Жанр: Электронное издание
Дмитрий Скирюк
ДРАКОНОВЫ СНЫ
ГОРОД НА ХОЛМЕ
"Это происходит само по себе, и я не знаю, почему - судьба."
Пловец
Белый город плыл в туманном море, словно призрачный огромный сказочный
корабль, белый остров в океане снов. Стены, угловые башни, черепица крыш,
флажки и флюгера на острых шпилях розовели в лучах пока ещё невидимого солнца.
Было тихо и прохладно. Город спал.
Путник, взгляду которого открылась эта картина, остановился на вершине
холма, поправил мешок за плечами и долго так стоял, задумчиво жуя травинку и
глядя, как всплывает из туманного небытия белёсый камень стен и зеркальная
гладь реки. За дальними башнями крестили небо верхушки корабельных мачт.
- Почему бы и нет? - проговорил вдруг странник и взъерошил волосы рукой.
Тишина была такая, что скрип несмазанных колёс прозвучал едва ли не
кощунственно. Странник невольно опустил взгляд - проступившие сквозь туман
очертания телеги были неясными, но вполне различимыми. Левое заднее колесо её
вихлялось сдвинутой восьмёркой, производя этот самый колодезный скрип. Возница
клевал носом, соответственно и лошадь никуда особо не спешила. Телега была
пуста - крестьянин, продавший товар, налегке возвращался домой.
- Почтенный, - окликнул его странник, - а, почтенный!
Возница вскинулся спросонья, машинально пощупал, на месте ли кошель и
настороженно покосился на незнакомца. Огляделся по сторонам. Туман был густ, но
всё ж людей поблизости не было, да и спрятаться им было негде. На разбойника
парень не походил. Да и разве станет разбойник кого-нибудь почтенным называть?
В глубине души крестьянин был польщён - почтенным его называли нечасто.
Он попридержал коня.
- Ну, чего? - мотнул бородой. - Чего надыть-то?
В глазах его клубилась сизая похмельная муть.
- Путь добрый, - кивнул странник. - Как называется этот город?
- Энтот? - обернулся возчик, словно городов там было несколько. - Лисс.
- Как?! - странник вскинул голову. Соломинка слетела с его губ. - Как, ты
сказал?!
Крестьянин аж подпрыгнул на телеге. Лошадь дёрнулась и заплясала, звякая
сбруёй.
- Тпр-ру-у! - он потянул за вожжи. - Чё орешь-то? Бешеный... Лисс, я
сказал! Стало быть, Лисс он и прозывается... Ну-ка, дай проехать-то.
Путник молча отступил на обочину дороги и телега покатилась дальше,
подпрыгивая на камнях и безбожно скрипя. Проводив её взглядом, странник снова
повернулся к городу. Как раз в этот момент край солнечного диска показался над
лесом. Белый город на далёком холме мгновенно окрасился розовым. Туман распался
на клочки, осел в траву. Исчез.
Странник прищурился, потёр небритый подбородок, присел и сорвал свежую
былинку. Усмехнулся каким-то своим мыслям.
- Лисс, значит... В самом деле, - пробормотал он, не то повторяя свой
вопрос, не то отвечая на него, - почему бы не здесь?
УЖ И ГАДЮКА
"Завишу ли я от чешуи змеи, от крыла кузнечика?"
Тень
- Пустите! Ай!!!
Зажатое меж узловатых пальцев стражника ребячье ухо закрутилось в винт и
даже, кажется, немного хрустнуло. Телли взвыл и завертелся, словно уж под
сапогом.
- Пусти, зараза! больно же...
- А с'час ещё больнее будет! - рявкнул в ответ на это стражник и обернулся
на шум. - Сорока, мать твою! Где ты там?! Хватай паскуду!
Что-то рухнуло с телеги, брызгами взлетели черепки разбитого горшка и тут
же завизжала баба на возу, добавляя шуму в общий переполох. Ближайшая к воротам
лошадь вдруг заржала, взвилась на дыбы и ударила копытами, взметая пыль. Дышло
телеги лопнуло с громким треском, возчик отчаянно выругался и бросился вперед,
хватая поводья. Не ухватил, упал и вдруг попятился на четвереньках, раскорякой,
разинув рот и выпучив глаза.
