Жанр: Электронное издание
skir2
...рьёз в неё
влюблён.
А может, так оно и было.
Воспользовавшись тем, что Хельг снова отвернулся, травник быстрым взглядом
оглядел его с ног до головы. Осторожные викинги почти никогда не высаживались
на берег без оружия. Вспомнилось, как покойный Иенсен начинал рассказывать:
"Пошли мы как-то раз плавник пособирать, ну, я и свояк мой, Стейнгрим. С
соседями у нас тогда был мир, особливо опасаться было нечего, а потому оружия
мы взяли всего ничего - меч да два топора. Ну, ещё у Стейнгрима жёнушка с
дочуркой пару копий прихватили. Так вот..."
Сейчас Хельг был при мече и при ноже, однако арбалета у него не было -
оружие, заряженное и взведённое, лежало у большого костра.
Викинги на берегу были деятельны, но неторопливы и обстоятельны. Гномы
взялись разрубить найденное бревно. Арвидас и Грюммер что-то двигали на
корабле, Бранд с шутками подкладывал дрова в огонь, Винцент со знанием дела
помешивал в котле. Сигруд раздобыл точильный камень и теперь правил лезвие
секиры. Магнус поудобнее устраивал брата на расстеленном плаще. Жуга с
удовлетворением отметил, что Ларс пошёл на поправку - он уже мог сидеть и
говорить, и только сломанные рёбра не давали ему двигаться нормально. Оба брата
смотрели на Жугу едва ли не с благоговением и готовы были выполнить любое его
желание. Травник от этого чувствовал себя неловко и старался поменьше
разговаривать с ними. Что касается Рэйо, то он уже выздоровел полностью. Сейчас
финн уселся ближе к огню и с невозмутимым видом чинил свой прохудившийся сапог.
Из всех мореходов он один хранил абсолютное равнодушие. Откуда он черпал эту
силу? Где он выработал такой характер? Травнику вспомнились его слова,
сказанные перед боем с Хальгримом: "Я уже один раз был в рабстве у датчан...".
Было холодно. Клочья тумана застревали на верхушках скал. Небо над ними
было прозрачным и чистым. Хельг что-то спрашивал ещё, Тил отвечал, но травник
их уже не слушал, а вскоре викинг встал и направился к своим.
- О чём ты думаешь? - спросил травника Телли.
- Я? - встрепенулся тот. - Да, в общем, ни о чём. Никак не решу, как лучше
поступить. То ль молчком и в одиночку разбираться, как раньше. То ли собрать
всех и сказать - так, мол, и так, один из вас играет против... А, может,
Яльмару сказать? Ты разобрался в этой АэнАрде?
- Не совсем, - уклончиво ответил Тил. - Не получается восстановить ходы.
Есть пара странностей, а я плохо помню правила.
Бард повернул голову к ним.
- А если Кая попросить помочь?
- Он не хочет, - хмуро буркнул Жуга. - И потом, не надо пока его трясти.
- Потом может быть поздно, надо сейчас. И не пытайся оправдываться, этим
ты только сильнее его оттолкнёшь. Ты всё ещё злишься на себя? Брось,
безупречных поступков не бывает, пятна есть даже на солнце. Поговори с ним.
- Ладно. Как-нибудь потом. А сейчас напомни, как фигурки стоят в начале.
Телли слазил в мешок и вытащил доску.
- Выстраивают первые два ряда, - объяснял он, показывая пальцем. - Первый
ряд - простые воины, их называют пешками. Затем - от края и на угол: две ладьи,
два лиса, три охотника, дракон и воин.
Жуга рассеянно накрутил на палец прядь волос. Задумался.
- Говоришь, две ладьи... А что, вторая всё ещё на доске? - Тил помотал
головой. - Но тогда я не понимаю... Я что-то не припомню, чтобы мы сражались с
двумя ладьями.
- Я тоже. И это первая загадка. Многое другое тоже мне неясно.
- А как у нас там дела сейчас?
Телли подобрал ноги под себя, сощурился и посмотрел на доску. Травник
попытался посмотреть на доску как-то по-другому, вспомнить, как это проделывала
Герта. На одно короткое мгновение ему показалось, что он видит очертания
тёмных, беспорядочно разбросанных по доске фигур противника, но тотчас же
видение исчезло. Перед ним опять была пустая доска с четырьмя белыми фигурами.
