Жанр: Электронное издание
skir2
...хи ты всё время читаешь? - с интересом спросил Вильям,
подходя поближе. - Я никогда таких не слышал.
- Хаувамаул, "Изречения Высокого", - варяг сверху вниз взглянул на барда.
- Тебе тоже не лишним было бы их знать, коль уж скальдом прозываешься.
На пятый день волна улеглась. Подморозило. На небе, всё ещё пасмурном,
проглянуло солнце и моряки засобирались в путь. Ветер не был попутным, но не
был и встречным. Варягов это вполне устраивало, и прежде чем солнце успело
подняться достаточно высоко, кнорр уже покинул гавань и лёг на прежний курс.
ПОЙМАТЬ ВОЛОСАТИКА
"С помощью какого секрета живёшь в камне? С помощью какого секрета
проходишь через огонь?"
Чжао Сянцзы
Вильям кончил читать, сложил исписанные листки в стопку и постучал ею о
скамью, подравнивая край. Покосился на сидящих неподвижно слушателей. Те
молчали. Тогда Вильям не выдержал и задал главный, мучивший его вопрос.
- Ну, как?
- Скучно, - объявил Яльмар, - и неинтересно. Ни битв, ни сражений. Одна
средняя драка, да и та в конце.
- Это потому, что я читаю сам, - поспешно возразил на это бард. - Это же
пиеса, а не летопись, её актёры должны разыгрывать.
- А-а... Ну всё равно, так себе. И потом, что это за имена такие -
Клавдий, Фортинбрас, Лаэрт... Откуда ты их выкопал в Дании?
- Ну, э-ээ... Я решил, что так лучше звучит.
- А "Полоний" почему? Он что, по-твоему, поляк? Закидают тебя, Вильям, с
твоей пиесой тухлыми яйцами.
Вильям почувствовал себя неуютно, но тут ему на выручку совершенно
неожиданно пришёл Жуга.
- А по-моему, неплохо, - сказал он. - Конечно, накрутил ты там всякой
ерунды, но мне нравится. Не всё, конечно.
Бард с интересом подался вперёд.
- А что не нравится?
Все начали переглядываться. Теперь уже травник закряхтел и заёрзал на
скамье. Пригладил волосы рукой. За последние несколько дней его рыжие волосы
засалились и растрепались ещё больше. Вильям невольно задумался о том, как
сейчас выглядит он сам - последний раз они все мылись на Стронсее, когда
радушный Торкель в честь гостей истопил баню. Сейчас Вильям вспоминал эту баню,
как наверное Адам после изгнания на землю вспоминал потерянный рай. Холод и
ветер вынуждал сутки напролёт не снимать шапку или капюшон и спать вповалку,
греясь друг о друга. Наверное поэтому у Вильяма все герои в начале пьесы так
отчаянно мёрзли. Сегодня был первый за эти две недели солнечный день, и
настроение у барда было превосходное. Правда, сейчас стараниями слушателей оно
стремительно летело вниз и в скором времени грозилось рухнуть окончательно ко
всем чертям.
Вильям вздохнул и перевёл свой взгляд на остальных.
Помимо травника и Тила послушать барда мало кто захотел. На некоторое
время к ним присоединился Орге, но вскоре это ему наскучило и он ушёл. Вильям
уже обратил внимание, что дела людей мало интересуют подгорный народец. В итоге
из варягов кроме Яльмара остались только Хельг и Бранд, да и то Вильям
подозревал, что Бранд остался лишь со скуки - во время последнего шторма
рукоятью весла ему выбило плечо, сустав Жуга вправил, но для пущей надёжности
перевязал ему руку и строго-настрого приказал дней пять к веслу не прикасаться.
Бранд спал, когда все остальные занимались греблей, бездельничал ночами и, как
следствие, скучал.
- Да много чего, - тем временем заговорил травник. - Вот там однажды
король говорит тем двоим... ну, этим вот, приехали которые: "Спасибо,
Розенкранц и Гильденстерн". А после королева повторяет вслед за ним: "Спасибо,
Гильденстерн и Розенкранц". Они чего их путают? Не знают, кто есть кто?