- Матерь божья! - взвизгнул он, вскочил и бросился бежать.
Из-под повозки выскользнуло что-то маленькое и зелёное и вприпрыжку
понеслось к воротам. Следом, растопырив руки и нелепо приседая, бежал Сорока -
коренастый кривоногий бородач лет тридцати пяти, с огромным красным носом,
загнутым крючком. Случайный прохожий шарахнулся прочь и поспешно прижался к
стене. И было от чего!
Сорока гнал дракона.
Точнее, не дракона, а дракончика. Тот был зелёный, желтопузый, трёх с
небольшим локтей длины от носа до хвоста и походил бы на большую ящерицу, если
бы не маленькие крылья на спине, которые, впрочем, больше мешали ему, чем
помогали.
- Закрывай! Клаас, закрывай! Ах, чтоб тебя!
У самых ворот тварь притормозила, резко развернулась и галопом припустила
вдоль телег, расшвыривая песок и конские яблоки, Сорока поскользнулся и
шлёпнулся в пыль.
- Чего ты возишься?!
- Да не поймать его никак! - пропыхтел Сорока, вставая и отряхиваясь. - Уж
больно вёрткий, зараза...
- Ульриха позови, чтоб тебя...
- Не троньте его! Рик, беги... ой-ёй!
Боль была ужасной. Телли стиснул зубы и проклял тот час, когда он решил
довести двух стражников до белого каления, увлёкся и пропустил момент, когда
Рик, уже вторую неделю сидевший не жрамши, упёр из караулки баранью ногу, чуть
не схлопотал алебардой по башке, добычу выронил и пустился наутёк, сея панику
среди крестьян и возчиков. Телли бросился на помощь и... сам увяз.
По самые уши.
А с ухом, похоже, и впрямь дело было худо - пальцы стражника напоминали
твёрдостью олений рог, Телли уже и не пытался протестовать, лишь вяло
трепыхался и повизгивал.
Дракончик меж тем выглянул из-за горы мешков с просом, явно растревоженный
происходящим, присвистнул, растопырил крылья и... ринулся в атаку. С налету
тяпнул Клааса за икру, ещё раз - пониже спины, и отскочил прежде чем тот успел
огреть его сапогом.
- Ах ты!..
Уха мальчишки он всё же не выпустил. Дракончик выгнул шею и подобрался для
повторного броска.
И в этот миг Сорока ухватил его за хвост!
Пыль взметнулась столбом и Телли взвыл, бессильный что-либо предпринять.
Зеваки попрыгали с телег и теперь наседали друг на дружку, силясь разглядеть
происходящее, а на помощь стражнику уже спешил второй - высокий и худой как
щепка, видимо, тот самый Ульрих, за которым посылали. "Подминай, подминай его!"
- шумели вокруг. Наконец, Сорока встал, держа гадёныша за шею и за хвост.
Дракончик извивался и шипел, раздувая бока, когти его бессильно царапали
толстую кожу нагрудника.
- Куд... куды его? - пропыхтел Сорока.
- В караулку, - Клаас мотнул головой. Потянул пленника за ухо. - Шагай,
чтоб тебя... Ну!
Телли волей-неволей пришлось идти следом.
"Знаем мы таких..." - мрачно размышлял Клаас, потирая укушенную задницу. -
"Как пакостить, так первые, а как споймаешь их, так безобиднее ужей..."
Ульрих зашёл Клаасу в тыл и присвистнул.
- Эва! - он поскрёб под своей суконной шапочкой, - Ну ты скажи, какой
гадёныш - всю говядину тебе прокусил! Слышь, Клаас, а он часом, не того... не
ядовитый, а?
- Ты эта... думай, что плетёшь! - внутренне холодея, рявкнул Клаас. - Он
тута уж которую неделю ошивается, нешто с ядовитой гадиной его кто в город бы
пустил? - он прислушался к своим ощущениям и уже увереннее заявил: - Не, нету
яду.
- Точно, точно, - поддержал его Сорока, на всякий случай всё же остраняя
от себя вертлявую драконью башку. - Откудова в ём яду взяться? Дракон ведь, он
ведь кто? Большушша яшшерица, и всё! А у яшшериц яду нету, энто кажному
известно...
