Жанр: Электронное издание
skir2
...викинга, Вильям не
удержал в руках кошель. Кружочки серебра рассыпались со звоном. Вильям,
чертыхаясь, полез под стол и принялся выискивать их среди грязной соломы.
Вылез, вытер руки, завязал кошель и потянулся за кружкой.
"Нет, - подумал травник, - всё-таки зря я ему столько уплатил. Но
всё-таки, зачем он так много пьёт?"
В глазах Вильяма проступала пьяная решимость. Жуга украдкой огляделся. Всё
было спокойно, только дрыхнувший возле камина оборванец таки убрался из таверны
от греха подальше. Сигурд с Хельгом в молчании цедили пиво, Ашедук затеплил
трубку. Магнус вместе с братом отказался с ними сегодня пойти и остался на
корабле, чересчур приметный Орге тоже не решился сунуться в корчму, да и Тил
предпочёл остаться с Риком, чтоб чего не вышло. Жуга и сам неодобрительно
расценивал весь этот поход за выпивкой, да уж больно опостылела холодная еда.
И всё же слишком подозрительной была корчма под якорем, да и стояла далеко
на отшибе. Одинокого путника здесь запросто могли настигнуть нож или стрела...
...стрела была самая прямая и самая сбалансированная из всех, которые
когда-либо видел травник. Помимо прямоты, от других подобных стрел эту отличал
наконечник. Тот самый. Рудольфов.
Травник опустил стрелу. Поднял взгляд на барда.
- Ну и чего ты хочешь от меня?
- Я э-ээ... Видишь ли, - Вильям замялся, - я решил, что не поеду с вами
дальше. Думаю остаться в Лондоне. Мечтаю, понимаешь, театр свой создать, но не
такой, чтоб на колёсах, а постоянный, в центре города. Уже название придумал, и
местечко присмотрел. Есть там один пустырь, неподалёку от заведенья Йогена...
Ну, ты не знаешь, где это, тебе без разницы. Но для начала мне нужно хоть
немного денег. Перстень я могу продать и так, а эта стрела... ну, это всё, что
у меня осталось. Я сам её сделал.
Жуга повертел стрелу в руках. Наконечник матово серебрился. Вильям был
прав - стрела ему и впрямь была ни к чему.
- Я дам тебе за неё десять талеров, - сказал он. - Это немного, но больше
я дать не могу. Если цена не устраивает, можешь оставить её у себя, но не
думаю, что она тебе пригодится.
Вильям сглотнул.
- Согласен.
Травник отсчитал деньги и спрятал стрелу в мешок. Завязал горловину.
Вильям ждал.
- Чего ещё?
- А как ты думаешь с ней поступить?
- Спрячу, - помолчав, сказал Жуга. - Хотя, по правде говоря, мне ужасно
хочется бросить её за борт. Хочется, но я не брошу.
- Почему?
- Вдруг в кого-нибудь попаду. Как-нибудь после...
...после сытной еды в тепле таверны травника клонило в сон. Усилием воли
поборов дремоту, он встряхнулся, встал и подошёл к камину. Постоял там, грея
руки у огня, обернулся и внезапно встретился взглядом с серыми глазами Ашедука.
Гном невозмутимо затянулся трубкой, выдохнул клуб дыма.
Он был похож на человека, этот странный гном - пропорциями, ростом, даже
цветом глаз, которые нисколько не напоминали выцветшую берсень, как у других
тангаров. Лишь в чертах лица просматривалось некое несоответствие, да вот ещё,
пожалуй, ноги были коротковаты. Под плащом виднелся пояс, изукрашенный богатыми
камнями и шитьём, на пальце правой руки поблёскивал перстень-гололит. В отличие
от того же Орге Ашедук и выглядел богаче и держался от других особняком.
- Что смотришь, Лис? - спросил вдруг тот, спокойно глядя травнику в глаза.
Кивнул на скамейку рядом с собою. - Садись, поговорим.
Голос Ашедука - хриплый и в то же время необычно высокий, тоже выдавал в
нём гнома. Глотнув из кружки, двараг подождал, пока Жуга не уселся на лавку, и
после паузы заговорил опять.
