Жанр: Электронное издание
skir2
...*
Обрыв.
Провал.
Скольженье в темноте.
В сознании сквозило, мысли разбегались, стоило огромного труда
сосредоточить взгляд. Тёмные фигуры. Огоньки. Вуаль тумана вдалеке. Жуга
медленно двигался мимо чужих сознаний и мыслей, мимо шороха пустых или наоборот
- ужасно важных слов, мимо пугающей и великой прекрасности молчания.
"Оглянись! Оглянись!"
Фигура циркача скользила рядом. Длинное лицо смеялось.
"Помнишь меня?"
Даже здесь канатоходец оставался верен себе. Жуга хотел рассердиться на
него - и не сумел: впервые он был не один, впервые у него здесь был попутчик. И
терять его ужасно не хотелось.
"Что ты здесь делаешь?"
"Что, что... - хихикнул тот. - Живу я здесь. Иди за мной!"
Как зонтики под мышками у Олле вдруг раскрылись два крыла, худое тело
вытянулось, запестрело ромбами. Циркач, похожий на громадную неряшливую птицу,
заскользил вперёд, туда, где в пелене тумана проступали очертания тёмной грани
бытия и матово мерцали огоньки. Травник подавил желание сжаться в комок,
сосредточился и, замирая от собственной смелости, последовал за ним.
Догнал.
"Где мы Олле? Что здесь?"
Олле оглянулся.
"Ты не знаешь?"
"Я бывал здесь, но откуда же мне знать? Что это за место?"
"Бездна, Лис. Гинунгагап. Первоисточник. Грань. Драконьи Сны."
"Здесь обитают сны?"
"Не только. Сделай шаг, и телом тоже будешь здесь. Здесь переход, и мы
летим, и нет преград, пока все спят, пока мы снимся. Но берегись: здесь есть
свои левиафаны и кракены, свои акулы и нарвалы. Только зазеваешься - съедят. Ты
видишь эти искорки на грани? Вон те шарики огня? То сны людей. Они способны
лишь ходить по краю и боятся оторваться: их пугает глубина. Но рано или поздно
им придётся оторваться и уйти. И где-то среди них та девочка. Ищи её, пока она
во сне, ищи. Зелёным светят женщины, мужчины - красным."
"Смеёшься? Я не различаю цвета."
"Ах, да... Тогда прислушайся к звучанью, и поймёшь. Не бойся, будь смелей,
Лисёнок. Ощути всю силу Снов Дракона. Имя здесь. Оно другое. Не похоже на все
прежние; не Кай, не Герта и не Хансен..."
"Где? Какое? Где?"
"Ты должен сам найти. Нельзя всю жизнь ходить по краю, если знаешь, как
летать. Это нечестно. Угадывай."
Травник двигался, летел, кружился вдоль спирали времени, вглядывался в
пляшущие перед глазами огоньки и чувствовал, как вверх, к затылку поднимается
колючий холодок понимания.
Здесь были устье и исток. Но не только. Здесь была дверь, грань, и сны
людей лишь чуточку касались этой стороны.
Жуга угадывал здесь имена и черпал силы для заклятий. Аннабель угадывала
будущее. Вильям выискивал сюжеты своих пиес.
Канатоходец Олле жил и странствовал в безумье снов. Высокие эльфы
прокладывали пути для своих белых кораблей.
Боги пользовались ею, чтобы уйти навсегда.
И лишь драконы здесь отваживалсь играть.
Не существовало никаких Ключей Дракона. Рик сам был Ключом.
Жуга и Олле, Олле и Жуга. Две тени в стране снов.
Чью спальню осеняли ныне два крыла? Кому приснился в эту ночь кошмар? Кто
видел сладкий сон?
Кто умер навсегда?
Цепочка ярких блёсток уходила в темноту.
"А что там дальше, Олле? Там, за пеленой?"
"Дальше? Дальше я не ходил... Эй, вот она! Поторопись."
Жуга замедлил бег. Тёплая искорка приблизилась, легла в ладонь. Замерцала.
Травник наклонился, ощутил тепло. Сон был непрочен, пламя трепетало. Там,
снаружи девочка вот-вот должна была проснуться. Он вслушивался, перебирал
слова, созвучья слов, обрывки, буквы, звуки, немоту, пока вдруг не возникло
имя. Огонёк тянул с собой, сознанье возвращалось. Удивленье. Любопытство.