- Последним ходом белая ладья прикрыла лиса, - сказал Телли. - Ну, тебя.
Охотник побоялся взять фигуру. Он не может больше рисковать: тяжёлых фигур у
него теперь нет, два лиса и охотник - это его последняя надежда. Если он не
проведёт пешку...
- А съесть нашу ладью он не может? - с беспокойством спросил Вильям,
напряжённо следивший за его объяснениями.
- Сейчас нельзя: откроется угроза для дракона. Он может сделать ход лисом
или пешкой, но пока думает. Похоже, мы здорово прищемили ему хвост.
- Так, - нахмурился Жуга. - Герта рядом... а второй лис? Где он?
- На краю доски, вот здесь, - Тил показал, где. - Нам он пока не опасен.
Лис, конечно, фигура коварная, но не дальнобойная. Мы слишком далеко. На то,
чтоб пересечь доску, ему потребуется хода три, а может быть, четыре... Вряд ли
он позволит себе потерять столько времени.
- Чёрт... - Жуга провёл рукой по волосам. - Уж слишком складно всё
выходит. С пятью фигурками мы обскакали целую армию. Тебе не кажется странным,
что нам так везёт?
- Я тоже не верю, что нам и впредь будет продолжать везти, - поразмыслив,
согласился с ним Телли. - Как не верю в то, что нам везло до сих пор. Навряд ли
Рик играет хорошо. Нам или поддаются, чтобы заманить в ловушку, или...
Он умолк.
- Или... что? - нетерпеливо спросил Жуга. - Ну же, договаривай!
- Может быть, нам дали фору. Несколько ходов. Или фигур.
- Почему?
- Рик ещё маленький, вот почему.
За обсуждением игры они едва не пропустили момент, когда к ним подошёл
Яльмар. Норвег остановился у костра, осклабился.
- Чего сидите? - он взглянул на небо. - Грейтесь, грейтесь: завтра холодно
будет. Луна-то, гляньте, какая! Круглая, красная... - он облизнулся с показной
жадностью. - Вкусная, наверное! Пошли есть.
Мореходы сгрудились у котлов, разобрали птиц и принялись за еду. Пингвины
были очень жирными и неприятно пахли рыбой, но после двух недель в море свежее
мясо казалось настоящим деликатесом. Кости так и хрустели на зубах. Травник был
всецело занят своей порцией, когда ему вдруг показалось, что в темноте за
кругом света проскользнула тёмная фигура. Он вздрогнул и всмотрелся в ночь, но
ничего не обнаружил и уже хотел снова приняться за еду, когда Рэйо внезапно
тоже напрягся. Лицо его стало тревожным. Финн медленно наклонил голову,
прислушиваясь, отложил недоеденный кусок, вытер руки и медленно вытащил меч.
- Там кто-то есть, - сказал он.
- Не мели чепухи, - фыркнул Хельг. - Кто может жить на таком пустыре? Ешь
давай, а то остынет.
- Там кто-то есть, - убеждённо повторил Рэйо. - Я видел глаза.
- Я тоже что-то видел, - поддакнул Жуга. - Вон там, за камнями.
Стукнул камешек. Прежде чем кто-то успел спохватиться, Винцент отбросил
пингвинью ногу, схватил лежащий у костра арбалет и выстрелил навскидку в
темноту. Послышался негромкий крик. Почти что сразу Бранд и Магнус бросились во
тьму и после короткой, но очень шумной возни вытащили к костру упирающегося
человека. Остальные викинги с оружием в руках напряжённо всматривались в ночь.
- Вроде, тихо, - наконец с сомнением проговорил Винцент.
- Отойдите от костров, - предупреждающе сказал Яльмар. - А то им будет
легче в нас попасть... Чёрт, где мой шлем?
Однако ночь была тиха, и вскоре внимание мореходов переключилось на
пленника.