- Ну что же, видел я тебя в деле. Мечом ты здорово махать умеешь, да и с
волшебством накоротке. Не боишься, что однажды хватишь через край?
- Боюсь, - признался тот. - Но мне уже всё равно. Пусть лучше будет хуже,
чем совсем ничего не будет.
- Ну что же, может быть, оно и так. Это тоже способ жить. Я хочу
предупредить тебя, Лис.
- О чём?
- Я видел, как ты сражаешься. Твой меч... Я думаю, ты знаешь, что он и
откуда. Я хочу, чтобы ты был осторожен с ним. Волшебный меч делает непобедимым
только того, кому это предначертано судьбой.
- Я не верю в судьбу.
- И тем не менее, это так.
Жуга ответил не сразу. Долго молчал. Поднял взгляд.
- Я не понимаю, как ты узнал, но мне и вправду нелегко с ним. Я...
- Тангары всегда знают, как чувствует себя металл, тем более, такой, как
этот. Не забывай, что это Хриз, последний заказ, который гномы сделали для Аса
Локи...
Гном говорил медленно, тщательно подбирая слова, а в этом месте сделал
паузу и вдруг добавил, как отсёк:
- Невостребованный заказ.
- Ашедук.
- Что?
- Ты ведь не простой двараг. Кто ты? Наполовину человек, я прав?
- На четверть, - усмехнулся тот. - Хотя и этого хватает. У меня одно
сердце.
- Ты из Свободных?
- Да. Я из Свободных.
- Зачем ты с нами поплыл?
- Орге тоже плывёт с тобой, но ты же не спрашиваешь, зачем.
- Орге - мой старый знакомый. Он не раз помогал мне и делом и советом.
Быть может, ему просто любопытно, чем всё кончится, его я понимаю. А ты? Что
тебе надо в Исландии?
Гном долго пристально смотрел на травника, нелепо шевеля губами под густой
мохнатой бородой. Молчал. Жуга уже не в первый раз поймал себя на нелепой
мысли, будто зубы у Ашедука (да и у большинства дварагов) слишком велики для
рта, и он всё время пытается распределить их там поудобнее. Огонь в камине
успел догореть. Появился хозяин таверны, подбросил угля. Окликнул травника:
"Hey, rusty!", что-то спросил, указывая на пустую кружку перед ним. Жуга
отрицательно покачал головой, для верности похлопав себя по карману, тот всё
понял и ушёл.
- Ты странный человек, Лис, - сказал наконец гном. - Идёшь куда-то
наперекор всему, даже зная, что в конце пути тебя ждёт боль, кровь, унижение и,
может, даже смерть. Знаешь, а всё равно идёшь. Раненый, побитый, на пределе
сил. Не предаёшь друзей, даже тех, которые сами тебя уже предали и кажется,
кого-то там даже любишь. Во всех этих засраных городах, пьяных тавернах
остаёшься собой, как будто меняешься не ты, а мир вокруг тебя. Это глупо,
знаешь ли, но в этом есть что-то, из-за чего другие соглашаются идти с тобой,
будь то пройдоха Хагг, простак Орге или этот маленький негодяй эльфёнок со
своей змеюкой. Некий кодекс. Кодекс чести. Но зачем тебе-то это всё? Что тебя
гонит? Злоба? Но ты не злой. Долг? Но перед кем? Зачем ты лезешь туда, где
только мрак и безнадёжность?
Травник помолчал. Взъерошил волосы рукой.
- Мне нечего тебе ответить, двараг. - Сказал он. - Хотя... Может быть, ты
знаешь: у нас в речках водится такой червячок - волосатик, длинный и очень
тонкий. Чёрный такой, на ниточку похож с двумя узелками. Когда я был ещё
маленьким, одна деревенская бабка любила пугать ребятню всякими рассказами, так
вот однажды она сказала про волосатика, будто он такой острый и тонкий, что
если на его пути подставить руку, то может отрезать пальцы, и чтобы мы ни в
коем разе этого не делали. Ну, пацаны все слушали, развесив уши, а я... Я
просто пошёл к реке и поймал волосатика. И оказалось, что ничего он не режет -
самый что ни на есть безобидный водяной червяк. С тех пор я часто думаю, что
если бы тогда я этого не сделал, то до сих пор, наверное, боялся бы волосатика.
