Жанр: Философия
Категории качества, количества и меры
...нной, о
всеобщей одушевленности материи (каждая ее часть - "сад, полный
растений", "пруд, полный рыб") сталкиваются в его учении о природе с
чисто механистической концепцией: "...в телах, - пишет Лейбниц в
полном соответствии с механистической традицией, - все должно
объясняться только посредством величины, фигуры и движения""^.
И, в-третьих. Сделав существенный вклад в исследование как качества,
так и количества, Лейбниц не смог показать их взаимосвязи и
взаимообусловленности, не смог раскрыть процесс развития как диалектического
единства качественных и количественных изменений. Более
того, он абсолютизирует постепенность, непрерывность любых изменений,
отрицая скачкообразный характер перехода к качественно новым
вещам и явлениям, "Ничто не происходит сразу, - подчеркивает
Лейбниц, - и одно из моих основных и достоверных положений - это
то, что природа никогда не делает скачков. Я назвал это законом
непрерывности...""^ Лейбниц не фиксирует, следовательно, связи между
качественными и количественными изменениями. И качество, и количество
исследуются им раздельно. Весьма характерным в этой связи
является тот факт, что достижения Лейбница в исследовании количества
(открытие дифференциального исчисления) выступают у него как важнейший
аргумент против скачкообразного перехода к новым качествам.
§ 4. Механистический материализм XVIII в. и проблема качества
Французские материалисты, в особенности Дидро, попытались переработать
некоторые позитивные идеи Лейбница (внутренняя активность
монад, принцип индивидуации и др.) на материалистической основе,
последовательно опровергая также субъективизм и агностицизм Беркли и
Юма и развивая материалистические традиции новой философии. Так, уже
Гольбах в противоположность Беркли и Юму обосновывает не только
объективное существование материи, но и ее несотворимость и вечность
и определяет ее как "все то, что воздействует каким-нибудь образом на
наши чувства'" ^. Объективность материи необходимо предполагает
объективное существование ее качеств и свойств, ибо "материя без
свойств есть чистое ничто"' ^.
Первичные элементы материи являются, по Гольбаху, качественно
многообразными, обладающими различными свойствами. Качественное
разнообразие исходных элементов, а также их различные сочетания
являются источником движения материи, ее различных "способов действия".
Различные виды движения приводят, в свою очередь, к возникновению
различных предметов и явлений, обусловливают их качественное
своеобразие и специфику. И если нас спросят, пишет Гольбах, откуда
природа получила движение, то мы ответим, "что движение - это способ
существования... необходимым образом вытекающий из сущности материи;
что материя движется благодаря собственной энергии; что она
обязана своим движением внутренне присущим ей силам; что разнообразие
ее движений и вытекающих отсюда явлений происходит от различия
свойств, качеств, сочетаний, первоначально заключающихся в разнообразных
первичных веществах, совокупностью которых является природа"""
Как и Лейбниц, Гольбах видит, следовательно, источник движения
материи во "внутренне присущих ей силах". Но в противоположность
Лейбницу Гольбах, во-первых, считает, что эти силы имеют не идеальную,
а материальную природу. И, во-вторых, он не только постулирует
извечную деятельность этих сил, рассматривая их лишь как
причину качественного многообразия природы. Гольбах рассматривает их
также и как следствие, пытается выявить, обосновать причину их
действия. Разнокачественность исходных элементов и является, как уже
отмечалось, причиной действия этих сил, т.е. источником различных видов
движения материи. Поэтому "различные свойства веществ, их различные
сочетания и разнообразные способы действия, являющиеся необходимыми
следствиями этих свойств и сочетаний, составляют для нас сущность всех
явлений бытия, и от различия этих сущностей зависят различные порядки,
ряды или системы, в которые входят эти явления...""^.
Неверно полагать, пишет Гольбах, будто материя представляет собой
нечто бескачественное, однородное, инертное и пассивное, как и искать
источник ее движения и изменений в потусторонней силе, во внешнем
толчке. "Если под природой мы станем понимать груду мертвых,
лишенных всяких свойств и чисто пассивных веществ, то, разумеется, нам
придется искать вне этой природы принцип ее движений. Но если мы
будем понимат под природой то, чем она является в действительности, а
именно целое, разные части которого имеют разные свойства, действуют
согласно этим свойствам, находятся в непрерывном взаимодействии...