Приободрившись, Клаас с новой силой дёрнул парня за ухо и зашагал дальше.
"Чёрт, ну и денек!"
- Эй, уважаемый, - окликнули вдруг его сзади.
Стражник обернулся и с неудовольствием смерил взглядом подошедшего.
Нахмурился.
- Куды прёшь! - рявкнул он. - В очередь, курвин сын!
- Полегче, почтенный, - тот даже бровью не повел. - Полегче... Скажи-ка
лучше, ворота городские здесь?
- Здесь, коль не видишь... - пробурчал Клаас.
- Видеть-то вижу, - усмехнулся тот, - да пройти никак не удается, всё
толкотня да беготня... А вы мальчонку, стало быть, поймали?
- Ну поймали.
- В караулку ведёшь?
- Ну веду.
Прохожий пригладил пятернёй взъерошенные волосы.
- За что?
- А тебе что за дело? - бросил стражник вроде безразлично, но выцветшие, с
жилкой лопнувших сосудов глаза его уже тревожно шарили по угловатой фигуре
рыжего пришельца ("Где? Где? Где?"), отыскивая меч.
Меча не было.
Был нож за поясом. Был чёрный, в тоненьких прожилках посох. Была котомка
за плечами, башмаки, одежда...
Не было меча.
И в то же время Клаас почему-то был уверен, что пришелец вооружён. Уж
больно нагло, больно вольно он держался для простолюдина - не лебезил, от
окрика не бегал, взятку тоже, вроде бы, совать не собирался... Патлатый, рыжий,
шрамы на виске и на руке. Штаны, рубашка, башмаки, заплатка на локте... Не
рыцарь, нет. И всяко - не наёмник. Но эта поза - стойка, руки, голова, нога,
согнутая в колене - сейчас метнется вбок и... (Есть, есть у него оружие!).
Шалишь, брат, нас не проведёшь! Встречались нам и такие. Беззлобный, пока на
него не наступишь. Не уж, но гадюка, ужалит - умрёшь.
Клаас поднял взгляд и вздрогнул, встретившись с синими глазами незнакомца.
Тьфу, что за чёрт... Разбойник, что ли?
Тот между тем окинул взглядом белую, в заплатах серой кладки городскую
стену, покосился на ближнюю башню и вновь повернулся к воротам. Суматоха там
уже улеглась, дракошку утащили. Телеги потихоньку двинулись вперёд. Костлявый
белобрысый Ульрих встал в воротах, собирая пошлину. Кто-то подбирал упавшие
мешки. Мальчишка в свою очередь тоже исподлобья разглядывал странника.
- Так в чём мальчонка провинился-то? - опять спросил тот.
"Горец!" - внезапно осенило стражника, и он невольно чуть ослабил хватку,
словно бы и впрямь вдруг углядел в его прищуренных глазах холодный блеск
змеиной чешуи.
- Провинился, и всё, - буркнул он. - Проходи, не задерживай.
- Так-таки и не отпустишь?
- Нет.
- А может, сговоримся?
Телли благоразумно помалкивал, немного озадаченный. Стражник нахмурился.
- А чего нам обговаривать?
- Да так, - пожал плечами тот. Переложил посох из ладони в ладонь и
сбросил с плеч котомку. - За вход в город ведь платить полагается?
- Ну полагается.
Странник дёрнул завязки мешка. Клаас про себя решил, что ни за какие
деньги он сопляка не отпустит. Вот из упрямства - не отпустит и всё. А то если
каждый встречный...
Мешок распахнулся, явив на свет бутылочное горлышко, а вслед за этим и
саму бутылку. Жидкость внутри была мутновато-белёсой. Одна рука у стражника
была занята, пришелец сам выдернул пробку и протянул бутылку Клаасу. Тот
недоверчиво принюхался и крякнул, уловив знакомый, сильный и приторный дух, от
которого все мысли о деньгах улетучились в одно мгновенье.
Шнапстойфель!
Клаас прикинул бутылку на вес. Чуть ли не четыре мерки водки...
