Жанр: Электронное издание
skir2
...делал попыток закрыться,
просто стоял и смотрел на гибнущие волны, принимая как должное ярость зимнего
шторма.
Всё равно поколебать земную твердь волны были не в силах.
"Наверное, вот так и мы, - подумалось вдруг травнику, - куда-то движемся,
чего-то добиваемся, сражаемся и гибнем под пальцами богов, драконов... или же
просто - других людей. А если так, тогда какая разница, кто двигает фигурки на
доске?"
Доска - эльфийский Квэндум, АэнАрда не давала травнику покоя, волновала
его всё больше и больше. Конец игры неотвратимо приближался, и всё чаще Жугу
одолевали мысли, что же будет... что же будет... после. Ответа будущее не
давало. И вот сейчас он вновь бежал толпы, чтобы подумать в одиночестве и
попытаться мысленно проникнуть в прошлое, чтоб выяснить, как началась и шла
игра.
Играл дракон. Играл во сне, и секретом это уже не было. Но травника сейчас
тревожило другое: когда два корабля варягов - две игровых ладьи сошлись в бою,
дракон не спал. И тем не менее...
Тем не менее, даже тогда игра продолжалась.
Почему?
Какую лавину стронули мальчишка и дракон?
Ответа не было.
Жуга поймал себя на мысли, что всё ещё считает Тила мальчишкой. В какой-то
мере так оно и было, и плевать на то, что эльфу было четверть века. Тил был
мальчишкой в другом смысле - ребёнок действует и думает иначе, нежели взрослый.
Не головой, но всё равно иначе. Руками, ногами... Чем угодно, но не тем что
между ног. И дерзость у мальчишки тоже иная - выпендрёжная, отчасти показная.
Он не способен трезво оценить опасность, но способен отступить, если не прав.
Или позвать на помощь. Ему не свойственна тупая гордость, но он не знает, что
такое долг - долг воина, учёного или наездника дракона, ищущего Путь.
Рик был таким же. Его атаки были лёгкие, азартные, но планов он не строил.
Рик не сражался - он действительно играл, и упоение игрой, несвойственное
взрослым, заставляло его делать неразумные, нелепые ходы. Ходы непредсказуемые.
И поэтому сначала Рик выигрывал. Но на одном азарте долго не продержишься, и
рано или поздно Рику бы понадобилась помощь. Экипаж. Команда. И фигурки зажили
своею жизнью. Нет, - поправил себя травник, - не своей, не их жизнью. Нашей. Им
всё-таки удалось вырваться из-под влияния игры, хотя и очень странным образом.
Жуга чувствовал, что его старая догадка верна - играл уже не Рик, и даже не
Тил. Играли все они. Все четверо.
И Олле. Маленький канатоходец Олле, вечный пересмешник и невидимый
подсказчик. Джокер в карточной колоде.
А тот, другой постепенно сдавался, потому что двигал мёртвые фигуры,
поскольку знал, что иначе нельзя, что иначе не делают, иначе - опасно. И
неизвестно, что может произойти, если дать фигуркам волю, поэтому лучше будет
ничего не трогать и оставить всё, как есть.
Ведь только ребёнок может беспечно пойти и поймать волосатика.
Темнело. Помаленьку стало холодать. Жуга набросил капюшон и придержал его
за края. Сосредоточился и попробовал, как советовал Тил, "пропустить холод
сквозь себя". Получалось плохо. Позади послышалось пыхтение и шорох осыпающихся
камешков, травник обернулся и разглядел в сгущающихся сумерках широкоплечую
фигуру Яльмара - варяг карабкался по склону утёса, время от времени
останавливаясь и всматриваясь в темноту. Наконец он подобрался достаточно
близко, чтобы разглядеть стоящего. Из груди его вырвался вздох облегчения.
- Вот ты где! - он поравнялся с травником и шумно перевёл дух. - Ну ты
хорош, нечего сказать! Ушёл на пять минут, пропал на час.
- Так долго? - поразился тот.
- А то! Я все окрестности обшарил, уже подумал, что тебя ненароком волной
смыло. Ты чего тут торчишь?
Жуга перевёл взгляд на море.