- Ну, может, и не знают... - пожал плечами бард. - А в самом деле, ну
откуда им их знать? За ними послали, они приехали, а королева с королём, быть
может, и не видели их никогда... Нет, это мелочи, они большой роли не играют. А
что ещё?
- Ну, всё равно, - продолжал упорствовать Жуга. - Не ясно, чего он хочет,
этот принц и что собирается делать, если правда вскроется. И потом, непонятно -
он только прикидывался чокнутым или на самом деле тронулся умом?
- Гм... - озадачился Вильям. - Неужели так уж непонятно?
- Я например не понял.
- Я тоже, - поддакнул ему Хансен. - Но сама идея мне нравится. Да и
написано хорошо. Особенно то место, где он прыгает в могилу - аж мурашки по
спине!
- А я так думаю, что это чересчур, - объявил Яльмар. - По мне так вовсе
незачем в могилу прыгать. Да и принц у тебя слюнтяй какой-то получился - ходит,
ходит, болтает невесть что: "Прошу прощенья...", "Извините, я вас перебью...".
Это в Дании-то! Ха! Хорошо, хоть под конец за шпагу взялся, да и то не с того
конца.
- Ну, это, Яльмар, ты того, - вслух усомнился травник, - загнул. Какой же
он слюнтяй? Они же при дворе, так что ж им, топором перед королём махать?
- А почему бы нет? Видел бы ты его, когда он прыгнул ко мне на кнорр -
растрёпанный, с мечом, дикий как кладбищенская крыса... Вот это принц, вот это
я понимаю, сын коннунга! А это - так, слюнтяй.
- Не слюнтяй.
- А я говорю: слюнтяй!
- Нет, не слюнтяй! Так и скажи, что ты просто ничего не понял.
- Сам дурак!
- Перестаньте ссориться, - примирительно сказал Хансен. - Любые
размышленья к месту. Он же мечется, а если чего и боится, то только - покарать
невиновного. Я бы тоже размышлял, приключись со мной такое. Только, Вильям,
мысли у него какие-то пустые, словоблудие одно. Он всё думает - убивать или не
убивать, а сам уже давно решил убить. Ему бы о большом подумать, о вечном,
чтобы этакое что-нибудь...
Тил промолчал. Вильям неловко кашлянул в кулак, чтоб скрыть смущение,
свернул пергамент в трубку и засунул в сумку. Яльмар зевнул, встал и направился
на корму проверить, как там Гальберт - после инцидента с банкой Гудвина он уже
не доверял никому. Хельг подхватил овчину и тоже перебрался поближе к мачте,
где лёг и вскоре захрапел. Бранд некоторое время сидел рядом, потом ушёл на
нос, где Магнус, сжав в руках багор, высматривал льдины.
- Что, неужели так плохо? - спросил Вильям у оставшихся троих.
- Не бери в голову, - отмахнулся Жуга. - Ну что мы понимаем в этот твоём
театре? Сам разбирайся, не смотри на других. Главное - пиши побольше, у тебя
хорошо получается. А что забудешь, так потом наверстаешь. А если править без
конца, так никогда не закончишь.
- Да, да... Ты прав, ты прав... - проговорил Вильям, кивая головой. - Это
звучит разумно. Пожалуй, я так и сделаю.
Он перебрался на своё излюбленное место - ближе к мачте, оседлал скамейку,
вытащил свинцовый карандаш и исписанные вдоль и поперёк листы черновиков и с
головой ушёл в работу, изредка прерываясь чтоб согреть за пазухой озябшие
ладони. Жуге вдруг вспомнилось, что перед тем, как зачитать своё творение, бард
почти неделю трудился, урывая час-другой от отдыха и сна. Писательской энергии
Вильяма можно было позавидовать, тем более, что дни, когда кнорр не качало,
можно было сосчитать по пальцам на одной руке.
