Жанр: Электронное издание
skir2
...гоньки, мореходы разразились
криками ужаса. Ветер закружил, завыл, захохотал, луна вышла из-за туч и
спряталась опять. Корабль закружило. Недалеко от кнорра прямо в воду ударила
молния, затем ещё одна и ещё. Оглушительным раскатом грохнул гром. Казалось,
что две бури объединили свои силы, чтоб разломать корабль, на палубе которого
стоял и ткал заклятие шторма маленький, насквозь промокший, ослеплённый
молниями человек.
- Получается! - закричал подобравшийся к травнику Орге. - Клянусь Имиром,
Жуга, у тебя получается!
Ревущий водокрут утих. Ветер менял направление. Волны закурчавились пеной.
Буря уходила на север. "Парус! - вопил Яльмар. - Ставьте парус, сукины дети!"
Это было последнее, что Жуга услышал в эту ночь.
Дальше была темнота.
ОСКОЛКИ
"Есть странствия и странствия. Ещё никто не сумел определить различия в
этих странствиях."
Лецзы Защита Разбойников.
Портовый Лондон - каменная набережная и грязный, угрюмый ряд причалов на
Темзе таял в тумане. Рыжеватый, липкий, ни на что не похожий, туман застилал
всё вокруг, пропитывал одежду, стекал водою в сапоги. Силуэты кораблей казались
плоскими и размытыми, глаз видел их нечётко, будто через слой воды. Мираж,
внезапно всплывший в темноте пропавший остров, затонувшая земля, обитель
призраков и снов.
Туман и ночь.
Британия.
Зима.
Портовая таверна с якорем на вывеске обслуживала посетителей всю ночь.
Мерцающий огонь её фонаря манил и привлекал заблудших во тьме как маяк. Всем, у
кого в кармане завалялась пара медяков, а в сердце поселилась меланхолия и
сырость, "Адмиралтейский Якорь" предлагал простой и действенный набор лекарств
- огонь, горячий грог, нехитрая еда и долгий разговор под зажжённую трубку.
Таверна была низкого пошиба, портовые чинуши и агенты-перекупщики смотрели на
неё свысока и брезговали заходить, но лоцманы, вернувшиеся с выручкой китобои и
ошиваюшиеся без дела матросы и грузчики считали подобный курс лечения вполне
приемлемым для тела и не слишком обременительным для кошелька. Подобная публика
бывала шумноватой, однако сегодня здесь было тихо - два матроса, не дошедшие
домой, два докера и какой-то малый неизвестного занятия, уснувший прямо у
камина. Из трубы вился дымок. Три облезлых собаки неопределённой породы и такой
же неопределённой масти расположились у крыльца в надежде на случайную подачку,
роняли слюну и жадно принюхивались к запаху гороховой похлёбки, сочившемуся
из-за неплотно закрытых дверей. Внезапно одна из них вскинула голову, а вслед
за ней насторожили уши две другие. Со стороны набережной послышались шаги.
Людей было много, и псы без лишней суеты поспешили освободить дорогу: собаки по
собственному опыту знали, что лай и шум хозяин "Якоря" не приветствовал.
Дверь хлопнула, впуская целую толпу. Хозяин "Якоря" - Джейкоб Слоу по
прозвищу "Блэк Джек" поднял голову и внутренне напрягся: скандинавы. От этих
можно было ждать чего угодно - выпить викинги любили, но их топоры порой
служили очень веским аргументом при расплате за выпивку, еду и поломанную
мебель. Хозяин снова оглядел вошедших. Одиннадцать человек и с ними женщина.
Заросшие, в шкурах, они шумно располагались за столами, стряхивали на пол воду
с меховых одежд, скалили зубы, чему-то усмехаясь. Столкнули со скамейки на пол
спящего бездельника; тот не стал протестовать. В маленькой таверне сразу стало
тесно.
Хозяин торопливо вышел из-за занавески и направился к столам, на ходу
припоминая скандинавскую речь, но тут один из викингов - невысокий темноволосый
парень, гордо вскинув перевязанную голову, заговорил с ним по-английски,
избавив его от необходимости путаться в словах и коверкать язык.
- Еды и выпивки, - сказал он. - Мне - горячий грог, остальным пива.