Страх. Травник неудержимо выпадал в реальность.
Тени накатили и сомкнулись.
Свет погас.
Обвал.
Прорыв.
- Нелли... - выдохнул Жуга. Он поднял веки и тотчас же столкнулся взглядом
с широко раскрытыми глазами девочки. - Ты - Нелли?
- Да, - просто ответила она.
- Почему же ты раньше мне этого не говорила?
- Я не знала, - она потупилась и провела рукой по одеялу. - Пока ты мне не
сказал.
Глаза девчушки, карие, глубокого и тёмного янтарного оттенка, смотрели
мягко и доверчиво. У травника защемило сердце.
Какие у Герты были глаза?
Какие?..
Он не помнил.
Яльмар и Арне переглянулись. Гном многозначительно хмыкнул.
- Хорошее имя, - помолчав, сказал Тил. - Мне нравится.
- За это надо бы выпить, - Яльмар встал и потянулся за кувшином.
Выпили.
- Раз уж ты нарёк её этим именем, - сказал варяг, поворотившись к
травнику, - так подари ей что-нибудь. Обычай как-никак, сам же понимаешь.
- Я знаю, но ведь... у меня сейчас ничего нет. Хоть рубашку снимай.
- Ой ли? - прищурился Олле и погрозил ему зонтиком. - А ну-ка, загляни в
свой карман. Загляни, загляни... Да не в этот! В левый.
Жуга послушно сунул руку в глубину кармана, и к своему немалому удивлению
нащупал там что-то гладкое и твёрдое. Вытащил.
Это была маленькая фигурка белой пешки с АэнАрды, про которую он совсем
забыл. Травник с какой-то беспомощностью покачал её на ладони и поставил
посередь стола.
Некоторое время царила тишина. Когда же взгляды всех пятерых оторвались от
костяной фигурки, канатоходца в доме уже не было.
ВОЗДУХ
"Отличить сон от яви могут лишь Жёлтый Предок и Конфуций."
Помощник
Вечер наступал неспешно. Старый Лиссбург погружался в сон. Отсюда, с
высоты закат был виден особенно хорошо. Ветерок убавил силу, лишь от реки
тянуло влажным холодком весенней свежести. Серел в оврагах старый зимний снег.
Вставал туман. Замшелые зубцы огромной башни Берты быстро остывали.
Жуга долго стоял, рассматривая молодую поросль травы внизу, у основанья
башни. В россыпи камней не видно было никаких следов, и только присмотревшись
можно было разглядеть пятно чего-то тёмного, уже почти что стёртое ветрами и
дождём там, где отвесная стена переходила в утолщение фундамента. Жуга
взъерошил волосы рукой. Вздохнул.
- Как это случилось? - спросил он тихо и не оборачиваясь.
- Никто не знает.
Голос Золтана из-за плеча был так же тих. Хагг не сказал ни слова с той
минуты, как они взобрались на вершину, и лишь стоял, прислонясь к щербатому
зубцу бойницы.
- Он был один?
- Наверное. Пришёл сюда под вечер, никому не говорил, куда идёт. А утром
стражники нашли его с той стороны стены, на камнях.
- Ещё живого?
- Шутишь? Полтораста локтей высоты - никто не уцелеет. Да ещё о стену
треснулся... Человек же, не птица, его воздух не удержит.
Жуга ещё немного постоял так, глядя вниз, и обернулся.
- Думаешь, он сам?
Золтан пожал плечами и опять стало тихо. Травник хотел спросить ещё о
чём-то, но раздумал. Голова была пуста. Он сделал шаг вперёд и оказался на
краю. Помедлил и уселся, свесив ноги. Выглянул опять, вытягивая шею и пытаясь
понять, что здесь произошло когда старик Рудольф февральским вечером разбился у
подножия Толстой Берты; разбился сразу и насмерть.
И никто не знал, почему.
События, которые предшествовали гибели старьёвщика, тоже ничего прояснить
не смогли. Не прошло и двух месяцев после того, как Телли с акробатами ушёл из
города, а Лиссбургская гильдия воров уже лишилась головы (чуть позже Хагг
узнал, что будто бы Рудольф один покончил там со всеми пятерыми заправилами).