Вторую неделю кнорр пробирался на запад. Дни тянулись, заполненные
утомительной греблей и борьбой со льдом и ветром. Шторма, по счастью, судно
миновали, только раз их настиг небольшой шквал. Волны были такие, что порой
захлёстывали маленький корабль целиком. Жуга до сих пор содрогался при
воспоминании о том, как викинги до самого рассвета вычерпывали из трюма воду
кожаным ведром. Остаток дня и следующую ночь мореходы провели на безымянном
островке в архипелаге на Фарерах, куда причалили, едва не расколотив кнорр о
прибрежные камни. При этом стало ясно, за что Бранд получил своё прозвище -
если бы не его ловкость в обращении с канатами и фалами оснастки, вряд ли им
удалось бы уцелеть. "Ох, Бранд, - одобрительно кивнул тогда Яльмар. - Верёвка
ты и есть верёвка. Такелажник божьей милостью. Что б мы без тебя делали?"
Задержавшись только для того, чтобы запастись пресной водой, кнорр миновал
Фарерские острова и теперь помаленьку приближался к своей цели. Чем дальше на
север они продвигались, тем холодней становилось вокруг. Жуга и представить не
мог, что может быть одновременно так холодно и сыро, как сейчас. Ломило руки и
ноги и вдобавок отчего-то всё время болела голова. Он сам, а иногда Гертруда
или Рэйо постоянно вызывали ветер, не всегда попутный, но позволявший часто
ставить парус. Если бы не это, их путешествие наверно растянулось бы на больший
срок, чем две недели. Но в особо морозные дни, когда воздух становился так
холоден, что каждый вдох отзывался мерзкой и колючей болью в горле, Яльмар
гневно топал ногой и приказывал садиться всем за вёсла и грести, только чтобы
мореходов не сковал холодный сон. За греблей все немного согревались, веселели,
кипятили травяной отвар и плыли дальше. Хорошая еда закончилась, пришлось опять
довольствоваться твёрдым хлебом и треской. Под это дело сошла и пресловутая
тархоня, которую нетерпеливые норвеги зачастую уплетали недоваренной. Особенно
при том усердствовал Винцент. Никто не жаловался, но и говорить особо никому не
хотелось. Что удивительно - никто не простудился, лишь у Магнуса слегка раздуло
нос, да у Тима Норела прорвался свищ на шее.
- Левиафаны, кракены... - ехидно говорил Жуга, свирепо кутаясь в овчинный
мех. - А, Хансен? По мне одна лишь качка в десять раз страшнее, а уж про холода
ты мне вообще ничего не говорил.
- Мог бы сам догадаться! - огрызнулся тот отрывисто и очень не похоже на
себя.
Кай или, как теперь называл его травник - Хансен, сильно изменился после
Стронсея. Он сделался непредсказуемым, был раздражительным со всеми, но зато,
по крайней мере, больше не молчал. С Жугой и с Вильямом он говорил теперь
охотно, и только с эльфом разговор у него никак не клеился, как будто Хансен
знал или догадывался про чёрного лиса. С подачи травника новое имя быстро
"приклеилось" к нему, тем паче, что на Хансена он откликался, а на Кая - нет.
Они даже продолжили свою учёбу, хоть и не так энергично, как раньше. Он
всё-таки был замкнут, этот Кай, держался так, как будто бы боялся потерять
контроль, и здесь Жуга его понимал. Тил же наоборот косился на него с
подозрением, явно не желая забывать, что тот играет на стороне врага.
Тил тоже мёрз, хоть и не так сильно, как люди. "С холодом можно бороться,
- говорил обычно он. - Вы закрываетесь и прячетесь, а надо пропустить его через
себя, как дым через трубу. Пусть он войдёт и выйдет, а тепло останется."
Впрочем, эти рассуждения не помешали самому ему одеться потеплее. Что касается
дракошки, то он вообще залёг под шкурами и не казал оттуда носа. Видно, проняло
и его. Впрочем, на его счёт Телли не особо беспокоился, соответственно и
травник не счёл нужным суетиться. Дракончик стал вялым и почти не двигался, но
засыпать по-настоящему пока не торопился. Возможно где-то в золотистых недрах
Рика потихоньку теплился огонь. Со слов мальчишки выходило, что дракошка
извергал огонь, но только раз, когда на дом Рудольфа в Лиссе бросилась толпа.
