия в пользу бытия определенного... Действительным
признается единочность, не отдающаяся на распущение в
абстрактных категориях, протестующая против элеатического чистого
бытия во имя автономии определенного бытия; частное существует для
себя, и само есть подтверждение своей качественной и количественной
действительности"" (курсив мой. - Ю.Д.).
Нам представляются, таким образом, ошибочными как утверждения о
"бескачественности" атомов, так и отрицания их "разнокачественности".
Атомы "качественны", ибо свойства, присущие всем атомам, - их абсолютную
плотность, вечность, неизменность, тяжесть и т.п. - при всем
желании нельзя отнести к чисто количественным характеристикам.
Вм
...Закладка в соц.сетях