- Хо, пива! - поддержал его (и тоже - на английском) высокий светловолосый
бородач. Встряхнул плечами. - Это дело, это ты верно сказал, Вильям. Эй,
хозяин! Неси всего, что есть, и побольше. Плачу вперёд. Держи!
Джек поймал кошелёк на лету.
- Сделаем, как скажете, - кивнул он, взвешивая кошель в руке. - У нас
сегодня есть похлёбка, мясо, яйца... Для бабы что прикажете подать?
Женщина и севший рядом с ней молодой рыжий парень со шрамом на виске
переглянулись. Парень что-то сказал светловолосому. Тот выслушал, поскрёб
небритый подбородок, кивнул и повернулся к хозяину. Махнул рукой.
- Хёг с тобой, давай яичницу. Яиц разбей десятка два, а иначе смысла нету
жрать. Да чтоб глазки были целы! Сам пересчитаю. А мне и остальным тащи свою
похлёбку, и чего там у тебя ещё. Но только, чтоб, едри её, горячая была! Ты
понял?
- Понял.
У здоровяка варяга и вправду был норвежский выговор. А вот заговоривший
первым парень с перевязанной башкой, похоже, был откуда-то с британских
островов. Не лондонец. Южанин. Из Солсбери или из Борнмута. Хотя, если
поразмыслить, в портовых кварталах выговор другой. "Солсбери, - решил наконец
трактирщик. - Или где-то рядом. Местный." Мимоходом отдавая распоряжения повару
и наполняя кружки тёмным октябрьским элем, трактирщик продолжал украдкою
присматриваться к вновь прибывшим. Собственно викингами были трое или четверо.
Остальные представляли собою довольно странную смесь. Женщина, плешивый толстяк
и дылда в шляпе были, похоже, из Фландрии или Зеландии (мягкий выговор,
растянутые гласные...), темноволосый здоровенный парень - с побережья Балтики.
Откуда прибыли рыжий со шрамом любитель яичницы и невысокий кряжистый
темноволосый бородач с тяжёлым топором, оставалось загадкой - у первого был
выговор, абсолютно не похожий на всё, что Джеку доводилось слышать ранее,
второй молчал и лишь задумчиво смотрел в огонь. Загадкой был и ещё один,
высокий, длинномордый, с руками, как лопаты; был, пока не бросил пару слов в
ответ кому-то. Голландец.
Будет о чём поговорить. Блэк Джек напрягся и припомнил, что сегодня
вечером в "Якоре" уже ходили разговоры про норвежский кнорр, ошвартовавшийся у
западных причалов, там, где Темза делает поворот на Грейс-Таррок. Должно быть,
эти люди были именно оттуда. Странный, словно бы составленный из разных кусков
экипаж. Лоскутки. Мозаика.
Осколки.
Пена хлынула через край. Джек поморщился, торопливо закрыл кран. Помотал
головой, прогоняя ненужные мысли, подхватил запотевшие кружки - по пять в
каждую руку - и потащил их к столам.
- Хреновые дела, - Яльмар громко рыгнул и вытер губы рукавом. - Четверых
потеряли, да ещё и буря потрепала. На, держи свою яичницу.
- Скажи спасибо, что вообще не утонули, - огрызнулся травник. Принюхался.
- Что за сыр?
Вильям, расположившийся рядом, нагнулся ближе к сковородке.
- Чеддер. Дай-ка тоже отщипну.
- А что, - между тем ухмыльнулся Яльмар и тоже подцепил со сковородки
ломтик мяса. - И скажу: спасибо. Тебе тут много кто сказать спасибо должен...
А, зараза, пережаренное. Словно рукавицу жуёшь. Эй, трактирщик!
- Да ладно тебе. Скажи лучше, зачем ты пленных отпустил?
- А что с них взять? Голытьба. Можно бы в рабство продать, да некогда
возиться. Да и что за них дадут? А возить с собой - одна угроза. Охраняй их,
корми... Верно, Сигурд?
- Твоя правда, - рассеянно кивнул сидевший до этого молча Сигурд.
Яльмар повернулся к травнику.
- Вот видишь.
- Но нас мало.