- Думаю.
- Что, в доме думать места мало? Ещё только тебе не хватало заболеть. Идём
в тепло, обсохнешь. К тому же и еда поспела.
Жуга кивнул и вслед за Яльмаром зашагал туда, где в темноте светилось
жёлтое оконце. На первый взгляд идти было недалеко, но за то недолгое время,
что они пробыли в Исландии, Жуга уже успел усвоить, сколь обманчива бывает эта
ровная поверхность бесконечных кочковатых тундр и каменных проплешин. Огонь не
приближался очень долго. Жуга теперь охотно верил тем историям, в которых люди
замерзали насмерть, не добравшись до жилья каких-нибудь несчастных полверсты.
Да и сегодня, будь хоть чуть похолоднее... Травник поёжился. Варяг шагал
размашисто, привычно выбирая путь, заледеневшие кочки хрустели под его ногами.
Жуга же постоянно спотыкался, не потому что плохо видел, просто не привык
ходить по бесконечному болоту. Вдобавок сапоги, такие удобные на корабле,
оказались чересчур тяжелыми и холодными для берега. Яльмар раздобыл для
травника местную разновидность обуви - что-то вроде меховых чулок,
крест-накрест перемотанных завязками снаружи, но и к ним нужна была привычка.
Впрочем, Яльмар не спешил и то и дело останавливался подождать своего спутника.
- Я понял, в чём твоя беда, - торжественно сказал викинг во время одной
такой остановки. - Ты слишком много думаешь.
- Вот как? - Жуга остановился перевести дух и рассмеялся. - Да... Не знал,
что всё так просто. А с чего ты это взял?
- Зря смеёшься. Не зря же в Изречениях Высокого об этом сказано:
Человек неразумный
ночами не спит
себя мыслями мучит.
Утро приходит -
усталым встаёт,
а заботы всё те же.
- Ну что, узнаёшь себя?
"А ведь пожалуй он прав, - подумал травник, глядя на широкоплечую фигуру
викинга. - Уж если кому-то сейчас и спокойно, так это ему. Он не тревожится, не
мечется, а просто делает то, что считает нужным. Мне бы так... Нет, в самом
деле, это он играет за ладью, а не его корабль, так же, как и Хальгрим играл за
ладью чёрных. Странно. Я как-то не задумывался над тем, как нам с ним повезло."
- Эй, ты о чём опять задумался? - тем временем снова окликнул его варяг.
- Так, - уклончиво ответил тот. - О хорошем. О плохом. О том, что с нами
происходит.
- И чего больше?
- Что? - не понял тот.
- Чего больше, спрашиваю? Хорошего или плохого?
Жуга вздохнул.
- Плохого больше. Мы идём в никуда. Переходим реку и сжигаем мост.
Вспахиваем поле и бросаем нашу мёртвую лошадь на земле. Ума не приложу, чем всё
это может кончиться.
Яльмар некоторое время размышлял на ходу, кивая головой.
- Не бери в голову, - сказал он наконец. - Это всегда так бывает, особенно
под конец. А счастливых концов всё равно не бывает.
- Почему?
- Потому что концов не бывает вообще. Вообще ничего никогда не кончается.
Кончится одна дорога, начнётся другая. А если уж встать на неё и идти, так
вперёд. И как бы плохо ни было в пути, помни, что всегда есть тот, кому сейчас
ещё хуже.
Травник фыркнул.
- Это значит только то, что есть кто-то, кому хуже всех!
- Ха! Если б он такой был только один! Кто скажет, кто знает, сколько
народу открывает последние двери каждое мгновение? Вот им, наверное, на самом
деле плохо.
- Но ведь и мы когда-нибудь окажемся на их месте.
- Да, - вздохнул варяг. - Ты прав, зашиби меня Мьёльнир, тысячу раз прав.
Но зато тогда ты точно можешь быть уверен, что хуже уже не будет!
Оба переглянулись, не выдержали и расхохотались.