Это был невысокого роста, худой и очень жилистый паренёк, одетый в грубо
сшитые из шкур штаны, коричневую куртку из овечьей шерсти и сапоги невыделанной
кожи. Оружием ему служил тяжёлый длинный нож, лезвие которого было источено
так, что стало похоже на турецкий ятаган, и каменный топор, прикрученный к
деревянной рукояти при помощи жил. Ни их, ни свой короткий лук он так и не
пустил в дело. Был он грязен и небрит, на щеках симметрично друг другу
выделялись прямые ритуальные шрамы. На вид ему можно было дать лет двадцать.
- Кто ты? - спросил Яльмар по-английски, затем по-норвежски. - Как тебя
зовут? Откуда ты пришёл?
Ответа не было. На все вопросы пленник лишь угрюмо молчал и буравил
мореходов острым взглядом тёмных глаз из-под завесы таких же тёмных, грязных и
нестриженых волос.
- Круитни, - медленно проговорил Рой-Рой. - Этого-то я и опасался.
- Круитни? - вскинул голову Жуга.
- Да. Пикты.
Жуга вгляделся пленнику в лицо.
- Я думал, что они... что их... Что их давно уже здесь нет.
- Многие так думают.
Шотландец внимательно оглядел пленника со всех сторон. Ран на его теле не
было. Стрела пропала.
- Кричал не он, - глубокомысленно сказал Рой-Рой. - Значит их было двое.
Раз нас нашёл один, найдёт и другой. Теперь они нас в покое не оставят. Надо
отплывать.
- С ума сошёл? - накинулся на него Яльмар. - Плыть ночью? Даже и не думай.
До утра дотерпим, не впервой. Они живые. Значит их можно убить.
Рой-Рой покачал головой.
- Убить их очень трудно. Они умеют ловко прятаться и видят в темноте. Они
настоящие дикари. Хитрые, упрямые как черти, своевольные и скрытные. Мы
прогнали их до самого моря, но так и не смогли подчинить: они устраивают свои
норы где-то под землёй, словно крысы поганые. Оттуда их не выкуришь.
- Полегче со сравненьями, шотландец, полегче, - послышался голос Ашедука.
Гном выступил из темноты. - Жить под землёй - совсем не значит быть зверем. -
Он огляделся. - Что вы собираетесь делать?
Тил вдруг выступил вперёд и подошёл к пленнику. Все притихли. Мальчишка
протянул руку к пленнику, коснулся шрамов на его лице. Пикт не пошевелился,
остался сидеть, как сидел и лишь смотрел на Телли молча, затаив дыхание, -
глаза в глаза.
- Отпустите его, - сказал Тил. - Он нам не враг.
- А вот это, - вспылил неожиданно Яльмар, - решать не тебе! Может, и
отпустим, но только утром, если на нас не нападут... Что скажете?
Мореходы молчали, в нерешительности поглядывая друг на друга.
- Выставим дозорного? - предложил Хуфнагель.
Яльмар нахмурился.
- Мы не можем доверять кому-то одному: он запросто может заснуть.
Усталость - коварная штука. Пусть караулят трое. Согласны?
Спорить с ним никто не стал. Жуге выпало караулить в третью очередь,
вместе с Вильямом и Сигурдом. Магнус растолкал его, когда пришло время
сменяться, и завалился спать.
Ночь была темна. Поднялся лёгкий ветер. Волны с шорохом набегали на берег.
Наледь на камнях матово поблёскивала в лунном сиянии. Вильям, позёвывая,
выбрался к костру, уселся на бревно и запахнул плотнее плащ.
- Холодно, - пожаловался он.
- Тем лучше, - усмехнулся Сигурд. - Не заснёшь.
Пленник всё так же молча сидел у костра, там, где его оставили. Казалось,
он не чувствовал ни холода, ни боли от верёвок. Глаза его были открыты; он не
спал. Жуга протянул к костру озябшие ладони, посмотрел на пикта, нацедил из
бочонка пива и направился к нему. Сигурд покосился на него. Ничего не сказал.
Жуга опустился на камни возле пленника. Поднёс кружку к его губам. Тот
отвернулся.
- А вот это ты зря, - хмыкнул травник. - У тебя, должно быть, всё горло
пересохло. Зачем ты следил за нами?
Тот не ответил. Травник сосредоточился и медленно принялся перебирать в
уме созвучия, проталкиваясь сквозь пелену непонимания.