тогда ничто не заставит нас прибегать к содействию сверхъестественных
сил, чтобы понять образование наблюдаемых нами вещей и явлений"^.
Таким образом, в отличие от Декарта и Ньютона, привносивших в
материю движение извне (идея "первотолчка"); в отличие от Лейбница,
признававшего хотя и внутренний, но духовный источник движения
материи; в отличие от Спинозы, считавшего движение не атрибутом, а
бесконечным модусом материи; в отличие от Локка, видевшего важнейшее
свойство материи в ее плотности, и от Декарта, считавшего ее
существеннейшим свойством протяженность, французские материалисты,
и прежде всего Гольбах и Дидро, придают исключительное значение
движению как способу существования материи, как ее необходимому
атрибуту. Их непреходящая заслуга состоит в том, что они пытаются
обосновать движение материи как ее самодвижение, найти источник ее
движения в ней самой. Этим источником является, согласно французским
материалистам, разнокачественность материи, ее гетерогенность.
Прямо ссылаясь на Лейбница, Гольбах подчеркивает, что среди
различных тел природы, принадлежащих даже к одному и тому же виду,
"нет и двух, которые в точности походили бы друг на друга". Но, "если
принять во внимание этот принцип, который, по-видимому, всегда подтверждается
опытом, можно убедиться, что элементы, или первичные
вещества, из которых состоят тела, не одной и той же природы и,
следовательно, не могут обнаруживать одинаковых свойств, модификаций,
способов двигаться и действовать""^.
Гольбах понимает, вернее, чувствует, что с помощью небольшого
"набора" первичных качеств и механического движения нельзя объяснить,
оставаясь на позициях последовательного материализма, бесконечное
качественное многообразие природы. Поэтому он не только постулирует
качественное разнообразие исходных элементов, но и пытается выйти за
пределы механического движения к другим его формам. Так, по Гольбаху,
в природе существуют два рода движения. Во-первых, - это движение
масс, или перемещение тел в пространстве, т.е. механическое движение.
"Но есть другое, внутреннее и скрытое движение, зависящее от свойственной
известному телу энергии, т.е. от сущности, от сочетания,
действия и противодействия невидимых молекул материи, из которых состоит
это тело..." К этому роду принадлежат, например, "те неуловимые
движения, благодаря которым растет, крепнет, видоизменяется, приобретает
новые качества какое-нибудь растения или животное..."T
В отличие от механистического материализма предшествующего века
Гольбах не только признает наряду с механическим перемещением также
и внутреннее, скрытое , молекулярное движение, но и подразделяет
движения на приобретенные и самопроизвольные. Так, если приобретенное
движение сообщается телу внешней по отношению к нему
причиной (другим каким-нибудь телом или силой), то самопроизвольное
движение тела имеет свою причину в себе самом.
Положения о внутренних, скрытых и самопроизвольных движениях
свидетельствуют о том, что Гольбах "нащупывает" тропинки, уводящие с
проторенного пути механистического объяснения природы. Однако эти
положения встречаются у него лишь в форме отдельных высказываний и
догадок. Гольбах не дает еще их систематической разработки и, тем
более, не может последовательно научно объяснить источник и характер
движения. Поэтому механистическая концепция вновь "затягивает" его в
свое русло: "Однако, если приглядеться пристальнее, мы убедимся, что,
строго говоря, в различных телах природы вовсе нет самопроизвольных
движений, ибо все они непрерывно действуют друг на друга, и все
происходящие в них изменения зависят от видимых или скрытых причин,
воздействующих на них"^'.