Желтоватый отблеск медленно приближался и вскоре в темноте проступили
очертания приземистого, распластанного по земле строения. Это была небольшая,
если не сказать - маленькая хибара, притулившаяся в ложбине меж трёх невысоких
холмов. Стены её были сложены из камня и корявых брёвен плавника, утеплённого
снаружи толстыми пластами дёрна. Из отверстия в крыше вился дым, тотчас же
уносимый ветром. Жуге в который раз за эти двое суток подумалось, что она
всё-таки слишком мала для восьми человек... Или девяти.
А точней сказать - для пяти человек, дракона, эльфа и двух гномов.
И думалось там действительно плохо.
Минуло две недели с той поры, как Яльмаров корабль ошвартовался у
Исландских берегов, найдя приют в скалистой бухте Эскифьордюр (Жуга, как ни
пытался, так и не смог правильно это выговорить. Норвежцы же спокойно и
невозмутимо сыпали подобными названиями, рассуждая меж собой, где в это время
года будет удобнее остановиться, и вскоре у травника голова пошла кругом от
всех этих "Сейдисфьордюр", "Нескейпстадюр", "Кнаппаведлир", "Рейвархёбн" и
"Брюнхоульскиркья".). В итоге мореходы приютились в большом доме на ферме у
какого-то очередного дальнего Яльмарова родича по имени Сакнус. Это был ещё не
старый, жилистый мужчина, носатый, рукастый, долговязый как весло и совершенно
не похожий на Яльмара, но тем не менее встретивший его очень радушно. Дерево
удалось сбыть исключительно удачно - как нарочно два-три окрестных фермера
вовремя не подсуетились этим летом с починкой жилья, и теперь едва не устроили
свалку, перебивая друг у друга столь удачно подвернувшийся товар. Часть брёвен
с удовольствием приобрёл сам Сакнус, а ещё часть Яльмар придержал на всякий
случай. По поводу удачных сделок было сварено и выпито много пива, спето много
песен и принесена в жертву Тору тощая лошадь, и в итоге за всеми этими делами
Жуга не сразу раскачал варяга что-то там искать. К тому же все расспросы о
таинственном Драконовом ключе не дали ничего, и лишь на шестой день кого-то из
домашних Сакнуса вдруг осенило, что это вполне может быть большой горячий
гейзер, который бьёт, не замерзая, у вулканов где-то на южном плато. Далее
выяснилось, что гейзеров там было множество, но лишь один - самый большой так и
назывался - Гейзер.
Теперь Жуга и Тил были совершенно уверены, что речь в предсказании
канатоходца шла именно о нём. Дело было за малым - скорее отправиться в путь.
Но, как назло, к концу недели мореходов внезапно подкосили кашель и простуда.
Слегли почти все. Телли и обоих гномов болезнь не тронула, но из экипажа кнорра
на ногах остались только Яльмар, Хансен и сам травник. Жуга ходил по дому
мрачный, грыз чеснок, поил больных отваром трав и разведённым уксусом, но
помогало это мало. Излечились только Хельг и, как ни странно, Вильям. А ещё
через день Тил, не менее угрюмый, чем сам травник, сообщил ему, что шкура у
дракона стала роговеть в тепле ещё быстрее и почти совсем заскорузла. Так Рик
мог и вовсе никогда не полететь.
Поразмыслив, Телли и Жуга решили более не медлить и выходить в поход на
днях. О том, чтобы взять кнорр, и речи не было, добираться решили по суше.
Яльмар заявил, что они оба наверняка сумасшедшие, и тотчас вызвался идти с
ними, поскольку им явно требуется постоянный присмотр. Спорить с ним никто не
стал, и все трое тут же стали собираться в дорогу. Оба гнома с Хансеном
впридачу тоже не захотели оставаться. Жуга не стал их отговаривать - их помощь
очень даже могла пригодиться. Последним к их походу в качестве проводника
присоединился младший сын фермера - четырнадцатилетний любознательный мальчишка
по имени Арне. Парень напросился сам, отец его сперва артачился, но после,
заручившись словом Яльмара, махнул рукой и согласился. Видимо, к подобным
чудачествам сына он давно привык.
- Всё равно ведь дома не усидит, - сказал он. - Потом ведь надо же ему
когда-нибудь взрослеть!