- В путешествии, которое нам предстоит, - проговорил варяг, задумчиво
катая по столу шарик сероватого хлебного мякиша, - большая команда ничем не
лучше маленькой. В открытом море больше полагаешься на ветер, чем на вёсла.
Он подрисовал к пивной лужице два перешейка, добавил парочку мысов и
островов и двинул хлебный катышек в обход изображённых таким образом земель.
Жуга рассеянно смотрел куда-то мимо его рук, на грубо вырезанное в столешнице
сердечко. Старый стол был весь буквально испещрён белёсыми бороздками рисунков.
Рядом с сердцем неизвестный резчик изобразил корявую русалку с непомерными
грудями, а ещё дальше, полустёртые, виднелись очертания человеческого черепа и
буквы "К".
- Мы двинемся вдоль восточного берега, мимо Скоттландии, потом мимо
Оркнейских островов, и дальше повернём на запад, - объяснял тем временем варяг.
- Здесь есть течения и постоянные ветра. Надеюсь, выдержим. Если всё пойдёт как
надо, вёсла нам понадобятся только чтоб причалить и отчалить. В конце концов,
можно нанять ещё пару-тройку моряков. Эх, знал бы, что за брабантские кружева
здесь такую цену дают, накупил бы их побольше...
- Я тебе советовала, - сказала Герта, - но ты не послушал.
- Да знаю, - отмахнулся тот.
Яльмар сетовал не зря. В шторм груз побился - зеркала, стекло, бутылки.
Конечно же, не весь, примерно пятая часть, но и это было неприятно. Впрочем,
это были мелочи. Продав побрякушки, тряпки, немного железа и разобравшись с
пошлиной, Яльмар закупился дешёвым деревом, которое теперь грузили в трюм и на
палубу. Сперва варяг самолично осматривал каждое бревно и доску, потом ему это
недоело и он поручил приём товара Магнусу. К сегодняшнему вечеру погрузка была
закончена.
Все три дня, проведённые в Лондоне, Жуга прожил в гостинице довольно
далеко отсюда, на улице с названием "Олд Чёрч стрит". Компанию ему составила
одна лишь Герта, остальные моряки, предвидя долгую опасную дорогу,
расслаблялись в меру сил, умения и средств. Торговые дела с общего согласия
препоручили Яльмару. Тил предпочёл остаться с Риком и почти не сходил с
корабля. Хельг, Сигурд и Верёвка предприняли большой поход по кабакам, по
завершении которого неугомонный Хельг обнаружил поблизости дом свиданий с
приемлемыми ценами, и три приятеля почти двое суток не вылезали оттуда. В итоге
там же обнаружился и Грюммер. Грюммер, кстати, оказался в этом смысле
исключением из правил - два других голландца предпочли пьяной пирушке тихие
вечера у огня. Ашедук и Орге тоже выбирались в город пару раз, но где они были
и что делали, осталось неизвестным. Один лишь Арвидас никуда не пошёл. Он
уговорил Яльмара нанять троих рабочих, чтобы привести в порядок расшатавшийся
набор бортов и такелаж, и теперь присматривал за ними. Сегодняшняя вылазка в
таверну "Якорь" была, как говорил Винцент, "на посошок" - к утру было намечено
отплытие.
За разговором травник не заметил, как съел всё, что было на сковородке. Не
без помощи Герты, конечно. Голод не утих, желудок стосковался по горячему.
Похлёбка была скверной, пиво жидким, а хлеб чёрствым. Яичница с сыром и луком
оказалась как раз тем, чем нужно
- Слышь, Яльмар, закажи-ка ещё.
- Ещё? - Яльмар одобрительно хлопнул Жугу по спине. - Хо-хо, да я гляжу,
ты совсем ожил! Эй, как там тебя... Ещё вот этого. Да смотри, чтоб глазки...
- Да хрен с ними! Пусть лучше сыру побольше положит.
- Как хочешь. На вот, выпей пивка. Тебе надо подкрепиться.
- Подкрепиться, - помолчав, сказал Жуга. - Да. Подкопить немного сил...
...сил не было даже чтоб пошевелиться. Сознанье возвращалось медленно.