Спервоначалу Золтан был не склонен верить этому, но факты были налицо. На
переделе власти "Красного Петуха" спалили дотла, двоим-троим влепили болт из
арбалета под лопатку, кого-то переехали телегой, кто-то утонул в реке. В итоге
дело захватили молодые под предводительством некоего Матиаса. "Матиас? -
заинтересованно переспросил Жуга, когда Золтан сообщил ему эту новость. -
Матиас, Матиас... Не тот ли это Матиас, которому я задницу в камине подпалил?"
"Он самый", - усмехнулся Хагг. - Ждёт, не дождётся, чтоб тебя отблагодарить."
Под "благодарностью", как ни странно, подразумевалась именно благодарность
- препятствий травнику чинить не собирались. Дом Рудольфа отошёл Жуге. Два дня
Жуга и Золтан с величайшей осторожностью разгребали залежи загадочных предметов
из запасов старика, оставшихся ещё со времени Эйнара. Тил здорово помог им в
этом деле, но зачастую даже он был не в силах догадаться, для чего служила та
или иная вещь. Память к маленькому эльфу постепенно возвращалась, но ускорить
это возвращение не мог ни травник, ни сам Телли.
Золтан тронул Жугу за плечо. Сжал пальцы.
- Ты не сиди так, если кто-то стоит за спиной.
- Я не из пугливых.
- Я знаю. А всё-таки не надо, - он помедлил. - Ты не сказал мне, где ты
хочешь поселиться.
- Да я и сам пока не знаю.
- Если хочешь, оставайся в Цурбаагене, в доме Герты. Думаю, она не
будет... То есть, я хотел сказать, что она не была бы против.
- Я подумаю.
- Подумаешь о чём? Чтобы остаться в доме Рудольфа? Тебе нельзя раскапывать
всё это одному. Слишком опасно. Помнишь ту перчатку? Или щит?
- Помню, конечно. Но теперь я буду осторожнее.
- Ну, ну, - криво усмехнулся Золтан, - давай, давай. Похороны за твой
счёт.
История со старым рыцарским щитом до сих пор заставляла травника
вздрагивать. Щит этот отыскался в кладовой, куда Жуга перед уходом свалил
ненужное барахло, перегораживал проход, всё время падал и вообще. Жуга хотел
было прибить его на стену, да Золтан отсоветовал - щит, да ещё с гербом в
аптечной лавке мог стать причиной для скандала. Не обнаружив на щите никаких
следов магии или наговора, Тил и Жуга решили выбросить его, но как только его
вынесли за порог, дом начал рушиться. Сперва отпала ставня, отпала и повисла на
одной петле. Травник вздрогнул от неожиданности, выругался, но значенья этому
не придал, но тут вдруг с крыши загремела черепица - разом штуки три, потом
ещё. А после рухнула труба, дом заскрипел и стал заваливаться набок. Жуга
опомнился первым. Прежде чем Тил успел сообразить, что происходит, травник уже
схватил щит в охапку и опрометью бросился обратно. И только когда щит водворили
на место, разрушения прекратились.
- Щит, конечно, да, - признал Жуга, ероша волосы рукой. - Мерзкая штука.
Там обратное заклятие. Я бы догадался, если бы ещё чуток подумал. Должен же он
был чего-то защищать.
- Легко тебе рассуждать, - огрызнулся Хагг. - Тебе-то что - вам колдунам
бы только докопаться, что к чему, а там хоть трава не расти.
- Ну, не скажи. Зря, что ли, я обратно-то полез? Ты, поди, ещё и
испугаться толком не успел. Скажешь нет?
Золтан промолчал. Во время катаклизма он был в доме.
Кнорр Яльмара добрался в гавань Цурбаагена по весне, к началу марта, как
раз когда сошёл прибрежный лёд. Минуя бури и шторма, кораблик с честью выдержал
поход и ныне был вытащен на берег для ремонта. Весь товар варяги сбыли, кое-что
сейчас, а кое-что и прямо по пути - в Ирландии, в Британии и на Оркнейских
островах. Но даже с учётом этого сделки и торговые дела заставили варяга
задержаться в Цурбаагене. Что же до травника, то он, едва успев сойти на берег,
первым делом заявился к Золтану и от него узнал о гибели Рудольфа. На следующий
день он, Хагг и Тил отправились до Лисса, препоручивши Нелли попечению Агаты,
благо та души не чаяла в девчушке и всё не знала, куда её усадить.