Именно тогда он и принёс в жертву Тору старую лошадь, и на следующий день
маленький отряд вышел в путь. Сакнус неожиданно расщедрился и дал им с собой в
дорогу пару низкорослых вьючных лошадей мышастой масти с белой гривой, очень
смирных и, как показали следующие дни, таких же выносливых.
- Сакнус - Человек Закона, - пояснил Яльмар. - Его слова имеют вес на
тинге. Здесь ему привыкли доверять.
Яльмар первый обнаружил, что за ними увязался кто-то ещё. Ни слова никому
не говоря, на второй день варяг намеренно отстал, притаился за скалой и вскоре
выволок к костру упирающегося барда. Возвращаться Вильям отказался наотрез, тем
более, что и провизию пришлось бы разделить. Разгорелся спор: брать Вильяма с
собой или прогнать, в итоге травник плюнул и махнул на всё рукой. Так
путешественников стало восемь, если не считать Рика.
А ещё через два дня их накрыл шторм. Ураганный ветер сбивал с ног, холод
не давал дышать, и даже гномы не смогли разжечь огонь, чтобы просушить
отсыревшую одежду и обувь. Лошади устали. Рик стал совсем вялым, безразлично
плёлся позади и тормозил всю группу. Они навряд ли сумели бы выбраться, если бы
не их проводник: именно Арне сумел отыскать среди холмов бесформенную каменную
хижину, которая служила Сакнусу и другим окрестным жителям охотничьим домиком.
Такие строения путешественникам попадались и раньше, но эта неказистая хибара -
почти землянка с маленьким загоном для скота позади неё, пришлась особенно
кстати. Протёкшую крышу подлатали, навалив на неё пластинок битого сланца, а
вскоре развели костёр и наконец впервые за два дня по-настоящему согрелись.
Шторм бушевал уже два дня, и неизвестно было, когда вся эта непогода
кончится. Жуга вздохнул, нагнулся и вслед за Яльмаром пролез в дымное нутро
натопленной избушки.
Внутри было невероятно душно, но зато тепло. Посередине маленького
помещения потрескивал огонь, над выложенным глиной очагом лениво булькал
котелок. Всю хижину заполонили запахи гороха, пшёнки и промокших шкур.
- Ноги сырые, голова сырая, - пробурчал Вильям, с неудовольствием
разглядывая травника. - Какого чёрта ты там шлялся столько времени?
Жуга ничего не ответил.
Бард с Хансеном расположились у окна, затянутого тонким и промасленным
пергаментом. В двух местах пергамент разодрался, отогнувшиеся уголки легонько
трепетали на ветру. Натерпевшиеся от холода путники сначала порывались их
зашить, но Арне их отговорил: дырочки, как выяснилось, были сделаны нарочно,
чтоб сочился свежий воздух. Вильям еле слышно пощипывал струны лютни, Хансен
дремал, привалившись к бугристой стене. Дракон занял весь дальний угол и хорошо
хоть вылезать оттуда не особенно стремился. Остальные разлеглись кто где,
подложив под рёбра одеяла и охапки старого сухого дёрна, в изобилии наваленного
в хижине. Гномы спорили о чём-то на своём гортанном языке, спорили негромко, но
с жаром - Жуга успел увидеть, как Орге сделал странный жест, как будто указывал
одновременно на землю и на небо, потом плюнул в костёр и умолк, отвернувшись и
нахохлившись, словно большой неряшливый воробей. Из груды одеял сердито
поблескивали его маленькие выцветшие глазки. Завидев травника, все с
облегчением задвигались и помаленьку сгрудились вокруг котла, а когда с едой
было покончено, стали располагаться ко сну.
В хижине был маленький светильник, слепленный из глины, но всё масло из
него путешественники выжгли ещё в первый день, когда пытались развести костёр.
Жуга подбросил дров в огонь и смерил взглядом кучу сложенного рядом плавника.
Нахмурился. Запас топлива не внушал опасений, но под утро могло похолодать. К
тому же ветер сегодня был особенно силён. Жуга помедлил и потянул с потолочной
перекладины свою меховую куртку.
- Ты куда? - вскинулся Хансен. - Не нагулялся, что ли?