- Морн, - позвал негромко он. Веки пленника едва заметно дрогнули и Жуга
убедился, что угадал имя правильно. - Морн, готов поспорить, что ты меня
понимаешь. Я не желаю тебе зла. Но я не верю, что ты мог оказаться здесь
случайно. Ты ведь шёл по берегу за нашим кораблём, я прав?
Пленник коротко взглянул на травника из-под завесы грязной чёлки. Губы его
шевельнулись, однако слов за этим не последовало. Жуга подложил под себя
обломок доски и уселся поудобнее. Поставил кружку на песок.
- Я знал когда-то девушку из вашего народа. Она... была со мной. Её звали
Линора и она была... странная. Я её любил. И наверное, люблю до сих пор. Я
думал, ваш народ давно исчез...
- Ты не норвежец, - сказал вдруг тот. Голос его был хриплым и бесцветным,
но травник всё равно вздрогнул от неожиданности и чуть не опрокинул кружку. -
Ты вообще не викинг.
- Да, я с южных гор, с большой земли.
- Викинги жгут, грабят, убивают. Завоевали всю восточную Англию. После
этого ты спрашиваешь, что я делал здесь? Смотрел.
Он умолк и травник не нашёлся, что ему ответить.
- Среди вас сид, - помедлив сказал тот. - И дракон. Я подошёл поэтому.
- Ты ведь мог убежать, зачем ты остался? Ты и... - Внезапно Жугу осенило.
- Ты был не один? Кто... она?
Тот вскинул голову, и травник снова понял, что попал в точку.
- В тебе огонь, - сказал негромко пикт, - и ты угадываешь имя. Я тебе
верю. Я не стал бы нападать. Её ранили. Я дал себя найти, чтоб не нашли двоих.
Жуга встал и вытащил кинжал. Заметив его движение, Сигурд нахмурился и
положил ладонь на рукоять топора.
- Эй, ты что собираешься делать?
Травник наклонился к пленнику и молча разрезал на нём верёвки.
- Уходи, - сказал он.
- Ты с ума сошёл! - Вильям схватил его за плечо. - Он же приведёт своих,
нас нашпигуют стрелами!
Морн медленно встал, растирая затёкшие запястья. Выпрямился. Сигурд с
топором наголо стоял чуть в стороне, готовый пресечь любую его попытку напасть.
- Надеюсь, ты соображаешь, что творишь, - сказал викинг. - Иначе...
Пикт посмотрел на Сигурда.
- Ты зря думаешь, что мы не ценим честность, - сказал он и повернулся к
травнику. - Оставь моё оружие на берегу, я вернусь за ним завтра. Пусть звезда
освещает ваш путь.
И он растворился в темноте.
Сигурд молча опустился на бревно. Засунул топор за пояс, подбросил дров в
костёр. Поднял с песка оставленную травником кружку и отхлебнул большой глоток.
Покосился на Жугу, затем на Вильяма. Протянул руку к лютне.
- Слышь, рифмач, эта штука у тебя играет? Ты бы спел чего.
- Так люди ж спят.
- А ты негромко, чтоб не разбудить. А то нам ещё до утра сидеть.
Бард настороженно покосился в темноту.
- А если подойдёт кто? Не услышим.
Сигурд рассмеялся и выплеснул в огонь остатки пива. Пламя зашипело.
- Теперь-то какая разница? Если этот парень нас не обманул, никто не
нападёт. А если обманул, то заявится такая куча народа... В общем, не хочешь
петь, так и скажи, я не из обидчивых.
Вильям насупился и потянул из-за спины свой инструмент. Подстроил колки,
прошёлся пальцами по струнам, взглянул на травника, на спящего мальчишку-эльфа,
на остальных мореходов. Откинул кончики волос за уши, опустил глаза.
- Я спою песню, - сказал он. - Один мой друг когда-то написал её... Мне
кажется, она немного про таких, как мы сейчас.
Он тронул струны.
Мне выдоха хватит на пол-оборота
И две полетевших струны.
На пол-оборота - взглянуть на кого-то
И выйти из этой страны.