Вильям остался в Лондоне.
Темнело небо. Холод выползал из-под камней. Край солнца исчезал за лесом.
- Золтан, - запинаясь, сказал Жуга.
- А?
- Ты знал, что ты... что ты - чёрный лис?
- Да.
- А Герта... знала про себя?
- Да.
Опять возникла пауза.
- Напиться хочется, - Жуга втянул голову в плечи. - Черти лысые... Вы
всегда всё знаете лучше меня. Почему всё так?
- Как?
- Так... Нелепо, - травник помолчал. - Вот Герта говорила... то есть,
говорил: "Стоит ли верить в перемены к лучшему, если ради них ты и пальцем не
пошевелил?" А если я пошевелил? И не пальцем, а рукой? ногой? мозгами? В
лепёшку разбился, а перемен всё нет? Что тогда? Что-то крутится, вертится
вокруг меня, а я ничего не могу понять. Почему так, Золтан? А?
- Не знаю, - тот пожал млечами. - Разве, помнится, мне Герта говорила
как-то раз, что ты... ну, этот, как его... катализатор.
- Кто?!
- Катализатор, - повторил невозмутимо Золтан. - Это из алхимии. Такая,
знаешь, штука, сама ничего не делает, вот только все другие вещи сталкивает
лбами. Когда всё вот-вот готово сдвинуться, но почему-то не сдвигается, тогда
вот он и нужен, этот самый катализатор... Эх, Герты нет, она бы лучше
объяснила.
- Да, в общем, ладно, - буркнул Жуга, опять отворачиваясь. - И так ясно,
что ничего хорошего.
- Скажи, Жуга... Та девочка, она на самом деле Герта?
Травник пожал плечами.
- Я не знаю.
За время плаванья Нелли стала разговорчивей, общительней; в глазах её
проглянул интерес. Девчушка впитывала мир, как губка впитывает воду. И вместе с
этим отдалялась от Жуги, как будто сторонясь всего, что связывало травника и
Герту. А может, не поэтому, а просто по своей природе: так дочь, взрослея,
сторонится и уходит от отца. Жуга не знал, как с ней теперь себя вести, и
потому не вёл никак. На вид ей было лет четырнадцать, в Исландии, в доме
Сакнуса она впервые уронила кровь и потому занемогла по женской части. Жуга был
рядом, но уже не так как раньше. Непрочный мостик дружбы и тепла, возникший
между ними изначально, так и не смог окрепнуть. Но и не исчез совсем. Исчезло
прошлое, включая её знания и колдовские навыки, и вот привыкнуть к этому Жуга
не смог, да и не очень-то стремился привыкать. И только иногда, когда
накатывала грусть или задумчивость, девчонка становилась вдруг похожей на
Гертруду. И память Нелли в эти дни бывала словно палимпсест, где под
написанными сверху строчками нет-нет, да проступали вдруг затёртые слова. В
такие минуты травник её сторонился, боялся, что прошлое выскочит, сорвёт печати
старой памяти и вновь ударит. В конце концов, стрела ведь выполнила самое
заветное желание Герты, и кто мог поклясться, что им не было желание забыть?
Зато теперь всё чаще Тил и Нелли были вместе, по ночам сидели на носу, и Тил
рассказывал про звёзды, про моря, про своего дракона, но никогда - про то, что
было с Гертой. Про это Телли и Жуга условились молчать, и наверное правильно
условились. Две недели тому назад, когда кнорр уже миновал Хук-ван-Холланд,
Жуга впервые услышал, как она смеётся.
- Может быть, пойдём? - в который уже раз предложил Золтан.
Жуга поправил капюшон плаща. Нахохлился.
- Не знаю. Ты иди. Я тут побуду.
- Я подожду тебя внизу. Зайду пока, куплю чего-нибудь поесть.
Травник дёрнул плечом: "Покупай", и тот неслышно ушёл.
Небо из синего стало сине-зелёным. Багровел закат. Травник не видел всех
его цветов, но всё равно смотрел, как зачарованный. Туман клубился и густел,
обретал очертания. Всё становилось расплывчатым, значительным. Загадочным.