Содержимое бутылки стоило по меньшей мере десяти входных обозных пошлин.
Вернуть её обратно у стражника рука не поднялась.
- Так как? - пришелец поднял бровь. - Отпустишь?
- Ну... э-ээ... мальчишку. Без дракошки!
- Без него, - кивнул тот.
- Лады. Забирай.
Бутылка перешла из рук в руки, Телли почувствовал, как пальцы стражника
разжались, шагнул и замер, потирая багровое ухо. Глянул на своего нежданного
освободителя и опустил глаза.
- Без Рика не уйду, - угрюмо буркнул он.
- Топай, топай, - ухмыльнулся караульщик. - И скажи спасибо, что цел
остался.
- Сказал же, не пойду!
Ладонь странника опустилась ему на плечо.
- Пошли, - сказал он. - Потом поговорим.
- Ты эта... осторожней с ним, слышь, рыжий! Тот ещё пакостник... Да
погоди-ка. Камень-то ты принёс?
- Принёс, - отмахнулся тот.
- Ну, раз так... Это... Сорока! Ульрих! Пропустите этих.
- А? - Сорока выглянул из караулки. Повёл сизым носом. - А эту... яшшуру
куды?
- Тьфу, чтоб те сдохнуть! Я ж те сказал: в караулку, в лабаз! Да привяжи
покрепче, чтобы не убёг.
- Дык нагадит же!
- Да леший с ним! - теряя терпение, рявкнул Клаас, махнул рукой, мол,
проходите, поднял с лавки алебарду и заторопился в караулку, прижимая к сердцу
вожделенную бутыль.
Проникнуть в город оказалось делом далеко не столь простым, как казалось -
крестьяне и торговцы занимали очередь ещё с вечера в надежде первыми занять с
утра на рынке лучшие места. Каждый стремился проехать первым, в воротах царили
суета и давка. Троих стражников здесь явно было маловато для того, чтобы
навести порядок, да и те, похоже, не особенно старались. Ругань, крики, ржанье
лошадей и грохот колес сливались в плотный, почти осязаемый пальцами гомон. На
пятачке за воротами, где разъезжались возы, было малость попросторнее, но тоже
не ахти. Туда-сюда сновали перекупщики. Места вдоль стен облюбовали попрошайки
и лоточники. Пахло пылью, конским потом и мочой, а с севера, забивая всё, то и
дело тянуло кислой гарью давнего пожара.
У большой, сколоченной из брёвен клети, наполовину полной камнями, рыжий
странник остановился, нашарил в своем мешке такой же серый булыжник и бросил
его в общую кучу, и только после этого двинулся дальше. Во время недавней
осады, когда турецкие войска стояли у стен, горожане покидали на головы
супостату чуть ли не весь булыжник с мостовой, и теперь распоряженьем
бургомистра каждый, кто въезжал в город, должен был принести с собой такой вот
камень, дабы улицы Лисса возможно стало вымостить заново. Странник об этом,
похоже, слыхал и запасся булыжником загодя. Что до турок, то ворваться в город
им не удалось, хотя стену и ворота они попортили изрядно, а одну из северных
башен и вовсе сожгли. Выгоды, правда, от пожара никакой они не поимели - башня
полыхала сутки, выгорела изнутри дотла, камни же спеклись стеклянной корочкой,
от чего башня стала только крепче. Снаряды турок отлетали от неё горохом, а
башню горожане после этого так и прозвали - Горелой. Всего же башен в стенах
города насчитывалось семь: Дозорная, Речная, Башня Синей Сойки, Толстуха Берта,
разумеется - Горелая, и Башня Трёх Ключей.
Седьмую башню звали Вавилонской. Хрен её знает, почему.
Телли старался держаться рядом с рыжим странником, впрочем, без особой на
то охоты, и без конца поглаживал и теребил распухшее ухо. Мысль о потерянном
драконе не давала покоя. Уходить от ворот не хотелось.
- У, чёрт здоровый... - вслух посетовал он. - Чуть совсем не оторвал...
- Ты что хоть натворил-то, а? - спросил странник.
- А тебе чего? - окрысился Телли вместо ответа. - Может, думаешь, что если
за меня отдал бутылку самогонки, так сразу меня и купил со всеми потрохами?