Мир, разлетевшись на осколки, не спешил собираться обратно. Боль угнездилась
везде - в животе, за глазами, в руках. В голове неприятно зудело, в висках и
под самой макушкой; нестерпимо хотелось сунуть палец в ухо или в глаз и
почесать череп изнутри. Снаружи доносились голоса, скрип вёсел. Палуба плавно
покачивалась. Судорожно сглотнув пересохшим горлом, Жуга разлепил запёкшиеся
веки и с коротким стоном открыл глаза.
- Очнулся! - послышался голос. - Он очнулся! Тил, принеси воды.
Мелькающие тени медленно сложились вместе. Проступило лицо. Герта.
- Где... мы?
- Спаслись, - Гертруда наклонилась ниже, всматриваясь травнику в глаза. -
Буря угнала нас на север... Как ты себя чувствуешь?
- Бывало и хуже, - травник приподнялся на локте. Огляделся. - Где мы
сейчас?
- Обходим мыс Норт-Форленд, скоро будет остров Шеппи. Ты был без сознанья
больше четырёх часов.
- Чёрт... Неужели так долго? Помоги мне встать. Голова...
- Тошнит? - тревожно спросила Герта. - Надо лежать.
- Перетерплю.
Он глубоко вздохнул, прочищая лёгкие, закашлялся и задышал ровнее. В груди
слегка покалывало. Тил принёс воды. Жуга пил долго, мелкими глотками, чувствуя,
как постепенно уходит медная горечь с языка. С наслаждением ополоснул лицо.
Откинулся назад на шкуры. Овчина под ним нестерпимо воняла.
- Меня рвало?
- Немного. Удивительно, как ты вообще не лопнул от такой нагрузки. То, что
с тобой стряслось, способно кости размолоть в муку. Если будешь вытворять
такое, долго не протянешь.
- Плевать, - травник приподнялся и медленно встал, опираясь о борт. Тронул
корку запёкшейся крови под носом. Поморщился. - Это всё же лучше, чем подохнуть
в песках вместе с кораблём. Бр-р, как представлю...
- На, выпей, - Герта протянула ему плоскую фляжку синего стекла, - это
тебя подбодрит.
Жуга отстранённо выдернул пробку, выцедил из горлышка сквозь зубы холодную
терпкую сладость, коротко глотнул и закашлялся. Посмотрел фляжку на просвет.
Жидкость внутри была густой и маслянистой.
- Что это?
- Ликёр. Шартрез.
Мир вокруг казался каким-то зыбким и ненастоящим. В голове звенело. Жуга
на мгновение закрыл глаза и сжал в руке бутылку, словно гладкость плоского
стекла была способна вновь вернуть его в реальность. Помедлил, отхлебнул ещё,
прочувствовал, как растекается в желудке вымороженный бенедиктинцами
сладковатый жидкий огонь, и с одобрительным кивком вернул бутылку Герте.
- Крепкая штука. Я раньше только слышал о нём. Нету ничего перекусить?
Только не надо колбасы, я на неё уже смотреть не могу.
- Съешь изюму.
Изюм додумался захватить всё тот же Яльмар - варяг любил сладкое как
мальчишка, хотя и знал меру. Спутники Яльмара за глаза посмеивались над этой
его причудой. Жуга, в отличие от других, воспринимал эту его слабость более
спокойно. Не было особой разницы - изюм ли, сладкий хворост, любекские
марципаны, брабантские вафли или простецкие пончики и гугельхупы, которые пекла
Агата - Яльмар никогда не упускал возможности хоть как-то разнообразить пиво и
простецкую еду. Жуга с благодарностью принял горсть разбухших в кипятке сушёных
ягод и принялся жевать.
Гертруда отвернулась к морю, нерешительно покусывая губы. Травник искоса
бросил взгляд на её лицо. "Когда же она успевает бриться?" - некстати вдруг
подумалось ему.
- Жуга, послушай, - нерешительно начала та. - Я хочу сказать... Не губи
свою жизнь из-за потерянной любви. Не надо.
- Боже, Герта, и ты туда же!.. - корабль качнуло, Жуга вцепился в поручни.
- Да не при чём тут это. Просто не могу я жить как ты. И вся эта учёба... Ну её
на хрен, такую учёбу. При чём тут какие-то ограничения, когда корабль вот-вот
утонет? Да пусть у меня после вся башка будет в дырках, но...