Наверное, это вот и есть то самое, что меня гонит. Не хочу бояться, ненавижу.
Мне обязательно нужно "поймать волосатика" чтобы жить потом спокойно. Вот и
весь мой "кодекс". Я понятно говорю?
- Я понимаю, - Ашедук кивнул. - А если бы тебе отрезало пальцы?
Жуга пожал плечами.
- А я сперва палочкой проверил.
Двараг рассмеялся.
- Да... - он поскрёб в бороде. - В чём-то ты прав. Когда случается беда
или несчастье, поздно выяснять, кто виноват. И ты не выясняешь. Что ж, пока
тебе везёт - даже враги ухитряются тебе помогать, примерно так, как в одной
людской притче. Суть её вот в чём: однажды купец повёл караван в пустыню, а два
человека из зависти задумали его убить. Но не сговариваясь, а так, каждый сам
по себе. Один подсыпал яд в бурдюки с водой, а другой проколол эти самые
бурдюки. Потом, когда их спрашивал судья, первый сказал: "Конечно, яд я в воду
подмешал, но ведь вода-то вытекла и умер купец не от яда, а стало быть я тут не
при чём", на что второй заметил: "Да, конечно, бурдюки я проколол, но сделал
это я с благой целью, ведь если бы я их не проколол, купец бы умер не от жажды
через месяц, а сразу после первого глотка!".
- И что? - травник казался заинтересованным.
- Обоих оправдали. Но ты, по-моему, не понял смысла притчи.
- Вот как? И в чём же смысл?
Ашедук ответил не сразу. Травник ждал. Гном поставил на стол свою кружку и
сплёл пальцы рук на пряжке изукрашенного пояса. Откинулся назад.
- Я ничего не замышляю против тебя, - сказал двараг. - Мне всё равно, чем
кончится ваш отход на север. Но у меня свои планы, и они касаются только меня и
моего, некогда великого, а ныне разбитого на осколки народа. Это моя игра, не
твоя. Другие говорят "спасибо" и травят воду, как только поворачиваешься к ним
спиной. Я проколю твои бурдюки, если узнаю, что в них яд. Но помни, что купец в
итоге умер. Со временем ты всё узнаешь, обещаю. И ещё... - здесь гном снова
сделал паузу и Жуге показалось, что следующие слова дались ему не без
внутренней борьбы: - Я... благодарю тебя, Лис, за то, что ты позволил мне и
Орге плыть с тобой.
- Ашедук, - медленно проговорил травник. - Меня зовут Жуга.
Гном взглянул травнику в глаза.
- Тордион, сын Лаутира, - сказал он. - Государь Свободных тангаров.
- Вот, значит, как, - нахмурился Жуга. - Не ожидал... Теперь я вспоминаю,
где мог видеть твоё лицо. А ты похож на своего отца.
- Все мы похожи на своих отцов.
- Знал бы Вильям, с кем он плывёт на одном корабле... А кстати, - травник
огляделся, - где Вильям?
- Куда-то вышел. Минут пять тому назад. Вместе с Гертой.
- С Гертой? - Жуга вскочил. - Ч-чёрт! Извини, мне срочно...
Он рванулся к двери, однако ему пришлось задержаться, ибо Ашедук ухватил
его за руку. Травник обернулся. Опустил глаза.
В руках у гнома был кинжал. И очень острый.
- Ты зря ушёл без меча, - спокойным голосом сказал двараг. - Это чужой
город и гораздо более опасный, чем ты думаешь. Не могу тебе дать свой топор, но
и не хочу, чтобы ты шёл безоружным. Возьми вот это. Просто так, на всякий
случай. И будь осторожен.
Травник помедлил и сжал в ладони оплетённую проволокой рукоять. Потрогал
пальцем лезвие в едва заметных холодновато-синих муаровых разводах. Поднял
взгляд.
- Спасибо, - сказал он. - Я знаю, сколько стоит гномья сталь. Аой.
- Аой.
После тёплых запахов таверны ледяные зубы холода вонзались особенно
глубоко. Жуга передёрнул плечами, поёжился. Огляделся окрест. Улица была пуста,
туман сливался с темнотой. Фонарь над входом качало. Если не считать бледной,
едва видимой луны, это был единственный источник света на улице. Травнику,
конечно, это не было помехой - он прекрасно видел в темноте.