И выйти из этого мира на волю,
Туда, где ни пальцев, ни струн,
Ни черного поля, ни белого поля,
Ни жадных мерцающих лун.
Кто скажет, зачем поднялась эта песня,
За кем улетела струна?
Нет песни чудесней, и знаешь - чудесней
Всего, что она не нужна.
Пустая работа до смертного пота
Тяни эту ноту, пока
Осталось дыханья на пол-оборота.
На пол-оборота колка.
На последних словах лютня неожиданно сменила ритм, а тихий голос барда
вдруг окреп и подхватил мелодию, и дальше были уже новые слова:
Погоди, погоди,
хоть немного постой!
Ты меня подожди
на дороге простой.
Гравий или песок,
то ли снег, то ли грязь...
"Подожди меня, Бог", -
говорю я, смирясь.
Мне немного не надо
и много не надо,
Я забыл все учебники
жеста и взгляда.
Я забыл все слова
и стою безъязыкий.
Лишь душа надрывается
в каменном крике.
А дорога на Запад,
всё тянет дорога,
К океану жестокой
безрадостной влаги...
Погоди, погоди,
остаётся немного.
Погоди, так немного
осталось отваги.
Погоди, погоди!
остаётся немного -
Только бисер молитв
да единственный запах,
Не забытый в дороге.
Дорога, дорога,
Всё на Запад дорога,
на Запад, на Запад...
Сигурд и Жуга слушали, не прерывая барда ни движением, ни словом. Несмотря
на то, что Вильям пел вполголоса, Тил всё-таки проснулся, приподнялся на локте
и теперь тоже слушал, глядя в огонь. Бард пел песню за песней, про героев, про
друзей, про забытые битвы, про то, как плохо идти одному. Царила тишина, но
травник знал, что где-то там, за границей освещённого костром пространства,
затаив дыханье, их слушают ещё двое, и слушают очень внимательно.
Кровь души сочилась на камни...
Оставшуюся ночь все трое не сомкнули глаз и жгли костры, а наутро
двинулись в дальнейший путь. Когда корабль проплывал мимо скалистого утёса,
Жуга разглядел на его вершине двух человек. Один из них помахал рукой. Варяги,
как они ни были встревожены событиями прошлой ночи, не заметили ничего, и
только Тил, перехватив взгляд травника, на мгновенье понимающе прикрыл глаза и
чуть заметно ему кивнул.
- Они дружили с нами, - сказал он. - И всё ещё грустят от того, что мы
ушли. Ты видел шрамы на его лице? Это сын вождя.
- Я догадался.
В этот миг взгляд Тила упал на странного вида нож из чёрного железа с
глубоко источенным лезвием, который торчал у травника за поясом.
- Где твой кинжал?
Жуга усмехнулся.
- Считай, что я его потерял.
К исходу седьмого дня после отплытия из Лондона попутный ветер утих, и
моряки взялись за вёсла. Особой спешки, впрочем, не было - здесь проходило
тёплое течение, и даже если не грести, а только править, кнорр так и так
сносило к северу. День выдался необычайно солнечными и ясным. Пригрело.
Разбившись на три смены, мореходы неторопливо работали вёслами. Корабль
постепенно приближался к северной оконечности Британии.
Вильям стоял у борта кнорра, глядя вдаль. Молчал. Похоже было, что в
последнее время барда снова посетило вдохновение. Он вытащил на свет свои
бумаги и теперь частенько черкал в них пером, примостившись на скамейке возле
мачты, где качало меньше всего. Скамейка в результате вся была в чернильных
пятнах, моряки ворчали на Вильяма, но всё больше в шутку, чем всерьёз.
- О чём задумался? - спросил Жуга, подходя ближе.
- Да так, - рассеянно ответил тот, - пришла одна идейка. Стою вот, думаю,
не удастся ли пиесу написать. Про остров, старого волшебника и его дочь. И про
корабль. И чтобы буря была... Да, буря непременно! - глаза Вильяма широко
раскрылись, загораясь вдохновенным огоньком. - И чтобы вызвали её! Знаешь,
забавная такая вещица может выйти - ни драма, ни комедия, а так... И то и это.
- Ты сначала старое закончи, а уж потом за новое берись.
- Тоже верно...
