Жанр: Философия
Истина, или истинная система.
... что-либо общее между обоими этими
существами, по самой сути противоположными друг другу в силу двух
противоположных друг другу способов их рассмотрения, которые одни составляют
между ними различие. Из того, что Целое иной природы, чем его части (само собою
разумеется, взятые раздельно), вы выводите заключение, будто ему можно приписать
нечто такое, что я говорю обо Всем. Позвольте вам указать, что это значит весьма
дурно разглядеть Все и Целое. Неужели из того, что Целое иной природы, чем его
части, следует, что ему присуще то, что может быть присуще Всему? Всему, о
котором нельзя сказать, что оно иной природы, чем его части, раз оно не
заключает в себе никаких частей; Всему, природа которого не допускает никаких
380
сравнений с чем бы то ни было и о котором возможно сказать лишь отрицательно,
что оно такое, а не иное? Целое может быть Всем, только если не различать его от
его частей, только если рассматривать сумму существ не как Целое, включающее
части, а как Все, не включающее частей, являющееся Целым и его частями, взятыми
в совокупности, иными словами, совокупностью существ. Что имеете вы ответить на
это?
Г-н Р.
Рекомендую Д. Д. поразмыслить о моих доводах, выкинув из головы всяческие
научные предрассудки и в особенности убеждение, в котором он находится, будто им
открыта истина.
Д. Д.
Как можете вы, сударь, рекомендовать мне побороть в себе это убеждение,
укреплению которого вы сами способствуете, признавая мои рассуждения о
существовании Целого и о состоянии нравов, иными словами, о метафизической
истине и вытекающей из нее моральной истине? Нужно полагать, что вы не
принимаете моих принципов вслепую и на веру: вы их как следует прочитали и
обдумали перед тем, как их признать. Прочитав мой труд, вы видите все, что в них
вложено; и, стало быть, вам, как и мне, должно быть ясно, что метафизическая
истина, иначе - Целое, дает нам не только моральную истину, вытекающую, впрочем,
из крушения наших лживых нравов и их обоснования, но также и объяснение всех
находящихся от нее в зависимости явлений, и что все то, что доселе являлось для
людей тайной в области умозрения, не исключая и самого человека, ныне благодаря
этой истине раскрывается в моем труде.
Вам, как и мне, должно быть ясно, что Целое есть конечное, совершенное,
верховное, порядок, гармония, добро, объект первичного отношения, абсолют,
начало и конец, первопричина и первое следствие, принцип и предел, альфа и
омега; что оно есть обе метафизические крайности и метафизическая середина,
summus, medius et ultimus [46], что оно есть различие Целого и Всего, различие,
из которого следует только оно же, и пр. и пр., а следовательно, и то, что это
из него мы сделали существо моральное и разумное. А если все это для вас
доказано, как для меня, если вы вслед за мной признаете метафи381
зическую и моральную истину, как же может вам прийти в голову советовать мне
отрешиться прежде всего от убеждения, будто я открыл истину, и сказать, что ум
мой привык насыщаться лишенными реальности ухищрениями? Чего мне недостает для
того, чтобы вы признали за мной право на подобное убеждение? Вы мне, конечно, не
скажете того, что я сам себе с полным основанием говорю, а именно что я ко всему
этому должен прибавить познание Всего, Ничто, бесконечного потому, что, повашему,
отрицания не имеют существования; и я должен их откинуть, как излишние и
искажающие мое рассуждение. Вы мне не скажете также и того, что рассуждение мое
не объясняет явлений физических, как, например, морской прилив и отлив. Вы
чересчур просвещенный человек, чтобы не видеть, что эти явления низшего порядка,
познание которых столь бесполезно для нашего благоденствия, нимало не зависят от
первичной истины. Что же вы мне скажете? Что вы имеете ответить?
Послушайтесь меня, сударь, согласитесь лучше, что вы меня читали только так
себе, лишь для виду, потому, что г-н маркиз де В. желал, чтобы вы это сделали;
что вы далеки были от того, чтобы знать, с кем и с чем вы имеете дело, и что то,
что вы у меня признаете, вы тоже признаете только так себе. Простите меня за
такое суждение. Вы сами видите, что невозможно, в самом деле прочитав меня
серьезно, не признать существование Всего, раз признано существование Целого.