"Рожденье года, - думал травник. - Почему начало завсегда такое блёклое? А ведь
взять к примеру осень, так та наоборот - сплошная мешанина красок... Почему?
Как будто кто-то хочет нарядиться в последний раз и после умереть."
Земля внизу притягивала, поворачивалась медленно. Жуга сморгнул - впервые
у него при взгляде вниз кружилась голова; он вздрогнул и поспешно отвёл взгляд.
Что-то изменилось, только перемены были незаметны. Как стихия воздуха, которая
меняется незримо.
"Он что-то сделал, - подумал Жуга. - Он что-то сделал, тот дракон...
Что-то сделал со мною. И я не знаю, что."
За спиной раздались лёгкие шаги. Остановились.
- Прошлое - поделом, - проговорил Жуга, по-прежнему упрямо глядя вниз. -
Это только кажется, что можно всё начать с начала, на самом деле всё
возвращается. И жжётся. Может, Герта и была права, когда хотела всё забыть?
Ответили молчанием. Жуга напрягся. Обернулся тихо-тихо. Замер.
Пёс был здесь. Поджарый, мускулистый, он стоял, расставив все четыре лапы,
менее чем в четырёх шагах за травником. На мгновение нахлынул страх, нахлынул и
тут же прошёл, сменившись безразличием. Пёс не стремился нападать, он просто
пришёл и стоял. Шерсть рыжую покрыла ржавчина заката. Щурились глаза.
- Ну что ж, - проговорил Жуга, - всё верно, ведь уже весна. Я так и думал,
что один из вас придёт за мной.
"Я пришёл не за тобой"
- Мне всё равно, - Жуга махнул рукой и отвернулся, на какое-то мгновенье
потеряв к собаке интерес. Затем вдруг обернулся снова и вгляделся
повнимательней.
- Постой. Так ты... из тех, что приходили за огнивом?
Кивок.
- Ах вот как, - травник закусил губу. - Так стало быть, Рудольф...
"Рудольф сам сделал свой выбор. Я тут не при чём."
- Тогда чего тебе надо? Если причина в деньгах, то я тебе их верну, как
только Яльмар уладит все свои дела. Или... Яд и пламя, неужели всё-таки Натан
их разменял?
"Оставь себе. Теперь мне уже ничего не надо. Я видел то, что я хотел
увидеть. Можешь их менять и тратить - я больше не приду."
Сны.
Травник на мгновение прикрыл глаза.
Что делал страж сокровищ в бездне сновидений? Для чего явился в город,
если деньги теперь были не нужны?
Бездна наплывала. Сны вновь вели дорогой к имени. В который раз Жуга
обдумывал всё это и невольно поражался: каким же надо быть невероятным
существом, чтобы пользоваться ею для игры!
- Эйнар, - сказал он наконец, открывая глаза.
"Да, это я."
- Так стало быть, ты вовсе не дельфин.
Пёс сел и стал чесаться словно самая обыкновенная собака. Встряхнул
косматой головой. Глаза мерцали в сумерках как два фонаря. Большие такие глаза.
Серьёзные. И была совершенно человеческая тоска в их глубине.
"Чья вина, что Рудольф сочинил некрасивую сказку? Может, было бы и так, и
я сейчас резвился бы в море, ни о чём не думая. Но он убил меня из-за угла, и
вот тогда, наверное, моё желание поменялось. Я хотел лишь только отомстить. Всё
это время - отомстить за мою поруганную любовь. Отомстить - и больше ничего."
Жуга опустил глаза. Долго молчал.
- Да, - сказал он наконец, - теперь я вижу, как мне повезло. Я мог бы
стать таким как ты.
"Твой наставник принял на себя стрелу, которая была предназначена тебе.
Хороший учитель даже свою смерть превратит в урок. Помни это. И прости его."
- За что?
"За то, что он тебя оставил."
Травник встал и отошёл от края площадки. Остановился перед псом.
- Ты знаешь Сны Драконов лучше меня, Эйнар. Можешь ты ответить на один
вопрос? Всего лишь на один?
"Говори."
- Заветное желание Герты. Какое оно было?
"Как и у всех. Чтобы её любили."