Бард хотел добавить ещё что-то, но в этот миг послышался крик Сигурда.
- Хэй, там баскинг! - закричал рослый норвег, вставая и указывая на воду.
- Глядите - баскинг!
Моряки вдруг разом побросали вёсла и метнулись к правому борту.
Послышались смешки и шутки.
- Экая громадина!
- Греется, зараза...
- Неженка!
Жуга перегнулся через борт и разглядел в холодной синеве неподвижное
продолговатое туловище огромной рыбы, выставившей морду из воды.
- Это что, - спросил он оказавшегося рядом барда, - кит?
- Китовая акула, - отозвался Вильям, из-под ладони глядя на морского
великана.
- Дохлая?
- Живая. Спит. Моряки зовут их баскингами. Это по-английски значит, вроде
как "греющаяся". Повезло нам - в это время года их нечасто увидишь.
- Точно, - Яльмар посмотрел на барда с уважением. - Они на глубину зимой
уходят.
- Зачем?
- А Хёг их знает. Тоже спать, наверное. А по лету любят греться этак вот,
на солнышке. Знатная зверюга, жалко только - несъедобная. Ну, ладно, посмотрели
и будет. Вёсла на воду, ребята! Подналяжем, эхой! Завтра, если доберёмся до
пролива, повернём на запад.
Он повернулся к барду.
- Где тебя высадить, рифмач?
Вопрос был более, чем своевременный. Они прошли и Халл, и Сандерленд,
заливы Ферт-оф-Форт и Мори-Ферт. Остались позади Монтроз и Абердин и все другие
земли скоттов. Британия была не бесконечна; острова Оркнейского архипелага были
последним местом, откуда можно было возвратиться в Лондон без особого труда, а
дальше к северу - на острова Шетландии Яльмар заходить не собирался. Вильям
долго молчал. Взглянул на травника. Потупился.
- Нигде не надо, - наконец проговорил он. - С вами я хочу. Возьмёте?
Жуга нахмурился.
- Это ещё зачем?
- Вильям, - сурово сказал варяг, - хватит ерунду болтать. Мы здесь не
шутки шутим, мы не знаем, чем всё кончится.
- Чем бы ни кончилось, - ответил тот, - я должен знать, что будет. А иначе
не успокоюсь. Вы ведь всё равно потом обратно поплывёте. Рано или поздно, но
поплывёте. А здесь мне какой резон сидеть? Кто по зиме меня в Англию повезёт?
Вильям умолк. Однако же ответа не последовало, и бард почувствовал, что
должен им ещё что-то сказать, как-то выразить в словах свои чувства.
- Я... Ты понимаешь, Лис, за эти месяцы, ну, которые с вами, я больше
написал, чем до того за пять лет. Возьмите с собой, лишним не буду. Честное
слово!
Яльмар и Жуга переглянулись. Варяг поскрёб в затылке, плюнул в воду и
рассмеялся, оскалив жёлтые зубы.
- Ну, умён собака! Как всё ловко рассчитал... Что скажешь, Лис?
- Ну, что я могу сказать? - развёл руками травник. - Не бросать же его за
борт... Придётся взять. А вдруг и впрямь чего хорошее напишет, да прославится?
Варяг кивнул:
- Придётся. В конце концов, недаром мудрые когда-то говорили:
Знает лишь тот,
кто много
объездил земель,
чем другие живут,
что у них на уме,
что у них на душе.
Он сделал паузу и смерил барда взглядом.
- Ладно, Хёг с тобой, пойдёшь с нами. Глядишь, и сделаем из тебя
настоящего викинга. Садись за весло. Только, чур, потом не стонать!
- Не буду!
Вильям уселся на скамью, сменяя Бранда, сбросил плащ, свернул его подушкой
и подложил под себя. Поплевал на ладони и взялся за весло. Жуга расположился
рядом. Некоторое время они гребли молча, покуда не втянулись в общий ритм.
Весло запело тонким скрипом в шорохе воды, бард задышал ровнее, снова стал
глядеть по сторонам. Взгляд его задержался на Кае. Вильям покраснел и отвёл
глаза.
- Жуга, скажи мне: кто он, этот Кай? Почему он... так?