- Пойду дров пособираю, - сказал Жуга . - А ну, как до утра не хватит.
- Не надо, - Арне вдруг помотал головой. Все посмотрели на него. - Хватит
с нас той сырости, которую вы принёсли. Всё равно под утро выйдем в путь.
Соберём дров для тех, кто будет ночевать здесь после нас, и сразу пойдём.
- Под утро? В путь? - воскликнул бард. - В такую-то бурю? Ты с ума сошёл!
- Ветер утихнет.
Вильям с сомнением поскрёб в отросшей бороде. Поймал блоху, поморщился и
щёлкнул ею меж ногтей. Потряс рукой.
- Что-то верится с трудом, - сказал он. - Уж больно здорово завывает.
Откуда знаешь?
- Нам ещё долго идти? - перебил его Жуга. - Где он, этот Гейзер?
Мальчишка перевёл свой взгляд на травника.
- День, - он помедлил. - Может, два. Ветер утихнет. Если присматривать за
костром, до утра дров хватит.
- Я присмотрю, - сказал Ашедук.
Усталость брала своё. Жуга кивнул, повесил куртку обратно и заёрзал,
раскладывая на полу мозаику пружинящих пластов сухой травы, стараясь, чтоб
комья глины не так сильно врезались в бока. Стянул с ног меховые сапоги,
подложил под голову свой мешок, закутался в одеяло и закрыл глаза.
Холод и усталость притупили острый коготок тревоги.
Если гном брался поддерживать огонь, за костёр можно было быть
спокойным...
Спокойным...
Проснулся травник от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза и
разглядел склонившийся над ним неясный силуэт. Волосы у человека были белые.
- Тил, ты?
- Вставай, - угрюмо сказал Телли вместо ответа.
Травник сел и огляделся. В хижине было темно - маленький эльф растолкал
травника задолго до утра. Костёр почти погас, светились только несколько
угольков. Фигуры спящих можно было различить с трудом.
- Что случилось?
- Гномы ушли.
- Что?!
От возгласа травника стали просыпаться остальные. Приподнял голову Вильям,
зашевелился Хансен. Яльмар так и вовсе подскочил и схватился за топор. Жуга
торопливо нашарил в темноте подсохшие за ночь дрова, подбросил их в очаг и
раздул огонь.
Орге с Ашедуком в доме не было.
- Я ничего не понимаю, - Жуга с силой потёр виски и потряс головой. - Как
ушли? Зачем ушли? Ты это видел?
- Нет, я от холода проснулся... Где твой меч?
Жуга обернулся и похолодел - мешка в изголовье его постели не было.
- Мешок... - пробормотал он, поднял взгляд и вздрогнул, натолкнувшись на
холодный антрацит внимательных эльфийских глаз. Казалось, Телли именно этого и
ожидал, и потому нисколечко не удивился. Все переглянулись. Яльмар громко и
замысловато выругался.
- Яд и пламя, Тил, они забрали мой мешок!
- Мой тоже, - хмуро ответил тот.
- Но... там же меч!
Эльф медленно кивнул.
- Они забрали меч, - словно бы прислушиваясь к самому себе повторил он. И,
помолчав, добавил: - И АэнАрду.
Несколько мгновений в хижине царила тишина. Все молча переваривали
новость. Затем Жуга вскочил и суматошно заметался, собирая вещи. Стряхнул с
подошв приставшие комочки мха и принялся натягивать сапоги.
- Ты что, всерьёз намерен их догнать? - спросил Хансен.
- А ты что предлагаешь? - огрызнулся тот, остервенело затягивая ремни. -
Сидеть и ждать, пока они к нам сами придут? Одевайтесь. Они не могли уйти
далеко.
- Эй, Лис, остынь! - нахмурился Яльмар. - На камне следа не найдёшь.
Откуда тебе знать, куда они пошли?
Казалось, фраза Яльмара заставила травника на миг задуматься, но - только
на миг. Он помотал головой и потянулся за курткой.
- Нет, я пойду. Я должен их догнать. Найду какую-нибудь гору повыше, может
быть, оттуда разгляжу...
Хансен вскочил.