- Я боюсь. Понимаешь? Я боюсь. За тебя. Разве этому я тебя учила? Надо же
хоть немного думать!
- А я и думал. Ровно полминуты, как ты говорила.
- Ты убиваешь себя!
- А вам откуда знать, хочу ли я уцелеть? - огрызнулся тот и умолк.
Посмотрел на море. - Как странно... Надо же - успокоилось.
Моряки гребли устало и размеренно. Вильям, завидя травника, махнул рукой.
Бард обзавёлся волосатыми штанами, курткой и изо всех сил старался походить на
викинга. Яльмар ободряюще кивнул, но от весла не оторвался.
- Мне нужна твоя помощь, - сказала Гертруда.
- Что? - травник обернулся. - Помощь? Ты с ума сошла. Если я и могу чем
помочь, так это полежать с кем-нибудь за компанию... Что стряслось?
- Ларс умирает.
Поддерживаемый Гертой, травник перебрался к раненым. Обнаружил попутно,
что опять напоминает о себе когда-то раненое колено. Присел у Ларса в
изголовье, приподнял ему веки, осмотрел зрачки. Пощупал пульс. Нахмурился. Швед
и в самом деле был плох. Не помогли ни руны, ни заклятия, ни целебные травы.
Дыханье раненого было сбивчивым, на губах пузырилась пена.
- Сама не пробовала?
- Пробовала. Плохо. Я заживлю две раны, он умрёт от трёх других. Надо
что-то делать.
- Да, надо что-то делать, - он уселся поудобнее. - Начинай. Но только чтоб
я слышал.
- Ты что задумал?
- Начинай, я подхвачу.
- Жуга, тебе нельзя... Сейчас... Я думала...
- Послушай, Герта, - медленно сказал Жуга. - Не время рассуждать, о чём ты
думала. Я не возьмусь лечить те "три другие раны", я ни хрена не знаю, что там
лопнуло внутри. Но знаю, что он сдохнет, если будем попусту трепаться.
- Но я...
- Начинай!
Герта опустила глаза, потом сосредоточилась и вполголоса зашептала,
медленно подбирая слова. Травник вслушивался, изредка вставляя слово-другое,
потом зашептал вместе с ней, но сразу же остановился и прислушался.
- Нет, так нельзя, - сказал он. - Кровь сочится. Смени ритм. Говори, как
качает волна, держи сердцебиение... Да, вот так. Сейчас я сдвину это ребро.
Сеть заклинаний медленно опутывала спящего. Шептали оба, словно песню на
два голоса. Колдовским зрением даже днём был виден свет, затеплившийся в ранах
викинга и где-то глубоко внутри. Тил с интересом наблюдал за их действиями, но
не вмешивался. Молчал. Жуга отметил про себя, что тот, похоже, тоже всё
прекрасно видит.
- Не получается, - Гертруда вновь откинулась назад. Перевела дыхание,
встряхнула руками.
- Не останавливайся.
- Без толку. Оставь его, ты же видишь: ему не хватит сил.
- Возьмёт у нас.
- Ты слишком слаб, да и я тоже. Нам его не удержать.
- Яд и пламя, ты права... Здесь нужен кто-нибудь ещё. Тил! А, чёрт...
- Он умирает.
- Вижу! Тил, сосредоточься... Чёрт, не так резко! Что ты делаешь?!
- Держу...
- С ума сошёл? Ты его задушишь. Не лезь ему в башку, ты не удержишь! Нет,
так нельзя, так мы его погубим... Яд и пламя, если б можно было на кого-то это
перевесить! На кого-то, кто бы смог почувствовать это, быть рядом...
- Опомнись! Чтобы научиться чувствовать такое, надо полжизни с ним
прожить.
Оба вдруг умолкли и посмотрели друг на друга.
- Магнус, - выдохнул Жуга. - Гертруда, Магнус! Они же близнецы!
Герта нерешительно кивнула.
- Может подействовать.
Жуга повернулся к Тилу. Мотнул кудлатой головой:
- Позови сюда Магнуса. Скорее...
- ...скорее уж это Хуфнагель тебе спасибо сказать должен. Хозяин! Эй! -
Вильям потряс пустым стаканом, демонстративно перевернув его вверх дном, и
щёлкнул пальцами. - Ещё один грог!