- Да нет, я...
- Клюв от воробья... Отстань!
Странник усмехнулся.
- А ты, я гляжу, с норовом.. А я ведь не спрашиваю, кто ты и откуда. Не
спрашиваю даже, как тебя зовут, всего-то и спросил, за что попало... Ну-ка,
покажи своё ухо. Хм, хрящ цел... Заживёт до свадьбы.
Телли промолчал, лишь зашипел сквозь стиснутые зубы, когда холодноватые,
неожиданно ловкие пальцы странника ощупывали ухо. Ему совсем не хотелось
рассказывать, как с раннего утра он дразнил привратников. Между тем внимание
его привлёк кошель, висевший у странника на поясе и оказавшийся в этот момент
совсем рядом; кошель был увесистый и явно не пустой (ну, а иначе на какие шиши
он водку покупал?). Порыв был чисто рефлекторным - поворот, рука хватает
кошелёк, потом рывок и - ищи ветра в поле. Телли рванулся привычным движением и
вдруг пребольно треснулся макушкой о посох, который пришелец предусмотрительно
поставил на его пути.
- Уй-я!!!
- А вот этого приёма тебе бы знать не надо - он гадкий... - задумчиво
проговорил странник, взвешивая на ладони кошель. Засунул его под рубашку. -
Воровством, стало быть, промышляешь. М-да... Дракошку своего ты тоже у кого-то
спёр, или как?
- Пошёл ты... куда подальше, - огрызнулся тот, потирая ушибленный лоб. -
Дурак рыжий. Я ж его с детства, я ж без него никуда! А они...
- Ну, ну, не кипятись. Маленько погодя, посмотрим, что и как, - он
подмигнул. - Как думаешь, выдержат три мужика бутылку чёртовой водки?
Телли нахмурился, не понимая, куда тот клонит.
- Дык если на троих, - пробормотал он. - Да ещё по жаре...
Глаза его расширились.
- Вот и я так думаю, - подытожил странник. - А теперь давай-ка мы чуток
пройдёмся и подождём.
Спорить Телли не стал. Странник меж тем получил возможность рассмотреть
его внимательней. Выглядел мальчуган лет на десять, был бос, одет в штаны и
рваную рубаху неопределённого серого цвета, телом был худ, да и ростом не
вышел. На узком востроносом лице его, из-под завесы нестриженой белёсой чёлки
блестели чёрные хитрющие глаза. Это сочетание глубокой чёрной радужки и светлых
волос производило странное, почти пугающее впечатление, несколько смазанное,
впрочем, оттопыренным багровым ухом и шишкой на лбу.
Поток телег меж тем пошел на убыль. Прохожих тоже поубавилось. Было видно,
как то один стражник, то другой скрывались в караулке, возвращаясь оттуда с
масляными глазками и одобрительной ухмылкой. Прошло ещё совсем немного времени
и вскоре у ворот остался лишь один Сорока, да и тот постепенно задремал на
посту.
- Жди здесь, - бросил через плечо странник, - никуда не уходи. Как,
говоришь, животину твою звать?
- Рик, - ответил тот и поднял взгляд на странника. Вытер нос рукавом,
затем скривил губы и дунул на чёлку. Та подпрыгнула. - Он не пойдёт с тобой.
- Посмотрим...
Странник миновал уснувшего на лавочке Сороку, заглянул в раскрытую дверь
караулки и скрылся внутри. Когда через пару минут он вышел оттуда, следом за
ним семенил злополучный дракошка. Прохожие таращили глаза, качали головой и
спешно проходили мимо.
- Упились, - сообщил рыжий парень Телли, как нечто, само собой
разумеющееся, и махнул рукой. - До капли выжрали, чтоб им. Хоть бы один глоток
оставили... На, забирай свою зверюгу.
Дракончик подбежал к хозяину, плюхнулся на спину и заегозил, ласкаясь; он
присвистывал, жмурил глаза и вообще выглядел довольным выше всякой меры, будто
бы и не было всей этой недавней суеты вокруг него. Телли присел и почесал ему
живот.