- Жуга, перестань! Ты ничего не сделаешь, ты только всё испортишь...
- Что ты несёшь, ну что ты несёшь?! - закричал вдруг тот, срываясь на
визг. - Ты хоть немного понимаешь, что у них мой меч?! И доска! У, гады,
рассчитали всё... Змея! Гадюка! - он остановился и топнул ногой. - Две змеи! А
ты, - он обернулся к Хансену, сжимая кулаки, - ты тоже с ними заодно? Вы что,
все сговорились, да? Ну и чёрт с вами, яд и пламя, я один пойду! Никто...
Ни слова не произнеся, Кай Хансен вдруг шагнул вперёд и засветил Жуге
пощёчину. Травник поперхнулся словами, бухнулся с размаху задом на свою лежанку
и озадаченно умолк, держась рукою за лицо. Щека его зарделась красным.
- Прекрати орать, - отчеканил Хансен, - приди в себя. Ведёшь себя как
ребёнок, у которого отняли игрушку! Как будто ты сам по себе, без этого
дурацкого меча ничего не значишь.
Воцарилась тишина. Травник помотал головой, оглядел всех и потупился.
- Чёрт... - выругался он. Взъерошил волосы рукой. - Извини, Герта. Похоже,
ты и впрямь права - я что-то не в себе сейчас. Понимаешь...
- Не стоит благодарности, - кисло усмехнулся тот. - Бывает с каждым.
Сдаётся мне, они на это и рассчитывали, что ты помчишься за ними и сдохнешь в
тундре.
Яльмар, недоумевая, переводил взгляд с Хансена на Жугу и обратно.
- Герта? - озадаченно повторил он. - Почему Герта? То есть... В смысле...
Он всмотрелся Хансену в лицо и ошарашено умолк.
- Гм!
Лишь теперь до травника дошло, что он в запале назвал Гертруду старым
именем. Он отвернулся и заёрзал, пытаясь сообразить, как теперь им выпутаться
из сложившегося положения, однако Хансен к его удивлению предпочёл не
выкручиваться никак.
- Да ладно, - отмахнулся тот. - Чего уж теперь... Тоже мне, тайна,
известная всем. Я был Гертрудой, Яльмар. Я.
- А... э... Ты? - варяг ошеломлённо выпучил глаза и покраснел до кончиков
волос. - Зашиби меня Мьёльнир, как это понимать?
Арне молча, но с интересом наблюдал за происходящим.
- Да так и понимай.
- Я тебе потом объясню, - торопливо выпалил Жуга, в сумасшедшем темпе
краснея то правой, то левой половиной лица. - Сейчас есть поважнее дела. Для
начала, как...
- Нет, ты погоди! - Яльмар упрямо выставил в его сторону ладонь и снова
повернулся к Хансену. - Так ты девчонка или парень?
Хансен устало поднял глаза к потолку.
- Ох, как же мне всё это надоело... Да мужчина я, мужчина!
- А чего ж тогда ты в юбке шлялся?
- Надо было, вот и шлялся... - проворчал тот, и вслед за этим почему-то в
рифму добавил: - Чтоб никто не догадался.
Вильям прыснул, но тут же прикрылся рукой и полез в карман - не то за
носовым платком, не то за бумагой и карандашом. Некоторое время Яльмар
озадаченно кряхтел и скрёб в бороде, бросая на Гертруду / Кая / Хансена косые
взгляды, потом развёл руками.
- Ну, Лис, с тобой не соскучишься! Как ты ещё только сам себя не
обхитрил... И что у тебя за манеры - всякий раз, когда тебя ждёшь справа, так
ты обязательно появишься слева!
Он повернулся к Хансену.
- Но хоть теперь-то ты не врёшь?
- Доказательств надо? - огрызнулся тот. - И что прикажешь сделать? Снять
штаны или в морду тебе заехать?
Заявление Хансена насчёт варяжьей "морды" показалось травнику несколько
опрометчивым, но Яльмар, кажется, вполне удовлетворился этим.
- Клянусь Одином, меня давно так ловко не обводили вокруг пальца, -
пробормотал он. - Пожалуй, с тех пор, как Зерги... ну, ты помнишь, Жуга.