Способен ли он был проделать этот трюк сейчас, Жуга не знал. Единственное, что
он мог сказать с уверенностью - Рик стал больше. Дракончик рос, пока тянулась
шкура, хоть она уже помаленьку и начала затвердевать.
Той ночью Тил сидел и снова всматривался в небеса. На серебристых точках
звёзд мерцала плотная вуаль тумана. Луна прикрылась тенью. Сидел так Тил уже не
первую ночь, вытаскивая из разрозненной колоды памяти всё новые и новые кусочки
звёздных карт Ильмена. Он вспоминал названия, имена, и пенье звёзд тихонько
отзывалось в сердце навигатора. Мерцал над головой Менельмакар - Небесный
Меченосец, серп Валакирки пожинал колосья времени. Протянутой рукой искрилась
Вильварин. Тил перевёл взгляд на седую Реку Серебра, нашёл на небе светлый
огонёк Анарримэ, голубоватый Луинил и яркую зелень Хэллуина. Даже названья, и
те доставляли ему радость. Память возвращалась.
Неожиданно Тил нахмурился. Что-то было не так. Он посмотрел ещё немного,
для полной уверенности отыскал среди блестящих точек красный глаз Карнила, и
растолкал Жугу. Дождался, пока он не проснётся окончательно, после чего
объявил:
- Мы плывём не туда.
- С чего ты взял?
- Мы сбились с курса. Удалились к северу. Скажи об этом Яльмару.
- А ты? Что ж ты не скажешь?
- Он мне не поверит.
Яльмар, который этой ночью самолично стоял у руля, и вправду поднял Телли
на смех. Жуга нахмурился и что-то стал доказывать, но добился лишь того, что
разозлил варяга окончательно.
- Жуга, опомнись! - воскликнул он. - Что ты говоришь? Думаешь, что я
соображаю в мореходном деле меньше, чем какой-то молокосос?
- Он навигатор эльфов, Яльмар, - попытался спорить травник, - и он гораздо
старше, чем ты думаешь. Сегодня ж звёзд почти не видно, как ты можешь быть
уверен, что ты прав?
- Ну, хорошо же, хорошо. Иди сюда. Ты видишь эту штуку? - Яльмар показал
травнику коробку с маленькой иголочкой внутри. - Она всегда указывает не север.
Как я могу ошибиться или сбиться с курса? А теперь не дури и иди спать.
Однако уснуть Жуга так и не смог. Тил больше не стал ничего доказывать,
ушёл на нос корабля и с мрачным видом там уселся, но холодная уверенность,
гнездящаяся в чёрной глубине его глаз, говорила сама за себя. Жуга лежал и
вспоминал всё, что он раньше слышал про магнитные иголки мореходов. Так и так
выходило, что Яльмар прав, но всё равно Жуга почему-то тревожился. А вскоре
вдруг похолодало, тучи разошлись и травник по вращенью звёзд почувствовал, как
Яльмар медленно, но верно начал разворачивать корабль к югу. Он встал и
направился на корму.
Яльмар выглядел смущённым.
- Такое дело, Лис, - не глядя на травника, проговорил негромко он, -
выходит так, что прав был твой эльфёныш - к северу я чересчур забрал. Ума не
приложу, как такое получилось. И стрелка, вроде, правильно показывает. Только
вот... Гм... Ого!
Он посмотрел куда-то вверх и озадаченно умолк. Жуга проследил за его
взглядом и тоже замер от удивления. По небу что-то двигалось - какие-то
полоски, тонкие лучи, сполохи света. Всё это матово мерцало и переливалось,
похожее на яркую цветную занавеску. Жуга видел только белый, жёлтый и синий
цвета, но и без того зрелище было фантастическое.
- Звёздный ветер, - послышался негромкий голос Тила. Оба вздрогнули, а
Яльмар ещё и тихонько выругался. Мальчишка подошёл поближе и тоже взглянул на
небо, потом на путеводную коробочку в руках у викинга и хмыкнул.
- Перемагнитил компас, - сказал он. - Это бывает.