Аналогичным образом обстоит дело и с многообразными видами
движения, а также с обусловливающим их качественным разнообразием
исходных элементов. Так, "бесконечное разнообразие" движений сводится
в конечном итоге к разнообразию внутри механической формы движения
материи, а разнообразие исходных элементов (но только исходных!) - к
разнообразию в пределах только лишь первичных качеств, а также к их
(качеств) различным количественным характеристикам. К первичным,
существенным, основным качествам относятся, по Гольбаху, протяжение,
подвижность, делимость, твердость, тяжесть и сила инерции. "Из этих
общих и первичных свойств вытекают другие: плотность, фигура, цвет,
вес и т.д."'^
Сохранив как деление качеств на два вида, так и обозначающую их
терминологию, Гольбах вместе с тем существенно пересматривает их
"статус". Выражается это, во-первых, в том, что, как видно из
предыдущей цитаты, помимо "чувственных" он относит к вторичным
качествам также фигуру (ср. атомисты, Декарт и др.), плотность (ср.
Локк) и вес. Эти свойства Гольбах рассматривает, следовательно, как
однотипные с такими традиционно вторичными качествами, как цвет и
т.п. Впрочем, Гольбах далеко не всегда последователен в решении данной
проблемы и часто характеризует фигуру, плотность и вес как качества
первоначальные, всеобщие и необходимые, т.е. возвращается к уже
"устоявшейся" классификации качеств.
И, во-вторых, что гораздо более существенно, отличие позиции
Гольбаха, как и других французских материалистов, от позиции механистического
материализма XVII в. в решении проблемы качества состоит
в том, что Гольбах "уравнивает" первичные и вторичные качества в их
объективности, считая их в равной мере свойствами самих материальных
объектов (т.е. развивает положения и делает выводы, диаметрально
противоположные Беркли и Юму). Вся разница между первичными и
вторичными качествами заключается, по Гольбаху, лишь в том, что
первые изначально присущи "всякой материи" как ее всеобщие и
существенные свойства, в то время как вторые свойственны лишь отдельным
материальным образованиям, выступая как результат взаимодействия
ее (материи) различных "веществ". Так, например, железо,
обладая общими для всех вещей первичными качествами, при соединении
"в определенной пропорции или количестве" с веществом огня "приобретает
два новых свойства, а именно свойства возбуждать в нас
ощущение теплоты и вызывать ощущение света, которых оно не имело
раньше и т.д. Все эти отличительные свойства железа неотделимы от
него, и обусловленные этими свойствами явления необходимы в строгом
смысле слова"^ (курсив мой. - Ю.Д.).
Таким образом, вторичные качества, по Гольбаху, хотя и не имеют
всеобщего характера и не относятся к самой сущности вещей, тем не
менее при определенных условиях (взаимодействиях) они вытекают из
первичных свойств необходимым образом, существуют безотносительно к
какому бы то ни было восприятию и характеризуют качественную
специфику различных веществ, т.е. выступают как качества особенные
либо единичные. Поэтому неверно рассматривать материю, пишет
Гольбах, как нечто "единое", бескачественное и пассивное. Она представляет
собой "род явлений и существ, различные особи которого хотя и
имеют некоторые общие свойства, как, например, протяжение, делимость,
фигуру и т.д., но не должны ни быть относимы к одному и тому же
классу, ни получать одного и того же наименования'"^*.
Робкие попытки Гольбаха выйти за пределы механического движения к
качественно иным его формам, а также положение о многокачественности
материи, и, прежде всего, ее исходных элементов, значительно
усиливаются в философии Дени Дидро.
Как качественное многообразие явлений природы, так и факт ее
бесконечного движения и изменения не могут быть выведены, согласно
Дидро, из гомогенной, качественно однородной материи. Поэтому "я
делаю вывод, что материя гетерогенна; что существует в природе
бесконечное количество разнообразных элементов; что у каждого из этих
элементов, благодаря его разнообразию, имеется своя особая, внутренняя,
непреложная, вечная, неразрушимая сила и что эти присущие телу
силы имеют свои действия вне тела; отсюда рождается движение или
всеобщее брожение во вселенной" '^.
Исходными элементами материи являются, считает Дидро, молекулы.
Эти молекулы количественно (численно) бесконечны и качественно
разнообразны. В природе нет не только двух одинаковых вещей, но и
молекул, и даже точек. Отрицание существенных различий между
исходными элементами привело бы к выводу как о возникновении
качественно многообразной природы из бескачественной, гомогенной
материи, так и о возможности обратного сведения ("возвращения") ее к
ней.