Он снова смерил Хансена взглядом с ног до головы. Хмыкнул.
- Нет, но надо же... А ведь я к тебе чуть было не "подъехал" как-то раз!
Вильям с Жугой переглянулись. "И этот туда же!" - читалось в глазах у
обоих.
- Как хоть теперь тебя называть?
- Не всё ли равно? - устало отмахнулся тот. - Зови как звал - Хансеном. А
что до того, кем я был раньше...
Он не успел договорить: дверь скрипнула на кожаных петлях, и в хижину,
шатаясь и держась за стену, ввалился...
- Орге! - изумлённо вскрикнули все пятеро.
А Рик ещё вдобавок что-то пискнул.
Выглядел маленький гном ужасно. Одежда его промокла насквозь, шлем на
голове был разрублен, лицо и левое плечо покрывала бурая корка запёкшейся
крови. Топора при нём не было. Прежде чем хоть кто-нибудь успел шагнуть ему
навстречу, колени его подломились и гном с грохотом повалился на пол.
Все повскакали с мест и бросились его поднимать. Через минуту маленького
гнома уже уложили на лежак, сорвали с него куртку и закутали в одеяло: гном был
холоден, как лёд. Шлем с него слетел, открыв большую рубленую рану на голове; в
тепле кровь заструилась с новой силой.
- Топором саданули, - со знанием дела сказал Яльмар, поднимая с земли
разрубленный почти что пополам гномовский шлем. Просунул палец в шель и
подвигал его туда-сюда. - Ещё б чуток поглубже и - готовь костёр. Хотя у гномов
черепушка крепкая, да и колпак хороший.
- А может быть, он просто ещё молодой, - памятуя разговор на кладбище,
вдруг встрепенулся Вильям. - Ну, я хотел сказать: для гнома молодой...
- Да, крепкий народ, - рассеянно поддакнул им Жуга, осторожно трогая края
раны. Пощупал гному пульс. - Человек давно бы перекинулся... Орге! - позвал он.
- Орге!
- Хува тараз барук... - невидящими глазами глядя в потолок, пробормотал
двараг. - Хува тараз... Кара-юзин ба хиши, Ашедук...
- Что он говорит? - засуетился Вильям. - Что он говорит?
- Замолкни, - коротко распорядился травник. Наклонился над дварагом. -
Орге, что случилось? Орге, ты меня слышишь?
- Ай йя хал, Ашедук, тангар хази... Квэндум аррэ ал ап харг... Хува
тараз...
- По-моему, он бредит, - высказался Хансен. Обернулся. - Тил, ты хоть
что-нибудь понимаешь?
- Ни слова, только имя.
- Имя-то и я разобрал...
- Так это что же, Ашедук его так приложил? - вскинулся Вильям.
- Больше ж некому.
Яльмар хмыкнул:
- Как знать...
Одно короткое мгновенье травник колебался, кусая губу, затем решительно
стащил с себя рубаху и повернулся к остальным.
- Вильям, - распорядился он, - выйди, снега набери. Тил, займись огнём.
Яльмар, поищи дров. Герта... то есть, чёрт, прости...
- Не трать зря слов, - перебил его Хансен, - делай, что считаешь нужным, я
помогу. А вот рубашку... Взял бы запасную, что ли. Эта ж грязная, небось.
- Нету жапашной, - угрюмо бросил тот, зубами надрывая краешек подола.
Сплюнул. - В мешке была. Сам виноват, пусть радуется, что хоть эта есть.
Однако, - он нервно усмехнулся, - последнюю рубашку на него трачу. Хотя чёрт с
ней - всё равно заплесневеет на здешних туманах.
Травник вздохнул и с треском оторвал от рубахи первую полосу.
- Кровь всё ещё течёт, - заметил Хансен, осторожно раздвигая слипшиеся
гномьи волосы. - Ох, господи... Он что же, по земле башкой елозил? Ты взгляни
только: пыль, грязь... Не воспалилось бы.
Травник пробежался кончиками пальцев от затылка гнома до виска и вытер
руку о штаны.
- Большие сосуды не задеты. И потом, где это вид
...Поділитися у соцмережах