Даже наш добрейший аббат говорит, что вы непоследовательны и что ваша
непоследовательность нескладна и нелепа, особенно после ваших ошибок, которые я
до сих пор исправлял, хотя они ясно доказывают, что вы не уловили сущности моих
рассуждений. Поэтому я остаюсь при взгляде - и самом решительном взгляде, - что
вы меня читали только так себе. Бороться со мной следует на основании здравой
логики, если предмет для вас интересен и вы хотите, чтобы было ясно установлено,
кто из нас должен признать себя побежденным.
Письмо маркиза де В. г-ну Р. [47]
Рассуждения Д. Д. о Ничто, или бесконечном, кажутся вам, сударь, крайним
напряжением ума, привыкшего питаться лишенными реальности ухищрениями. Мне же
кажется, что Д. Д недостаточно разобрал противоречие, уловленное им в том, что
вам по этому поводу кажется. Вы признаете все рассуждения Д. Д., за исключением
рассуждения о бесконечном. На чем же таким образом основана привычка его ума
питаться не имеющими реальности ухищрениями? Очевидно, она не опирается на то,
что вы признаете, - это означало бы, что вы себе чересчур явно противоречите. На
чем же она в таком случае основана? - спрашиваю я вас.
Вы согласны с ним во всем, за исключением существования бесконечного, в котором
ему, как мне кажется, нельзя отказать, не впадая в противоречие, раз признается,
как вы это делаете, существование конечного. Таким образом, если ум его, питаясь
существованием бесконечного, питается лишенным реальности ухищрением, вы все же
не можете утверждать, будто это происходит оттого, что его ум привык питаться
лишенными реальности ухищрениями. Эта привычка его ума, если она и существует,
не должна существовать для вас, признающего все его рассуждения, за исключением
того, что касается бесконечного, и мне совершенно не ясно, как вам защититься от
предъявляемого им вам обвинения в том, что вы себе противоречите. Но это не все.
Согласно рассуждениям Д. Д., Целое есть та реальность, каковою не является Все,
или бесконечное. Каким же образом можете вы, признавая его рассуждения
относительно существования Целого и признавая, следовательно, что реальность -
это существование, с которым он вас ознакомил, со всеми его началами и концами,
- каким образом можете вы говорить о его рассуждении относительно этого
существования, будто оно лишенное реальности ухищрение?
Если вы отказываетесь от такого противоречия и если то, что вы говорите о
привычках ума Д. Д., не касается существования Целого, вами признаваемого, - вы
явно ошибаетесь. Ибо несомненно, что, за исключением рассуждения о бесконечном,
он не вел иных рассуждений, кроме как о существовании Целого и вытекающего из
него состояния нравов, - я хочу сказать, что он не вел иных рассуждений, кроме
тех, с которыми вы соглашаетесь... Но возвратимся опять к затронутому пункту:
каким образом могли вы, признавая за ним метафизическую и моральную истину, то
есть те две истины, на
которых всецело основан его труд (ибо бесконечное бесплодно, ex nihilo nihil fit
[48]), - каким образом могли вы себе позволить утверждать, что его бесконечное -
не только вами не признаваемое, но о котором вам даже известно, что оно и в
принципе не имеет реальности, - представляется вам крайним напряжением ума,
привыкшего питаться лишенными реальности ухищрениями? Далее, как можете вы,
признавая то, что вы признали, и отметая бесконечное, как несуществующее и
бесполезное для истины рассуждение, рекомендовать ему прежде всего отрешиться от
своего убеждения в том, будто им открыта истина? Чего ему не хватает для ее
открытия? Какое зависящее от нее явление он посредством ее не объяснил? Скажите
это мне! Удовлетворите меня! Берусь за это дело в надежде на то, что вы, может
быть, уделите мне внимание, в котором вы ему отказали, как кажется и ему, и мне.
Это я вам его выдал - и даже без его ведома; я чувствую себя ответственным перед
ним за ваш образ действий, мыслей и рассуждений по отношению к нему...
Замечания по поводу трех последовавших один за другим ответов г-на Р.
Г-н Р.
Как вам угодно, маркиз, но что могу я ответить человеку, который уверяет меня,
будто не-существование относительного, или чувственно воспринимаемого,
существования существует само по себе, хотя и неотделимо от него? Fiat lux! [49]
Д. Д.
Lux facta est, et tenebrae eam non comprehenderunt [50].