- И всё?
"И всё."
- Оно... сбылось?
Пёс каким-то странным образом ухитрился пожать плечами.
"Сильна словно смерть любовь. Тебе видней, Лис. Тебе видней."
Травник неловко повёл руками. Прошёлся пятернёй по волосам.
- Я говорил ему... ей... В общем, я говорил... Как думаешь, у эльфов и
людей могут быть дети?
Ответа на последовало. Очертания пса вдруг заискрились и поблёкли, и там,
где только что стоял Эйнар, вдруг стали чернота и звёзды.
Наступила ночь.
Растрёпанное утро рвалось в окна пеньем птиц и свежим ветром, и ещё
каким-то странным, необыкновенным звуком, приходящим лишь во сне - звучаньем
флейты-пикколо, звенящим радостным мальчишеским сопрано, звоном ручейков и
свистом ветра в парусах. Ещё звучал в нём дикий зов, восторг и упоение.
Жуга продрал глаза, одно мгновение лежал, соображая, что к чему, затем
вскочил и бросился к окну, лишь чудом при этом из него не выпав.
Высоко над городом летал и пел дракон.
С тех пор, как Рик поднялся на крыло, он вытянулся, сделался большим и
гибким. На шее и спине его прорезался остроконечный гребень, длинные отростки
на макушке превратились в настоящие рога, блистающие, словно зеркала; на левом
роге трепетал кумачовый флажок. Рик упивался воздухом, кружил, выделывал
курбеты и нырял воздушным змеем, и при этом непрерывно выпевал свою затейливую
песню торжества и подступавшей взрослости. Бока его играли золотым и красным.
Восходило солнце, город был ещё в тени, и потому все эти яркие цвета на фоне
синевы небес казались невообразимо чистыми и светлыми.
Лиссбург просыпался. За то время, пока травник отсутствовал, руины
разобрали, да и вообще вся улица Синей Сойки помаленьку отстроилась. Теперь
повсюду жители распахивали окна и смотрели вверх. Одни поспешно прятались
назад, другие же наоборот восхищённо охали и присвистывали. Народ выходил на
улицы, карабкался на крышы.
Тил тоже был на улице, стоял у входа в дом и весело смотрел, как Рик
выделывает в небе кренделя.
- Вот чудеса... - пробормотал Жуга. - Откуда он тут взялся? Ты позвал?
Телли обернулся и блеснул зубами. Рассмеялся звонко, весело. Подбросил на
ладони тонкую отполированную палочку и протянул её травнику. Тот машинально
взял. Это оказалась свирель чёрного дерева, та самая, которую они когда-то
вместе с прочим хламом унесли в чулан.
- Держи.
- Свирель? Зачем она мне?
- Это не свирель.
- А что?
- Манок. Когда тебе понадобится помощь, позови, и я приду. Рик услышит её
где угодно, даже если он уйдёт играть обратно в сны.
- Ты... Погоди. Что значит...
- Я ухожу, - не дав ему договорить, ответил Тил. - Точней, не так: Нелли и
я уходим.
- Но зачем?
- Так надо, - эльф пожал плечами и снова посмотрел наверх. - Память
возвращается ко мне, и с каждым сном я всё сильней понимаю, что это тоже -
метод любви. Я теперь не усижу на месте. А она не хочет больше быть одна. Да
ещё и в том доме... Нет, ты только взгляни! Красавец, а?
- Говорят, - раздался сзади голос Золтана, - что город, над которым спел
дракон, всегда будет богат, а жители его - счастливы.
- Это правда? - спросил Жуга.
Хагг пожал плечами:
- Так говорят.
- Так было, - вдруг вмешался Тил. - И даже люди помнят, что мы когда-то
жили здесь. Я вспоминаю эту башню, слышу эхо - камни говорят, и эти камни
уложил в её основание мой народ.
- Толстуха Берта? - догадался травник.
- Да. Bear'ta. Ведь Рик не просто так нашёл тогда подземный ход.
Золтан прикрыл глаза рукой от солнечных лучей. Дракончик пел.
- Зачем он это делает?
- Что делает? - не понял Тил. - Поёт? Ну, ты даёшь! Затем, зачем и все.
Шлёт весть по всем мирам, что он уже взрослый, и хочет жить, сражаться и
любить.