Но не в тумане.
- Вильям! - позвал он. - Герта!
Ответом ему была тишина. Одна из собак поднялась и неторопливой трусцой
перебежала на другую сторону улицы. Когти негромко цокали по грязному булыжнику
мостовой.
- Вильям, где ты, чёрт тебя дери?!
В сточной канаве напротив таверны возникло какое-то шевеление, собака
фыркнула и отбежала в сторону. Травник поспешил туда.
Вильям лежал на спине, нелепо, как младенец, двигая руками и ногами. Все
его попытки выбраться из канавы неизменно терпели неудачу - бард был жутко пьян
и совершенно потерял ориентировку. Вдобавок ко всему на лбу его набухала шишка.
Жуга помог Вильяму вылезти, поставил на ноги и похлопал по щекам, пытаясь
привести его в себя.
- Где Герта? - рявкнул он. - Герта где?!
Вильям попытался закрыться руками. Замычал, мотая головой. Плащ его был в
грязи, берет потерялся, одной перчатки не было. Башмак на левой ноге порвался и
теперь просил каши, хищно ощетинившись гвоздями. Про себя Жуга подумал, что
Вильяму ещё повезло - не будь сегодня так холодно, в канаве было бы куда
грязнее.
- Что ты тут делал? - травник снова встряхнул его, огляделся и прислонил
барда к стене. - Ты меня слышишь?
- Я это... - пробормотал тот, мешая пьяным языком английские и голландские
слова. - Чтоб сказать ей это, значит... you understand me? Объяснить... А они
её забрали... they come to take her away... а потом я... это... Ик!
Бард согнулся, схватился за живот и ткнулся головою в стену. Его вырвало.
Травник застонал и сжал кулаки от бессилия. Происходящее нравилось ему всё
меньше и меньше. Здесь явно что-то случилось, но Вильям был пока не в силах
ничего объяснить. В принципе, Жуга уже всё понял, оставалось только выяснить,
кто увёл Гертруду и куда. А главное - зачем она туда пошла. Время уходило и
Жуга опять потряс Вильяма за плечо.
- Где они? Ты можешь внятно рассказать?
Судя по всему, Вильяму полегчало. Он уже мог стоять сам, глаза его
приобрели осмысленное выражение. Он сел на ступеньку и с силой потёр лоб.
- Мы вышли, - пробормотал он, не зная, куда спрятать руки. - Я хотел
сказать ей... Я написал сонет, я думал...
- Я понял. Дальше что?
- Они напали сзади, стукнули меня. Я упал... А её тоже ударили и
уволокли...
Спохватившись, бард торопливо зашарил на поясе. Кошелька не было. Он
беспомощно взглянул на травника.
- Нету? - сочувственно спросил тот.
- Нету...
Жуга кивнул и вдруг без предупреждения ударил барда в грудь. Отброшенный к
стене, тот растерянно замигал.
- Ты идиот, Вильям! - рявкнул травник. - Какого чёрта ты так налакался?
Для храбрости? Нашёл время строить шашни! Где она? Куда её понесли? Ты можешь
вспомнить хоть что-нибудь путное?
- Там был этот... - запинаясь, выдавил бард. - Спал который на лавке...
Ну, когда мы вошли, он ещё вышел. Я ж не знал... Зачем ты меня ударил?
- Вильям, - Жуга схватил его за ворот куртки и притянул к себе, - я не
говорил тебе, но хочу, чтоб ты знал: обычно я - само совершенство, но у меня
есть один недостаток.
- К-какой? - тупо спросил тот.
- Я очень нетерпелив.
Отшвырнув Вильяма, травник быстро огляделся, обошёл таверну и нашарил
дверь чёрного хода. Распахнул её и оказался в коротком коридоре, две двери
которого вели одна в кухню, другая в кладовку. Слышался приглушённый стук и
шкворчание горячего масла. Из-под неплотно затворённой двери сочились облачка
горячего пара. Жуга помедлил, сунул кинжал за пояс сзади и неслышно вошёл в
кухню.