- У, змей... Набегался, дурак, - поднял взгляд на странника. - Ты, Рик,
этого дядьку бойся, а то, неровен час, как трахнет костылём!
- Ладно, - усмехнулся странник. - Пойду я. В другой раз смотри, не
попадайся, а то водки у меня больше нет.
Он повернулся и исчез в людской толпе.
Лисс (а точнее - Лиссбург, как его называли местные жители) был невелик,
но здорово растянут вдоль реки. Река, само собою, называлась Лисса. О том, чтоб
обойти весь город, странник и не помышлял, но даже беглый взгляд мог рассказать
о многом. Лисс жил торговлей, в основном, морской, но только несколько
необычной. До моря отсюда было далековато, но корабли шли по реке вверх по
течению, а там, где русло становилось слишком мелководным для гружёных барж, и
был некогда заложен этот город. Каждый год накануне зимы крестьяне спешили
запастись солёной рыбой, пока её ещё везли по реке - путь по воде обходился
дешевле и выгода для всех была немалой. Город богател, торговля процветала и
лишь недавняя война подорвала былые отношения - погорели склады от баловства
османов с греческим огнем, порушились дома, и хоть, как говорилось выше, взять
сей город турки не смогли, перед осадой местные дельцы заблаговременно и спешно
вывезли из города семью и капитал.
Былая слава возвращаться к Лиссу явно не спешила.
Место для города, чего и говорить, когда-то было выбрано красивое, но
сейчас, полуразрушенный, он странным образом напоминал какую-то игрушку. Будто
шёл когда-то вдоль реки могучий великан-волшебник и остановился отдохнуть на
берегу, на этих трёх холмах. Достал платок пот утереть, а городок возьми, да с
платком из кармана и выпади. Не заметил волшебник, дальше пошёл, а город так и
остался здесь лежать, чуть кривовато, как упал, да вот дома ещё кое-какие от
паденья порушились. Здесь были три большие пивоварни, пять рыбокоптилен,
бондарка (ну, а как же без неё!), собственная сукновальня, стеклодувный цех,
уйма постоялых дворов, трактиров с выпивкой и девками и всякое другое прочее,
что можно отыскать в портовом городе. Дома по большей части здесь стояли
каменные. А выше по реке и на ручьях расположились мельницы, запруды,
лесопилки, всё с войной пришедшее в негодность, но уже частично перестроенное
заново.
Странник побродил по улицам, послушал бой часов возле собора (богатый
магистрат мог позволить себе часы с механическим боем), выпил пива в погребке,
названия которого не стал запоминать, и наконец забрел на южную окраину, больше
других пострадавшую от осады.
Здесь было малолюдно. Многие дома лежали в развалинах, а уцелевшие стояли,
покосившись. Лавки все были заколочены или разграблены. Неподалёку находилась
башня (не Горелая, другая) и ворота, но ворота горожане заложили камнем в три
ряда во время штурма (для надёжности, да и вообще), а разобрать покамест руки
не дошли. И вот, как отсыхает ветка дерева, лишаясь соков от корней, так
пересохли жизнь и суета без притока торговых обозов - путь здесь им был
перекрыт. Зато зловредные османы попусту сломали об ворота три бревна и
отступились, потеряв под южной башней три, а то и четыре десятка солдат. Всё
это страннику поведал в кабаке за кружкой пива разговорчивый парнишка из
приезжих, который если и приврал, то самую малость, в чём странник мог теперь
убедиться сам. Некоторое время он пробирался сквозь завалы из горелых брёвен,
битой черепицы, поломанных бочек и прочего хлама, пока не оказался на какой-то
улочке, почти не тронутой осадой и обстрелом. Четыре двухэтажных дома справа и
ещё три слева - вот и всё, что на ней уцелело. Здесь было темновато. Фасады
верхних этажей у четырёх крайних домов заметно выдавались вперёд, нависая над
узкой улочкой и почти смыкаясь сверху. В одном месте для прочности был даже
перекинут между ними маленький декоративный мостик, крытый красной черепицей -
узкая дорожка городского трубочиста. А возле следующего дома возвышалось старое
раскидистое дерево. Листва с него уже облетела. Мостовая здесь тоже была почти
вся разобрана, дома зияли чёрными дырами разбитых оконных проёмов. На арке
мостика висел на цепи проржавевший, и тоже без стёкол, железный фонарь.