Качественно разнообразным молекулам присущи внутренние силы,
являющиеся источником движения материи, а их (молекул) различные
сочетания порождают все многообразие природы. "Мне кажется столь же
невозможным, чтобы все творения природы были произведены из
совершенно гомогенной материи, - сколь невозможно было бы представить
их все одного и того же цвета. Все же мне думается, что
разнообразие феноменов не может быть результатом какой-нибудь гетерогенности.
Поэтому я называю элементами различные гетерогенные
вещества, необходимые для создания всех феноменов природы, и
природой - общий актуальный результат или общие последовательные
результаты комбинации элементов"'^.
Несмотря на бесконечное качественное разнообразие молекул, можно,
однако, выделить ряд общих свойств, существенно необходимых для
любой материи. К этим свойствам относятся, по Дидро, "мертвая или
живая сила, длина, ширина, глубина, непроницаемость и чувствительность"'^.
Это - неотъемлемо присущие материи свойства, ее атрибуты.
Признание Дидро протяженности ("длины, ширины и глубины") и
плотности (непроницаемости) существенными и необходимыми свойствами
материи шло в целом в русле механистической философии предшествующего
века. Признание же таковыми чувствительности и внутренней
активности молекул, как и материи вообще, наличия присущей их
природе "интимной силы" хотя и имело определенные предпосылки в
предшествующей философии нового времени (чувствительность - в
материи Спинозы и монадах Лейбница, внутренняя сила, активность - в
материи Бэкона и лейбницевских же монадах), тем не менее существенно
отличало механистический (французский) материализм ХУШ в. - главным
образом Дидро, ибо его положения разделялись далеко не полностью и не
всеми представителями французского материализма - от механистического
материализма XVII в.
Представления о материи как об инертной, пассивной массе являются,
подчеркивает Дидро, "ужасным заблуждением" и противоречат всем
данным естествознания. Движение не вносится в материю извне; "само по
себе, по природе присущих ему свойств, тело полно действия и силы,
будете ли вы рассматривать его в молекулах или в массе"^.
Обосновывая атрибутивный характер движения, Дидро вместе с тем
особо подчеркивает, что оно не сводится лишь к внешним взаимодействиям
между телами или их элементами. Ибо помимо внешней по
отношению к молекуле силы (взаимодействия с другими молекулами)
существует еще и - и это сразу определяет особое место Дидро в
механистической философии XVII-XVIII вв. - сила "внутренняя,
интимная, присущая молекуле, конституирующая^ природу (курсив
мой. - Ю.Д.), делающая ее молекулой огня, воды, селитры, азота, щелочи;
какова бы ни была ее природа, из нее исходит сила, действующая вне
ее, и из других молекул тоже исходят силы, действующие на нее'^.
Качественно разнообразным молекулам присущи качественно различные
("свои особые") силы, являющиеся источником "разнообразных действий".
В отличие от внешних сил внутренняя сила молекулы никогда "не
иссякает". Она действует вечно, и вечно осуществляется движение.
Мы лишь теоретически, лишь только в абстракции можем представить
тела или молекулы бескачественными и пассивными. В действительности
же, в природе, подчеркивает Дидро, "я вижу их жизнедеятельными во
всем их разнообразии, одаренными свойствами, способностью к действиям
и подвижными. ..'"^.
В учении Дидро о бесконечном качественном разнообразии молекул (и
вещей) и о их внутренней активности и деятельной силе несомненно
сказывается влияние Лейбница. Однако это влияние не следует слишком
преувеличивать, ибо между монадами Лейбница и молекулами Дидро имеется
ряд существенных, принципиальных отличий. Во-первых, молекулы
Дидро материальны. Они представляют собой элементы материи, природы.
Во-вторых. Хотя молекулы, как и монады, "абсолютно неделимы",
однако предел деления для качественно различных ("гетерогенных")
веществ является, по Дидро, различным, что обусловливает отличие друг
от друга молекул по массе.