- Не много ль будет? - спросил Жуга, сбрасывая пелену воспоминаний. - Ты
уже вполне согрелся. Вернее, "подогрелся".
- Пусть его, - махнул рукою Яльмар. Побарабанил пальцами по краешку стола,
задумчиво царапнул раздутую русалкину грудь, вздохнул и покосился на
голландца-рулевого. - Да. Хуфнагель... Уж, удружил, так удружил. Видать, и
вправду говорят: тот, кому раз по башке стукнули, уже никогда как следует
соображать не будет.
Вильям на это только фыркнул и демонстративно отвернулся. Поправил
повязку. Ничего не сказал. Гертруда не сдержала улыбки. Мысли же травника
приняли другое направление.
- Те четверо, - проговорил он, - ну, Хаконар и остальные... Ты так хотел,
чтобы они лежали на освящённой земле. Они христиане?
- Ну. А чего? Норвежцы многие крестились. Я тоже, например, крестился. Три
раза. Зачем ссориться с местными жителями из-за таких пустяков? Не воевать же с
ними. Асы асами, а Христос Христом. Сами промеж себя как-нибудь разберутся, а
мне жить как-то надо.
- Ты никогда про себя не рассказывал.
- А ты и не спрашивал. Я сам отсюда, с севера Британии. Когда наш отец
умер, мы с братьями получили усадьбу и земли вокруг, но поразмыслили и
раздробить хозяйство не решились. А тут ещё Торкель - ну, мой старший брат -
решил жениться, ну, мы и рассудили поделить всё тихо-мирно, что мы, разбойники
что ль какие? Такова судьба у младшего сына - всё в жизни добывать самому, и
богатство, и славу, и дружину. Торкель уплатил мне отступную, я снарядил
корабль и решил торговать. Плавал в Исландию, в Норвегию...
- А второй брат?
- Эрик, - Яльмар помрачнел, - был со мной, когда на наши ладьи напал
Хальгрим. Я думал, что отомстил за него тогда... А вышло, что только сейчас.
Ну, ладно, чего вспоминать. Я после этого собрал новую дружину и отправился в
Галлен. А там... Ну, ты сам знаешь. Эй, кто-нибудь! Подайте пива. Скол! -
рявкнул он и поднял наполненную кружку. - Выпьем за Эрика и за наших ребят.
Пусть лежат спокойно. И за Хальгрима тоже выпьем, чтобы лучше горел... Хотя,
нет - Хальгрим-то как раз некрещёный. Он в наш ад загремит, где холод...
...холод от сырой земли пронизывал насквозь. Во мраке за кладбищенской
оградой расползалось жёлтое пятно от фонаря. Два человека в яме сосредоточенно
орудовали лопатами, между делом перебрасываясь меж собой короткими фразами.
Вильям прислушался.
- А вот ещё вопрос задам...
- Валяй.
- Ответь мне, кто прочнее строит, чем корабельщик, каменщик и плотник?
Помощник в меру сил придал своему лицу умное выражение, то есть нахмурил
брови и выпучил глаза.
- Прочнее? А виселичный мастер. Виселица тыщу постояльцев переживёт.
Могильщик перестал копать, упёр лопату в землю и расхохотался.
- Ха-ха, вот это ты здорово сказал! Скажу по правде, виселица - это
хорошо... Хотя постой-ка, как же это хорошо? Это хорошо для тех, кто поступает
плохо, а ты как раз и поступаешь плохо, когда говоришь, что виселица построена
крепче, чем, скажем, церковь. Разве ж это хорошо?
- Ну, что ты... Знамо дело, нет!
- О. - Могильщик многозначительно поднял грязный палец. - Отсюда ergo:
виселица была бы хороша для тебя. Ну-ка, начинай сначала.
- Хм... "Кто прочнее строит, чем каменщик, судостроитель и плотник?" Так?
- Ага. Скажи - и можешь гулять.
- А вот скажу... скажу...
- Ну? Ну?
- Нет, чёрт, не могу. А кто?
- Ну так, коль в другой раз спросят, говори: "могильщик"; дома, которые он
строит, простоят до Судного дня.
- Ловко, - вынужден был признать тот. - В самом деле - ловко, ничего не
скажешь.