Здесь было не то что тепло, но даже жарко. В плите гудел огонь. Хозяин (он
же, видимо, и повар) склонился над кастрюлей, что-то помешивая. Девчонка,
которая в углу сбивала масло, при появлении травника вытаращила глаза; Жуга
сделал ей знак молчать и продолжать работу, а сам приблизился к хозяину.
Похлопал его по плечу. Тот обернулся так резко, что чуть не сел на плиту.
- Что... Что вам нужно? - он сглотнул. Вспомнил, что говорить нужно
по-норвежски и повторил свой вопрос. Впрочем, Жуга понял и так.
- У меня избили друга, - медленно подбирая слова, сказал он. - Обокрали.
Увели женщину.
- Мне очень жаль, но...
- Я видел, как ты строил рожи этому оборванцу у камина, - перебил его
травник. - Мой друг узнал его. Где он?
- Я не знаю...
Жуга глубоко вздохнул, затем вдруг ухватил Блэк Джека за руку, мгновенно,
резко развернулся и замер. Хозяин "Якоря" бухнулся на колени, его вывернутая
ладонь оказалась в каких-нибудь двух дюймах от раскалённой плиты.
- Послушай, ты, - сказал Жуга, наклонясь к нему. - У меня нет времени,
чтоб тебя упрашивать. Так что - говори.
Травник пригнул его руку чуть ниже. Джек побледнел от ужаса, глаза его
вылезли из орбит.
- Не надо! О господи, пожалуйста, нет! - закричал он.
- Его имя? Где его найти? Быстро!
- Его зовут Чендлер... Дик Чендлер, у его ребят нора где-то в Ист-Энде, у
Блумсбери-сквер... Я не знаю, где, он мне не говорит. Я правда больше ничего не
знаю, клянусь вам, нет! Пустите мою руку!
Травник отпустил хозяина, и в тот же миг его ударили по голове.
Ошеломлённый, он развернулся, краем глаза успев увидеть вторично занесённую над
ним ручку от маслобойки. Увернулся, перехватил, вырвал скользкую палку из
девчоночьих рук и отшвырнул в угол. Смерил девушку взглядом. Та медленно
отступала к стене. Жуга не двинулся. Удар был слаб, но требовалась недюжинная
смелость, чтоб напасть на взрослого мужчину. Девчонка или приходилась хозяину
таверны родственницей или слишком крепко держалась за своё место и не хотела
его потерять. Жуга спросил себя, смог бы он на самом деле прижечь ему руку, и
решил, что вряд ли. Скорее всего, корчмарь и так уже сказал всё, что знал.
- Дура, - буркнул травник. - В следующий раз бей в висок.
И вышел вон.
Джейкоб сел, потирая красную зудящую ладонь и неотрывно глядя на
закрывшуюся за травником дверь.
- Будь я проклят, - пробормотал он, - я так и знал, что от викингов
хорошего не жди...
Он принюхался, с недоумением поднёс к глазам ладонь, затем огляделся и
переменился в лице.
- Чёрт побери, Джоанна, что ты стоишь? Мясо же пригорает!
Он вскочил и бросился к кастрюлям.
Едва травник вышел за порог, ремень на его куртке лопнул. Кинжал со звоном
упал на мостовую. Выругавшись, Жуга поднял его, жалея, что не попросил у
Ашедука ножны - об остроте гномьих ножей ходили легенды, да травник и сам мог
это подтвердить. Он связал как мог две половинки ремня и перепоясался заново.
Посмотрел на Вильяма. Бард к этому времени уже основательно протрезвел и начал
нормально соображать.
- Что ты собираешься делать? - спросил он, вставая со ступенек.
- Искать, - ответил тот.
- Я с тобой, - бард соскочил с крыльца.
Не удостоив Вильяма ответом, Жуга направился на север, к Темзе. Вильям
догнал его и зашагал рядом, время от времени хлюпая разбитым носом.
- Я всё равно от тебя не отстану, - заявил он. - Почему ты непременно
хочешь идти один?
Травник не ответил и теперь. С Гертрудой могло случиться что угодно, и он
вовсе не желал, чтобы Яльмар и остальные распознали её истинную сущность. И уж
тем более он не собирался объяснять всё это Вильяму.