Травник задержал своё весло и пропустил гребок. Некоторое время молча
смотрел, как скатываются капли со сверкающей на солнце лопасти. Вздохнул и
вытер пот со лба.
- Трудно сказать, - наконец ответил он. - Он так привык, он... Он другой.
Я сам до сих пор никак не разберусь, кто он. И не нам всё это исправлять.
- Но я не понимаю... Весь этот маскарад - зачем это ему было нужно?
Жуга пожал плечами.
- Есть многое на свете, друг Вильям, что и не снилось нашим мудрецам.
Всего понять нельзя. Вот, взять к примеру: дерево растёт. Ты можешь его понять?
Не можешь? То-то и оно. Но ведь от этого дерево не перестаёт для тебя быть
деревом! Ты его принимаешь так, как оно есть. Также и здесь. Не пытайся его
понять. Просто прими. И пусть он будет.
Он умолк и некоторое время грёб в молчании. Кай, казалось, почувствовал,
что говорят о нём, и оглянулся. Вильям почувствовал себя неловко. Жуга меж тем
заговорил опять.
- Обычно люди не глядят по сторонам. Кто не такой, как мы, кто чем-то
отличается, тот как бы уже и не человек. Мы не привыкли думать по-другому. Мы
их боимся, потому что не знаем, чего от них можно ждать.
- А чего от них можно ждать? - спросил Вильям, буравя взглядом спину Кая.
Жуга промолчал.
На девятый день ветер неожиданно усилился. На море заштормило. Корабль
Яльмара, зажатый в узком горлышке пролива Пентлед-Ферт, оказался между молотом
и наковальней. С одной стороны возвышались берега Оркнейских островов, с другой
- более пологие, но от этого не менее опасные Британские земли. Здесь были
камни, Яльмар предпочёл не рисковать и вслед за ветром развернул свой кнорр на
северо-восток, в проливы между островов. Свистел ветер, волны с шумом били в
скалистые берега. Качало всё сильней, повалил снег. Яльмар некоторое время
задумчиво смотрел на море, потом повернулся к Жуге.
- Слышь, Лис. Погода портится.
- Я вижу. И что ты предлагаешь? Переждать на берегу?
Яльмар скептически хмыкнул и дёрнул себя за бороду. Взглянул на небо.
- В такой свежак на берег? Даже не мечтай - только попусту днище
расколошматим. Есть у меня другая мысль: если ветер не утихнет, двинем на
Стронсей, это севернее, у меня там брат живёт. Там заливчик. Отдохнём
денёк-другой в тепле, а дальше видно будет. Ну, что скажешь? Одобряешь, нет?
- Ну, хорошо, если не надолго... А он нас не прогонит, этакую ораву?
Яльмар в ответ на это только рассмеялся.
Ветер им благоприятствовал. Воспользовавшись этим обстоятельством,
мореходы обогнули с востока самый большой из Оркнейских островов и к вечеру
бросили якорь у берегов Стронсея. Остров был холмистый, с белыми проплешинами
запорошенных снегом лугов и редкими колками леса. Гавань оказалась мелкой, но с
пологим дном, удобная для скандинавских кораблей. При появлении корабля на
берег высыпали люди, большей частью вооружённые и весьма решительно
настроенные, но когда Яльмар сумел докричаться до них сквозь свист ветра,
тишина на берегу сменилась радостными криками. Вскоре кнорр объединёнными
усилиями уже вытащили на берег, мореходы принялись сгружать на землю тюки и
ящики, а братья сдавили друг друга в объятиях. Торкель оказался похож на
Яльмара - такой же сильный и светловолосый, только был чуть плотнее и шире его
в плечах. Оседлая жизнь мало на нём отразилась, разве что живот заметно выпирал
вперёд.
- Давненько тебя не было, давненько! - гудел он, хлопая Яльмара по спине.
- С чем приплыл? Надолго?
- По пути зашли. Мы на запад плывём, в Исландию.
- В Исландию? - тот поднял бровь, потом нахмурился. - Не поздновато ли? А
впрочем, это ты у нас моряк, тебе видней. Когда ты только наконец остепенишься?
- Моя жена ещё не родилась.
...Поділитися у соцмережах