- Бог в помощь, - подал голос травник, выходя из темноты.
- Кто здесь? - вскинулся могильщик, прикрыв глаза от фонаря и выставив для
верности перед собой лопату. - Чего надо?
- Да вот, пришли взглянуть, как вы тут "строите дома" для наших четверых
друзей.
- А ещё, - присовокупил Вильям, доставая из-за пазухи зеленоватую бутылку,
- принесли вам склянку аквавита, чтобы выкопали, как надо.
- А, ну раз так, то вечер добрый, господа хорошие, - могильщик опустил
лопату и снова принялся копать. - Стало быть, интересуетесь? Похвально. Никогда
не вредно присмотреть заранее себе местечко, где придётся задержаться на всю
оставшуюся смерть.
- Да вы философ, сударь, - не сдержался Вильям.
Тот пожал плечами.
- Все мы у смерти в отпуску. Тут поневоле потянет на философию.
Как раз в этот момент, поддетый лопатой, из могилы вылетел череп, упал к
ногам Вильяма и уставился на барда тёмными овалами глазниц. Вильям ахнул от
неожиданности и поспешно сделал шаг назад.
- Чего испугался? - травник усмехнулся, наклонился и подобрал череп.
Повертел его в руках, счистил песок. - Обычная башка. У тебя внутри такая же.
Вильяма передёрнуло.
- Подумать только, - сказал он, косясь на травникову находку. - Может, это
голова какого-нибудь политика, учёного человека, или придворного, а теперь этот
мужик швыряет её оземь, словно ослиную челюсть - это ли не тщета всего сущего?
Зайди вот с этим к какой-нибудь даме и скажи ей, что хотя бы она накрасилась на
целый дюйм, всё равно кончит таким лицом...
- Не думаю, - Жуга постучал ногтем по крышке черепа и вытер руку о штаны.
- Это череп молодого человека, юноши. Едва ли он успел стать опытным политиком
или придворным хитрецом.
- Откуда ты знаешь? - подозрительно прищурился Вильям.
- Почти все зубы целые. Слишком звонкий. Молодая кость, - он чуть
приподнял череп и вгляделся в пустоту глазниц. - С возрастом они становятся
хрупкими. Смотри.
Он размахнулся и внезапно бросил череп на ближайшую могильную плиту. Тот
ударился и подскочил с сухим коротким стуком, упруго, словно мячик. Исчез за
кучей вырытой земли.
- Ну? Видел?
- Ваша правда, господин хороший, - усмехнулся могильщик. - Не знаю, чья
это была могила, но лежал здесь кто-то молодой... - лопата снова обо что-то
стукнула, он наклонился и нахмурился. - Кхм, кхм... Смотрите-ка - а вот ещё
один.
Жуга подобрал и этот череп тоже. Вильям не без любопытства наблюдал за
ним.
- Ну, этот-то как раз старик, - сказал Жуга. - Верней, старуха: слишком
узкие виски для старика и челюсть слабая... в смысле - была слабая.
- А ну-ка, брось и его тоже, - попросил Вильям.
- Что, разобрало? - усмехнулся травник.
Череп хряснул в камень, словно колотушка, покатился и остался так лежать.
Неровный бурый купол зазмеился трещиной, звездой проглянула дыра. Осколки кости
рассыпались вокруг.
- Запоминай, тебе наука, - Жуга наклонился и вытер руки пучком пожухлой
кладбищенской травы. - По молодости с головой что хочешь можешь делать, а вот с
годами надо черепушку-то беречь.
- Это уж точно... - со вздохом согласился бард и машинально поправил
повязку...
...повязку, постепенно съехавшую со лба на глаза, Вильям додумался поднять
не сразу и некоторое время шарил по столу вслепую. Потом ругнулся и стал
перематывать бинт. Второй стакан с грогом опустел. "Может, не стоило ему
платить столько? - мимоходом подумалось Жуге. - Хотя чего я беспокоюсь? Пусть
надирается. Ему ведь всё равно с нами не плыть. Надеюсь, что с ним всё будет
хорошо".
- Эк развезло-то парня, - укоризненно покачал головою Яльмар. - Дай ему
пивка, пусть освежится.
Как раз в этот момент, как будто подтверждая слова
...Поділитися у соцмережах