- Ты не сможешь их найти, - меж тем убеждённо сказал тот. - Ты не знаешь
города, не знаешь языка... Ты говорил с кабатчиком? Что он тебе сказал?
Жуга, как ни был он рассержен, на миг задумался над его словами. В чём-то
бард был прав. В запале он уже как-то подзабыл, что находится не просто в чужом
городе, но в чужой стране. Помощь Вильяма могла оказаться неоценимой. С другой
стороны бард представлял собой определённую обузу, тем более в таком состоянии,
как сейчас. Но колебался он недолго.
- Он сказал, что этого парня зовут Ченделер или как-то так. Живёт он
где-то на Ист-Энде.
- Это всё равно, что нигде, - Вильям остановился, заставив травника
поневоле замедлить шаг. - Ист-Энд - это вся восточная сторона Лондона, от
собора Святого Павла до Катлер-стрит, Лондонской стены на севере и доков у
реки... Мы не можем обшарить весь Чипсайд. Так мы её никогда не найдём.
- Всё равно нам надо на ту сторону. Не отставай.
Вильям поспешно догнал его. В молчании они прошли по Порк-Чоп-лейн по
направлению к Суррею, не встретив никого, миновали Саутварк-сайд и повернули к
узкому проезду Лондонского моста, на Фиш-стрит, уступами спускавшуюся к реке.
Впереди засеребрилась вода. В тумане проступали силуэты старых причалов,
похожие в темноте на дохлых сороконожек, немногочисленные лодки устричных
торговцев, ошвартованных возле Темз-стрит на Биллингсгет, и громада Лондонского
дока. Совсем уж далеко на западе едва виднелись арки нового, Блэкфрайерского
моста. Посыпал редкий лёгкий снег. От быстрой ходьбы травник помаленьку
согрелся. Расшнуровал куртку.
- Может, он ещё чего-нибудь сказал? - нарушил молчание Вильям. - Ты
вспомни! Ну?
Жуга нахмурился.
- Квадрат, - сказал он. - Он упоминал какой-то квадрат...
- Квадрат?
- Ну, да. Квадрат и что-то там про ягоды.
- А! - просиял Вильям, - Блумсбери-сквер! Это уже лучше. Тогда нам туда.
- Это далеко?
- Не близко. Но это нам на руку. Пошли быстрее, может быть, ещё успеем их
нагнать, если пройдём через Уайтчепель. Хотя там может быть опасно. Чёрт... Я
не взял ножа.
- Я взял.
Травник не сказал ничего особенного, но Вильям почему-то вздрогнул.
Они пересекли мост и запетляли в узких переулках восточной окраины. Шли
быстро. Травник морщился и стискивал зубы, когда приходилось наступать на левую
ногу. Вильям едва поспевал за ним, с досадой обнаружив, что разодранный башмак
медленно, но верно наполняется водой.
- Жуга.
- Чего тебе?
- Ты... Я хочу извиниться. Я не знал, что вы с Гертрудой... Я думал... Я
не знал, что она с тобой.
Взгляд, который травник бросил на Вильяма через плечо, был странен.
- Ты ничего не понимаешь, - глухо сказал он. В его голосе была печаль. -
Ничего. Ты... Она не будет с тобой или со мной. Она ни с кем не хочет быть. Не
трогай её. Не надо.
Некоторое время они шли молча, лишь эхо шагов глухо отражалось от высоких
стен окрестных домов. Пахло дымом, отбросами и отсыревшей штукатуркой. Здесь
было ещё темнее - неверный свет луны освещал только верхние этажи, островерхие
крыши да переплетенье балок, не позволявших старым домам рухнуть друг на друга.