- Что ж, неплохо, - пробормотал, остановившись под фонарём, рыжий
странник. - Зато дрова под боком. Надеюсь, хоть к весне ворота разберут... Эй,
есть тут кто живой?
Ответом ему было молчание. Он сделал шаг, другой и снова остановился.
- Здесь никто не живёт, - сказал вдруг кто-то за его спиной. - Только
Руди, старьёвщик, но он сумасшедший.
Странник обернулся.
На куче битого кирпича стоял давешний белобрысый мальчишка. Оттопыренное
ухо сияло красным фонарём, от чего его худая физиономия смахивала издали на
чайник для заварки. У ног его свился тугими кольцами дракончик Рик.
- Ты что, за мной шёл?
Телли кивнул.
- Это улица Синей Сойки, - сказал он.
- Звучит красиво. А где же сама сойка?
- Кабак сгорел, а названье осталось... Слышь, - Телли поднял взгляд, - а
почему Рик тогда тебя послушался? Он никого к себе не подпускает, а за тобой
пошёл. Слышь, рыжий? А?
- А ты вот у него возьми и спроси. Может, глянулся я ему... Тебе ещё
чего-то надо от меня?
- Да это... - замялся тот. - Я так. Я спросить хотел. Зачем ты за меня
бутылку отдал?
- Пожалел дурака. Да и дракошку твоего поближе рассмотреть хотелось.
Никогда доселе не видал.
- А, Рик! Я сам его высидел, - заявил Телли с такой комичной серьезностью,
что странник невольно усмехнулся. - Что, не веришь? Ну и ладно, чёрт с тобой...
Я, может, помочь хотел, а ты... такой же, как и все!
Он повернулся, спрыгнул и быстрым шагом направился прочь. Дракон
последовал за ним.
- Постой, погоди! - пряча улыбку, окликнул его странник, но тот уже
скрылся за углом. Зашуршали, осыпаясь, камешки, присвистнул Рик, и всё затихло.
Странник постоял, пожал плечами и принялся стучаться в двери уцелевших домов.
В первом доме и втором царила гробовая тишина. Из третьего, что рядом с
деревом, в ответ на долгий стук наконец-то послышался шорох шагов.
- Чего надо? - глухо спросили за дверью.
- Хозяина надо, - ответил странник.
- На хрена тебе хозяин?
- Дело есть, раз пришёл... Открыл бы, а то какой через дверь разговор.
После некоторой паузы с той стороны лязгнул засов. Зелёная дверь в
неровной мозаике облупившейся краски медленно отворилась, являя взору темноту
прихожей и белое пятно лица.
- Это ты Рудольф?
- Ну, я, - серые, чуть с желтизной глаза старика смерили пришельца долгим
и недружелюбным взглядом. - Чего надо?
Рудольф был худой и очень сутулый, странник не сразу понял, какой он
высокий - почти на целую голову выше его. Жидкие пряди седых волос свисали до
плеч, лицо было бледное, чуть с желтизной, под кожей остро выпирали скулы. Из
глубины открывшейся двери тянуло сыростью и плесенью. В руках старьёвщика была
пузатая бутылка в ивовой оплётке, явно не пустая.
- Не продаю, - угрюмо пробурчал Рудольф, не дожидаясь ответа на свой
вопрос, - не покупаю. Ничего. Проваливай.
- Мне нужна комната, - сказал странник. - В наём. Я знаю, что ты живёшь
один...
- Ступай на постоялый двор, там будет тебе и комната, и вино, и хлеб, и
девка на ночь.
Дверь заскрипела, закрываясь. Странник поспешно шагнул вперёд и вклинил
ногу между ней и косяком.
- Постоялый двор мне не подходит, - покачал он головой. - Мне нужно место,
чтоб обосноваться здесь надолго. Здешняя окраина как раз то, что мне нужно. Я
мог бы помочь тебе с ремонтом и вообще... О цене договоримся, не обижу.
- Мне не нужн
...Поділитися у соцмережах