Я сказал и повторяю, что существование, отрицающее существование положительное,
относительное или чувственное, существует в себе, хотя и неотделимо от него; я
это так пространно доказывал и это должно было уже быть настолько очевидно для
г-на Р., что я умолчу об этом.
Г-н Р.
Раз я имею Целое, к чему мне Все, являющееся Ничто?
Д. Д.
Г-н Р. разрешит мне в данном случае отослать его к заключению того ответа,
который маркиз де В. просил его списать собственноручно, чтобы иметь уверенность
в том, что ответ этот прочитан и обдуман. Он там увидит, какая есть надобность
во Всем, которое есть Ничто, и тогда он, быть может, согласится с тем, что
обращенная к нему просьба списать ответ не лишена была оснований. Вот уж не то
второй, не то третий раз мне приходится его отсылать к этому ответу все по
одному и тому же поводу...
Г-н Р.
Раз я имею полное существование, зачем мне может понадобиться не-существование?
Д. Д.
Опять повторяю: просто не-существование - бессмыслица, а полного существования
нет, если ему недостает существования отрицательного. Бесконечное существует так
же, как и конечное. Иметь одно без другого - значит иметь его очень мало, значит
иметь не существование, а лишь один из его аспектов. Весьма странно, что слова
бесконечное, вечное, безмерное, Все, Ничто, присущие всем временам, всем
странам, всем языкам, слова, постоянно слетающие с наших уст, остаются для г-на
Р. лишь пустыми звуками. Однако, каким это образом получается, что для г-на Р.
не выяснилось, несмотря на мои неоднократные ответы, что мое отрицательное
существование не является отрицанием существования (это было бы абсурдно), а
лишь отрицанием существования чувственно воспринимаемого? И после этого он
удивляется, когда сомневаются в том, читает ли он присылаемые ему ответы.
Г-н Р.
Не могу я разве сказать "да", не говоря "нет"?
Д. Д.
Несомненно можете, и даже, говоря "да", вы не можете сказать в то же время
"нет". Но стали ли бы вы говорить "да", если бы не было "нет", если бы не было
для него основания? Вы первый посмеетесь над тем, что это от вас ускользнуло. Но
скажите мне, как вы можете этому посмеяться, не согласившись с тем, что
положительное существование невозможно без отрицательного существования?
Г-н Р.
Согласно Д. Д., Целое, рассматриваемое как составляющее со всеми его частями
лишь одно и то же бытие, уже не Целое, а Все. Следовательно, он рассматривает
Целое вне отношения к его частям?
Д. Д.
Нет, я не рассматриваю Целое вне отношения к его частям, раз я говорю, что
Целое, таким образом рассматриваемое, уже больше не Целое, не положительная
точка зрения существования, а его отрицательная точка зрения. Я здесь лишь
повторяю то, что ответил наш меценат; но, по словам г-на де Вольтера, "повторять
надобно" [51].
Г-н Р.
Если я правильно постиг Систему, вот ее ход развития...
Д. Д.
"Ход развития" одобряю, хотя он и слабо очерчен, но система, и хорошо
переданная, не есть еще система постигнутая. Рекомендую г-ну Р. постараться ее
постичь так же хорошо, как он ее передает.
Г-н Р.
Д. Д. уверяет, будто он не говорит, что Ничто есть бог. Это справедливо, я
ошибся: он говорит только, что бог есть Ничто, само небытие.
Д. Д.
Пусть г-н Р. шутит, сколько ему заблагорассудится, тем не менее я все же не
говорю ни того ни другого столь решительно, как он мне приписывает это.
Предложение бог есть Ничто, само небытие, аргументированное и разъясненное в
моем сочинении, где я указываю, что если бог создан из представления обо Всем
или о Ничто, то он в той же мере создан из представления о Целом, являющемся
совершенным, и о человеке в состоянии законов, - предложение это, я утверждаю,
приемлемо для
всякого разумного человека, который захочет дать себе труд подумать. Но оно же
перестает быть приемлемым и становится даже отвратным, если его представить в
обнаженном виде, как то угодно делать г-ну Р. Я утверждал в моем предыдущем
ответе, к которому отсылаю по этому вопросу, что я не говорил: Ничто есть бог.
Каким же образом г-н Р. считает уместным привязываться к букве, притом весьма
некстати, чтобы побить меня моим же оружием, тогда как я в упомянутом ответе
объяснился вполне и г-н Р. не может не уловить совпадения между этим ответом и
основным моим сочинением?
Г-н Р.