И больше не сказав ни слова, удалился.
Яльмар не нашёлся, что на это возразить и долго смотрел ему вслед.
- И всё-таки, чего ему надо, а, Лис? - пробормотал он в бороду. - Зачем
вам так понадобилась эта Исландия?
Травник испугался. На миг им овладело странное чувство, будто бы этот
разговор уже когда-то был. Потом он вспомнил кладовую в доме Торкеля,
подслушанный им разговор двух братьев, и успокоился.
- Поверишь ли, сам не знаю, - сказал он. - Мне хочется, чтоб это всё
скорее кончилось. А Телли... может, он просто хочет вернуться домой.
Варяг нахмурился.
- Я не знаю, где находится Альфхейм, - сказал он. - Когда-то мы думали,
что он совсем рядом, но чем больше мы странствовали, чем дальше заплывали, тем
дальше отодвигались границы мира... Наверное, граница где-то есть - не может же
быть так, чтобы у мира вообще не было края! Но одно я точно могу тебе сказать:
он не в Исландии, этот край.
Жуга заинтересованно окинул взглядом горизонт.
- А что там, дальше, за Исландией?
- За Исландией? Вода. Потом опять земля, - при этих словах Яльмар покрепче
ухватился за весло, как будто это могло придать ему уверенности. - Старики
рассказывают разные истории. Лейф Эриксон по прозвищу Счастливчик много лет
назад, скрываясь от мести за убийство, отплыл из Исландии и плыл на запад
несколько недель. Он долго плыл и уже хотел поворачивать обратно, как вдруг
показалась земля. Он высадился там и назвал её Гренландией, и некоторое время
викинги плавали туда за рыбой и костью, и даже жили там, но после дело захирело
и об этом забыли. А ещё говорят, что как-то раз ладью другого викинга - Бьярни
Херлуфсона ветром и течением отнесло ещё дальше на запад. Когда он возвратился,
то рассказывал о далёкой и лесистой земле, где так тепло, что растёт виноград,
и где живут красные люди, у которых не растёт борода и которые поэтому
раскрашивают себе лица цветной глиной. Я не знаю, что из этих рассказов правда,
а что - нет, но на свете случались вещи и более странные. Если хочешь, сам
потом спросишь. У меня в Исландии родня - троюродный брат, Хьялти Кентильссон,
племянник Гисли Квашеного. Если выдастся возможность, то заглянем и к нему. А
пока... Что я могу ещё сказать? Там нет Альфхейма, Лис.
Он замолчал и больше они об этом не говорили, но Жуга заметил, что с той
ночи варяг стал относиться к маленькому эльфу с гораздо большим уважением.
Незаметно мысли травника переместились с Вильяма на Хансена, а после - на
полуночного стрелка. В последние несколько ночей Жуга спал беспокойно. У
травника и без того был чуткий сон, а холод, качка и ощущение опасности
заставляли просыпаться от малейшего скрипа. А уж шорохов и скрипов на корабле
было предостаточно, чтобы не спать всю ночь. Впрочем, в глубине души он
сомневался, что враг рискнёт напасть на корабле - это было бы слишком уж
заметно. Кай был фигурой противника, но он был вне подозрений, Жуга почему-то
чувствовал, что может ему доверять. Опасней был другой, который играл за
охотника.
Жуга медленно нашарил взглядом сперва Хельга, потом Винцента. В отличие от
него оба выглядели бодро, добросовестно стояли свою вахту днём и оглушительно
храпели по ночам. Если кто из них и был убийцей, у него было редкостное
самообладание.
- О чём задумался? - спросил его Тил.
Жуга усмехнулся.
- Если честно: о том, как поймать волосатика.
- Волосатика? - брови Хансена удивлённо поднялись. - Ты хочешь сказать -
безволосого?
- Ну, в общем, да. Не идёт из головы история про всю эту семейку богов.
- Богов? Каких богов?