Как удачно отмечает И.К. Луппол, молекулы у Дидро - это ""поставленные
на ноги" монады Лейбница, освобожденные от метафизического
налета Мопертюи. Декартовская материя без движения и лейбницевская
сила без материи взаимно получают в системе Дидро недостающие
качества и элементы, и потому вся система приобретает содержание
динамизированного спинозизма "^'.
Итак, в философии французских материалистов, и в особенности
Дидро, природа вновь "оживает" (и в прямом - Ламетри, Дидро, Робинэ,
и в переносном - вся школа французского материализма - смысле),
вновь "наполняется" бесконечным качественным многообразием, и ее
исследование осуществляется преимущественно именно в качественном
аспекте. Этот переход хорошо подметил Л. Фейербах. Сравнивая
материализм Гоббса с французским материализмом, Фейербах отмечает,
что для Гоббса, как и для всего механистического материализма XVII в.,
характерно "абстрактное" представление о материи, о теле, существенным
определением которого признается только количество. "Напротив,
у позднейших материалистов, особенно французских, господствующее
понятие есть чувственная материя, чувственное тело, погружение в
абстрактную телесность материальности становится у них погружением в
чувственность, в сущность чувственного представления и ощущения'"^
Анализ учения французских материалистов еще раз показывает, что
нельзя полностью отождествлять, как это часто случается в философской
литературе, механистическую концепцию природы с ее "чисто" количественной
концепцией. Тщательно исследовав проблему качества и
разработав в этом аспекте ряд важнейших положений (об объективности
вторичных качеств, о разнокачественности исходных элементов, о гетерогенности
материи как источнике ее самодвижения и др.), французские
материалисты не только не внесли ничего существенно нового в разработку
проблемы количества, но и не подвергли ее даже специальному
анализу. Более того, у них можно встретить даже иронические высказывания
о математических абстракциях как об "уделе только чистого
интеллекта" и о математическом методе мышления как "слишком
возвышенном для нас" методе '^. В противоположность рациональному
математическому познанию Дидро апеллирует к чувственности, к опыту,
к эксперименту. Он явно преуменьшает роль и значение математики и не
видит никаких перспектив ее дальнейшего развития. Дидро не устает
повторять о преимуществах опытной науки и опытного исследования
природы перед наукой рациональной, перед "абстрактными вычислениями
в математике"""*.
Таким образом, переход от материализма XVII в. к материализму XVIII
в, (французскому материализму), а также - с определенными оговорками
- к философии Лейбница' ^ представлял собой движение познания от
количественного исследования природы к ее качественному исследованию,
что не исчерпывало, разумеется, всего содержания и сущности этого
перехода. Причем эта закономерность процесса познания выявляется
здесь даже в более "чистом", нежели в античной философии, виде. Так,
если переход от количественных элементов (чисел) пифагорейцев к
качественным элементам Эмпедокла и Анаксагора здесь же, в их учении,
завершается раскрытием меры в первоначальном ее понимании и обе
закономерности - движение познания от количества к качеству и от
количества к мере - как бы сливаются в едином переходе, как и при
переходе от позднего Платона к Аристотелю, то на данном уровне проникновения
познания в сущность природы различные его закономерности
- движение от качества к количеству, от количества к качеству и от
раздельного фиксирования качественных и количественных характеристик
к раскрытию их органической взаимосвязи - не только разделены друг от
друга целыми столетиями, но и представлены, как правило, различными
философскими направлениями или школами.
Однако переход от материализма XVII в. к материализму XVIII в. как
переход от количественного исследования природы к ее качественному
исследованию осуществлялся в рамках механистического понимания
природы, в рамках механистического мировоззрения и метода. И это не
могло, естественно, не наложить существенного отпечатка на разрабоку и
понимание проблемы качества. Именно по этой, хотя и не исключительно
по этой, причине французские материалисты не смогли последовательно
научно решить ни проблемы качественного многообразия природы, ни,
тем более, проблемы ее качественных изменений и превращений,
проблемы ее качественного развития.