Мир метафизический весьма велик, я согласен, но нам не следует никогда забывать,
что создан он все-таки нами...
Д. Д.
На мой взгляд, мир метафизический есть Целое и ничего больше. Г-н Р. признает
Целое. Таким образом, признавая Целое, он признает нечто нами созданное -
очевидно, он имеет в виду мое создание, ибо это я познакомил его с Целым.
Повторяю: г-н Р., признавая Целое, признает бытие, мною созданное. Почему же ему
не оказать подобную же честь Всему, которое он также рассматривает как бытие,
мною созданное? Вот каков г-н Р., вот как он меня разумеет. Он за сто лье от
истины утверждая, что мир метафизический есть бытие, нами созданное.
Г-н Р.
В природе нет ничего, помимо естественного, и отрицание относительного, или
чувственно воспринимаемого, существования не может иметь никакого существования.
Д. Д.
Ничто не может быть более справедливо. И сверхъестественное, или метафизическое,
не в природе заключается, раз метафизическое и есть сама природа,
рассматриваемая относительно, и не в ней же встречается отрицание относительного
существования, раз отрицание это само является естественным, будучи
рассматриваемо безотносительно.
Г-н P.
Мир метафизический чисто идеален или интеллектуален.
Д. Д.
Совершенно верно; но он таков, исходя из первоидеи, которая есть он сам, есть
существование, одинаковое как во всех существах, так и в нас, есть интеллект,
созданный для того, чтобы быть развиваемым посредством разумения, посредством
приобретаемых идей. Судя по тому, как г-н Р. трактует мир метафизический, он
признает Целое лишь смеха ради.
Г-н Р.
Отрицательное существование есть отрицание существования, не-существование, небытие...
Д. Д.
Как! Отрицательное существование, которое есть просто существование, является
отрицанием существования? Должно быть, г-н Р. разумеет, что оно есть отрицание
существования, чувственно воспринимаемого, или по меньшей мере это то, что мы
желали бы дать ему уразуметь. Уразумел ли он это наконец и уразумел так, чтобы к
этому не приходилось более возвращаться? Признаюсь, что возвращаться уж не
хотелось бы...
Г-н Р.
Д. Д. сам говорит в своем третьем тезисе: Целое универсальное, единое бытие,
единое начало, единая метафизическая истина, дает ключ к моральной истине. Не
значит ли это тем самым признать бесполезность и даже небытие Всего или Ничто?
Д. Д.
Нет, г-н Р., не значит, и за доказательством этого разрешите вас отослать к
моему труду, если вы его когда-либо перечитаете, а пока что - к ответу, который
маркиз де В. просил скопировать. Знайте все же, что если постижение Целого дает
посредством того, что оно устанавливает, моральную истину, то постижение это
есть и постижение Всего, по-вашему ни на что не пригодное, и что оно дается
также путем разрушения основ ложной мо388
рали, путем уничтожения представления о боге, каким мы его вообразили. По нашим
взглядам и нашим дурно раскрытым представлениям о существовании, вам хорошо
известно, что при абсурде, в какой мы ввержены, истина вынуждена черпать свою
силу не только из того, что она устанавливает, но также из того, что она
разрушает и что Все сообща с Целым разрушает. Оно устанавливает лишь свое
собственное существование, существование бесконечности, вечности, безмерности
ввиду того, что оно безотносительно. Но, устанавливая, оно вместе с тем
разрушает или, если угодно, очищает созданные нами о нем представления. А
моральная истина нуждалась в том, чтобы представления были очищены и чтобы ей
больше не противопоставляли божество.
Г-н Р.
Универсальное целое, единственное бытие, единственная метафизическая истина дает
истину моральную. Я полагаю, что этим и следует ограничиться. Идти дальше -
значит ухищряться напрасно и всуе - вот мое последнее слово.
Д. Д.
Мне было бы очень прискорбно этим ограничиться: вот тогда у г-на Р. были бы
основания рекомендовать мне - как он это делает, хотя и признавая мои истины,
как метафизическую, так и моральную, - прежде всего отрешиться от убеждения в
том, что мною открыта истина. Однако по поводу этого совета, показавшегося столь
непонятным и маркизу де В., и мне, я должен сказать, что не вижу в возражениях
г-на Р. ничего объясняющего нам, как мы его о том просили, почему он этот совет
дает. Еще раз прошу его нам это объяснить, равно как и его утверждение, будто
моя моральная истина не совсем нова.