Жуга в нескольких словах пересказал ему свою беседу с Ашедуком. Тот
рассеяно выслушал и задумался. Плотнее запахнулся в плащ и сунул руки под себя,
пытаясь их согреть. Жуга не без удовлетворения заметил, что за последнее время
Хансен несколько раздался в плечах от работы за вёслами и с каждым днём всё
больше походил на настоящего, нормального парня, разве что борода у него пока
не росла. Сам Жуга не рисковал бриться при таком холоде и постоянной качке и
постепенно зарастал неряшливой рыжей щетиной, которая его изрядно раздражала.
- Что толку спорить, - проговорил наконец Хансен, - даже если это было, то
давно прошло. Людям часто требуется кто-то, кто бы был умнее и сильнее их.
Самих богов, то, как они выглядят и что они делают, понять нельзя. А все их
похождения, вся их "божественная" сущность - всего лишь тень, удобная для
понимания форма, в которую их облекает человек, чтоб брать потом пример... Или
же, наоборот - не брать.
- Ашедук не человек.
- Ну, всё равно, - досадливо отмахнулся Хансен. - Удобная форма, в которую
их облекает человек, гном или какой-нибудь рыжий придурок, который вообразил
себя невесть кем и теперь от этого страдает. Это ты хотел услышать?
- Хм-м, - сказал травник. - Хм-м...
И умолк.
Когда они заговорили снова, речь пошла уже о том, кто в них стрелял.
- Проколот козелок? - хмыкнул Хансен, бросая короткий взгляд в сторону
Винцента. - Странно... Я как-то не обратил на это внимания. Хотя загадка
нетрудна: козелок любят прокалывать себе пираты на Средиземном море. Возможно,
он итальянец, этот ван Хейден, и зовут его, скорей всего, не Винцент, а
Винченцо. А кольцо осталось от браслета на галерах, откуда он сбежал или
освободился после срока. Вы видели, как он работает веслом? Он может сутками
грести. А как он тархоню ест? У них там в Италии есть похожая штука - макароны.
Так что, всё одно к одному.
- Да он всё что хочешь сожрёт, - буркнул Тил, слушавший до этого молча.
- Ещё бы! Посидели бы вы пару лет на бобовой баланде, посмотрел бы я тогда
на вас!
Жуга потёр шрам на виске. Закашлялся, плотнее запахнул свою куртку.
- Да, с таким весёлым прошлым он вполне мог в нас стрельнуть, - с
некоторой неохотой, как показалось Тилу, признал он. - Но это было бы уж
слишком очевидно. К тому же он почти не видит на один глаз. Арбалет не для
него.
- Он запросто мог тебе соврать, будто не видит, - резонно возразил на это
Тил. - К тому же, у него прицельная рука.
- Прицельная рука? - Жуга заинтересованно поднял голову. - Это как?
- Он стреляет навскидку. Даже не щурит глаз.
- Я тоже так могу.
- Но он попадает. А ты - нет. Помнишь ночь, когда мы изловили пикта?
Винцент бы подпустил тебя поближе и не промахнулся бы. Это Хельг.
- А что, Хельг стреляет хуже Винцента?
- Конечно! Викинги презирают стрелы, считают их оружием трусов. Сам посуди
- они захватили с собой всего один арбалет, да и тот, наверное, случайно. Где
ему было научиться? Какой он стрелок после этого?
- Н-да... Оба могли стрелять.
- И оба могли промазать.
На этом месте спор как-то внезапно утих.
- Значит, мы ни к чему не пришли, - подвёл итог Жуга.
- Значит, ни к чему, - вздохнул Тил.
Они переглянулись.
- А может, просто поговорить с обоими? Так, невзначай.
Хансен покачал головой:
- Они наверняка ничего не скажут. Ни тот, ни другой.
- Кто знает, - хмыкнул Телли, - может быть, стрелявший выдаст себя тем, о
чём промолчит.
Жуга задумался.
- Не так глупо, как кажется на первый взгляд, - признал он наконец. - Но я
за это не возьмусь. Какие-то они спокойные оба, что Хельг, что Винцент, словно
бы и впрямь знать ничего не знают. Убийцы так себя не ведут, если стрелял
кто-то из них, он был бы сейчас настороже, следил за нами, что ли... Не знаю,
как вам, а мне всё это чертовски напоминает эту самую... пиесу Вильяма. И
задача та же - как не наказать невинного. По-моему, мы совсем уже запутались,
кто друг, кто враг, кто просто так. Кстати, Тил, что там нового на доске?