- Да... - задумчиво проговорил Жуга, весь поглощённый мыслями о
предстоящем расставании. - Это верно. Да. Но он ведь что-то выкликает? Или я не
прав?
Улыбка Телли стала совсем уж хитрой.
- А разве ты ещё не догадался? Имя!
Золтан и Жуга переглянулись. Тил по-прежнему смотрел на небо и не обращал
на них внимания.
- Хозяин года, месяца, - задумчиво проговорил Золтан, - всё это мне
понятно. Пусть даже с чужих слов, но понятно. А он? - Здесь Хагг опять взглянул
на небо, в котором резвился золотой дракон. - Он... кто? Хозяин чего? Века?
Тысячелетия?
- Откуда же мне знать? - пожал плечами травник. - Заранее эпоху не
измерить: у неё есть границы, но не сроки. Поживём - увидим. Меня беспокоит
другое.
- Что?
- Тил собирается уйти. И Нелли хочет увести с собой. Я не представляю, что
делать.
- А, - кивнул Хагг, - я знаю. Он мне уже говорил. Может быть, так будет
лучше.
- Ты думаешь?
- Она решит сама. Пускай идут, у них и так осталось мало времени для
счастья. Ведь ты же сам сказал, что близится война.
- Это Олле сказал, а не я. При том он ведь не сказал, когда она начнётся.
- Лет через пять. А может, через шесть. Когда наш молодой король немного
подрастёт. Не знаю, кто с кем будет биться, но хорошего не жди. Пять лет мира -
это по-твоему много или мало?
- Как сказать... - замешкался Жуга. - Наверное, всё-таки, мало. Да, мало.
Они помолчали.
- Как ты думаешь, он справится? Сумеет защититься... защитить её?
Ответить Золтан не успел: Телли вдруг обернулся на них. Чёрные глаза его
сверкали словно бусины.
- Не надо трусить, Лис, - лукаво усмехнулся он. - Я справлюсь. Ещё как
справлюсь! А если даже я не справлюсь, Рик поможет. Пусть я слишком человек
теперь, но прежде чем уйти, мне ещё много надо разузнать и вспомнить.
Травник долго, пристально глядел ему в глаза. Вздохнул и помотал головой.
- Ох, Телли, - наконец сказал он, - чует моё сердце, натворишь ты дел...
Ну что ж, если ты так решил, то иди. Перечить не стану.
Он отступил от двери. Солнечные лучи рванулись внутрь дома.
- Может, что-нибудь возьмёшь на память?
- На память? - Телли на мгновение задумался. Кивнул. - Возьму. Вот эту вот
сову. И это зеркало. Не жалко?
Травник улыбнулся.
- Забирай.
Силуэт дракона в небе замерцал, вдруг сделался нечётким и через мгновение
исчез пред изумлёнными глазами горожан. И только песня продолжала литься
сверху, помаленьку затихая, тая в светлой глубине. Жуга почувствовал томленье
Бездны: Драконовы Сны замерли на миг в преддверии перемен. Где-то начиналась
новая игра.
А Рик так и ушёл, распевая свою новую песню.
И никто не знает, когда он спел последнюю.
And The Story Ends
Мыс Шмидта - Анадырь
ноябрь 1997 - март 1999 гг.
И несколько слов напоследок
В романе "Драконовы Сны" использованы фрагменты следующих произведений:
Алексей Цветков - стихи "Вид медузы неприличен..."
Осип Мандельштам - стихи "В таверне воровская шайка..."
Виктор Цой - фрагмент из песни "Мама" ("Ты должен быть сильным...)
Джим Моррисон - стихи "Волк, живущий под скалой..."
Татьяна Каменских - баллада "Сэр Джон де Борн", считалки Олле ("Скачет
заяц по дороге..." и "Лис по лесу убегает...").
Илья Кормильцев - стихи "Чёрные птицы..."
Вильям Шекспир - стихи ("Косматый Пирр..." и прочие), фрагменты пьес,
сонет № 20 ("Лик женщины, но строже, совершенней..."), речи Олле, Тила, ну, и
самого Вильяма, разумеется, тоже.
Даниил Хармс - фрагмент стихов "Из дома вышел человек..."
Г-
Поділитися у соцмережах