Улицы здесь в большинстве своём у крыш были значительно уже, чем у мостовой,
дома теснились, лезли друг на дружку - в четыре, в пять этажей. Фундаменты были
древнее самих зданий, принадлежа десятому или даже девятому веку. Свинцовые
рамы оконных переплётов поблёскивали маленькими стёклами, казалось, будто город
смотрит им вослед десятками прищуренных блестящих глазок. Откуда-то доносился
еле различимый смех и звуки музыки. Холодный, северный и мокрый Лондон
совершенно не походил на всё, что раньше доводилось видеть травнику. Жуга не
спрашивал у Вильяма, сколько лет этому городу, но чувствовал, что в нём до сих
пор оставалось слишком много от того военного укрепления Лондиниум, камни
которого укладывали ещё римские легионеры. Ещё глубже, подобные левиафанам в
глубинах океана, сквозь холодную патоку времени проступали очертания ещё более
древних мегалитов, уложенных на место при помощи магии друидами кельтов, а под
ногами, в самой глубине травник ощущал холодное и мёртвое дыханье неизмеримо
древних катакомб.
Откуда-то отсюда прибыл на большую землю Лонд-охотник, преследовавший
Аннабель-Линору с год тому назад. Сейчас, всматриваясь в прошлое, Жуга
отказывался верить, что это было всего лишь год назад. Лонд... Травник так и не
узнал, как его звали по-настоящему. Теперь Жуга никак не мог отделаться от
мысли, что на этих глухих улицах обитают монстры. У Британии была своя тайна,
которую люди уже не замечали, потому что привыкли к ней. Хаос поднимался из
глубин, крался в темноте и заползал в дома, он был уже там, когда их только
начинали строить. Это было странно и страшно - думать так, но травник
чувствовал, что в чём-то прав. Он вздрогнул и помотал головой, заставляя себя
думать о другом.
- Ты говорил, что написал стихи для Герты, - сказал он Вильяму.
- Стихи? - встрепенулся тот. - А, да. Сонет. А что?
- Прочти, если не трудно.
- Прямо сейчас? - травник кивнул. - Ну, хорошо...
Вильям откашлялся, прочищая горло, и начал читать:
Лик женщины, но строже, совершенней
Природы изваяло мастерство,
По-женски ты красив, но чужд измене,
Царь и царица сердца моего.
Твой нежный взор лишён игры лукавой,
Но золотит сияньем всё вокруг.
Он мужествен и властью величавой
Друзей пленяет и разит подруг.
Тебя природа женщиною милой
Задумала, но, страстью пленена,
Она меня с тобою разлучила,
А прочих осчастливила она.
Пусть будет так. Но вот моё условье:
Люби меня, а их дари любовью.
Жуга остановился так внезапно, что Вильям не успел отреагировать и со
всего разбега налетел на него, с трудом удержав равновесие. Травник не
двигался. Молчал, глядя Вильяму в глаза. Вильям не выдержал и отвёл взгляд, но
затем вдруг устыдился своего малодушия, выпрямился, расправил плечи и с вызовом
посмотрел на него.
- Это ты сам написал? - отрывисто спросил тот.
- Да.
Жуга помедлил, повернулся и зашагал дальше. Он казался каким-то
взволнованным, взбудораженным. Всё время проводил рукой по волосам.
- Яд и пламя, кто бы мог подумать! - пробормотал он, сжимая и разжимая
кулаки, - чёртов рифмоплёт, откуда... Вильям, я беру свои слова назад - ты
понимаешь много больше, почти всё! Но как...
И он вновь умолк, оставив барда в недоумении и растерянности. Спросить же
травника напрямую, в чём дело, тот не решился.
Птичий базар остался позади, теперь с обоих сторон тянулись слабо
освещённые фонарями кварталы маленьких квартир на Гудмэн-филдс. Улицы здесь
были чуть пошире и гораздо чище. Вильям остановился. Остановился и Жуга.
- Блумсбери-сквер вон там, - бард указал рукой. - Куда теперь пойдём?
- А что ты думаешь об этом?
- Я?
- Ты. Где мы можем их найти?
Вильям задумался.
- Они не походили на порядочных людей, - сказал он наконец. - Отребье.
Навряд ли их нора на Гудмен-филдс или Сент-Мартин-Лейн - там дешёвые
мебелирашки. Уайтчепель им тоже не подходит. Скорее всего они где-нибудь в
трущобах Клэр-маркет или Сент-Джайлс, а может...
- Думай быстрее.
- Не торопи меня, я же не был здесь почти два года!
- Короче, - сказал травник, - они могут быть в дюжине разных мест. Так?
- Ну, в общем, так, - согласился бард.
- Ч
...Поділитися у соцмережах