Телли нахмурился и молча потянул из мешка игральную доску. Жуга уселся
поудобнее. Соображалось туго - у него с утра сегодня снова разболелась голова.
Он с силой потёр ладонью лоб, виски, вздохнул и покачал головой.
- Этот выстрел у меня уже в печёнках сидит, - признался он. - Ночами не
сплю. Может, чёрт с ним, а? Может, мы и впрямь обознались? Может, мы вообще не
правы?
Хансен пожал плечами:
- На логику не всегда можно положиться. Хотя в одном ты прав - убийцы так
себя не ведут.
За холодами и тяжёлой работой они давно уже не вспоминали об игре, и это
натолкнуло травника на определённые размышления. Жуга не раз настаивал на том,
чтоб поделиться с Хансеном их догадками, но Тил был непреклонен. Тем не менее
даже он счёл разумным рассказать Хансену про ход дракона, про ладью и все
другие странности игры.
- Ладья? - Хансен нахмурился. - Я сразу не могу сказать, мне надо
подумать. А что до дракона... Ты ничего мне не рассказывал про пустыню.
- Мне это тогда не казалось важным, - уклонился от ответа Тил. - Так что
ты думаешь?
- Ты знаешь, что такое рокировка?
- Рокировка? - Телли поднял бровь.
- В обыкновенных шахматах так называется королевский прыжок. Быть может, в
АэнАрде дракону тоже разрешается делать что-то подобное, хотя бы раз за всю
игру. Я не знаю всех правил.
- Как это делается?
- Король уходит на две клетки, и прикрывается ладьёй. А после... - Тут
Хансен вдруг осёкся и нахмурился. - Погодите-ка, погодите... Сдаётся мне, я
кое-что начинаю понимать. В некоторых странах шахматная ладья называется "Тур",
то есть "Башня". А вы же что-то делали у башни! Ну, помнишь, ты рассказывал.
- У Толстухи Берты? Так ты думаешь, что это и была вторая э... ладья?
- Ничего не могу сказать наверняка. Но очень похоже на то.
Здесь Кай заинтересовался чёрными фигурами и травник уже стал подумывать,
как бы ему понезаметнее сменить тему, как вдруг их размышления весьма кстати
прервал громкий крик Яльмара.
- Хэй, земля! - вопил варяг. - Земля!
Все повскакали с мест: "Где? Где?".
- Вон там, видите?
Рукою в рукавице великан норвег указывал на запад. Над чистой поверхностью
моря поднимался чуть заметный на фоне вечернего неба белый дымный столб. Самой
земли пока что видно не было. Жуга почувствовал, как сердце забилось сильнее.
Сглотнул.
- Это уже Исландия?
- Гайрфугласкер, - Яльмар налёг на весло, чуть разворачивая корабль к
юго-западу, и пояснил: - Остров пингвинов. Видишь, вон вулкан дымится? Это
хорошо. Ещё денёк, и мы на месте. Если нам ничего не помешает, конечно.
Жуга вздохнул:
- Надеюсь.
На море было неспокойно. Седые волны долгим штормом грызли берега. Отсюда,
с высоты утёса пенные валы выглядели как серебряные всадники на взмыленных
конях, возникающие ниоткуда и тут же гибнущие в бесконечной битве - чёрные и
белые фигурки на огромной и бесформенной доске. Свет от луны искрился на
волнах, слепые точки звёзд усеивали сизое, затянутое дымкой небо. Опираясь на
свой посох, Жуга стоял на краю утёса в молчаливом одиночестве. Очень сильный,
но до странности тёплый южный ветер (Яльмар называл его "южак") давно уже сбил
капюшон с его головы и теперь рвал волосы в попытке растрепать недлинный
"конский хвост", а когда не получалось, яростно свистел в ушах, швыряя травнику
в лицо солёные брызги и морось. Рыжий странник даже не
...Поділитися у соцмережах