Так, Гольбах, рассматривая движение как способ существования
материи, последовательно отстаивая положение о том, что "одно лишь
движение является источником изменений, сочетаний, форм - одним
словом, всех модификаций материи"'^, сводил, как было показано выше,
все качественно многообразные формы движения к различным видам
механического перемещения, а, допуская "внутренние и скрытые",
"самопроизвольные" движения, объяснял их в конечном итоге внешним
механическим взаимодействием невидимых молекул материи. Ясно, что
эта концепция движения материи определила и характер всех ее
"модификаций".
Наделив, далее, исходные элементы материи только первичными
качествами и считая, что вся полнота качественного многообразия
объективно присуща лишь образованным из элементов телам, Гольбах не
разрешил в связи с этим и подчеркнутой Локком трудности, хотя Локк
отметил ее и в несколько ином контексте и пытался решить с иных
позиций, - трудности логического объяснения возникновения вторичных
качеств из первичных и невозможности чувственного наблюдения такого
возникновения.
Дидро, несомненно, делает значительный шаг вперед в решении всех
этих проблем. И делает он его именно в той мере и постольку, в какой и
поскольку он "прорывает" механицизм материализма XVII-XVIII вв.
Однако, несмотря на все значение этих отдельных "прорывов", они все же
не выводят Дидро на принципиально иные позиции, хотя и подготавливают
этот переход для естествоиспытателей и философов последующего
времени.
Все это (как значение философии Дидро, так и ее ограниченность)
можно проследить на решении им некоторых важнейших вопросов,
имеющих самое непосредственное отношение к исследуемой проблеме.
Так, в противоположность религиозным представлениям о "начале мира" и
возникновении жизни Дидро пишет, что следует предположить "что все
живое имеет от вечности особенные, рассеянные и смешанные в массе
материи элементы; что все эти элементы случайно соединились, потому
что было возможно такое соединение; что сформировавшийся из этих
элементов эмбрион прошел через бесконечные стадии развития и
организации... что протекли миллионы лет между каждой из этих стадий
развития; что ему, может быть, предстоит пройти еще другие стадии
развития и организации, нам неизвестные..."^, и т.д. Таким образом,
положение о неизменности природы ("ничто не ново под луной")
представляет собой "предрассудок, основанный на слабости наших
органов, на несовершенстве наших инструментов и непродолжительности
нашей жизни" '^.
Идеи Дидро о развитии природы (органической) представляют, несомненно,
важнейший шаг вперед по сравнению с учением Гольбаха о
совершаемом природой "вечном круге". Однако развитие понимается им
лишь как процесс соединения и рассеивания "особых" элементов материи,
как прохождение материальных образований "через неуловимые стадии
изменений"^, без скачков, без перерывов постепенности (тоже несомненное
влияние Лейбница). Понятно, что при таком понимании развития
для Дидро оказалась неразрешимой ни проблема возникновения органической
природы, ни проблема происхождения сознания. Дидро отчетливо
понимал, что эти проблемы не поддаются решению с помощью
механических законов и принципов. Поэтому он вынужден был допустить,
что одушевленность есть изначальное и всеобщее свойство материи.
Однако, в отличие от Мопертюи, Дидро полагал, что она проявляется не
в "разумности", а в чувствительности материи (пассивной - в неорганической
природе, и деятельной, активной - в органической)'^. Отмечая,
что это - всего лишь предположение, гипотеза, Дидро надеялся, что
она получит в дальнейшем свое научное доказательство.
Методологической основой гилозоистических выводов Дидро, несмотря
на все его возражения Мопертюи, является, как нам представляется,
метафизическое понимание им развития как постепенного, "неуловимого",
непрерывного изменения, исключающего скачкообразный переход к
качественно новым ступеням развития материи, скачкообразный характер
возникновения ее новых качеств и свойств.
Таким образом, общий метафизический и механистический характер
французского материализма, несмотря на значительный отход Дидро от
механицизма и на его отдельные диалектические идеи, неизбежно
определил ограниченность решения им также и проблемы качества.
Обосновывая разнокачественность как исходных элементов материи, так
и самих материальных образований, французские материалисты не смогли
раскрыть качественное различие между ступенями развития материи,
выявить качественную специфику высших ступеней
...Закладка в соц.сетях