Г-н Р.
Д. Д. отсылает меня к доказательству существования Ничто - я ничего подобного не
нашел.
Д. Д.
А тем не менее г-н Р. прочитал мое сочинение и все мои дальнейшие ответы. И тем
не менее г-н Р. признает существование Целого, неизменно влекущее за собою
существование Всего, подобно тому как доказательство существования Всего влечет
за собою доказательство существования Целого. Оправдание для него одно: он
признает существование Целого, не разобравшись хорошенько в том, что он
признает.
Г-н Р.
Что до меня, то, чем больше я размышляю, тем менее я расположен признать
существование не-существования, или несуществование существования, - тут явно
ощутимое противоречие.
Д. Д.
Не требуется и размышления, чтобы не признавать подобную бессмыслицу, и если г-н
Р. именно таким образом представляет себе отрицательное существование, то меня
нимало не удивляет, что он его не приемлет.
Г-н Р.
Существование Всего, то есть Ничто, подобно горе без долины.
Д. Д.
Вот уж неожиданное уподобление Всего чувственно воспринимаемому предмету! Но
гора необходимо существует в силу долины, а долина - в силу горы, тогда как Все,
существующее в силу себя самого, не есть гора.
Г-н Р.
Впрочем, заблуждение Д. Д., если он заблуждается, я считаю ошибкой метафизика
весьма глубокого.
Д. Д.
Как! С моей стороны заблуждение установить существование в себе, существование
бесконечного, единственного, Всего, установить его способом столь же простым,
как и новым? О, г-н Р., подумали ли вы о том, что говорите?
Г-н Р.
Согласиться с тем, что Целое, рассматриваемое вне отношения к его частям, есть
противоречие, - значит согласиться с тем, что Все есть противоречие.
Д. Д.
Это было бы справедливо, если бы Целое, рассматриваемое вне отношения к его
частям, оставалось тем же, что оно есть, будучи рассматриваемо по отношению к
ним; но это несправедливо, раз Целое становится Всем, а это-то именно я и
говорю. Все не есть противоречие, но оно является таким с точки зрения Целого,
так как оно его утверждает, его отрицая, будучи его отрицательным
противоположным...
В этом месте своего письма г-н Р. пытается отказаться от сказанного им по поводу
того, будто отрицательное существование является крайним напряжением ума,
привыкшего питаться лишенными реальности ухищрениями. Но, судя по тому, как он
отказывается, лучше бы ему просто высказать осуждение. Вот доказательство, вот
точные слова самого г-на Р.: "Абстракция о Целом, рассматриваемом вне отношения
к его частям и становящемся тогда Всем, из положительного существования
становящемся существованием отрицательным, - абстракция эта, говорю я, заставила
Д. Д. допустить еще великое множество других абстракций, вытекающих из нее и
составляющих его рассуждение о Ничто, а не из его метафизической и моральной
истины. Его ум, привыкший питаться лишенными реальности ухищрениями..." Но ведь
эта абстракция нимало не заставила меня признать и множество других абстракций,
раз она и мое рассуждение о Ничто суть в точности одно и то же, ведь из этой
абстракции никакой другой абстракции не вытекает. Таким образом, г-н Р. неудачно
отказывается от слов, в которых мы у него потребовали отчета.
Г-н Р.
Д. Д. привык питаться подобными абстракциями, рассматривать их как истины, тогда
как они суть лишь отсутствие истин или истины отсутствия. Существование Ничто,
или бытия без бытия, существования без существования, существования
отрицательного, есть крайнее усилие, проистекающее из подобного обыкновения, -
вот что я хотел сказать.
Д. Д.
Надобно полагать, что г-н Р. считает Д. Д. совсем безумным, если думает, что тот
допускает существование бытия без бытия, существование без существования. Но
хорош, должно быть, и он, если после всего, что было сказано, чтобы разубедить
его в том, будто это не-существование и есть отрицательное существование Д. Д.,
и будто Все или Ничто (которое есть просто бытие) есть не-бытие, - если он после
всего этого продолжает так думать. До тех пор, покуда он станет упорствовать в
этой мысли, он будет прав, говоря, что Истипа, или отрицательное существование
Д. Д., есть лишь отсутствие истины.
Г-н Р.
Рассуждение Д. Д. бесплодно или неплодотворно только потому, что оно всецело
противоречиво, что оно - противоречие.
Д. Д.
Маркиз де В. на это возразил так хорошо, что я ограничусь здесь лишь тем, что
скажу: мое рассуждение о Ничто подтверждает аксиому "ex nihilo nihil fit" [52].
Но зачем же устанавливать Ничто? Да затем, что Ничто существует и что
требовалось доказать его существование для того, чтобы дать полное представление
о существовании, чтобы не оставить педосказанным ничего относительно сущности
вещей, чтобы ознакомить с бесконечным, с вечным, о котором мы не в меньшей мере
имеем представление, чем о конечном, о времени. Ничто, будучи существом
безотносительным, неплодотворно, но, как оно ни неплодотворно, оно есть Все. И
как не познать Все, хотя, впрочем, все сказано, когда сказано Все.
Г-н Р.
Истина изолированная, несомненно, представляет собой только противо-истину,
только лишенное реальности ухищрение.
Д. Д.
Истина отрицательная, несомненно, не представляет собой изолированной истины,
раз она неотделима от истины положительной. Впрочем, я согласен с тем, что она -
лишенное реальности ухищрение, если только к ней применимо название ухищрения,
раз она вместо того, чтобы быть реальной, является отрицанием реальной, или
положительной истины.
Г-н Р.
Вот упорный человек! - скажете вы, господин маркиз. Но чем больше я вдумываюсь,
тем меньше я допускаю, чтобы я когда-либо мог признать отрицательное
существование как бытие существующее, a parte rei, - для меня это остается
возмутительной несообразностью.
Д. Д.
Вы, стало быть, решительно не хотите - раз вы можете сказать "да", не говоря
"нет", - чтобы "нет" было в равной мере и "да", чтобы существование Ничто было
зависимо от другого существования вплоть до невозможности существования одного
без другого? Очень жаль, ибо иначе вам не труднее было бы признать существование
отрицательное, чем положительное, и оба они в одинаковой мере представлялись бы
вам существующими a parte rei. Кстати, по поводу этого a parte вы должны
припомнить, что я его не отличаю от другого a parte - от a parte mentis, причем
mens я разумею не в смысле лично моего ума или вашего, а в смысле ума общего
всем существам, представляющего собой все то, что строго общо им всем и что я у
человека называю разумом, интеллектом, чувствами согласованности и гармонии. Вы,
вероятно, помните и соглашаетесь со мной в том, что оба a parte - одно и то же,
раз вы признаете мою метафизическую истину, в которой Целое является a parte
rei. Но тут я вынужден остановиться: быть может, вы и не соглашаетесь... Если я
в этом усомнился, то потому, что не знаю, что мне думать: то вы эту истину
признаете такой, какой я ее устанавливаю, то есть существующей реально, а
немного погодя вы видите в ней лишь созданное мною бытие. Как же мне прикажете с
вами рассуждать, когда ваши противоречия повергают меня в смятение? Признаете вы
эту истину существующей a parte rei - да или нет? Если да, то почему же вы
отказываете в таком же a parte истине отрицательной, раз действительно
немыслимо, чтобы "да" и "нет", обе истины, являющиеся одной и той же истиной в
двух противоположных аспектах, могли существовать одна без другой?
Если вы этого не признаете - дело другое, тогда нам с вами надобно начинать с
самого начала, точно нами еще ничего не пройдено, и вам придется отступать,
покуда вы не признаете, что вы со мной не согласны ни в чем. Вам оно, конечно,
нелегко будет после всех ваших признаний, но правда превыше всего...
Познав как следует Целое, вы не могли в равной мере и не признать Всего. И как
только я увидел, что вы оспариваете Все, я не колеблясь должен был подумать, что
вы признаете Целое, не совсем разобравшись в этом. Но возвратимся к вопросу о
parte rei и о различении между существованием положительным и отрицательным.
Разве возможно с разумным основанием отказываться составить себе представления,
притом различные представления, о Целом и Всем, которые, несомненно, два бытия и
два бытия различных?
Что ж, сударь (вы вынуждаете меня возвратиться с вами к азбуке моего
рассуждения), неужели столь непреодолимо трудно для такого человека, как вы,
сказать себе то, что настолько ясно и само по себе, и на основании моего
сочинения, - мне просто совестно вам напоминать: что существа физические, или
частные, необходимо суммируются; что сумма их необходимо является суммой
универсальной; что универсальная сумма н
...Поділитися у соцмережах
